stars lost in the universe

Феликс вообще не относится к типу людей, которые все понимают и прощают, но сейчас глядя во взволнованные глаза напротив ему очень хочется найти те частички понимания, которые еще в нем остались. Хёнджин у себя дома и выглядит здоровым, конечно, он немного напряжен, потому что такого гостя у себя явно не ожидал — вот и все наблюдения, которые можно было сделать за те секунды, что они видели друг друга. Феликс пришел сюда не в лучшем настроении, и становилось оно еще хуже; ему хотелось получить ответ на вопрос, какого черта он упустил прибыльную подработку, но получил он Хвана, отдыхающего в своих «хоромах». Сказать нечего, но одновременно с этим много всего нелицеприятного рвется наружу. — Можешь остаться на ночь? — чужой тихий голос совершенно сбивает с толку, развеивая злость, готовую вот-вот прорваться. — Что? — Феликсу и правда кажется, что он ослышался, потому что брошенная Хёнджином просьба не имеет смысла. — Пожалуйста, — от которого их взгляды в очередной раз сталкиваются, чтобы провести свою маленькую беседу без слов. В чужой темной радужке Феликс все еще пытается найти ответы на вопросы, с которыми сюда пришел и которых стало еще больше, глаза же Хёнджина будто бы ищут переключатель, на который можно нажать, чтобы заставить Феликса остаться. Секунды бегут одна за одной наперегонки, пока карие глаза так отчаянно сражаются в тихом поединке. Феликс сдается первым, он проклинает себя за то что вообще пришел сюда, потратив свое драгоценное время, взамен на которое получил лишь глупую просьбу и еще больше расшатал свои нервы. Он решает, что скорее всего просто выбрал неудачный момент, и к запланированному разговору он еще вернется, но уже на нейтральной территории. Чужая квартира в его памяти навсегда отпечаталась как место, где он дал слабину, где он был слабым, а потому возвращаться сюда хотелось меньше всего, будто те эмоции, что он тогда так отчаянно выплакивал на чужом плече, все еще прячутся по углам просторного подъезда и ждут момента, когда снова можно будет поймать пленника в свои сети. Зрительный контакт между ними разрывается так же неожиданно, как и образовался, не говоря ни слова Феликс разворачивается, чтобы поскорее унести отсюда ноги, но чужие тонкие пальцы успевают крепко сжать рукав его кожаной куртки, которая ни капли не соответствует сегодняшней погоде. — Если останешься, то я обещаю, что приду завтра, — голос Хёнджина больше не звучит так тихо, как до этого. Теперь он говорил своим обычным тоном, поэтому это не обескураживало так сильно, хотя его рука, по-прежнему сильно вцепившаяся в черную кожу, всё еще делала ситуацию странной. — Ты ставишь мне условие? — не веря услышанному, усмехается Феликс, развернувшись обратно к Хвану, — Я как-то раньше справлялся без тебя, знаешь ли… Да и это вроде тебе нужно, — Хёнджину очевидно нечего было на это ответить, но он все еще продолжал цепляться за его рукав. — Так всё, Хван, я не знаю, какие тараканы у тебя в голове, но давай ты отцепишься от меня, и я уйду, как будешь в норме, можем поговорить об этом, — Феликсу уже не хватало терпения выдерживать абсурдность этой ситуации. — Я заплачу! — резко выпаливает Хёнджин, — Минимальная заработная плата в час за каждый час, что проведешь у меня, — тараторит он на одном дыхании. В обычное время Феликса вывело бы из себя такое предложение, но поставленный Ыну срок до пятницы был слишком близко, а за последнее время он не успел заработать и половины нужной суммы. — За работу в ночное время я хочу получать двойную ставку, — он точно пожалеет об этом, когда с долгом будет покончено, но сейчас терять было нечего. — По рукам, — в глазах Хёнджина загорается лучик надежды и его пальцы наконец высвобождают чужой рукав из своего захвата.

