Легенда об умирающем солнце

       Беспокойство, непонимание, отчаяние, страх, постепенно перерастающий в ужас. Безумный коктейль эмоций бурлит в моей груди, вот только принадлежат они вовсе не мне. Она сейчас там, внизу, в темницах, сидит закованная в цепи, явственно ощущая вкус собственного предательства. Это слегка отвлекает от мыслей о формировании отряда, для вылазки во Фьерду, но отнюдь не огорчает. Спустя такой долгий срок, она наконец у меня. Моя Заклинательница Солнца наконец у меня.        Впервые за долгие лет двести, я ощутил это знакомое чувство, это было одиннадцать лет назад, как сейчас помню тот день, тот вечер. Я только вернулся с очередного заседания у короля, как обычно, среди ночи. Никогда не любил слушать его разглагольствования, которые он смешивал со своими воспоминаниями, с каждым словом уходя от темы собрания в рефлексию. Именно по этой причине, все собрания тянулись бесконечно долго, иной раз, казалось вечность. Каждый раз так и хотелось послать в его сторону разрез, чтобы наконец лишить Равку этого старого дурака. Но нельзя. Не сейчас. Слишком многое зависит от его бесполезной жизни.        В тот вечер, я едва перешагнул порог своих покоев, приближаясь к письменному столу. Помню, что должен был подготовить приказ, на утверждение кабинету министров и прочесть очередное донесение с Восточной границы, как внутри всколыхнулось знакомое ощущение. Это заставило остановиться и прислушаться. Будто я вновь смог ощутить эмоции, как много лет назад.        Это был тихий, едва слышный зов, колебание связи, которая образовалась в тот самый момент времени, прочно связывая наши души. Четвертая за все время моей вечности вспышка в сознании, которая могла означать лишь одно — в этот миг, появилась новая Заклинательница солнца.        С того дня, я постоянно ощущал её. Чувствовал призрачные отголоски чувств, эмоций, переживаний, чувствовал биение её сердца — лишь отголосок, но такое уверенное, сильное. Я находился в приятном ожидании. По моим расчётам, раз первый всплеск её силы произошёл, её нашли мои гриши, что проверяли детей по всей Равке, разыскивая тех, кому дано владеть даром Малой Науки. Значит, её должны были доставить ко мне, как и было с другими.        Но я не получил ни донесений, ни её саму. Ни через две недели, ни через месяц. А её энергия все также ощущалась, чувствовалась под кожей, на задворках сознания. Она была здорова, жила своей жизнью. А значит, её кто-то скрыл. Кто-то посмел укрыть то, что принадлежит только мне.        Я искал её, следуя за этим чувством, но безрезультатно. Никаких следов или слухов. Кто-то очень постарался, скрывая её от меня. Но кем бы он ни был, ему не понять, что невозможно скрыть то, что мое по праву, с первого вздоха. Все знают о легендах, все знают, кому принадлежат Заклинательницы солнца. Знают, что этого не избежать. И боятся такой участи. Это даже смешно.        Я помню последнюю Заклинательницу — Мария. Санкта-Мария. Её имя ушло в вечность лет триста назад, не без моей помощи. Помню предыдущую ей и самую первую — Анастасию. Все они должны были стать моим лекарством. Мне дана вечная жизнь, но скверна, что я однажды впустил в свое тело, может меня этого лишить. Заклинательница Солнца была создана не только моим противовесом. Стоило лишь внимательнее читать — она должна стать моим спасением, гарантом вечной жизни. Свет уничтожит тень. Тогда, только так, как того пожелаю я. Принять это проклятие, может только равная мне, по своей собственной воле, без принуждения. Три предыдущих были способными ученицами, но слишком амбициозными, наивными и глупыми. Они думали, что смогут контролировать меня. И во всех трех случаях, все было решено одним разрезом. Как и в случае со свидетелями.        