stars lost in the universe

Хёнджину было неспокойно уходить вот так в разгар дня, ни с кем не попрощавшись. Феликс был довольно громким в своих высказываниях, и миссис Ким наверняка решит, что между ними что-то стряслось. Стряслось ли? Хван не смог бы дать всему произошедшему какое-то объяснение, даже если потратил бы на обдумывание инцидента в прихожей несколько часов. Интересно, смог ли бы Феликс объяснить это сам себе. Хёнджин был почти уверен, что у его напарника что-то стряслось, но никак не видел себя в роли виновника его личных проблем. Всю дорогу до дома он размышлял над этим, глядя на городские пейзажи через не очень чистое окно в такси. Феликс явно его невзлюбил с самой первой их встречи на улице, хотя они толком даже ни разу не разговаривали друг с другом как нормальные люди, они никогда не были знакомы раньше, соответственно никакого неразрешенного конфликта между ними быть не могло. Так удастся ли им и дальше работать друг с другом, если уже сейчас их взаимоотношения не складываются? Стоит ли попросить Чанбина сменить место прохождения волонтёрской программы? Как только последний вопрос всплывает в голове Хёнджина он сразу выдергивает себя из своих мыслей, понимая, что ведут они его в какое-то неправильное направление. Он знаком с миссис Ким всего второй день, но эта «отработка» оказалась не такой уж и тяжелой, как он себе представлял. Проводить дни в компании такой милой женщины, чтобы восстановиться в университете, было похоже на подарок вселенной. Взаимодействовать приходится с очень ограниченным кругом людей, все из которых довольно зрелые и не смогут пересечь его личные границы, если их хорошо оборонять. Это всё лучше, чем днями мести улицы с кучкой каких-то наркоманов или присматривать за безнадёжно больными в хосписе. Есть только одно но. Феликс. На фоне всех остальных аргументов он перестаёт казаться такой уж большой проблемой. Можно потерпеть чужие косые взгляды и неожиданные всплески злости, как сегодня, а через всего месяц просто забыть всё это, отложив в самые дальние полочки своего сознания, и спокойно вернуться на учёбу. А в добавок ко всему этому Феликс был интересен Хёнджину. Он давно не общался с ровесниками, но вспоминая о своих когда-то друзьях, не мог выделить среди них, кого-то похожего на своего нового знакомого. То есть, конечно, у всех всегда полно своих заморочек и личной драмы, взять хотя бы самого Хвана, но в Феликсе было будто что-то еще, какая-то особая аура окружала парня. Хёнджин выделил для себя уже три разных Феликса: один — милый, довольно разговорчивый и заботливый в присутствии Дами, другой — очень холодный, закрытый, с нотками хорошо скрываемой агрессии наедине с Хёнджином и третий — ненастоящий, будто пластмассовый с натянутой улыбкой на фотографиях в социальных сетях, всегда окруженный разными людьми. После протяжного самовольного заточения в стенах новостройки Хван сразу знакомится с кем-то подобным, и это не может не увлечь. Хёнджина совсем не обидело, что на него безосновательного подняли голос, возможно, немного расстроило, возможно, поставило в неудобное положение перед миссис Ким, но главное — пробудило интерес вернуться туда завтра и понаблюдать, как виновник будет себя с ним вести после случившегося. Когда мысли парня собирались в кучу и сосредотачивались на чем-то кроме самокопаний, вдохновение всегда наведывалось в гости. Поэтому, поднимаясь в просторном лифте в полном одиночестве, Хёнджин уже точно представлял, какой образ воплотит на страницах скетч-бука, руки уже чесались от желания взяться за карандаш.

