Избегающий тип привязанности

      На следующий день после триумфальной победы Феликс не мог делать ничего, кроме как теряться в догадках, примет ли Хёнджин его предложение. Феликс правда этого хотел. Если тот согласится, он может стать вторым дыханием для команды.       Если тот согласится, он может стать вторым дыханием для Феликса самого.       Он снова и снова мысленно возвращался к моменту, когда обнял Хёнджина, и обречённо признавался самому себе, что больше никогда не хотел его отпускать.       Вчерашние чувства и переживания вернулись к нему в другом обличье. Дома, на лестничных пролётах и в метро его сопровождало то же трепетное волнение, которое не отпускало вчера, когда им нужно было сначала дождаться выступления, а затем его определяющего результата.       Навязчивые «всё пропало, он не придёт» вторили только-только выветрившимся «всё пропало, мы не победим».       Когда семёрка собралась в репетиционном зале, Феликс готовился смириться. В конце концов, главную победу они одержали, а всё желаемое сразу получить невозможно.              Никто этого не показывал, но все ждали, что к ним присоединиться Хёнджин. Это ожидание тревожно повисло в воздухе и не давало им начать, поэтому возникали всё новые темы для обсуждения и всё новые граничащие с бездельем занятия. Даже Минхо, который всегда первым пресекал тунеядство, в этот раз тактично молчал, делая вид, что тренировка проходит по плану.       Когда разочарование Феликса становилось настолько глубоким, что он еле сдерживал слёзы, осознавая, как нелепо будет выглядеть такой срыв со стороны, дверь спасительно отворилась. На пороге стоял Джинни. Этот чёртов Джинни, с его мягкими локонами и стыдливым взглядом.       Те, кто сидел, тут же вскочили. Хан первым бросился в объятия Хёнджина, к нему присоединился Чонин. Минхо сдержанно просиял, а Чан, Чанбин и Сынмин стали громко приветствовать приятеля, наперебой зачитывая что-то и напевая.       И, хотя Феликс про себя ликовал сильнее всех, он позволил остальным открыть приветственную вечеринку. Пока Хёнджин убеждался в уверениях Феликса о том, что команда будет рада его видеть и благословение насчёт присоединения он непременно получит, сам Феликс терпеливо приходил в себя, всё ещё не желая, чтобы его чувства проявили себя так неприкрыто.       Как и при первом знакомстве, он последним подошёл к Хёнджину и протянул ему руку. Закатив глаза, Хёнджин отказался от рукопожатия и в очередной раз притянул Феликса к себе.

***

Месяц спустя

      Танцевальный зал был окутан полумраком. Сквозь входную дверь и небольшие окна по обе стороны от неё пробивался зеленоватый свет, служивший единственным освещением комнаты помимо экранов двух телефонов. Вечерняя репетиция закончилась минут сорок назад, но Хёнджин и Феликс уже по привычке оставались подольше, чтобы побыть наедине в привычной для них обстановке.       На матах было мягко, в объятиях друг друга — тепло, а никаких других удобств им было не нужно.       Феликс, не изменяя себе, увлечённо листал ленту ТикТока, периодически наводя камеру на Хёнджина, чтобы примерить на него очередную глупую маску. Хёнджин уже настолько к этому привык, что был готов подчиняться и даже подыгрывал, когда это казалось ему уместным.       — Эта маска ангела никак тебя не изменяет, — усмехнулся он, обращаясь к Феликсу. Шутка представляла из себя скорее констатацию факта, чем шутку.       — Тогда подожди, я найду маску зануды, и ты увидишь, что она тоже не изменит тебя.       Отточив издевательское «ха-ха-ха», Хёнджин вернулся к своему экрану.       В следующую пару минут вновь воцарилось молчание, пока Феликс внезапно не издал хаотичные звуки глубокого потрясения, тыча в лицо Хёнджина видео с каким-то ребёнком, ловко скручивающимся в разные стороны.       — Вот кого вам нужно было взять в команду, — был вынужден признать Хёнджин, а затем продолжил: — Кстати, ты так и не показал мне свой сводящий с ума шпагат.       Феликс притворно закряхтел, осознавая, что ему придётся выбраться из их уютного убежища и снова напрячь изнурённые мышцы.       — Так уж и быть. The show's about to begin, — добавил он с милейшим австралийским акцентом.       Свет был зажжён, трюк — продемонстрирован.       — Да-а, — протянул Хёнджин, став свидетелем того, как Феликс приземляется в несколько видов шпагата, не прилагая каких-либо усилий. — Ты и правда пришелец.       В ту же секунду Феликс прыгнул на него, словно обезьянка, и они свалились обратно на маты.       А затем, как это обычно бывает во время их послерепетиционных посиделок, слились в поцелуе.       Увлечённые этим занятием, они не заметили, как в комнате возник посторонний. А точнее Хан Джисон, который до смерти перепугал их своим воплем:       — О, чёрт, как мне это развидеть? Вы бы запирались хоть, голубки.       — Во-первых, тут нет замка, — сказал Феликс, первый совладавший с приступом дикого смущения. — А во-вторых, какого чёрта ты здесь делаешь?       — Забыл телефон, — пробурчал он, роясь в куче барахла в противоположном углу зала. — А если нет замка, вставляйте швабру. Иначе в следующий раз я не стану громко оповещать о своём присутствии и сниму вас на видео.       Феликс проводил Джисона убийственным взглядом, а Хёнджин, не сдержавшись, рассмеялся.       — Думаю, нам стоит прислушаться, — заметил он. — Предсказания Джисона обычно сбываются.