***

Феликс в квартире Хвана очутился будто бы в первый раз, настроение сегодняшнего вечера было каким-то другим, а потому и атмосфера в пределах светлых стен окрасилась какими-то новыми оттенками. В глаза с порога бросился серый чемодан, которого в прошлый раз здесь точно не было, но Феликс отчего-то был стопроцентно уверен, что Хёнджин никуда не ездил и вряд ли поедет, ему хотелось спросить, зачем этот чемодан тут тогда вообще нужен, но вопрос почему-то так и не слетел с языка. Новые детали одна за одной начали попадать в поле зрения Феликса и все они выглядели чужими этому месту: пиджак, висевший на спинке дивана, какие-то бумаги, разбросанные на журнальном столике, пропавшая с подоконника пепельница, даже кружка, оставленная на барной стойке — всё это говорило о том, что в квартире явно есть кто-то еще. — Ты не один? — решает задать назревший вопрос Феликс. — Отчим приехал, — и в этом ответе чувствуется слишком много напускного равнодушия. — Тогда зачем я тут нужен? — Именно поэтому ты тут и нужен, — впервые с момента, как они зашли в квартиру Хёнджин разворачивается лицом к Феликсу. Они стоят посреди гостиной, не говоря больше ни слова, странная неловкость между ними только нарастает, и, кажется, что никакими словами её не разрушить. Феликс всё еще не понимал зачем он здесь находится, и единственной мотивацией остаться были обещанные деньги. Хёнджин казался ему немного встревоженным и это чувство, как крайне заразный вирус, передавалось и ему. — Ты еще не был в моей комнате, может показать? — вдруг оживился Хван. — Как хочешь, — не успел Феликс закончить фразу, как для него уже распахнули дверь в неисследованную до этого комнату. Плечи Хёнджина наконец-то расслаблено опустились, чувствовалось, что здесь ему было комфортнее всего. Брови же Феликса наоборот немного приподнялись, он представлял чужую спальню немного иначе, точнее совершенно иначе, а здесь все еще более минималистично, чем в остальной части квартиры. Образ богачей для него всегда отождествлялся с огромной двухспальной кроватью и шелковым постельным бельем, Хван же спал на самой обычной, купленной скорее всего в Икее, вообще вся мебель была будто бы оттуда: простенький рабочий стол из светлого дерева, два белых узких шкафа, до верхних полок которых Феликсу вряд ли удастся дотянуться, стул, который почему-то был без колесиков. На первый взгляд здесь как-то слишком неуютно, но потом боковое зрение цепляется за рисунки над кроватью, следом глаза останавливаются на окне без занавесок и виде на ночной город, и самое главное, от чего Феликс долго не может отвести взгляд — это пыльная гитара в углу, она явно коллекционная и стоит кучу денег, но почему же тогда о ней вообще не заботятся? — Ну как-то так, — на выдохе заключает Хёнджин, будто провел часовую экскурсию. — Я представлял себе все как-то иначе. — И как же? — неужели между ними завязывается диалог. — Не знаю, но не так, — Феликс сам себе дает разрешение сесть на чужую кровать, — Но мне типо нравится, — а глаза всё еще цепляются за одинокую гитару. Хёнджин набирает воздуха в легкие, чтобы сказать что-то еще, но вместо этого слегка вздрагивает, когда слышится хлопок входной двери, Феликс же просто переводит взгляд в сторону источника звука. — Это отчим вернулся, он ходил покупать ужин, надеюсь ты не против китайской кухни, — и снова мастерски отыгранное равнодушие в голосе Хвана. — Может я лучше просто тут посижу? — Феликс в кухнях вообще не разбирается, и обычно готов съесть всё что угодно, но сейчас он лишь надеется избежать неловкости знакомства с новым человеком, именно поэтому он бессознательно сильнее вжимается в кровать, на которую ранее так по-хозяйски уселся. — Нет, — слишком быстро отвечает Хёнджин, — Ты абсолютно точно, стопроцентно идешь со мной, — его капризный голос звучит немного забавно, и Феликс не замечет, как уголки его губ приподнимаются в легкой улыбке. — Ладно-ладно, — бурчит он в ответ, когда они уже выходят из комнаты. Отчим Хвана внешне оказывается именно таким, каким Феликс его и представлял: высокий, статный, с аккуратно уложенными волосами — человек, один вид которого кричит о том, что он много зарабатывает. Мужчина не сразу его замечает, поэтому, напевая что-то себе под нос, он, даже не взглянув на них, идет к барной стойке, чтобы распаковать, принесенную еду. Прошла, наверное, целая минута, прежде чем он поднял взгляд и обнаружил, что в квартире есть кто-то посторонний. — О, к нам пришли гости, — Феликс терпеть не может наигранного дружелюбия, но старшее поколение почему-то всегда к нему прибегает, — Ну проходите тогда к столу, познакомимся хоть, — стоят ли обещанные Хваном деньги этих мучительных семейных застолий? Хёнджин безостановочно продолжал пилить мужчину взглядом, и это было единственное, что почему-то сейчас забавляло Феликса, потому что в основном же ситуация была крайне напряженной — будто тебя привели на смотрины или сейчас будут продавать. Они втроем как-то одновременно робко садятся вокруг барной стойки, на которой уже расставлены коробки с логотипами какого-то дорого ресторана. Тэхо садится первым, пока Феликс ждет чтобы Хёнджин указал, куда лучше сесть ему, но, так и не получив ответа, он сам решает сесть по диагонали от мужчины. И