***

Когда ты чем-то увлечен, то время начинает менять свой ритм и начинает течь в несколько раз быстрее. Вечерние сумерки застают Хвана врасплох, сидящим неподвижно за столом, склонив голову над изрисованными листами. Хёнджин отрывается от своего любимого занятия только, чтобы включить светильник и проверить, который час — теперь по утрам ему есть куда ходить, поэтому приходится налаживать режим. Ещё через тридцать минут прорисовки деталей, которые может заметить, пожалуй, только наметанный глаз, пустой желудок даёт о себе знать тихим урчанием. Желания куда-то выходить совсем нет, поэтому приходиться прибегнуть к службе доставки еды из какого-нибудь ресторанчика. В голове резко всплывает утренний разговор с мамой, и в сердце Хёнджина что-то немного колется — он слишком по ней скучает. И тут как-то сам собой всплывает момент, как они вдвоём зашли в какую-то малюсенькую забегаловку, когда женщина приезжала в последний раз. Красочные картинки разливают тепло по грудной клетке, и Хёнджин решает во что бы то ни стало найти это место и заказать там курочку, может хотя бы тот вкус поможет унять тоску по самому близкому человеку. На поиски нужного места приходится потратить уйму времени, ведь заведение было совсем неприметным, да и к тому же Хван не помнил, где точно оно находилось. Удача сегодня оказалась на его стороне и к тому моменту, как он отыскал контактные данные заведения в интернете, оно всё ещё работало. Человек, что ответил на его звонок, чтобы принять заказ, сильно удивился, когда понял, что кто-то из такого отдаленного района, вообще решил у них что-то заказать. Если бы ресторанчик был перегружен заказами, то Хёнджину скорее всего отказали бы из-за времени, которое придется потратить на доставку, но сегодня клиентов было слишком мало, поэтому кому-то придется попыхтеть и потратить целый час, чтобы привезти несчастную курочку в дорогие апартаменты. Время — очень относительное понятие, и для всех оно ощущается по-разному. В ожидании своего заказа Хёнджин снова взялся за рисунок, и минутная стрелка будто удвоила свой темп. Обычно, когда ты голоден и ждешь свою порцию время тянется как жвачка, а иногда и вовсе будто стоит на месте, но сегодня всё было почему-то по-другому. Время спешно летело вперед, вечер приобретал особую атмосферу, солнце уже скрылось за горизонтом, но будто хотело вернуться и подглядеть, что в себе прячет эта ночь. Когда рисунок был закончен, а до прихода курьера оставалось всего пару минут, Хенджин тоже ощутил эту необычную атмосферу, словно что-то происходит, что-то важное, а он, как то солнце, что не может увидеть всю картину сразу. Но резкий звонок в дверь всё разрушает, вечер снова становится самым обычным. Хван открывает дверь, не задумываясь натягивает маску вежливости, готовясь быть милым с курьером, что тянулся в такую даль в самом конце своей смены, только чтобы доставить небольшой бокс жареной курочки. И время, что до этого так беспощадно куда-то стремилось вдруг ставит себя на паузу. Черная кепка, козырек которой закрывает глаза, выбивающиеся пряди темных, как ночь, волос, заостренный подбородок и россыпь веснушек на щеках, одну из которых сейчас украшал синяк. Хёнджин не думал, что так чётко запомнил чужое лицо, что сейчас наполовину было скрыто бейсболкой. Феликс стоял на пороге его квартиры в жилетке с логотипом ресторана, где был сделан заказ, и всё это стало как-то слишком неловко. - Феликс? — вместо привет, — Ты работаешь у них курьером? — бессмысленный вопрос, чтобы заполнить возникшую тишину. С самого утра Феликс понял, что этот день не задался. Побои на завтрак, отсутствие сигарет на обед, Хёнджин вместо полдника, доставка чёрт знает куда на ужин и снова… Хёнджин… Стоит перед ним, в дверях своей наверняка роскошной квартиры и абсолютно точно насмехается над ним. Вообще-то Феликсу казалось, что все люди, чье положение выше его, над ним насмехаются. Вот и сейчас. Сказать заученные фразы, которые он сегодня говорил уже другим клиентам, совсем не получается. Чужое «Феликс?» слышится приглушенно. А в голове будто включается фильм на старой кассете — весь сегодняшний день, с самого начала и до этого момента. Потом чья-то невидимая рука берет карандаш и прокручивает фильм в начало, и картинки снова воспроизводятся в хронологическом порядке. И снова. Нужно просто отдать заказ и уйти, но руки не слушаются и немного подрагивают, когда парень вытягивает