500 лет назад ...

Металлический скрип и гулкий удар металла о камень отдался в его голове взрывной волной, а сердце пропустило пару ударов. Порезанный кнутом живот пылал острой болью, которая стучалась в сознание, накатывая огромной волной. Не имея возможности нормально напрячь пресс, Блайк просто отводил ноги подальше от горящего факела, что не могло длиться долго. Раны сильно болели, а кости казались хрупкими, особенно после тех ударов, что чуть не сломали их пополам. Кольца кандалов вокруг кистей уже обагрились кровью, которая начинала стекать по ним, изредка попадая в языки пламени. Те же кольца, что были выше локтевых суставов, ещё оставались «сухими», а также нагрелись до температуры тела, перестав впиваться скольким холодом в плоть. Вот только плечи полностью онемели, не подавая малейших «признаков жизни». Закидывая голову назад, хаотично и по кругу вращая ею, наёмник проклинал всё, что только мог вспомнить или приходило ему на ум. Злость. Ненависть. Гнев. Ярость. Всё это какое-то время выливалось в крики, но теперь перешло в стоны, на которые, уже совсем скоро, сил могло просто-напросто не остаться. Сознание начинало уплывать от усталости, сильного напряжения и боли, а окружающая реальность становилась всё более туманной и призрачной. Он уже просто висел какое-то непродолжительное время, сам не замечая, что пламя опалило ему правую голень и часть бедра до кроваво-красного цвета, вместе с чем появились и десятки волдырей. Откуда-то издалека ещё тянулась ниточка из Боли, которая была единственным, что соединяло его с реальностью. Сдохни … сдохни-те … ис-чез-ни-те … хочу … сдох… Начинали угасать последние огоньки эмоций, чувств и мыслей, когда раздался скрипучий металлический звук. Женщина и мужчина зашли в камеру. Она откинула факел в сторону, а тот поднял его одежду. Вдвоём они натянули на него штаны и сняли с этих цепей, после чего понесли на задний двор казематов, где их ждала Элайна. Средняя Элита, она достаточно быстро привела Блайка в чувство, в меру залечив ему ожог и несколько самых ярко выраженных ран на ногах, а также остановила кровотечение на месте отрубленного мизинца. Кости она не трогала, как и все остальные повреждения рук. То были всего лишь мелочи, а тем более, если он высокоуровневый. Очень слабое и бледное ощущение чего-то тёплого и в тоже самое время холодного разливалось по его телу, следуя, словно откуда-то изнутри, из самого центра самых тяжёлых ран. Оно становилось всё сильнее, но несло с собой что-то совершенно противоположное боли. То ли холодное тепло, то ли тёплый холод концентрировалось в отдельных местах, а потом стало слабеть, при этом окончательно забирая с собой все болевые ощущения. Чувства и мысли становились чётче, а сознание постепенно прояснялось. Яркий свет катящегося к горизонту солнца. Фоновый шум от людей и лошадей. Дуновения ветра, которое приятно обдало кожу, после спёртого воздуха камеры и ударов той палачессы. Все эти ощущения связывали сознание и мозг наёмника с окружающей реальностью десятками нитей, которые вытягивали его из этой чёрной Бездны боли. Но свежие воспоминания только и ждали под тонкой коркой сознания удобного момента, чтобы резко ударить ему по психике своими кнутами. Заметив, что Блайк уже начинал приходить в чувство, целительница отошла и быстро бросила: — Обувайся и пошли. Она не будет долго нас ждать — только сейчас, на этой фразе, до него дошло … что?! Какого хрена происходит! Этот вопрос прорезал пелену последних минут, высвободив спящее чудовище — Память! Реальность в его голове потрескалась. Из образовавшихся «трещин» стали проглядываться отсветы факелов. В них стояла чья-то тёмная фигура, та самая палачесса, от одного вида которой по всему телу наёмника дрожью пронеслась фантомная боль. Отстраненные «картинки» стали окутывать, захватывать его в себя, требовать просмотреть их до самого конца, выжигая по шаблону все те же самые действия и мысли, чувства и ощущения, чтобы только ещё глубже просверлиться ему в мозг до самого подсознания и там залечь на дно, снова выжидая своего очень скорого часа! Мышцы напряглись, как при судороге, а всё внимание направилось куда-то глубоко внутрь, создав жуткий и бесплотный, уходящий далеко за горизонт, взгляд. Всё это продолжалось считанные секунды, но та