Легенда об умирающем солнце

       Тьма обволакивает меня со всех сторон. Я раз за разом пытаюсь выбраться, но мне не удаётся. Обрывками, я слышу незнакомые голоса, доносящиеся будто бы отовсюду одновременно. Слышу и отдельные фразы, но понять их смысл не могу.        Сознание как будто запутанное, не могу вспомнить, что случилось. Не могу осознать, где я и что происходит. Я совершенно не ощущаю своего тела, мне одновременно и легко, и что-то не даёт покоя, там, на задворках сознания.        Я неожиданно ощущаю резкий толчок, меня как будто вытаскивает на поверхность, прямо со дна густой темноты. Зрение становится чётким далеко не сразу. Я вижу деревянный, бревенчатый потолок, когда наконец могу ровно дышать. Это место мне не знакомо. Краем глаза улавливаю движение справа и, превозмогая ломоту, поворачиваю голову в том направлении.        Сначала, я вижу лишь фигуру, а затем, она медленно начинает обретать чёткость.              — Мал! — сипом выдыхаю я, на мгновение закрывая глаза от облегчения. — Мал!        Он подходит ближе, опускаясь на краешек постели, на которой я и оказалась.              — Тише, — произносит он так мягко, что щемит сердце. — Тебе нельзя сейчас напрягаться.              — Ты нашёл меня, — выдыхаю я, почти не в силах сдержать радости. — Слава Святым… Но… Как?        Он хмурится.              — А ты что, совсем ничего не помнишь? — удивленно интересуется он. Я задумываюсь, и понимаю, что в памяти у меня — полный провал. Мотаю головой в отрицательном жесте. — Я нашёл тебя в лесу. Ты лежала на земле, была ранена. Решил вынести тебя на дорогу, но наткнулся на этот дом. Похоже на сторожку наших лазутчиков, — говорит он, чуть оглядываясь.        Я положительно хмыкаю, проглатывая ком в горле. Хочу его обнять, но понимаю, что все так же не ощущаю своего тела.              — Почему… Почему я не могу пошевелиться?              — Я приготовил тебе отвар. Ты много крови потеряла, и мне нужно было время. Да и как обезболивающее это хорошо работает, скоро эффект пройдёт.        Я благодарно киваю и откидываю голову на подушки, закрывая глаза, пытаясь понять, как я здесь оказалась. Ни единой зацепки. Это злило.              — Я совсем ничего не помню, Мал. Как будто… Как будто провал…        Я открываю глаза, замечая, как внимательно он смотрит на меня. Почти краснею, понимая, что выгляжу сейчас наверняка не самым лучшим образом, и первой отвожу взгляд.              — Давай тогда начнём сначала, — предлагает он и я киваю. — Кто ты?        Я хрипло смеюсь, но замолкаю, как только вижу неподдельную серьёзность в его глазах. Странно, это очень знакомый вопрос. Смачиваю сухие губы языком и начинаю говорить.              — Меня зовут Алина Старкова, — начинаю я спокойно. Мал все так же сканирует меня твердым взглядом. — Мне около девятнадцати лет. Я — картограф, служу в Королевском корпусе топографов уже полтора года. Стала старшим помощником картографа. Вместе с тобой, закончила обучаться в Раевости и начала службу год назад.        Он кивает, в подтверждение моим словам.              — Выросла в приюте Керамзина, как и ты, — задумываюсь. — Да и… Все, наверное. Нечего больше рассказывать.        На лице Мала появляется странная эмоция. Как сомнение.              — Хорошо, — соглашается он. — Что последнее ты помнишь?        Я вновь глубоко задумываюсь, стараясь разогнать тьму в моей голове.              — Крибирск. Тебя отправили через Каньон. Мы шли в сторону Полизной. Нам оставалось около недели пути… Мы шли. Шли на восток… И… — в голове появляется первая вспышка. — Нападение! На нас напали!        