пластиковый пакет перед собой. Заказ не забирают, только взгляд напротив становится всё внимательней. — Всё в порядке? — теперь голос Хёнджина звучит отчетливо. «Нет», кассету ставят на паузу, но лавину уже не остановить, если вулкан проснулся. Первая слеза разбивается о кафельную плитку. Рука опускается. Он не может плакать перед Хваном, перед этим парнем в дорогих кроссовках, которому никогда не понять его проблем. Но это происходит само собой. Вторая слеза разбивается о кафельную плитку. Пакет с заказом падает на пол, а ноги разворачиваются, чтобы унести Феликса подальше, туда, где он сможет выплеснуть свои эмоции в полном одиночестве. Выйти хотя бы из этого дома, где стены пахнут деньгами. Но чужая рука хватает его за плечо. Это прикосновение длится всего пару секунд, Хёнджин быстро одёргивает руку, будто от горячего пламени, но этих мгновений хватает, чтобы Феликс остановился. Почему так бывает, что ты хочешь исчезнуть откуда-то, но твоё тело тебя не слушает, а ноги будто становятся тяжелее тебя самого в несколько раз? Слеза за слезой падают на кафель чужого подъезда. Может проблема и не только в сегодняшнем дне. — Феликс, у тебя что-то случилось? — голос Хёнджина в этот момент слишком мягкий, но ударяет Феликса слишком сильно. Тяжесть чужой руки всё ещё ощущается на плече, хотя её там уже давно нет, вопрос повисает в воздухе. А что у него случилось? Дерьмовая жизнь? Семья? Квартирка? Сломанная задвижка на двери? Все эти вопросы вместе сотрясают плечи, потому что теперь слезы, кажется, не остановить. — Фели… — не успевает договорить Хёнджин, прежде чем курьер разворачивается и прижимается к его груди, давая полную волю слезам. Кепка падает на пол, туда же, где одиноко стоит остывающий ужин. Феликс знает, что будет себя ненавидеть за эту слабость, что не сможет больше смотреть Хвану в глаза. Но иногда, когда весь мир ополчается против тебя и куча маленьких проблем соединяются в тягучую ядовитую жидкость, разъедающую твой мозг и отравляющую сознание, так необходимо просто быть рядом с кем-то. И пусть сегодня это будет Хёнджин, которому никогда и ни за что не понять его проблем, зато чужая футболка отлично впитывает соленые слезы. Там, на улице, за пределами этого дома, в таком большом и шумном Сеуле сейчас слишком холодно, к ночи ветер усилился и его холодные цепкие пальцы могли коснуться даже сердца. А стоять здесь, на пороге чужой квартиры, прижимаясь к чужому человеку, пока слезы безостановочно катятся по твоим щекам, перед тем как их впитает мягкий хлопок, было тепло. Кассету достали из проигрывателя, и теперь даже не транслируется стоп-кадр, на котором чисто случайно оказалась прихожая дома миссис Ким. Сегодня Феликс чувствовал слишком много, а сейчас не чувствует почти ничего. Легким не хватает воздуха, поэтому он начинает часто всхлипывать и поэтому скорее всего потом будет чувствовать себя слишком унизительно перед Хваном. Ноги, что недавно весили тонну, начинаю слабеть, поэтому приходится сжать чужую футболку тонкими пальцами — ещё один повод ненавидеть себя потом. Но это завтра. Сейчас Феликс чувствует чужую руку на своей спине, но это прикосновение слишком легкое, слишком эфемерное. И Хёнджин снова одергивает руку. В этот миг время делится надвое: оно стоит на паузе для обоих парней, окруженных лишь светлыми стенами подъезда, и неумолимо мчится вперёд, унося с собой что-то слишком тяжелое, что в одиночку не поднять, пока февральский ветер пытается принести что-то новое, но определение этому новому сможет дать лишь весна. Сломаны ли эти необычные часы или наоборот самые точные во вселенной? Когда дыхание возвращается в норму и плечи начинают вздрагивать реже, Феликс снова возвращается в своё сознание, но чужая майка по-прежнему плотно сжата в его кулаке, а щека лежит на груди парня напротив. Ему полегчало. Честно. Может не до конца. Может он вернётся в свою комнату и снова поплачет, но сейчас, наверное, стоит уйти. — Может зайдешь? Не думаю, что у тебя есть ещё заказы на сегодня, — голос Хёнджина слишком близко. Кулак всё ещё крепко сжимает чужую футболку, пока разум бьет тревогу и велит поскорее убираться. Но ведь там так холодно. — Ладно. Только ненадолго, — Феликс сам не узнает свой голос, слишком осипший от слез. Хван пропускает его вперед, а сам поднимает с пола заскучавшую курочку и черную кепку и заходит следом. Последующий хлопок двери знаменует собой что-то неопределенное и