Мой взгляд направлен на карту Равки, мозг выстраивает маршрут, но воспоминания не дают сосредоточиться. Я помню то чувство, когда до цели оставалось так ничтожно мало. И помню разочарование, когда все они пали от моей руки, не оправа моих ожиданий.        Они стали Святыми для людей — мученицами, что не смогли уничтожить Тенистый Каньон, отдав себя во благо Равки. Моё же детище, что подвластно лишь мне одному. На деле же, они ничего из себя не представляли. Воспитать ручную Заклинательницу в столь юном возрасте, было так просто. И тот факт, что от меня скрывается новая Заклинательница, не давал мне покоя. Всё могло пойти прахом.        Я отдавал приказы, её искали, но тщетно. Ни следа. Лишь нерушимая связь, которую я ощущал все чётче с каждым днем. Пришлось смириться и выжидать — подобное притягивает подобное, и пусть пройдёт некоторое время — я найду её как и всех остальных. Она — моя, ей не скрыться и не сбежать.        Этот успех не может не радовать. Наконец-то, спустя столько лет, я вновь близок к своей цели — к власти, к бессмертию. Её сила может быть даже полезна, прежде, чем станет моим освобождением. Но мне нужно время. Багра говорит то же самое — ей нужно время, чтобы узнать, на что она способна.              — Девчонка наслышана о тебе, — не без удовольствия замечает она, когда я оказываюсь в её хижине, покинув темницы. Вижу этот торжествующий взгляд и изо всех сил, сдерживаюсь, чтобы не пустить в неё разрез. — Она не покорится. Её дар не отточен часами тренировок. Пожалуй, ты нашёл самую бесполезную из Заклинательниц солнц.              — Значит, я заставлю её покориться, — выцеживаю я, делая шаг в сторону матери. — А ты, раскроешь её дар. На кону не только моя жизнь, если ты помнишь.              — Только не надо пытаться манипулировать моей вечностью, — огрызается Багра. — Мне она и даром не нужна, — я скептически ухмыляюсь и Багра сжимает зубы. — У тебя не выйдет.              — Ещё как выйдет, мама, — отвечаю я. — Все уже решено. Как и судьба очередной наивной девчонки.        Багра вдруг рассмеялась, хрипло, низко. В хижине стало темнее.              — Ты зазнаешься, мальчишка, — выплевывает она. — Сколько раз твои планы обрывались? С чего ты взял, что в этот раз…        Она резко замолкает, когда тени обвивают её шею, начиная сдавливать. Она попыталась призвать свой дар, но я сильнее. Пусть она старше, я сильнее.              — И если, ты ещё раз вмешаешься в мои планы, я не задумываясь уничтожу тебя. Пока, ты мне нужна. Поэтому, ты ещё жива. Но это ничуть не меняет твоего положения. Не думай, что можешь меня одолеть. И никогда не забывай, где твоё место.        Ещё несколько долгих секунд я смотрю на побагровевшее лицо матери, почти слыша хруст её шейных позвонков. И преодолев соблазн, отпускаю её, оставляя корчиться на полу.              — Не забывай.        Эмоции в груди сменяются на глухое отчаяние и я удовлетворённо выдыхаю, отсекая любую связь с девчонкой. Мыслить становится многим проще, хотя, подобная связь уже давно не причиняет мне неудобств. И я умею использовать эту возможность в свою пользу. Удивительно, насколько девчонка не похожа на своих предшественниц. В этот раз, мне не удалось растить её под рукой, такой, какой нужно мне. Тем даже интереснее — в этот раз, все многим интереснее, хоть какое-то разнообразие за столетия. Будет невероятно интересно смотреть, как она борется. До последнего будет бороться, это видно. А затем, наконец покоряется мне. Я увижу как она сломается, своими руками осуществлю её падение.        В бою, она разительно отличалась от той, что я заковал в цепи. Она единственная была живой и в сознании, окруженная пятеркой солдат-фьераднцев, стоя на коленях. Гордая, сильная, сломленная, но, непокоренная. А мы лишь просто оказались рядом. Так хотелось лишь смотреть, как отказники умирают, будучи символом праздной жизни короля. Но едва я спешиваюсь и мои ноги касаются земли, все вокруг взрывается чужой, но такой знакомой энергией. Это была лишь секунда, пронзившая воздух. А затем, вспыхивает свет, отбрасывая прочь солдат.        