В голове картинками вспыхивают воспоминания. Битва, смерть, кровь, боль, страх… Елена, Татьяна, Андрей… Андрей оказался гришом, что меня излечил… Его ранили…              — Всё погибли, — шепчу я обречённо, утыкаясь взглядом в потолок. — Они все мертвы. Я осталась одна. И я… — осознание шоком вспыхивает в голове, когда я резко поворачиваюсь в сторону Мала. — Я призвала солнце! Мал, я раскрыла себя… Святые… Что я натворила… Кто-то ведь сбежал из них… Они узнают… Они знают, кто я!              — Тише, Алина, — мое имя звучит из его уст как-то по-другому, и я ощущаю невероятную вспышку внутри, когда его рука заботливо касается моей щеки. Никогда такого не чувствовала. Наверное, я соскучилась… — Я не видел в округе ни тел, ни следов кого-либо ещё, — я удивлённо смотрю на Мала. — Как ты призвала свет?        Я хмурюсь. Неужели, галлюцинации?              — Как и всегда. Как и впервый раз, — отзываюсь я. — Ты же не мог забыть? Я заблудилась в лесу. Испугалась и вспыхнул свет.              — И я нашёл тебя, как и всегда, — заканчивает он.        Я киваю.              — Как и всегда находишь, — эхом отзываюсь я. — Да. И сказал что защитишь меня от… Дарклинг! — вскрикиваю я и Мал даже дёргается. — Дарклинг, меня нашёл Дарклинг! Я хотела убить одного из лазутчиков! Призвала свет и… Он увидел! Он узнал, кто я такая!        Паника накрывает с головой. Но, раз я здесь, а не с ним… Мне могло это привидеться? Но я так чётко помню его голос, его прикосновения, прикосновения его теней… То же говорит мне и Мал.              — Сколько я проспала? — начинаю допрос.              — Я нашёл тебя позавчера вечером.        Сутки. Тела не могли никуда деться в столь краткий срок. Неужели, ничего такого не было вовсе? Но я так чётко помню. Голова с трудом соображает, и я никак не могу найти зацепку. Что же, волькра задери, случилось?              — Тебе нужно время, — говорит Мал твёрдо. — Отдохни. Скоро память вернётся. Вспомнишь, что было после того, как вы решили устроить привал.        Я киваю. Собираюсь спросить про Каньон и Новокрибирск, но тут, осознание бьёт меня в голову.              — Привал? — глупо спрашиваю я. — Я же вроде тебе не говорила такого…              — Сказала несколько минут назад, — скучающе отвечает он.        В голову закралось подозрение. Что-то упорно не сходилось. Расслабляюсь, откидываю голову на подушки. Начинаю ощущать, как покалывает подушечки пальцев. Не соврал. Но я уже ощущала, как моё сердце бьет тревогу.              — Рада, что с тобой все в порядке. Вижу, путешествие через Каньон тебе легко далось… — делаю вид, что расслабляюсь. — Кстати, а как там Екатерина? Ты не забыл передать привет тёте Анны?        Несу последнюю чепуху, смотря ему прямо в глаза. Нет ведь никакой тёти. Жду от него удивленного взгляда, или даже жеста, когда крутят у виска.              — Конечно, Алина, — спокойно отвечает он и я холодею. Он это замечает.        Мал вдруг улыбается, но совершенно не так, как всегда. Жёстко, холодно. Я не узнаю ни единой эмоции. Медленно встаёт с кровати и я, бессильная что-либо сделать, просто слежу за ним взглядом. Понимаю, что могу согнуть пальцы, ощущаю свои руки. Слишком тяжёлые.              — Закончим этот театр, — совершенно с незнакомой интонацией говорит Мал. Не говорит, а приказывает.        Вдруг, в комнату входит женщина. Клянусь, я никогда не видела красивее. Даже сейчас, одетая в лохмотья, под которыми виднеется что-то светлое, явно из дорогой ткани, её рыжие волосы сияют как золото, а янтарные глаза горят покорностью и излучают уверенность. Я чувствую лёгкий укол ревности, когда она подходит к Малу, к моему Малу. И касается ладонями его лица.        Я вижу, как его каштановые волосы темнеют, и армейский ёжик удлиняется под её пальцами, превращаясь в чёрные, идеально уложенные волосы. Сначала, я не вижу лица. Но как только она отходит в сторону и Мал разворачивается ко мне, я чувствую, как что-то внутри обрывается. И я вновь встречаюсь взглядом с тёмными глазами. Дарклинг.              — Отличная работа, Женя, — говорит он и девушка чуть склоняется.              — Спасибо, мой суверенный.              — Но даже я могу ошибиться, — говорит он и медленно приближается ко мне. Чувствую, как слезы злости и ужаса собираются в уголках глаз. Я сама ему все рассказала. Сама призналась. Сдалась. Вздрагиваю, когда уже совсем другая ладонь касается моего лица, бережно стирая слезы. А ощущения все те же. — Тише.        Как только пытаюсь резко поднять руки, слышу звон цепей. Моё одеяло откидывают прочь и я вижу свои руки, закованные в цепи, с толстой палкой по центру, не позволяющей мне их соединить.              — Иван, помоги нашей подопечной…        Сердце вновь замедляет свой ритм, картинка перед глазами неприятно плывёт.              — По крайней мере, теперь мы знакомы, Алина Старкова, — слышу я и мельком замечаю, как Дарклинг отходит куда-то в сторону — чёрный силуэт сменяют два красных.       Один не слишком-то любезно поднимает меня с кровати на подгибающиеся ноги и я неудачно падаю на деревянный пол дома, ударяясь коленями. Как котёнка, меня буквально вздергивают за шкирку, в этот раз, сдавливая плечи, помогая мне не упасть. Из железных рук не вырваться, руки тоже не освободить, да и сердце, которое бьется слишком медленно, все это заставляет меня покорно идти вперёд, ведомой одним из сердцебитов.        Солнечный свет сначала слепит, а потом, помогает видеть чуть чётче. Сейчас раннее утро, судя по лёгким сумеркам и дымке над полями с высокой травой. Солнце только поднялось из-за горизонта. Мы явно не в том лесу, где меня поймали. Пейзаж немного изменился, насколько я могу судить. Видимо, меня увезли куда-то дальше, решив устроить привал и это представление. Только вот как им удалось так точно создать двойника Мала? И самое главное — как?        Решаю подумать об этом после, когда перед глазами появляется облик что-то чёрного и большого. Ну точно, именно этот экипаж я и видела в Крибирске. Безошибочно знаю, чей он. Собираю силы в кулак, хоть и понимаю, что со скованными руками далеко не убегу и делаю рывок, прочь из хватки. Тут же ощущаю нехватку воздуха, возрастающее давление в голове. Сердце резко ускоряет свой ритм, становится больно и я издаю нечто, похожее на стон. Кажется, даже кровь пошла носом.              — Не переусердствуй, — слышу тот же холодный, спокойный голос где-то за спиной. — Мисс Старкова еще нужна мне.        Мурашки бегут по коже от осознания этой фразы, в меня резко дёргают за руки, разворачивая в нужном направлении. Миг — и я уже оказываюсь в карете, в окружении двух сердцебитов и той странной девушки. Слышу, как снаружи раздаются команды, а затем, экипаж трогается я с места. Как только захлопывается дверь, я чувствую, как где-то там остались последние крупицы надежды на мою свободу.

***

       Видимо, я уснула, поскольку в сознание прихожу довольно резко, с громким вдохом. Становится по-странному легче, будто меня перестали душить.              — Я же сказала, что ты перестарался, — раздается знакомый голос незнакомки.              — Возможно, — надменно, и вместе с тем нагло отвечает второй голос, уже мужской.              — Как бы ты потом объяснялся перед генералом с её трупом на руках?              — Я чувствую, это было бы незабываемо, — дополняет третий голос и я открываю глаза.        На меня настороженно смотрят три пары глаз. Так же внимательно осматриваю трех человек, не говоря ни слова. Рукавом стираю новую кровавую дорожку из-под носа.              — Ты в порядке? — вдруг сочувствующе интересуется девушка и я невольно вздрагиваю. Никогда не терпела жалости к себе.        Не отвечаю, а перевожу взгляд на свои руки. Все так же скованы, а деревянная жердь не даёт мне даже попытаться свести руки вместе. А что, если…              — Даже не думай, — рявкает голос одного из моих охранников, того, самого злобного на вид. — Сердце раздавлю и глазом не моргну.        