Голос льда

Глава 2 «Как же больно глазам! Их просто режет по-живому эта яркая, девственно чистая белизна!» Френсис Крозье с ожесточением потёр переносицу, пытаясь избавиться от боли в глазах, но только поцарапал кожу, и пальцы занемели от морозного ветра. Стоящий рядом на палубе «Террора» Блэнки, понимающе хмыкнул. Он тоже, до подступающей к горлу тошноты, вглядывался в белую даль. Пустота, пронизывающий ветер и блики на торосах — ничего не меняется. — Нам остаётся только ждать, капитан. Мы ничего не можем с этим поделать. — Это и страшнее всего, мы с тобой настаивали на экспедиции. На нас и ляжет этот грех! Блэнки лишь пожал плечами, да поплотнее прижал к горлу шарф, — Про грехи — это к сэру Джону, я не мастер об этом размышлять, а у него уже точно готов ответ для вас, Френсис! От быстрой ходьбы дыхание сбивается, пар изо рта словно становится плотнее, становится осязаемым страхом. Френсис Крозье с недовольным видом покосился на матроса, запоздавшего подать обледеневший трап. «На «Эребусе» полно лодырей и медлительных недоумков, даром, что это флагман!» Чувствуя, что распаляется, Крозье тряхнул головой. Разговор с начальником экспедиции не время для бурных эмоций, сэр Джон их не оценит. Нахмурится, будет сдерживаться, постукивать пальцами по столу. Френсис некстати вспомнил их последнюю беседу о Софи, в которой сэр Джон был непривычно желчен, и даже позволил себе повысить голос. — — Нет, Френсис, поймите, мой долг — радеть о её благополучии, думать о будущем, а не бросать это дитя в неизвестность только по воле чувств! — Позвольте себе хотя бы иногда жить по воле чувств, и вы поймёте — это не самый плохой выбор! Глаза Джона Франклина внезапно стали ярче, может быть от того, что в них отразился свет от окна, и Френсис невольно залюбовался их глубоким зелёным цветом. «Он непозволительно красив для морского офицера, в нём нет моей природной неуклюжести, моей ирландской деревенской блёклости. Он — яркий, высокий, с уверенными движениями и чёткими, резкими чертами, которые оживают, когда он говорит о том, что его волнует. Вот как сейчас. — Софи свежа, наивна, — Франклин сделал паузу, и, как показалось Френсису, покраснел, — невинна. Ей ни к чему перипетии жизни с морским офицером, какова такая судьба, мы с вами хорошо знаем. Ей сейчас весело и интересно с вами, её влекут ваша смелость и опытность. Да-да, Френсис, — он предупреждающе поднял ладонь, не то отстраняясь от Крозье, не то пытаясь его убедить. — Я знаю, что бывает, когда мы, мужчины, стараемся очаровать нежных девушек. Я ещё не так стар, — он слегка улыбнулся своим словам. «Ты совсем не стар, я готов забыть о том, что ты сейчас сломал мои надежды, лишь бы только смотреть в твои глаза. Ты спрятал их за густыми, почти девичьими ресницами, твои длинные пальцы теребят отворот щегольского жилета, который ты носишь непринужденно и элегантно, несмотря на твою комплекцию. Френсис замер, испугавшись внезапно нахлынувшего, перетряхнувшего дрожью тело, чувства. Я и он? Что я тут вообразил? Вдруг всё это увидит Софи? Что происходит, почему такими горячими стали пальцы, так участилось дыхание? Невольно стиснув челюсти, Френсис Крозье, сделал шаг к Джону Франклину. — Приветствую, командор! — Добрый день, Френсис! Всего лишь имя, моё имя вместо официального приветствия, а сердце уже бьётся гулко, хочется подойти ближе, пока снимаю тяжёлую шинель. Но рядом с тобой — неизменный Фицджеймс, манерно поджимает губы, смотрит свысока. Кажется, я буду скоро его ненавидеть. Едва успели отогреться, расселись вокруг стола, как твой вестовой уже принёс коньяк и закуски. «Почему Френсис с жадностью смотрит на бутылку? Неужели эта пагубная привычка так завладела тобой? Не хочется верить! А ведь моя Джейн всегда говорила, что ты слаб и не сможешь это победить в себе. А я верил, несмотря ни на что. Джеймс мечет в тебя молнии, а не взгляды. Как вы можете быть такими неуступчивыми, делая одно дело? — Господа, помолимся об успехе нашей операции и жизнях смелых людей, которые сейчас там, ­ сэр Джон мотнул головой в сторону иллюминатора, поднял глаза на своих капитанов. «Оба словно замерли, затаились, сдерживаются. Хотя, уверен, в своих каютах, молятся и ждут. Джеймс теребит салфетку своими тонкими пальцами, а Френсис вздыхает так громко, что я даже не слышу скрип льда. Обнять и того, и другого, ощутить их человеческое тепло». Сэр Джон шумно вздохнул и протянул руку к стакану с золотистым напитком. Первый же глоток растёкся блаженным тёплом по телу, оживил и развязал язык. — Мы можем перейти сразу к обсуждению проблем с продовольствием, или помолимся за наших людей, ­он невольно запнулся, ­ моряков её Величества, исполняющих свой долг. Помолимся за их спасение и благоприятный исход их похода. Фицджеймс послушно зашевелил губами, опустив глаза, а Крозье улыбается одними уголками губ, прячет взгляд, рассматривая темный угол кают-компании. Резкий стук в дверь, и сразу же — осипший от холода и волнения голос дежурного офицера, забывшего о субординации: ­- Они здесь, они возвращаются! «Пожалуй, ради такого случая можно простить ему и доклад не по форме!» Сэр Джон неловко сунул руки в рукава шинели, ощутив, как заботливо Джеймс поправил их, помогая и, стараясь, чтобы это прошло незаметно. Красные пятна на льду видны издалека, они словно ужасный змей струятся за санями экспедиции, подкрадываются к уставшим, едва волочащим ноги людям. «Кто? Кто из них ранен, или.или убит? Почему так много крови? Боже храни их!» Страх подкатил к горлу, сжал его ледяной рукой, лишая сэра Джона воли и способности принимать решения.