лишь после этого, как-то слишком отчаянно вздохнув, Хван, наконец, решает сесть на пустующий рядом с Феликсом стул, оказавшись лицом к лицу с отчимом. — Ну, Хёнджин, представь нас уже что ли, — мужчина, кажется, чувствует себя наиболее комфортно из всех присутствующих, и уже накладывает себе на тарелку какие-то деликатесы из коробки. — Это Феликс, мой приятель, — указывая на человека рядом, он на самом деле хотел сказать «друг», но в последний момент передумал использовать такой важный титул для такой некомфортной ситуации, — А это Ито Тэхо, мой… мой отец, — здесь же он почему-то выбрал другую методику присвоения званий, но Феликс даже не обратил внимания на короткую заминку в чужой речи, потому что в этот момент его внимание больше сосредоточилось на том, что у мужчины японская фамилия и корейское имя, которые вместе как-то не звучали. «Повезло тебе Хёнджин, что не заставили брать эту фамилию», усмехнулся он про себя и совершенно безцеремонно принялся уплетать чужую еду, даже не сказав такого заезженного «Приятно познакомится». Феликс надеялся быстро и без лишних церемоний закончить этот ужин, чтобы поскорее скрыться за дверями спальни Хвана и не дать чужому родителю шансов на расспросы о его жизни. К счастью, на его невежливую выходку явного внимания никто не обратил, Тэхо лишь бросил в его сторону косой взгляд и немного усмехнулся, а в глазах Хёнджина взорвался маленький фейерверк радости, потому что он не часто видел, чтобы кто-то смел грубить его отчиму. Обычно, когда ты очень голоден и ждешь свой заказ в каком-нибудь заведении время тянется мучительно долго, часто, кажется, будто твой заказ специально готовят медленнее обычного, а повар стоит у себя на кухне и усмехается, мол: «Ну-ну, жди». Этот ужин пошел по-другому сценарию, еда уже была на столе, да и были они не в заведении, но тянулся он слишком уж долго, особенно для двух парней за столом. Складывалось ощущение, как будто ты ешь-ешь, а еды меньше не становится. Феликс вообще не давал себе и секунды передышки от жевания, потому что знал, что стоит ему перестать уплетать еду, отчим Хвана сразу перейдет к списку стандартных вопросов, которые обычно принято задавать при знакомстве с новым человеком, а это именно то, чего он надеется всеми силами избежать. Хёнджин, который сидел рядом, ситуацию не спасал вообще, даже через маленькое расстояние между ними чужое напряжение слишком давило, будто чужая рука крепко держит тебя за шею сзади. Феликс впервые был в такой странной позиции и пытался понять обстановку между этими двумя, бросая короткие взгляды то на Хвана, то на его отчима. И если Тэхо почти все время смотрел на своего «сына», то Хёнджин же ни разу не оторвал свой взгляд от тарелки, а его пальцы так сильно сжимали палочки, что, казалось, вот-вот согнут их пополам. Феликс не решался делать какие-либо выводы по поводу этих двоих, потому что в его семье всё было не лучше, а значит он не в праве кого-то судить. Рано или поздно всё заканчивается, как и этот ужин. Принесенная еда наконец исчезает из фирменных коробочек заведения и поверхностей тарелок, хотя один из присутствующих за столом к ней почти и не притронулся. В этот момент Феликс тихо, но обреченно вздыхает, потому что уже видит по глазам Тэхо, что тот во всю готовится начать задавать ему типичные вопросы, словно взятые из какой-нибудь шаблонной анкеты социальных сетей. — Ну, Феликс, расскажи, где учишься? — вот и началось. — Нигде. — А куда планируешь поступать? — и почему учеба всегда стоит во главе угла? — Никуда, — Феликс уже так много раз это говорил, что больше не чувствует себя смущенным, признаваясь другим в том, что не особо светлое будущее его ждет. — Может, ты где-то работаешь? — Я много, где работаю, — саркастичный тон Феликса наконец ставит Тэхо в тупик и тот даже на время задумывается, что можно спросить еще. И если бы Хёнджин не витал где-то глубоко в своих мыслях, то скорее всего это было бы удачным моментом, чтобы поскорее уйти. Но так как Хван был слишком увлечен разглядыванием столешницы, вместо того чтобы взять ситуацию под контроль, он дал Тэхо достаточно времени на подготовку следующего вопроса: — Тогда, где вы познакомились с моим Хёнджином? — странное ударение на слове моим, пожалуй, единственное, что заставляет Хвана оживится и обратить внимание на происходящий диалог. — На улице, — Феликс сам не знает, почему решает не договорить всю правду, ведь технически на улице они только встретились. — Знаешь, нам с Феликсом уже пора, завтра нужно рано вставать, — наконец-то Хёнджин вынырнул в реальность и взял ситуацию под контроль. Квартира была не слишком большой, поэтому запомнить местонахождения комнат, точнее единственной комнаты, что тут была, для Феликса не составило никаких сложностей, Хёнджин как будто бы считал иначе, потому что не понятно зачем весь короткий путь до своей спальни он тащил Феликса уцепившись за рукав, в этот раз это был рукав его худи. — Знаешь, я, вроде как, и сам могу дойти, — Феликс старался говорить тихо, потом что отчим все еще был на кухне и чересчур внимательно провожал их взглядом. — Прости, как-то само получилось, — пальцы Хвана наконец высвобождают его, правда происходит это, когда они уже входят в комнату, закрывая за собой дверь.

