Лунный свет

Блеклые тучи, которые хмурым занавесом опустились на бесконечный небосвод, закрывали собой полную луну, оставляя человечество без должного освещения в ночное время суток. Но нечисти свет не нужен. Он враг для них, что своими бликами выжигает клеймо и отвратительные шрамы на чувствительной плоти вурдалаков. Чёрный плащ скользит вдоль самой земли, поднимая собой пыль и мелкие камни, которые создавали совсем тихий шум, ударяясь об песчаную дорожку. Но здесь, на "лунном рынке", со всех сторон разносятся самые разнообразные голоса, что полностью блокируют собой любые посторонние звуки. Вокруг одной из многочисленных гостей, толпятся вампиры отличных статусов и ролей в загробном обществе: от маленьких детей, которым, к слову, более ста лет, до зажиточных аристократов, что сохранились со времён восемнадцатого века. Их тела пропахли гнилью и сыростью гробов, а кожа почернела, изредка осыпаясь прямо из-под одежды. Но отнюдь это никого не смущает. Огоньки магических лавочек переливались нежно синим, а иногда сероватым оттенком - всё чтобы не повредить зрение состоятельных покупателей. Женщина шагает вдоль длинной дороги, которой кажется нет конца из-за бесчисленных трупов. Их "шлейф"заставляет сдерживать рвотные рефлесы. Её привлекает яркий блеск многочисленных эликсиров, что напоминали о людской газировке, чей вкус, к сожалению, потерял смысл с приходом души в бессмертие. Чёрные пряди изыскано спадали на плечи, завиваясь в короткие кудри из-за густых порывов ветра. Это вызывает совсем незаметное недовольство на идеально бледном лице вампирши, которая должно быть потратила не один час на то, чтобы выпрямить свои непослушные волосы. - мадам Лилит, - звенит грубый голос взрослого мужчины, губы которого прорезал длинный шрам. Он наверняка появился в порыве какой-нибудь драки или вовремя охоты. Один глаз был наглухо слеп, а второй игриво зазывал покупателей, и это действительно внушало некую уверенность в качественной "продукции" - сегодня поступила ваша любимая еда, с рыжим отливом, - из груди продавца вырвался смешок. Кажется, что он, даже спустя свою собственную вечность, не успел привыкнуть к странным обозначениям в мире мертвецов. Рядом с его прилавком стояли внушительный клетки, в прутья которых отчаянно вцепились людские руки, сжимая металл до кровавых следов. Глупцы. Алые глаза брюнетки медленно обводят своего давнего знакомого, а лишь от одного запаха сладкой крови внутри все отчаянно сжимается. Она ощущает, как чёрная натура рвется наружу, подобно дикому зверю, клыки которого чешутся, мечтая вцепиться в чью-то шею. Стараясь держать себя в руках, госпожа Клаторн безэмоционально кивает, подходя немного ближе к людям. Они сейчас напоминали безвольных зверей, со страхом и беспомощностью в глазах. Живые, чья плоть горит, а кровь так соблазнительно льётся по венам. Очень жаль тех людских особей, которые всем своим нутром жаждут бессмертия. Они, находясь в своём защитном куполе сказки, способны лицезреть лишь ту малую часть положительных последствий потери своей истинной души. Они не могут понять боли от голода и зверской натуры, которая становится вторым тобой. Она готова в любой момент заменить моральные принципы, строящиеся долгие года. В жизни вурдалаков нету места для чувств и эмоций - есть лишь голод и инстинкты. Именно когда кончики пальцев рук содрагаются от озноба, когда осень уходит утаскивая за собой воспоминания и опечаленное состояние. Тогда и приходит чувство потери чего-то значимого - жизни. Яркой и радостной, с возможностью контролировать себя, отдаваясь тем нежным мгновениям настоящего и искреннего. Лилит неспешно заходит в клетку, невольно поджимая нижнюю губу от того, как люди перед ней с дикими всхлипами прижимаются к противоположным сторонам. Она привыкла к тому, что является ужасом для всех живых, начиная от зверьков в лесу, заканчивая самим человечеством. От отсутствия сердца в груди, довольно легко сойти с ума и принять этот несчастный факт своего морального одиночества. У нечисти нет друзей, есть лишь деньги и собратья по несчастью. В этом они собственно и не отличаются от людей. Графиня без раздумий проходит мимо молодых мужчин, чьи тела связаны жгутами, блокируя им возможность шевелиться. Внимание гостьи ночи привлекают исключительно девушки, которые так прекрасны в своём ужасе и разочаровании. Каждая из присутствующих лила горючие