5. Спаситель Джинни
8 мая 2022 г., 16:20
— Ребята, я чуть в штаны не наложил, — послышалось среди шума, когда они, словно волчья стая, синхронно вбежали обратно в кулисы. Хёнджин не разобрал, чей это голос, но это не имело значения, потому что так себя сейчас наверняка чувствовали все.
— Спасибо, что прикрыл, — сказал тяжело дышавший Чанбин, похлопав Хёнджина по плечу. — Чёрт, этот парень — наш спаситель, честное слово.
Хёнджин действительно насколько это было возможно отвлёк внимание публики от мимолётной заминки, случившейся у параллельной линии, и получить благодарность было приятно, но, тем не менее считая прозвище спасителя неуместным, он постарался теперь отвлечь внимание от своей персоны.
— Ты меня перепугал со своим приземлением, — не медля начал он, обращаясь к Чонину, который последнюю минуту стремился поддерживать эффектность выступления, не щадя себя. — Обошлось без травм?
— Да, порядок. Я, конечно, не такой гибкий, как Феликс, но тоже умею удивлять.
Чонин сверкнул своим лисьим взглядом, а затем его глаза округлились:
— Ты, кстати, видел его шпагат? С ума можно сойти!
Феликс усмехнулся из глубины кулис.
— Как-нибудь обязательно покажу.
***
Оставалось лишь ждать. Команда числилась во второй трети списка выступающих, но, несмотря на это, ожидание казалось мучительным. В целом, Хёнджин был удовлетворён своим вкладом в дело, что бы этот вклад ни принёс. Парни тоже не унывали. Но он всё же нервничал, коротая с ними время в гримёрке. Напомнил себе, что какой бы результат они не получили, тот в конечном итоге не повлияет на него самого. Хёнджин всего лишь подменыш, и со своей задачей уже успешно справился. Наконец, после нескольких кругов взвешивания собственных шансов и оценивания знакомых конкурентов, их пригласили на церемонию оглашения победителей и награждение. Чан закинул руку Хёнджину на плечо, и командный дух стал ещё ощутимей.***
Если отбросить описание того, как они с нарастающим напряжением в груди вновь предстали перед пристальным вниманием судей и зрителей, а также как колотились их сердца, когда момент истины был близок, стоит упомянуть лишь одно. Они победили. Тем, для кого победа дело не обыденное, было по-настоящему сложно сдержать нахлынувшие эмоции и притвориться, что такой исход был ожидаем, что победа не значит для них слишком много. Поэтому делать этого никто не стал. Боковым зрением Хёнджин сумел уловить чьи-то торжествующие прыжки, а сам он как вкопанный продолжал стоять на месте, испытывая при этом не меньшее ликование. А вот начало серии объятий он не заметил, пока не подошёл Феликс с наэлектризованной шевелюрой, устремляя на него растерянный вопросительный взгляд, такой, словно они только что столкнулись в школьном коридоре и на основе секундного зрительного контакта предстояло решить, кто соберёт упавшие на пол учебники. Но в этот момент они были так счастливы и так нуждались в том, чтобы разделить переполнявшее их счастье, что никакие формальности больше не имели значения. Феликс нырнул в объятия Хёнджина, и они оба почувствовали, что их объединяет нечто большее, чем несколько совместных репетиций. В этот момент всё казалось правильным. Счастливые члены команды, чьи труды были вознаграждены, конфетти, падающее с потолка и оттаявший Феликс Ли, заключённый в объятия Хёнджина. Всего через пару секунд они были втянуты уже в групповое объятие, и ликование было поровну разделено между восьмью участниками команды.***