***

Хёнджин не знает, как чувствует себя, видя Феликса, комфортно расположившегося на кровати в его спальне. Решение попросить его остаться было спонтанным, и он до сих пор не понимал верным ли. Тогда зачем он так на этом настаивал, что даже предложил деньги? Сейчас в комнате их двое, и если бы не шум тарелок, которые Тэхо складывал в посудомоечную машину, то могло бы казаться, что в квартире их тоже только двое. Лучше бы так все и было. Хёнджин решает не включать главный свет, чтобы не слишком обнажать пространство своей комнаты, в которую до этого он давно никого не приглашал. Настольная лампа, свет которой обычно настраивал его на творческую волну, сейчас делала обстановку интимнее, обычно такая располагает к откровенным разговорам по душам, но он знал, что это не про них, по крайней мерее сейчас. — Так и где я буду спать? — лукаво интересуется Феликс, уже явно настроившийся спать на кровати, которую он так основательно обосновал. — Я поменяю постельное, и можешь ложиться на кровати. — Да ладно, я не придирчивый, можешь не заморачиваться. Сегодня буду дышать запахом твоего парфюма, так и быть, — Хёнджин шутку не оценивает, но и возражений на нее не находит, кроме того, конечно, что парфюмом он не пользуется. По меркам Хвана для сна еще довольно рано, и время отчаянно нуждается в том, чтобы его чем-то заполнили. Будь они хорошими приятелями, наверное, смогли бы проболтать до утра, обсуждая, например нудных преподов в универе, противную продавщицу в круглосуточном у дома или новый трек их любимой группы. Но, к сожалению, это был не их случай. Ни один из них сейчас не ходил в универ, все сотрудники магазинов в районе, где жил Хёнджин были очень милы, а о музыкальных интересах друг друга им не было известно. Феликс на вид казался расслабленным, что напрягало Хвана еще больше, он чувствовал себя странно от того, что казалось будто ему одному тут неловко. Но в текущем положении дел Хёнджин заметил и одну приятную мелочь — Феликс не был таким колючим, каким обычно себя показывает. Не то чтобы он был совсем без острых углов, но не было похоже, чтобы он пытался найти колкую реплику в ответ, как это часто с ним бывает. Чтобы меньше нервничать Хёнджин полностью сфокусировал свои мысли на этом новом наблюдении. Он пытался понять, означает ли это, что они стали ближе? И, если означает, хорошо это или плохо? — Как-то стремно так просто сидеть, может хотя бы, ну не знаю, в магазин сходим? — это простое предложение Феликса немного разряжает атмосферу между ними, поэтому Хван, конечно же, согласно кивает. Выходя из комнаты, они сразу же натыкаются на Тэхо, спокойно сидящего на диване и печатающего что-то в своем ноутбуке. Тот не может не обратить на них внимания, он провожает парней взглядом до прихожей, но на удивление Хёнджина не говорит им ни слова. Солнце село еще несколько часов назад, поэтому, стоит им выйти из подъезда, холодный воздух сразу берет их в свой плен, немного обжигая щеки. Нужно пару минут чтобы к нему привыкнуть, а пока плечи Хёнджина, поверх которых накинута лишь весенняя куртка, немного подрагивают от резкой смены температур. В его районе много круглосуточных магазинов, они почти на каждом шагу, но про себя он решает, что они пойдут в более отдаленный, и причина, он уверен, для этого есть, только отчего-то сформулировать её у себя в голове не получается. — Я Дами сказал, что ты болеешь, так что завтра постарайся мою легенду подтвердить. — Хорошо, — Хван так часто уходит в себя сегодня, что ему требуется хороших тридцать секунд, чтобы понять, что ему вообще сказали. — Давай, зайдем в этот, не хочу долго таскаться по твоему району, — Феликс, сам того не зная, нарушает сомнительный план Хёнджина, суть которого не возвращаться домой так долго, как только можно. Магазин, как и ожидалось, оказывается довольно маленьким, а выбор в нем вполне стандартным. Яркое освещение, колоритные полки, ассортиментом которых уже никого не удивишь, и сонный парень-студент за кассой, — стандартный набор таких мест, которые, несмотря на свою простоту, всё ещё имеют особую атмосферу, особенно ночью или ближе к рассвету. Им обоим было ничего не нужно, и поняли они это только оказавшись внутри. Как дети, потерявшиеся в парке