Становится страшно, и сжимаю зубы.              — Ты в самом охраняемом экипаже Равки, — замечает второй голос и я резко поднимаю взгляд, чуть пришуриваясь. Второй сердцебит вдруг улыбается. — Не рекомендую тебе бежать от тех, кто способен тебя защитить.        Я прищуриваюсь, вскидывая подбородок.              — Мы конечно, убили всех, кто напал на твой отряд, — замечает он так, будто сообщил мне о своём меню на ужин, при этом стряхивая несуществующие пылинки с красной ткани своего странного одеяния. Похоже на форму. — Но твоё световое шоу было видно на несколько километров.        Ухмыляюсь, сама не понимая от чего. Вероятно, это все шок и попытки осознать случившееся. Вновь опускаю голову, глядя на свои колени. Я все ещё в своей военной форме, в грязи и засохшей крови. Да, видок у меня сейчас явно так себе. Стараюсь об этом не думать, но буквально чувствую, как меня пронизывают насквозь три проницательных взгляда.        Через некоторое время, это доводит меня до кипения.              — Да что?! — резко интересуюсь я, вскинув голову и встречаясь взглядом с каждым из них. — Нечем себя занять?              — О, так ты умеешь говорить! — шутит «хороший» сердцебит и усмехается. «Плохой» лишь качает головой, не сводя взгляда.              — Да прекрати ты! — перечит ему девушка. — Достал со своими шуточками. Меня зовут Женя. Это Фёдор, — она указывает на шутника и тот мне подмигивает. — И Иван.        Те самые, из личной охраны Дарклинга. Интересно. Ничего не отвечаю, переводя взгляд на окно.              — А ты права, тут и вправду нечем заняться, да и ты такая молчаливая, — продолжает Фёдор. — А мы, может, впервые на своём веку, видим живую легенду, которая сошла к нам из книг сказок.        Всё же перевожу на него взгляд, чтобы скривить губы. Он лишь рассмеялся. Два гриша и девушка. Если сдавить её шею кандалами, может мне удастся бежать… Только вот меня задушат прежде, чем я сделаю два шага. Да и мои ранения не зажили — боль вернулась, я ощущала неприятную пульсацию под бинтами, которыми мне заботливо замотали ранения. Даже шею. Но, от исцеления я была далека. Шансы на побег тают, как утренний туман.        Я проглатываю ком в горле и вздыхаю. Шансов на побег мало. Их нет, если быть точной. Лениво продолжаю смотреть в окно, а затем, с недовольным видом перевожу взгляд на шутника.              — Тебя сейчас разорвёт, если ты не заговоришь, — замечаю я и Женя прыскает. Только я не вижу ничего смешного. — Я все уже рассказала вашему хозяину. Нет у меня желания повторяться.              — А вдруг, у меня другие вопросы?              — Мой ответ будет неизменным, — твёрдо ответила я.              — А тебя не мучила совесть, — вдруг подаёт голос Иван. — За то что ты столько лет скрывалась, хотя могла бы жить и приносить этому миру хоть каплю пользы?        Повисает пауза, веселье Фёдора резко улетучилось и я вдруг рассмеялась. Так низко, хрипло, как никогда раньше.              — А тебя не мучает совесть, жить с руками по локоть в крови? — замечаю я с улыбкой, сталкиваясь с «плохим» сердцебитом взглядами. — Вот и меня — нет. Я никогда этого не просила.              — Разве так плохо быть заклинательницей Солнца? — вдруг подаёт голос Женя. — Ты почти Святая.        Я хмыкаю и утыкаясь взглядом в потолок кареты. Веселье становится истеричным.              — Вот именно, — отвечаю я спустя время. — И все Заклинательницы до меня были такими же. Потом, они и правда стали Святыми. Только ни одна из них так и не дожила до наших дней, не так ли?        Мне не отвечают, а я вновь отвожу взгляд в окно экипажа. Наблюдаю за мелькающими деревьями, будто в транс впадаю. Слышу голоса попутчиков на задворках сознания, но не реагирую. Я умею концентрироваться и оставаться наедине со своими мыслями.

