Голос льда

— Итак, сэр, решение принято? Мы попробуем найти этого…вернее, это существо, что нападает на наших людей и почти сломало борт «Террора»? Командор Крозье устало опустился на стул, даже не дождавшись знака от сэра Франклина. Руки Франклина, держащие завернутую в платок фигурку, казались Крозье мертвенно бледными, неживыми. «Ты тоже боишься, в тебе нет бравады Фитцджеймса и настойчивой упорной глупости Педди. Ты веришь своим глазам и ощущениям. Чёрт, я настоящий ублюдок, раз даже сейчас могу рассматривать твои высокие скулы и мягкие губы, мне нравится представлять, как я прикасаюсь к ним». — Ты прав, Френсис, я слишком доверял этому своему «здравому рассудку», стараясь не замечать очевидного и не поддаться страху. Да, мой дорогой друг, — сэр Джон приподнял брови, становясь таким трогательно беззащитным и наивным, в одну минуту сметая все барьеры изо льда, что выстроил вокруг себя Френсис Крозье. — Я – изрядный трус, ничего не поделаешь. — К черту все эти условности, — Крозье поднялся впопыхах споткнувшись о ножку стола, приблизился к командиру. «Я так мечтал почувствовать тепло твоей кожи под своими ладонями, попробуй только отодвинься, ты, мой неприступный ледяной торос. Но нет, ты совсем не холодный, ты отзывчиво придвигаешься ко мне, будя такое жгучее желание, что даже заныло в паху. Каким морским дьяволам я должен приносить жертвы за то, что ты сам провел пальцем по моим губам, призывая к чему-то большему?» Высокий Джон Франклин неуклюже наклонился, и пытаясь прикоснуться к губам Френсиса, лишь ткнулся носом в его щеку. — Нет, подожди же, Джон, подожди! Френсис решительно положил руку на плечо командира, потянулся к нему и наконец, припал к губам, ощупывая их, мягкие и обветренные, раздвигая языком, наслаждаясь вырвавшимся стоном Джона Франклина. «Боже мой, что мы творим, нарушая все божеские законы и человеческие правила. Вот так, Френсис, да, так, не останавливайся, я мечтал об этом, сам себе, боясь в этом признаться. Мой грубиян, мой ирландский хулиган, нежный и страстный». — Ах, нет, что это! Крик сэра Джона, прервавший поцелуй, прозвучал неожиданно, заставляя Френсиса отпрянуть, пытаясь удержать руку командира на своей груди. — Что случилось, Джон? Я сделал тебе больно? Прости, прости, я не хотел, это лишь моя неловкость, — Френсис проследил взгляд сэра Джона и вскрикнул — ладонь сэра Джона сочилась кровью, а фигурка, лежащая на полу, мерцала в полумраке каюты красными злобными глазами. — Так значит это, правда, а не фантазия испуганного мальчишки! Голос у Джона Франклина стал тихим и каким-то бесцветным, Френсису даже пришлось наклониться, чтобы расслышать последние слова. Они стояли на коленях возле фигурки, не решаясь прикоснуться к ней, словно молясь древнему божеству, так внезапно вмешавшемуся в их сближение. Подобрав фигурку, Френсис Крозье покрутил ее в руках, — Она не всегда опасна, смотри, Джон. Я не поцарапался. — Зверь ищет жертву, и ты — не эта жертва. Держись подальше от этого символа, чтобы он не означал. «Значит, я дорог тебе, милый Джон! Я для тебя не просто минутная слабость, нет, нечто большее. И я могу надеяться». Аккуратно вытерев кровь, Джон Франклин завернул фигурку в платок и оглянулся вокруг, ища для нее подходящее место. — Я бы хотел всегда знать, где она находится, но я не хочу, чтобы она была близка ко мне, эта…тварь. Френсис показал на маленькую тумбочку у кровати сэра Джона, но тот лишь решительно замотал головой. — Нет-нет, только не сюда! Там я храню карты и письма из дома, хотя, вот здесь, внизу, есть место. Оборвав тонкую нить нежности между ними, и упокоившись в нижнем ящике тумбочки, зловещая фигурка не исчезла из их мыслей, лишь стала незаметной. — Тебя не больно? Может быть, позвать Гудсира? Короткие и сильные пальцы Крозье нежно поглаживают пораненную кожу, двигаясь выше, к манжетам, дразня и уводя мысли вдаль. — Ты хотел о чем-то поговорить со мной, Френсис? — Теперь уже не важно, Джон. Кажется о дисциплине. Но мне лучше уйти сейчас, пока я тебе… — Пока ты мне что? Бог мой, Френсис, Джейн была права, ты так много думаешь и представляешь себе чужие мысли, что это мешает твоим собственным. — Вот значит как? И это вы обсуждали, решая, отдавать ли мне руку Софи? Неудивительно, что я показался вам неподходящей персоной. — Слишком подходящей, слишком, милый Френсис. Вы бы постоянно спрашивали друг друга о своих чувствах, вы бы испепелили друг друга страстью, такой, что ты показал мне сегодня. Поверь, мой друг, это для меня очень дорогой подарок. «У тебя на глазах слезы? Ты пытаешься их скрыть, но они предательски блестят на ресницах, выдавая твое возбуждение. И может быть вожделение?» Ворочаясь в своей постели, Френсис Крозье представлял себе картины одна смелее другой. Дружеские объятия, стискивающие большое неуклюжее тело сэра Джона, и переходящие в такой слияние, что может вызвать лишь стон. «Мне ли не знать, как это бывает? Я свернул с праведного пути и не жалею об этом. Но сэр Джон? Как же его душа мечется сейчас, он не может быть спокоен, совершив такое. И я этому виной». Сэр Джон уснул, сжимая в ладони письмо леди Джейн, он улыбался во сне, только лишь случайно задев порез, невольно сморщился от боли. И словно в ответ на это, в глубине ящика вспыхнули горячечным светом глаза.