развлечений, они ходили из стороны в сторону, пытаясь вместо родителей отыскать смысл своего нахождения здесь в такой час. — Может пива? — Хёнджин сам от себя не ожидает этой реплики, но она почему-то успевает сорваться с губ. — Я не то чтобы любитель выпить, — равнодушно бросает Феликс, наконец решивший взять себе баночку какого-то сладкого напитка, за которым сюда явно заходят школьники после уроков: наверняка омерзительно сладкий, наверняка химозный, зато дешево и сердито, да и нужно же что-то взять, а иначе бедный парень за кассой будет проклинать их до конца ночной смены, за то что его вытащили из полудремы просто так. Феликс просто говорит, что не любитель выпить, Феликс просто берет с полки холодильника цветастую баночку, содержимое которой не знают даже производители, а Хёнджин уже мысленно открывает несуществующий блокнотик и на страничке, где сверху красиво выведено «Felix» записывает еще один новый факт о своем знакомом: «Не пьет». Потом эта невидимая строчка превратится в очередную деталь пазла, которую Хван будет отчаянно пытаться вставить в композицию персоны, которую вот уже который день старается собрать. И, надо признать, у него была парочка неплохих прорывов в попытках понять, что из себя представляет парень, что сейчас так отчаянно вытряхивает мелочь из карманов дабы купить несчастный лимонад, но ведь не все загадки можно отгадать сходу, и даже подсказки не всегда помогают, иногда целой жизни оказывается мало, чтобы окончательно понять суть чего-то. Но возможно ли разгадать какого-нибудь, любого человека полностью? А еще важнее — нужно ли? Хёнджин берет с полки редбул, пить который ему совершенно не хочется, он и так знает, что заснуть сегодня будет не просто, а напиток, что он уже донес до кассы, ему совершенно точно в этом не поможет. Пока медлительный студент с уставшим взглядом пробивает эту незапланированную покупку, Феликс уже успевает выйти на улицу, о чем дает знать бренчащая висюлька на двери. Хёнджин не спешит следовать за ним, он замирает перед самым выходом и через грязное стекло входной двери смотрит на чужую спину, укрытую кожаной курткой. Феликс долго не церемонится и просто усаживается на бордюр прямо под магазином в ожидании своего ночного спутника, а Хван все еще медлит, отчего-то не решаясь выйти наружу. Скорее всего он просто боится того момента, когда ему в лоб начнут прилетать вопросы об этой незапланированной совместной ночевке. Но взгляд кассира, который уже, к слову, довольно долго направлен на него, побеждает, и Хёнджину не остается ничего кроме как наконец сдаться и выйти на холодную улицу. Феликс же, кажется, вообще никак не реагирует, слыша чужие шаги за спиной, он даже не поворачивает головы, когда чужая фигура садится на холодный бордюр рядом с ним.

***

Поздний вечер, ясное черное небо и яркая луна, свет которой затмевают уличные фонари. Кто-то находит ночное время в Сеуле романтичным, а кому-то в это время кажется, что огни города сжигают в себе всю романтику. Странное совпадение, о котором они никогда не поговорят, но и Феликс, и Хёнджин больше любят дневное время, особенно ту его часть, когда солнце еще не село, но приближение вечера уже можно почувствовать. Это время сложно уловить, оно не имеет четких границ, это где-то после обеда, но еще очень далеко до ужина — именно в этом промежутке иногда наступает такая минута, когда ты будто вздыхаешь полной грудью впервые за весь день, несмотря на загрязненный выхлопными газами воздух. Сейчас они очень далеко от этого времени, воздух намного чище — он свежий и прохладный, но маленькое пространство вокруг них окутано невидимой тяжестью. Их напитки в жестяных баночках уже довольно долго открыты, но пить их совершенно не хочется. — Хван Хёнджин, ты странный, знаешь? — Феликс иногда может молчать целыми днями, потому что он не мастер разного рода речей, слова поддержки — вообще не его специальность, а участвовать в беседах «ни о чем» он ненавидел больше всего. Но чем дальше шел этот вечер, тем страннее он становился, и впервые за долгое время его язык оказался быстрее, чем его мыслительный процесс. — Ты тоже, — Хёнджина подобной репликой не задеть, он и сам себя таковым считает, но из них двоих странный не он один. — Ну, признаюсь, у