***

       Мы сделали привал. Солнце уже опустилось за горизонт, а я жутко устала от этой тряски. Сейчас, сидя прямо на траве, возле костра, я внимательно наблюдаю за огнём, который медленно прожигает поленья. Как оказалось, полпути, с нами проделал ещё один экипаж, они уехали дальше по дороге, как только мы остановились. Она, кстати, была куда проще чем та, в которой ехала я. Дарклинг куда-то исчез, но, мне кажется, что это к лучшему.        Передо мной стояла нетронутая миска с мясом. Есть совершенно не хотелось. Запястья уже натерли эти кандалы, но снимать их с меня никто не собирался. Я сидела чуть в стороне, голоса здесь были менее слышны, но за мной все так же неустанно наблюдало две пары глаз. Женя время от времени тоже присматривалась ко мне, отвлекаясь от разговоров. Возница и ещё один гриш в синем спорили о чем-то Иваном и Фёдором. Они уже поставили палатки, приготовившись к ночлегу. Судя по тому, что я слышала, меня везут в Ос-Альту. И завтра, мы уже будем там. От этой мысли, делаю глубокий вдох. Последняя ночь под открытым небом.        Я все так же пыталась понять, как там Мал. Знает ли он, что со мной? Или думает, что я мертва? От этой мысли по коже бегут мурашки. Меня могли объявить мёртвой, чтобы скрыть. Не представляю, что бы я чувствовала, узнав, что Мал уже никогда не вернётся из Крибирска, что его поглотил Каньон.        Холод начинает медленно пробирать, но я не двигаюсь с места. Я чувствую усталость, но не могу позволить себе спать в окружении врагов.        Так задумываюсь, что вздрагиваю, когда мои попутчики поднимаются с места, глядя мне за спину и склоняются. Возница встаёт с места и уходит за мою спину.              — Генерал.        Я даже не оборачиваюсь, слышу фырканье лошади и как кто-то спешивается, затем, шаги в нашем направлении. Вероятно, Дарклинг дал команду вольно, потому что все уселись на свои места, возобновляя разговоры, только на полтона тише.        Дарклинг проходит мимо меня, усаживаясь на ствол поваленного дерева, что служил гришам скамьей и о чем-то переговаривается с Иваном, не обращая на меня никакого внимания. Он чуть более расслаблен, чем утром, но совершенно не выглядит уставшим. Хотя, вероятно он весь день провел в седле. В отблесках пламени, его черты лица выглядели ещё острее. Сейчас, я могу разглядеть ненавистное лицо в деталях. Даже удивляюсь, что он, вот так просто, сидит и разговаривает со своими солдатами.        Отвожу взгляд за мгновение до того, как Дарклинг наконец поворачивается в мою сторону.              — Приготовиться к отбою, — командует он негромко, после чего гриши поднимаются с мест, следуя приказу. Дарклинг же подходит ближе ко мне, замирая на расстоянии двух шагов. — Тебя это тоже касается.              — А я не ваш солдат, чтобы подчиняться вашим командам, генерал, — отчеканила я, сама не успев понять, как эти слова слетели с моих губ.        Он нахмурился, но будто совсем не разозлился. Именно, что будто. В глубине глаз мне чётко удалось разглядеть огонёк.              — Ночи ещё холодные, Алина, ты можешь замёрзнуть, — как маленькому ребёнку поясняет он мне. Только вот тон его голоса вовсе не отдаёт весельем. Мне хочется сжаться в клубок и спрятаться. — И тебе следует следить за тем, что и кому ты говоришь.        Я скептически хмыкаю.              — Я не устала, — отрезаю я, пропуская последнюю фразу мимо ушей.              — Поверь, силы тебе завтра ещё понадобятся.              — Это угроза? — максимально спокойно интересуюсь я, поднимая наконец взгляд на Дарклинга. Тот факт, что он на порядок выше меня, да и то, что я до сих пор сижу на траве, едва ли позволяет мне разглядеть его лицо.              — Предупреждение, — поправляет он меня. — Или обещание? Зависит от тебя.        Спокойствие покидает тело, позволяя внутренностям связаться в узел. Медленно поднимаюсь с земли, пытаясь поймать равновесие, но со скованными руками, это не так и просто.              — Не нужно мне угрожать, — отвечаю я, понимая, что явно проиграла эту словесную баталию. — Я не страшусь того, что меня ждёт.              — Ты пытаешься доказать это мне или себе?        Я хмыкнула. А ведь и правда, кому? Мал всегда говорил, что по моему лицу, можно прочитать все, что я чувствовала или переживала, до мельчайших деталей. Наверняка, сейчас точно так же. Он знает, что я боюсь. Его и своей дальнейшей судьбы. Прекрасно все понимает. И, будто отчасти наслаждается этим.              — А вы и рады, — отзываюсь я с вызовом.              — Поверь, Алина, меньше всего мне бы хотелось, чтобы ты испытывала страх, по отношению ко мне.        Я удивлена. И совершенно сбита с толку. Меньше всего? Странно… Не может же он верить во всю эту ерунду про судьбу. Генерал Второй Армии, верит в сказку о противовесе света и тьмы? Кому расскажу — не поверят. Я не верю в них давно — там слишком много красивой лжи.              — А разве я могу иначе? — горько спрашиваю я.        Он не отвечает, лишь внимательно смотрит мне в глаза. Там будто проскальзывает понимание, вновь сменяясь холодом. А я и сама не могу отвести взгляд в сторону, будто загипнотизированная.              — Палатку с тобой разделит Женя, — наконец изрекает он. — Сердцебиты будут охранять тебя. Не пытайся сбежать.              — Звучит как вызов, — отвечаю я, и обхожу Дарклинга стороной.        Его рука в кожаной перчатке мягко, но требовательно, берет меня за локоть, и заставляет притормозить.              — Не испытывай моё терпение, — советует он мне. — Ты ведь и сама прекрасно знаешь, как поступают с предателями в военное время. А я скорее отдам такой приказ, чем позволю тебе оказаться в руках врага.        В животе леденеет и я проглатываю ком в горле колоссальным трудом. Понимаю, что он не шутит. Рука исчезает с моего локтя.              — Я поняла.              — Доброй ночи, Алина.        С трудом помню, как добралась до палатки, где уже спала Женя. Как я ни старалась, усталость быстро меня одолела и я даже не осознала, когда успела провалиться в сон.