Я вижу, как она управляется со светом — легко, и явно использует свой дар не в первый раз. Она освещает пространство вокруг себя, использует свет как оружие, выжигает им землю, лицо солдата, что успел ранить её и повалить на землю, её руки парят так, будто она чётко знает что делать. Вижу, как один фьерданец замечает меня. Узнает, поскольку я даже на расстоянии чувствую его ужас. Это даже веселит. Он стоит и молится своему Богу, а девчонка идёт к нему, зажигая свет на ладони. Её движения уже не такие уверенные. Она ранена, но знает, что должна его убить. Она скрывается. И если в живых останется хоть один свидетель, о ней станет известно всем. Но она колеблется. И подойдя к нему, она резко замирает, будто что-то замечая и, наконец, оборачивается.        Свет в её ладони гаснет. Она находит мои глаза не сразу. Вижу даже не страх, а ужас в её взгляде. Она знает, кто я. И пряталась она от меня. Умная девочка. Едва собираюсь вскинуть руки, как она посылает вспышку света, а сама, срывается прочь. Тени мгновенно гасят свет и я приказываю её догнать. А внутри все ликует от ощущения победы.        Теперь, тебе не убежать от меня.        Один из моих гришей в ее отряде остался жив. Именно они доносят мне обо всем, что происходит в рядах Первой Армии. И ни слова о Заклинательнице солнца. Иван подтвердил, что Андрей ничего не знал о ней. Девчонка хорошо пряталась, до сегодняшнего дня. Мне удалось узнать о ней практически все — сирота, картограф, дружит с другом детства. Да и в Крибирске найти его не составило труда — весь лагерь знал о следопыте, что ищет свою подругу. Удачно нашлось её первое слабое место.        Мне хотелось ощутить, как от неё ускользает надежда, когда она поймёт, что выдала себя мне лично. Мои гриши нашли в её вещах блокнот — сотни вариантов побега из Равки, один изощреннее друг друга. Признаюсь, иногда, даже я мог не догадаться о таких вариантах. И везде ей помогал её друг. Она доверяла ему, только ему. Значит, это был мой идеальный момент.        От воспоминаний о нашем маленьком представлении я невольно усмехаюсь. Женя отлично постаралась над моим образом, девчонка не сразу распознала подвох. Но её взгляд, момент осознания того, что перед ней вовсе не её дружок, эта игра стоила того. А теперь, она больше никогда его не увидит.              — Вы звали, мой суверенный? — голос Жени отвлекает от воспоминаний, возвращая в реальность.        Она стоит, потупив взгляд, явно не в самом лучшем расположении духа. Похоже, король снова желает её видеть сегодня ночью. Совершенно не ощущаю жалости к ней, как и угрызений совести. Она достаточно редкий, ценный гриш, но ещё более ценный шпион. Её преданность не подвергается сомнениям — ей есть, что терять. И, естественно, страх. Она не понаслышке знает, каким жестоким я могу быть. Ещё одно её ценное качество — не задавать вопросов, каким бы ни было её поручение. Так вышло и с королём, а теперь, отказаться она не может. Да и не станет. Слишком велик страх.              — Заклинательницу солнца нужно привести в порядок, как только она будет готова сотрудничать, — очередной приказ слетает с губ совершенно легко. — Эти задачи для тебя приоритетны.              — Да, мой суверенный, — отвечает не сразу, задумавшись.        Таких гришей иногда стоит поощрять.              — Я освобожу тебя на время от аудиенций с царём и царицей, — бросаю я, совершенно не реагируя на её благодарный взгляд. Она сама согласилась на этот путь, получив мотивацию, в виде статуса. А за статус нужно платить и неважно, сколько времени это займёт. — Занимайся моей Заклинательницей. У тебя развязаны руки.        