меня есть свои заморочки, но в этом плане мне с тобой не сравниться, — впервые с их знакомства обстановка между ними разряжается на столько, что оба они позволяют легкой усмешке коснуться их губ. — Ничего не хочешь спросить? — наконец-то делая первый глоток редбула интересуется Хёнджин. — Чем обоснован твой выбор напитка? — на такой неожиданный вопрос Хван усмехается еще раз. Феликс знает, чего от него ожидали, и ему правда есть что спросить, но вдруг перехотелось лезть на чужую запретную территорию. — Ты же знаешь о чем я… — легкая улыбка все еще не покидает гуд Хёнджина. — Знаю, а еще знаю, что ты нихрена адекватного мне не ответишь, поэтому делаю вид, что вся эта ситуация абсолютно в рамках нормального, — две пары карих глаз снова ненадолго встречаются только для того, чтобы быстро увильнуть друг от друга. Реплики для продолжения диалога снова покидают их головы, но вместе с этим между пальцами синхронно появляются две сигареты, несмотря на многочисленные знаки, говорящие о запрете курения в этом месте. Табачный дым быстро рассеивается в сухом зимнем воздухе, и через пару минут два окурка пропадают в отверстиях металлической решетки на асфальте. Феликс наконец решат попробовать то, что совершенно наугад взял в магазине, ожидаемо кривится от чрезмерной сладости и вытаскивает вторую сигарету из пачки, Хёнджин следует его примеру и стоящая вокруг тишина снова нарушается прокручиванием колесика зажигалки. Свет, льющийся из-за стеклянной двери магазина, падает на их спины и забегает немного вперед, создавая две причудливо вытянувшиеся тени. Они сидят там, наверное, минут пятнадцать, пытаясь прикончить свои напитки и немного легкие. В Сеуле людей на улице можно встретить в любое время, и поэтому на них уже пару раз успели упасть косые взгляды прохожих, повезло, что старушки в такое время не ходят по улицам, а иначе им бы уже точно выписали штраф за курение в неположенном месте. Феликс не выдерживает первым, кожаная куртка и температура воздуха на уровне около нуля плохо сочетаются вместе, он выбрасывает баночку с недопитым чем-то в ближайшую урну и кивком головы дает Хёнджину понять, что им как бы уже пора. Хван и сам это понимает, но ему так хочется растянуть этот момент на подольше, он знает, что домой вернуться рано или поздно придется, только вот это не прибавляет желания сдвигаться с места. Но Феликс не из тех, кто будет стоять и терпеливо ждать, поэтому рано или поздно приходится наконец встать с этого промерзлого бордюра, чтобы успеть догнать чужой, уже удаляющийся, силуэт. — Я думал, ты решил устроится на работу, — говорит Феликс, когда наконец слышит шаги за своей спиной. — Что? — Хёнджин услышанного не понимает и даже оглядывается по сторонам, чтобы понять ему ли это вообще адресовано. — Ну, знаешь, ты там будто прирос к асфальту, я и подумал, вдруг хочешь напроситься на должность кассира, — да он несет чушь, но эта затянувшаяся молчанка между ними в какой-то момент стала невыносимо неловкой. — Ну, знаешь, для Феликса, которого я знаю, ты сегодня неожиданно много шутишь, — Хёнджин все еще не понимал, о чем они говорят, но что-то в этом его забавляло. Хван шел немного позади, но ему вдруг стало интересно увидеть эмоции на чужом лице. — Шучу? Я вполне себе серьезно. Так и вижу тебя в форменной жилеточке магазина, стоящего за кассой, тебе очень пойдет, — Феликс неожиданно разворачивается к Хёнджину лицом и продолжает идти задом наперед. — Местные школьницы будут каждый перерыв толпиться в этом магазине, чтобы поглазеть на нового продавца-красавчика, — они смотрят друг другу в глаза, когда между ними на пару секунд повисает неловкая пауза, а потом оба начинают смеяться с той нелепицы, которую только что выдал Ли. Еще через пару секунд Феликс решает, что зрительного контакта для него достаточно и разворачивается, чтобы снова смотреть на дорогу перед собой, он немного спотыкается, вызывая еще один смешок за спиной. До дома Хёнджина идти довольно близко, и больше они не роняют ни слова. К тому моменту, когда они достигают нужной точки своего ночного маршрута, у обоих уже порядком замерзают уши и кончики пальцев, возможно именно это и является причиной, по которой Хван несколько медлит, вводя код от подъезда.