только наращивает некомфортную неловкость. Феликс, всё ещё борющийся со своими внутренними демонами, пытается отвлечься рассматривая детали квартиры. Но в ней слишком темно — один лишь светильник заливает желтым светом гостиную, соединенную с кухней. Глаза хотят ухватиться за что-то, но в помещении слишком пусто. Хёнджин точно живёт один — лишь это становится понятно. — Садись, — говорит Хван, указывая на диван, что стоит напротив голой однотонной стены, а затем кладет пачку тех самых сигарет и коробку салфеток на журнальный столик. Феликс фокусирует свой взгляд на красных Мальборо и ещё одна одинокая слеза скатывается по щеке. Хёнджин уходит на кухню, судя по звукам, чтобы разогреть курочку, и Феликс больше не видит его, но чувствует чужой взгляд своей спиной. Интересно, какие чувства сейчас испытывает Хван, глядя на него… Жалость? Через пару минут две пустые тарелки и миска с куриными ножками дополняют странный натюрморт на журнальном столике. — Эта порция для меня всё равно слишком большая, — Хван садится на другом конце стола на пол. Обычно в такие моменты гордость Феликса бьет тревогу, но сейчас слишком плевать, он вообще не ел сегодня, да и Хёнджин не обеднеет если поделится, а поэтому рука сразу же тянется к миске, аромат из которой сводит желудок. — Стоять! — слишком громкий вскрик Хёнджина заставляет сесть смирно. — Ты не помыл руки! Ванная — первая дверь возле входа, — он серьезно беспокоится о санитарии в такой момент, это смешно. Найти нужную комнату в этой квартире совсем не трудно, так как то, что Феликс представлял роскошными апартаментами, оказалось просторной двушкой с явным недостатком мебели. Свет в ванной слишком сильно бьет по глазам и заставляет сощуриться секунд на тридцать, чтобы привыкнуть к яркости. Первое на чём удаётся сосредоточить взгляд — это собственное отражение в зеркале, которое видеть сейчас хочется меньше всего: красные глаза, слипшиеся ресницы, синющая скула и растрепанные волосы. Унизительно. Сознание сразу вбрасывает картинки, как идеальный Хёнджин, с идеальной кожей, идеальными чертами лица и наверняка идеально мягкими волосами смотрится в это зеркало по утрам. Чувствовал ли он себя когда-нибудь таким же ничтожным? Не похоже. Феликс моет руки по ощущениям целую вечность. Желудок требует ужин, но возвращаться в погруженную во мрак гостиную и чувствовать на себе чужой взгляд, следящий за каждым твоим шорохом, совсем не хочется. Но выбора нет — всегда приходится делать шаг на встречу темноте. Сколько таких он уже сделал? Хёнджин ждал его и всё ещё не притронулся к курочке, потом, наверное, нужно будет отблагодарить. Они едят молча. Будто это какой-то челлендж, и если скажешь хоть слово, то за этим последует наказание. Хотя их наказание уже просто в том, что они сидят в одной комнате напротив друг друга, всячески избегая зрительный контакт. — Покурим? — нарушает молчанку Хёнджин, когда в тарелках остались лишь кости. Феликс ничего не отвечает, а лишь следует за Хваном к единственному в комнате окну, открыв которое в комнату врывается холодный февраль. Феликс, на котором была легкая курточка и жилетка, как часть униформы, вздрагивает, Хёнджин, что был в одной лишь футболке, кажется, вообще не почувствовал разницы температур. Хван закурил первым, и выжидающе смотрел на гостя, пока тот тоже не потянулся к пачке. Шум улицы нашептывал, что диалога им не избежать, поэтому Феликс ждал чужой словесной атаки каждую секунду, затяжка за затяжкой. — Ну так что, не поделишься, что случилось? — бум. — Нет. — Проблемы с друзьями? — с чего Хёнджин вообще это взял. — Нет. — Дома? — черт. Нервы снова натягиваются струной. Шаг вправо, шаг влево, и они снова вернутся к тому, что было в подъезде. — Ага, — сглатывая очередной ком в горле, тихо произносит Феликс, устремляя взгляд в темный горизонт. — Знаешь, ты мог бы мне рассказать. Я слышал, что с незнакомцами легче делиться, — Хёнджин тоже пытается глазами отыскать что-то в огнях ночного города. — Не хочу. И не такие уж мы и незнакомцы, — хмыкает Феликс, туша сигарету в пепельнице и сразу подкуривая следующую. — Это как-то связано с синяком на твоем лице? — Может быть. Этот их диалог кажется не совсем удачным, но Феликсу правда становится немного легче. Он не сказал ничего, о чем потом пожалеет, но вроде и приоткрыл эту дверцу своего шкафа личных скелетов. — Тебе не нравятся эти сигареты? — говорит Феликс, внимательно глядя на