заметила его неподвижность, а потому выкрикнула: — Эй! Собирайся немедленно! Или сейчас … — Да заткнись ты! — неосознанно и рефлекторно проорал в ответ, понимая в том раздавшемся шуме только то, что это чьи-то слова, и попытался встать, но тут же схватился за правую ногу. Твою мать! Ей бы так все кости сломать! Этой чёртовой суке! Свой собственный голос привёл его в некоторое подобие чувства, а, резко повернувшись на звук, он увидел вдали садящееся солнце, что излучало уже терпимый, но всё ещё слишком яркий для него свет. Тот, как и движения с окружающей атмосферой, а вместе с ними и этот эмоциональный всплеск в виде пары резких мыслей, высвободивший часть «густого» кома где-то внутри, перетянули на себя часть его внимания. Но, резко ворвавшаяся в его сознание, боль почти полностью уравновесила все эти внешние раздражители и стала затягивать обратно вглубь этого чёрного омута. Ёбаные пытки этой конченной твари! Всё ещё держа руку на середине голени, молча и специально бесился наёмник, но уже через пару десятков секунд встал и смог более-менее оценить обстановку. Действие всегда было для него лучшим обезболивающим. Меня выпустили, но совершенно точно не за просто так, да и оружие ещё не вернули. Может … меня хотят казнить?!!! Пробежали первые мысли, что навели на него чувство страха приближающейся бесславной смерти. Однако: наличие рядом вооруженных людей, шанса, что он больше не окажется в той пыточной, а самое главное — хоть какой-то возможности умереть во время сражения, даже без оружия, даже в виде простой попытки бегства, наполняло его боевым азартом и каким-то пылающим огнём проливалось через края зрачков! Наконец-то натянув обувь, он посмотрел в сторону той, кто, по-видимому, была среди присутствующих главной. — Что смотришь? Пришёл в норму или будешь ещё время тянуть? — достаточно спокойный, но и с долей бешенства голос донесся до него. — Где моё оружие? — насколько мог, холодно спросил у неё Блайк, на что получил вполне ожидаемый ответ. — У нашей Госпожи. А теперь залезай ко мне и поехали — она развернула лошадь параллельно к нему и демонстративно вошла в режим ожидания. Они бы так не церемонились, если бы хотели меня убить. А значит это что-то совершенно иное. Тяжело и устало вздохнув, наёмник медленно встал и подошёл к ней. Других вариантов у меня всё равно нет. Да и, не могу же я просто так распрощаться с этой ёбнутой сукой! Усаживаясь позади неё, решил обязательно расквитаться со своей палачессой перед их расставанием! У ворот города все уже собрались, ожидая только Элайну с теми двумя. Блайк увидел сидящую во главе отряда и в этих блестящих на солнечном свете доспехах Госпожу Инквизиции Сесиль Миллер, от чего ему стало тошно и даже противно. Мразь! Её даже животным нельзя назвать! — У тебя есть возможность искупить свои грехи другим способом, грешник — без промедления начала говорить к нему, смотря куда-то вдаль и за город. — Наёмник, а не грешник — ответил ей с гордым видом, что заставило всех её подчиненных сконцентрировать на нём свои зрачки, в которых запылал огонь. — Неважно. Наёмник, так наёмник. Если поможешь нам, то я даже заплачу тебе денег, которые ты так любишь или смахнусь с тобой в честной дуэли. Смотря, чего ты пожелаешь больше — эти слова как-то странно подействовали на всех присутствующих, которые не знали, что было написано в том послании, а потому даже не могли понять: почему она так снисходительна к нему. Что-то очень мутное и странное происходит, но … если так, то … — Я более чем согласен на такие условия. А теперь — он сделал короткую паузу, после чего продолжил с усмешкой на половину лица — могу ли я попросить обратно своё оружие? — такое поведение ещё сильнее взбесило людей Сесиль. Их глаза даже запылали от активированных способностей, но та лишь коротко бросила ближайшему к себе человеку: — Отдай ему меч — тот на миг растерялся, как она резко повернулась к нему лицом со своим коронным: строгим и стальным взглядом. Чуть не упав с коня, молодой парень бросил наёмнику меч, а какие-то минуты спустя, теперь уже с полностью залеченными ранами, Блайк уселся на лошадь в своём полном обмундировании. Что же, посмотрим: держите ли вы своё слово, мрази?! Это была последняя мысль, которая промелькнула в его голове, перед началом долгой погони!