***

Квартира встречает их тишиной и тихим клацаньем клавиш ноутбука. Тэхо на этот раз не обращает на них никакого внимания, полностью погрузившись в работу, и оба парня, кажется, этому рады. — Не знаю как ты, а я теперь иду спать, — оповещает Феликс, только зайдя в комнату Хёнджина, — завтра, знаешь ли, много дел. — Сходи в душ, — только и отвечает Хван, вываливая из шкафа что-то на подобие спортивной одежды и полотенце. — Как скажете, матушка, — усмехается Ли, скидывая с себя куртку. Как только Феликс выходит из комнаты, Хёнджин облегченно падает на стул, делая несколько глубоких вдохов. Его идея попросить Феликса остаться на ночь видится ему с каждой минутой все бредовей и бредовей. Он прокручивает в мыслях момент, когда хватался за чужой рукав и просил остаться, снова и снова, миллион раз подряд и каждый раз задается вопросом, зачем так поступил. Еще через несколько глубоких вдохов ответ сам его находит, все время их дороги от магазина и до этой секунды он ни разу не подумал об отчиме, даже сейчас, огороженный от Тэхо одной лишь стеной, он совсем об этом не переживает. Это так ново для него, иметь возможность думать о чем-то совсем другом, в тот момент, когда его главный кошмар практически дышит в затылок. Наконец он немного расслабляется, рука по старой привычке хватает со стола карандаш и зачем-то выводит пару кривых линий на первой попавшейся бумажке, и только в этот момент его глаза натыкаются на недавние зарисовки, что он так и не убрал со стола. Тысяча новых тревожных мыслей пробегает голове, Хёнджин зажмуривается и молится про себя, чтобы Феликс ничего не заметил. Феликс же в этот момент стоял в чужой ванной, где его накрыло легкое чувство дежавю: примерно неделю назад он уже был здесь, стоял над этой самой раковиной и смотрел в это самое зеркало, только вот ощущал он тогда себя совсем по-другому. В тот день все пошло не так как надо, он был слабым, он был ничтожным. У сегодняшнего Феликса все тоже не совсем гладко — время отдавать немаленький долг уже машет красным флагом на горизонте, а он смог собрать лишь крупицы нужной суммы, он мог найти нормальную ночную подработку, но вместо этого зачем-то остался в этой квартире. У сегодняшнего Феликса все не совсем гладко, но почему-то, глядя сейчас в свое отражение в том самом зеркале, он усмехается. Он усмехается, вспоминая как в прошлый раз, не глядя на всю неловкость ситуации, Хёнджин погнал его мыть руки, его в глаза в тот момент были так взволнованы, будто речь шла о вопросе жизни и смерти, а не о банальном правиле соблюдения личной гигиены. Сегодня глаза Хвана не были так взволнованны, а перед ужином он не погнал Феликса мыть руки, его голова, казалось, была забита кучей всего ненужного. Феликс еще раз рассматривает себя в зеркале, встряхивая головой, чтобы прогнать непрошеные мысли, он говорит себе, что не станет лезть в чужие дела, и наконец-то отправляется в душ. Когда он выходит из ванной, его глаза встречаются с глазами Тэхо, мужчина смотрит на него слишком пристально, будто хочет ему что-то сказать и слова вот-вот сорвутся с языка. Феликс даже останавливается на секунду, но, так ничего и не услышав, решает, что, наверное, ему просто показалось. Он отводит взгляд от отчима Хвана первым и из-за этого не замечает, как чужой взор провожает его до самых дверей комнаты Хёнджина. В спальне снова горит только настольная лампа, приглушенный свет визуально уменьшает пространство и делает его более уютным. Хёнджин успел уже постелить себе на полу, и Феликс находит это забавным — мало того, что ему пообещали заплатить за проведенную тут ночь, так он еще и вытеснит хозяина с его места. Такие привилегии не были чем-то частым в его жизни, поэтому он воспользуется этой возможностью по полной, и наконец-то выспится на просторной кровати. — Мне тоже нужно в душ, не трогай тут ничего, — бросает Хёнджин, зачем-то разглядывая стены своей комнаты, будто это не он тут хозяин. — Больно надо, — фыркает Феликс, убирая с лица влажные волосы, — Можно я снова одолжу зарядку для телефона? — Конечно, — отвечает Хван, продолжая разглядывать стены, будто мир рухнет взгляни он на своего гостя. Хёнджину требуется не больше тридцати секунд, чтобы найти зарядное устройство, которое он еще не успел далеко спрятать с прошлого раза, вместо того чтобы отдать зарядку Феликсу он просто кладет ее на кровать и исчезает из комнаты. Феликс успевает лишь приподнять бровь и принимается включать телефон, который умер еще пару часов назад. Пришло снова ноль уведомлений, но он зачем-то по очереди открывает свои страницы в социальных