чужой профиль. — Как понял? — Слишком медленно куришь и немного кривишься. — Горькие для меня. — Зачем тогда купил? — Тебе, — лишь теперь Хёнджин смотрит на него в ответ. — Зачем? — Я забрал у тебя последнюю, — не разрывая зрительный контакт. — Ясно. Они выкуривают еще по одной в тишине, снова устремляя взгляд на город, а потом начинает подмораживать пальцы и окно приходится закрыть. — Можешь переночевать здесь, — на эту реплику Феликс уже начинает готовить возражение, — Поспишь на диване, он довольно удобный. Уже мало какой транспорт ходит, да и холодно там, — заканчивает Хван, убирая посуду со столика. Феликс всё ещё хочет возразить, его не волнует удобство дивана или сколько времени займет дорога в его убогий район, но… Но он слишком устал, а дома всё ещё могут быть мамины дружки. Хёнджин приносит из другой, наверное, своей комнаты, плед и подушку, еле слышно произносит «спокойной ночи» и оставляет Феликса одного. Это странно вот так оставаться дома у человека, которого знаешь всего два дня. Феликс не хочет узнавать Хёнджина поближе, не хочет становиться с ним друзьями, не хочет видеть его в доме миссис Ким, но в итоге сам плачет почти в чужих объятиях, сам соглашается на ужин, сам остаётся ночевать. Но ведь это ничего не значит? Хван в друзья вроде тоже не набивается, хотя, кто знает, как он будет вести себя после сегодняшнего. Феликсу трудно заснуть в новом месте, несмотря на физическую и моральную усталость. Сегодняшнее утро никак не хочет выветриваться из сознания. Вот он просыпается от какого-то шума как обычно, наверное, мать вернулась домой после ночной попойки. Потом кто-то начинает ломиться в дверь, и из чужой мужской речи Феликс может разобрать лишь отборный мат. Старая задвижка, на которую он всегда запирал дверь перед сном, не выдерживает и впускает чужаков в комнату. Ещё сонный Феликс сразу же узнает одного из вломившихся — Хёк, бывший матери, другой кажется какой-то его дружок, который раньше тоже бывал у них дома. — Ликси, не одолжишь своим старым знакомым денег на сигареты? — притворно улыбается пьяный с самого утра Хёк. — У меня нет денег. — А если мы найдем? — Но у меня правда нет! А потом начинается хаос. Хёк и его друг начинают беспорядочно копаться во всех вещах, что хранятся в маленькой комнатушке. Окончательно проснувшийся Феликс пытается их остановить, несмотря на то что гости имеют физическое превосходство. Они ничего не находят, и Феликс ловит щекой первый удар от Хёка, потом его ребра чувствуют удары чужих ног, а когда Хёк устает его бить, то просто выходит из комнаты, свистом зовя своего дружка за собой. Феликс всё еще лежит на полу и приходит в себя, когда слышит, как домой возвращается мать и встречает нежданных гостей. Они начинают громко ругаться друг с другом, но спор быстро обрывается и повисает короткая пауза. А через мгновение женщина врывается к нему в комнату. Мать быстро находит деньги, которые Феликс копил на свою мечту в течение нескольких месяцев, забирает всё до копейки и вместе со своими собутыльниками уходит из дому, не сказав сыну не слова.

***

Спустя час созерцания потолка чужой квартиры Феликс уже не уверен, что сможет заснуть. У него уже нет сил плакать или жалеть себя, он просто лежит на мягком диване с пустой головой и тревожным сердцем, но такое чувство, что если заснет сейчас, то снова проснётся в своей комнате и всё утро повторится снова. Феликс приподнимается на диване просто чтобы осмотреться по сторонам и отвлечь себя, но замечает, что Хёнджин не запер плотно свою комнату и оттуда льется мягкий свет. Значит он тоже не спит. Любопытство берет верх, и через пару мгновений Феликс уже стоит к двери вплотную, вглядываясь в узкое пространство, что открывает ему доступ в чужой мир. Хёнджин сидит, склонившись над столом, светлые волосы закрывают вид на его профиль, и может показаться, что он совсем не двигается. Но постояв дольше Феликс замечает, что парень что-то пишет или… Рисует? Хван кажется сосредоточенным и спокойным. Это спокойствие будто окутывает всю комнату и немного дотягивается до Феликса через приоткрытую дверь, хочется еще немного так постоять. Но Хёнджин резко вздергивает голову, чтобы убрать волосы, упавшие на глаза — это заставляет испугаться и вернуться на выделенное место на диване. Но в этот раз сон быстро приходит за ним. Сердце больше не бьется в тревоге и позволяет заснуть, оставляя этот день в списке пройденных глав.