***

       Я никогда раньше не бывала в Ос-Альте, но в тайне мечтала. Хотелось увидеть этот город, осмотреть сверкающие шпили дворца, знаменитый рынок, заглянуть в каждый квартал и прочувствовать жизнь столицы. А сейчас, я прибыла сюда в кандалах, и знаменитые двойные стены Дворцов, запахи рынка и лица людей — все потеряло смысл. Будто стало тускло, и все теперь выглядело иначе, чем я представляла. Просто, я осознавала — этот город станет моей тюрьмой.        Мы приближались к первым воротам кордона — не могла сказать, что архитектура защитных стен меня не восхищала. Там уже толпились люди и повозки, спешащие в квартал за первой стеной — явно побогаче. И пока я пыталась осмотреться в небольшое окошко, краем глаза заметила коня, чёрного и очень крупного, что обогнал наш экипаж, двигаясь вперёд. Мы были единственными, кого не остановили.        Запахи кварталов едва успели смениться, я успела разглядеть торговые лавки и рынки явно побогаче, здесь давно уже кипела жизнь, несмотря на раннее утро. Всюду сновали торговцы, открывались лавки и развалы, город жил своей жизнью, на улицах стоял шум.        Но все тут же стихло, как только мы преодолели вторую стену, оказываюсь на территории Дворцов, в самом сердце Равки.        Прекрасные дворцовые сады и две больших постройки. Один из Дворцов был намного больше — издалека я видела его золотые шпили, и как блестели его стены в лучах утреннего солнца.        Второй, к которому мы и повернули, был меньше, менее богато украшен на первый взгляд. Лишь проехав через туннель из живой изгороди, я поняла, что ошиблась — этот дворец не сверкал золотом и драгоценностями, но его стены украшали искусная резьба и, как мне показалось, даже жемчуг.        Мельком, мне удалось увидеть тренировочное поле, корпуса на территории, лес, озеро, фонтаны, а потом, экипаж заехал за дворец и остановился на задней территории. Едва экипаж перестало качать, Фёдор взял меня за локоть, заставив встать с места и вывел наружу. Иван держал руки на изготовке, не отрывая от меня глаз.        Мне не показалось, Дарклинг сопровождал нас всю дорогу до Дворца, сквозь город, а сейчас, как раз спешился, передавая коня конюху. Фёдор толкнул меня вперёд, и я покорно пошла в его сторону, ровняясь с генералом Второй Армии, двигаясь по его указанию.        Мы вошли во Дворец, не встретив никого, кроме охраны в чёрных одеждах. Судя по всему, здесь и жили гриши, которых обучали, а сейчас, все были на тренировках. Мы шли запутанными коридорами, лестницами, спускаясь все ниже. Когда деревянные и мраморные стены, сменились на влажные каменные, я наконец осознала, куда меня ведут. Здесь отчётливо пахло сыростью и металлом. Мне даже показалось, я слышала чьи-то стоны, а может, мне показалось. Мне захотелось развернуться и убежать, но я лишь вскинула подбородок, когда мы остановились возле одной из дверей и стражник распахнул её.        Иван грубо взял меня под локоть, заводя во внутрь и сразу же подводя к дальней стене. Грязный и вероятно сырой соломенный матрас, грязное ведро, крысы, да небольшое окно за толстыми решетками, почти под потолком. Меня довольно грубо вздергивают за руки и приковывают прямо к стене, за мои же кандалы. Не сделать больше двух шагов. Как собаку на цепь посадили. Сердцебит отходит в сторону и, дождавшись кивка генерала, вышел вместе с Фёдором, закрыв дверь.        Мы остались один на один.              — Почему я все ещё в кандалах? — я задаю самый банальный вопрос из всех возможных. — Мне ведь не уйти отсюда, не так ли?        