сетях, надеясь, что проблема в телефоне, а не в том, что ему никто не написал. Но надеждам в очередной раз было не суждено себя оправдать. Он успевает лишь отправить сообщение одному из работодателей, оповещая, что завтра сможет выйти на весь день, а затем не без участия смеси из тоски и злости телефон остается отброшенным в сторону. Феликс в очередной раз осматривает чужую комнату, его глаза снова цепляются за пыльную гитару в углу, которая так и просит, чтобы к ней прикоснулись, но он себя от этого останавливает. «Ложиться спать или дождаться Хвана?», пару раз взвешивает решение в голове Феликс, прежде чем улечься на кровать. Его собственная шутка про чужой запах неожиданно всплывает в голове, и он зачем-то нюхает подушку Хёнджина. Ничем необычным она конечно же не пахнет, только легкие нотки чего-то сладкого, наверняка шампуня, а Феликсу лишь хочется дать себе пощечину, потому что чем вообще он занимается? Хван возвращается в комнату через пару минут, он скорее всего думает, что Феликс уже заснул, а поэтому еще через минуту слышится щелчок и гаснет свет настольной лампы. Хёнджин еще немного копошится прежде чем укладывается на полу совсем рядом с кроватью, и лишь тогда Феликс открывает глаза. Хоть свет и погашен в комнате по прежнему всё видно из-за ярких огней Сеула, льющихся через окно, и луча света из гостиной, пробирающегося, через щель под дверью. Феликсу безумно хочется спать, но заснуть совсем не получается, он разглядывает стену рядом с собой и потолок, рисунков над кроватью в темноте совсем не видно и он начинает жалеть, что не рассмотрел их раньше. Проходит еще минут тридцать, а он так и не сомкнул глаз, Феликс не видит Хёнджина, но слышит, что тот тоже не спит. — Если хочешь, можем поменяться местами, я переживу ночь на полу, — не выдерживает Феликс. — Ты тоже еще не спишь? — доносится снизу тихий голос Хёнджина. — Ну так что, меняемся? — Зечем? — Хёнджин даже привстает с пола, так что его лицо оказывается на уровне лица Феликса. — Ну ты не можешь заснуть, наверное, не удобно, — Феликс в этот момент предпочитает смотреть в потолок, а не на Хвана. — Дело не в этом, — Хёнджин опускается обратно на свое место. — Тогда в чем? — Просто не привычно, что ты тут, — после долгой паузы наконец слышится его ответ. — Ты сам меня попросил, вообще-то. — Да, и я не жалею. Они снова замолкают, но ни один из них все еще не может заснуть. Проходит еще минут десять прежде, чем Феликс решает проверить заснул ли Хёнджин. Он приподнимает голову, только затем, чтобы, столкнувшись с блеском чужих темных глаз, снова упасть на подушку — очередной раз, когда хочется дать себе пощечину. — Ты играешь на гитаре? — наверное, Феликс так и не заснул бы не задай он этот вопрос. — Нет, — ответ Хёнджина отдает чем-то болезненным. — Тогда зачем тебе такой хороший инструмент? — Она осталась от моего родного отца, не знаю, что с ней делать. — Так а почему бы не попробовать научиться на ней играть? — в голосе Феликса слышаться нотки обиды, он будто на секунду почувствовал себя этой гитарой, которую просто забросили в угол. — Не знаю, я странно себя чувствую, когда беру её в руки, — громко вздыхает Хёнджин прежде чем ответить. — Почему тогда не продашь? Гарантирую, за нее можно получить не маленькую сумму. — Наверное, можно. Но она дорога, как память, — после этих слов Хвана Феликс чувствует небольшой укор совести, ведь ему только что уже сказали, что гитара была от отца, — А ты играешь? — неожиданно продолжает Хёнджин. — Немного. После этого они оба замолкают, убаюканному огнями Сеула Феликсу даже удается заснуть, только чтобы через час быть разбуженным зазвонившим телефоном Хвана. — Мама? — слышится в темноте тихий шепот Хёнджина, — Ты чего так поздно? … Да, я уже лег спать… Просто сегодня решил пораньше… Я завтра сам тебе наберу… Пока, — Хёнджин снова укладывается на подушку, чтобы вновь попытаться заснуть, Феликс не заснет еще довольно долго. Ли снова хочется взять свой телефон и проверить уведомление, но он знает, что там будет так же пусто, как и парой часов ранее. Он сейчас в квартире Хёнджина, в его комнате, на его кровати, и все, о чем он думает это то, как сильно он завидует Хвану. Если проверить сейчас журнал вызовов в телефоне Феликса, то ни за последнюю неделю, ни за последний месяц, ни даже за последние полгода там не найдется входящего от контакта «Мама», и это так сильно бьет под дых, больнее даже кулака приятелей Ыну. В уголках глаз скапливаются слезы, но Феликс не позволяет им скатиться, он лишь отворачивается к холодной стене, пытаясь прогнать непрошенные мысли и снова уснуть.