Она исчезла также незаметно, как и появилась в моих покоях. Женя знает свое дело, даже не сомневаюсь в скорейшем результате. Я прекрасно знаю, что делает с людьми одиночество. Пусть у девчонки и был её друг, он всего лишь отказник, он никогда не мог понять её волнений. И подтверждение тому — её эмоции, та скрытая боль, тоска, что иногда отзывалась в моей груди.        А над Заклинательницей определённо предстоит провести немало работы. Когда она оказалась в моих руках, усыпленная Иваном, я мог наконец тщательно её рассмотреть. Вся в грязи, засохшей крови и царапинах. Под слоем пыли, скрывалось совершенно обычное лицо, даже шрам на лбу было едва видно. Темные волосы растрепались и слиплись от крови, излишняя худоба, бледность… Она совершенно не выглядела символом, что столетиями ждёт вся Равка. Я даже не обратил внимания на её лицо в толпе в Крибирске, когда прибыл утром в лагерь, так удачно попав на построение Первой Армии. Хотя я чётко знал, уже тогда — что она рядом. Чувствовал, как резко взвилась наша связь. Но Первая Армия — мне не подчинялась. Пришлось выжидать дальше. И в тот самый момент, когда она спала на моих руках, я ощущал её силу, струящуюся под кожей. Она была мощнее, чем у предыдущих, возможно, все дело в тренировках. Дар не был для неё чем-то новым, но и отточенного мастерства я не увидел. Однако мощь солнца ощущалась даже сквозь перчатки на руках. Все моментально исчезло, утихло, как только я передал её тело в руки Фёдору. Да, она была сильна, безусловно. Остаётся только обратить эту силу во благо Равки. Во благо мне.        Но прежде, её ещё придётся заставить научиться подчиняться. Ничего сложного. Рука взмывает к переносице в привычном жесте. Несмотря на усталость, моё тело было полно энергии. Конечно, когда Заклинательница Солнца находится так близко ко мне. Она подпитывает мою силу, впрочем, как и я её. Укрепило эту связь одно касание — там в темницах, значение которому она даже и не придала. Теперь, мы были прочно связаны. Подобное притягивает подобное. Только вот ей ещё предстоит об этом узнать.        В очередной раз из мыслей меня вывел негромкий стук двери моих покоев. Я безошибочно знал, кто явился в столь поздний час, когда весь Дворец уже погрузился в сон. Мягкие руки опустились на мои плечи, стараясь их размять. От этих прикосновений, я не ощутил ровно ничего — все те же безразличие, и спокойствие, хотя, по телу явно пробегали первые признаки возбуждения.        Развернувшись лицом к ночной гостье, я смерил её взглядом, лишь слегка наклонив голову. И в очередной раз я вспомнил, насколько ниже была моя Заклинательница. Сейчас, подле меня стояла Зоя Назяленская. Одна из лучших шквальных, что я когда либо выращивал. Хитра, остра на язык, дерзкая, резкая в бою, в меру умна, в совершенстве владели даром, идеальный солдат… И весьма отличный шпион. Она никогда не смела поставить под сомнения мои слова, и её взгляд всегда сиял благоговением, вместе с непрофессионально спрятанным страхом. Столько бравады, лишь для того, чтобы доказать мне свою полезность. Хотя, нельзя не заметить, что временами она бывает весьма полезной…              — Что ты узнала? — обрываю всякие прикосновения ко мне, заставляя вздрогнуть и привычно вытянуться.              — Григорий, мой суверенный, — произносит она, пряча глаза. — Он попытался поднять мятеж. Но ни один гриш ему не поверил.        Последнее Назяленская добавила будто случайно, будто пытаясь меня успокоить. Я не смог сдержать усмешки — наивная Зоя, которая до сих пор не в состоянии понять такие простые вещи… Она считает себя самым главным связным, но всегда упускает из понимания одну вещь — есть в Равке и более талантливые птички, что первыми приносят мне новости. И ничто не расскажет мне лучше, чем мои собственные глаза и ощущения. Слишком много высокомерия и чувства собственной значимости.              — Что по поводу девчонки? — задаю я следующий вопрос, глядя на донесение. Слышу, как Зоя сопит, судя по всему, сдерживая собственное разочарование. Она привыкла к тому, что её тело периодически греет мою постель ночью. И думает, что это все, что мне необходимо. Что это даёт ей хоть какую-то привилегию. Это зачастую смешит.              — Девочка, по фамилии Старкова не проходила проверку в тот год. Заболела, — проговаривает шквальная. Я чувствую, как гнев окутывает меня. — В последующие годы, в Керамзин никто не выезжал, а когда прибыли проверяющие, она уже была слишком взрослой для теста.        Много раз, я убеждаюсь в том, что гриши-проверяющие работают не в полную силу. Столько гришей могло просто исчезнуть, если бы не их всплески способностей. Как и здесь — если бы не на связь, я бы никогда не узнал о появлении Заклинательницы солнца.        И тогда, моя вечность была бы под вопросом.              — Выясни фамилии тех, кто за это отвечал, -произношу я спокойно, однако, Зоя прекрасно знает значение этого тона — кто-то понесёт наказание за свою халатность. — До утра.              — Слушаюсь, мой суверенный, — кивнула она привычно. Она несмело делает шаг ближе, прижимаясь животом к спинке моего кресла, снова опуская руки мне на плечи. Я спокойно подписываю указ, закрепляя печатью и вновь принимаюсь за письмо. Фабрикаторам стоит работать лучше — необходимо больше ткани для кафтанов. — Разрешите узнать — кто такая эта Старкова? Чем она вас так заинтересовала?        Я едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться от её глупости. Знала бы она, сколько мне лет, побоялась вести себя подобным образом. За столько сотен лет, привычки женщин нисколько не изменились. Ими зачастую движет ни что иное, как ревность. И здесь, она отчётливо слышалась в её, казалось бы, наивном вопросе. Глупо и опрометчиво. Её руки тем временем уже спускались вниз, скользя по застёжкам моего кафтана от самого горла.        Я медленно поднимаюсь с места, разворачиваюсь к Зое лицом, ловя её взгляд. Страх, в купе с возбуждением. Хватаю её рукой за подбородок, заставляя запрокинуть голову ещё выше. Теперь, она не смела отвести взгляда.              — Никогда не вмешивайся в то, что тебя не касается, — опасно-мягко проговорил я, лаская пальцами её скулы. — Эти знания будут стоить тебе жизни, Зоя. А мы же не хотим, чтобы твоя прекрасная головка, оказалась отделенной от тела раньше времени, верно?        Она помотала головой резко, крупно дрожала, но не сопротивлялась. За это можно было её похвалить, такая выдержка в наше время редкость.              — Конечно же нет, — отвечаю я, глядя ей в глаза. Вижу как привычно алеют её щеки, когда наклоняюсь к ней максимально близко. Чувствую её тяжёлое дыхание. На любую женщину всегда было так легко повлиять. Разум можно обмануть. Но тело, никогда. А сейчас, у меня была новая игрушка. Будет ли так же легко с Алиной?              — До утра, Зоя, — с нажимом повторяю я ей на ухо, ощущая дрожь её тела. — Не разочаруй меня, — и отстраняюсь.        Она потерялась на несколько мгновений.              — А, как же…              — Я не нуждаюсь в твоём обществе сегодня, — обрываю её я. — Будь умницей. Ты свободна.        Она мгновенно тушуется, и кивает, выходя из покоев. Тьма требует выхода. Наказания виновных, в столь долгой разлуке. И она его получит. Вряд ли те проверяющие доживут до обеда. Тьма будет довольна.        Я удовлетворённо возвращаюсь к работе. Чувство внутреннего удовлетворения опьяняет и радует. Чувствую давно забытый азарт — Алина даже не представляет, в чьих руках она оказалась и что её ждёт.        Я прожил так много человеческих жизней, видел и знал стольких людей. Знаю слишком много об этом мире.        Они называют меня монстром? Пусть так. Страх намного сильнее любви, нет более верного показателя преданности. Да, я монстр.        И в этом, Алине ещё предстоит убедиться самой.