Дарклинг не ответил, продолжая изучать меня взглядом. Я была бессильна сдвинуться с места и дело было не только в кандалах. Его взгляд пронизывал, буквально примораживая к одному месту. Не каждому в жизни выпадет такое «счастье» — стоять лицом к лицу с сильнейшим, опасным и жестоким гришом во всем мире.        Он принялся неторопливо снимать кожаные перчатки, а я едва смогла проглотить ком в горле.              — Ты — предатель, — говорит он, начиная неторопливые движения в мою сторону. — Скрывалась в рядах солдат. Хотела бежать из Равки, и судя по всему уже давно, — он нашёл мои записи. Вот уж не ожидала, что мои планы по побегу от Дарклинга, когда-нибудь придётся читать ему самому. — Это дезертирство.              — Это — желание жить, — спорю я, мелкими шажками отходя назад, пока не натыкаюсь на стену. — Я не хочу закончить так, как это сделали другие, до меня.              — Это не тебе решать.              — Нет, мне.              — Это твой дар.              — Но я его не выбирала! — я сильнее вжимаюсь в стену. — Отпустите меня. Прошу…        Он замирает совсем близко ко мне, глядя в глаза. Несколько мгновений тишины — и его ладони сжимают мои скованные руки. А после, я ощущаю прилив сил и вижу, как комната заполняется золотым солнечным светом. А Дарклинг, все так же смотрит, не отводя взгляда, лишь чуть прищурившись.        Мне становится легко. Уходят боль, страх и слабость. Сила переполняет меня. И прежде, чем я решаюсь использовать её по назначению и сбежать, он отпускает мои руки, и все пропадает. Я едва держусь на дрожащих ногах. А он выглядит довольным. Так бы и расцарапала его лицо.              — Нет, — наконец отвечает Дарклинг, отходя назад, вне зоны моего поражения. Вновь натягивает кожаные перчатки. — Здесь тебе безопаснее всего. Никто не знает, что произошло с твоим отрядом. И никогда не узнает.        И снова эти мурашки ужаса по коже.              — А теперь, здесь твой дом. Будешь подчиняться, делать что тебе говорят — сможешь выйти отсюда. Однажды, — мой страх подкрепляется гневом. — А станешь служить мне…              — Никогда! — прерываю его я, с рыком бросаясь вперёд. Руки моментально дергает цепь — обжигающая боль, и я едва не оседаю на пол. — Никогда я не буду служить вам. Особенно вам, — выцеживаю я. — Все Заклинательницы Солнца мертвы. И виновны в этом Дарклинги, вся ваша семья, — говорю я и вижу, что что-то проскальзывает в его взгляде. — И я никогда не подчинюсь вам. Никогда!        Дарклинг хмыкнул.              — Поверь, жизнь гриша очень долгая, Алина. Тем более, таких как мы с тобой, — бросает он. — Что же, тем хуже твой выбор для тебя. Я сделаю вид, что не слышал этого. И когда я приду в следующий раз…              — Мой ответ будет неизменным!              —… твой ответ изменится, — заканчивает он как ни в чем не бывало, игнорируя меня. — Ведь тебе есть, что и кого терять.        Липкий страх быстро сбивает всю спесь. Я поняла, о чем он говорит. И он точно знал, куда бить. Демонстративно отворачиваю голову в сторону, не желая на него смотреть. Чувствую, как растут моё отчаяние и ненависть.              — Так почему ты до сих пор в кандалах, Алина Старкова? — повторяет он мою фразу, развернувшись на каблуках и двигаясь к выходу. — Потому что это твой выбор. И потому, что я прекрасно знаю, что может сделать с человеком хоть маленькая крупица надежды. Так будет и с тобой, сними я их с тебя. Надеюсь на твоё благоразумие.        Я рвусь вслед за ним, но цепи слишком крепкие. Как только дверь за Дарклингом закрывается, мои ноги все же слабеют, и я оседаю на пол, опустив голову. Чувствую собственные слезы на щеках.        Он был прав. У меня нет путей отхода. Я в его власти.        Но я буду бороться.        Вопрос лишь в том, как быстро он сможет сломать меня.