Когда конкурсанты начали потихоньку расходиться, разделились и они. Каждого из парней пришли поддержать друзья и члены семьи, и они удалились, чтобы принять от них поздравления. Хёнджину ничего не оставалось, кроме как пойти в гримёрку, переодеться и пойти домой. Его родителей большая сцена впечатляла не больше, чем простая городская улица, если речь заходила о танцах. Он не хотел вызывать жалость, заставляя парней ощущать необходимость утешить его, поэтому об этом упоминать не стал. Предполагая, что остальные ещё не скоро вернутся в гримёрку, Хёнджин не торопился. Но как только он, заведомо оставив костюм, собрался выходить, в неё вошёл Феликс. — Уже уходишь? — озадаченно спросил он, не ожидая обнаружить в гримёрке Хёнджина так же, как Хёнджин не рассчитывал наткнуться на него. Хёнджин промолчал, не придумав достаточно веской причины, по которой он собирался уйти не попрощавшись, поэтому Феликс продолжил: — Слушай, оставайся. Хёнджин усмехнулся. — Что, хочешь продемонстрировать шпагат напоследок? — Нет, я имею в виду... оставайся в команде. Хёнджин изо всех сил старался избежать зрительного контакта, чтобы вмиг не стало очевидно, как сильно ему хочется согласиться. Эта история с заменой должна была стать очередной легкомысленной авантюрой. Он мог бы посмеяться со своими друзьями брейкдансерами, рассказав, как ему выдали красный полупрозрачный топ для выступления на, пожалуй, самой масштабной закрытой площадке города. Он должен был разойтись с напарниками с чистой совестью и лёгким сердцем, словно совершив одноразовую сделку, и продолжить танцевать так, как ему всегда казалось правильным — без зеркал, без мишуры, без правил. Но что-то изменилось, когда он бросил вызов самому себе, когда сумел выучить до чёртиков сложную хореографию и получить одобрение лучшего танцора команды; когда поймал себя на том, что больше переживает за других, чем за себя; когда перенёс это переживание на сцену и использовал его должным образом, помогая команде победить несмотря на мелкие несовершенства исполнения. Так что да, он чертовски хотел остаться. Хотел и дальше быть членом команды, хотел вместе с остальными опробовать новые возможности, которые подарила им эта победа. Но его место вовсе ему не принадлежало. — А как же ваш товарищ? — задаёт Хёнджин ключевой вопрос, при этом стараясь, чтобы его слова не прозвучали как намёк на необходимость устранения маленькой преграды. Феликс выдыхает, даже как-то насмешливо, словно его приятель, который был членом команды примерно в сотню раз дольше Хёнджина, ничего из себя не представлял и задумываться о его судьбе совершенно не обоснованно. — Ты гораздо способней его, но это не главное. Парни тебе доверяют. — Это они тебе так сказали? — не унимается скептически настроенный Хёнджин. — Это очевидно. Но если ты принципиально нуждаешься в общем благословении, ты его получишь. Выдержав паузу, Хёнджин выпрямился, теперь уже спокойно глядя на Феликса, присевшего на стоящий рядом с зеркалом стул. — Ты говоришь, что они мне доверяют. Хочешь сказать, что тому, кто годами был членом команды, они не доверяют? — Это запутанная ситуация, — ответил Феликс, и по его интонации Хёнджин определил, что это и правда так и он не использует слово «запутанная», чтобы только увильнуть от объяснения. — Ты ведь не знаешь, почему понадобился в качестве замены. — Знаю. Тот парень сломал лодыжку. На лице Феликса обозначилась ухмылка. — Да, сломал. А ещё ему рассекли бровь, разбили нос и ушибли рёбра. Наш товарищ — обладатель буйного темперамента, и его вспышки уже не первый раз создают нам проблемы. Истинный интерес к танцам он потерял ещё лет в тринадцать, но мы с тех пор не решались взять и выпроводить его из команды, так как верили, что это непростой период, который рано или поздно пройдёт. Переходный возраст и всё такое, — Феликс словно задумался и взял паузу, покрутив кольца на пальцах. — Но, как ты можешь догадаться, не прошёл. Он поднял на Хёнджина взгляд. — А ты, Хёнджин-а, талантливый и трудолюбивый. А ещё ты блестяще работаешь в команде. Именно такой товарищ нам и нужен, тем более на новом этапе. Хёнджин пристально вгляделся в карие глаза Феликса, будто взвешивая его слова, определяя, сколько в них правды, а сколько лести. — Я подумаю, — только такой ответ он был готов дать здесь и сейчас. А затем направился к выходу, закинув сумку обратно на плечо. — Тренировка завтра в четыре, в том же зале. Приходи, Джинни. Мы будем рады тебя видеть. Хёнджин замер у дверного проёма и не решался двигаться снова, пока по всему телу растекается тёплое, ласковое «Джинни».