слезы, определенно осознавая свою не сладкую участь и отсутствие шанса на спасение. Даже если кто-нибудь и сможет вырваться из этого пристанища смерти, то навряд ли доберется хотя бы до ближайшей деревни. Здесь, в горах, нет устойчивой связи и численность населения значительно меньше. Конечно, виной этому не только особый климат, но и кровожадные твари. Ярко алый взгляд Лилит мог бы целую вечность выбирать для себя особенную жертву, словно истинный гурман, который старается извлечь бриллиант из горстки чего-то одинакового и ужасно скудного. Она невольно растворяется в этом назойливом звучание плача и болезненных воплях, погружаясь в своё сознание. Оно напоминает бесконечный лабиринт, который хранит в себе вековую паутину и скелетов, чьи кости мрачно звенят при каждой попытки самоубийства. Довольно неожиданно чья-то нога нагло ударила по икрам вампирши, безнадежно пачкая длинную черную юбку в смеси пыли и чей-то крови. Будь брюнетка человеком, то обязательно упала бы от внушительного толчка, не имея возможности просто удержаться. Подобно тому, что особо испуганный человек потратил все свои последние силы на этот крик помощи. Клаторн бросает угрожающе горящий взгляд вниз, замечая молодую девушку. У безрассудной незнакомки янтарно-золотые глаза, что несли в своих пучинах слезы и гнев. Такие искренние и яркие, отчего дама смогла даже робко приподнять изящную бровь, выдавив из себя весьма скупую эмоцию удивления. Дьявольская ненависть - сладкий мед, что переливается в крови этой своенравной малышки, рыжие локоны которой похожи на совиной гнездо. - решила поиграть в героя?, - брюнетка нагло скалится, осторожно садясь напротив связанной девчёнки. Белоснежные клыки, сквозь которые при хорошем освещение можно увидеть небольшие сосуды, опасно мигают перед очаровательно смелым взглядом жертвы. Такая милая и гордая, печально спасая души находящихся здесь. Это трогает несуществующую душу графини, которая слишком резко протягивает руку вперёд. Она самыми пальцами сжимает горячие, влажные щеки рыжеволосой. Человек непроизвольно вздрагивает, словно совсем не ожидая, что пальцы ходячего мертвеца будут настолько холодны. Подобно куску ледника. Брюнетка вертит в своих руках лицо, бледное от ужаса и явного истощения. Это плохо, ведь если человек не будет сыт, то его кровь может заметно потерять свой вкус и питательные свойства. Она с невозмутимым видом игнорирует негодование и ярость в чужих действиях, стараясь сосредоточиться на своих мыслях. На шее человеческого создания висит ржавый медальон, который повествует до ужаса простое:"Идалин ". Даже имена этих несчастных написаны так, словно те просто слабые призраки истинной жизни. Их существование важно лишь для получение крови и пропитания древних сил. - что ж, будь по-твоему, - Лилит тяжело выдыхает, выходя из сидячего положения. Её юбка так отвратительно покрылась грязевым слоем от минутного нахождения вблизи пола, отчего хотелось бы возмутиться на организаторов сегодняшнего рыночного показа. Естественно, люди не имеют никаких прав здесь, где их продают и считают исключительно живым мясом, но порядок обязан быть во всем. Хотя, будучи вампиром, многие на этой земле и без того нарушили главный порядок вселенной, и несмотря на это, продолжают существовать. Выживать, как дикие племена людоедов. Графиня немного неаккуратно хватает незнакомую девушку за руку, одним плавным движением поднимая её над землёй. Они практически одного роста, но в венах Лилит перетекает древнее зло, которое питает её мышцы неестественно внушительной силой. Будь её воля, она бы смогла перевернуть весь этот рынок с ног на голову, чтобы забыть тот ужас и эти искаженные лица в агонии. Демоны не спят, но Клаторн старается сохранить в своём мертвом сердце хотя бы что-то человечное. Она видит сны, в которых её преследуют тени прошлого и настоящего. Дама вспоминает вкус любимого ягодного мороженого, который граничит с медовым привкусом чьей-то плоти. Отвратительно. - заверните мне её, - брюнетка выходить из клетки, протягивая хрупкое тело смертной в массивные ладони старшего вурдалака. Она на секунду оборачивается назад, слыша за своей спиной протяжный крик. Если бы графиня только могла чувствовать, то наверняка расплакалась. Воздух этой ночью пропитан кровью, отчаянием и дикой болью людей. Она буквально ощущает насколько плотный занавес искренних эмоций летает вокруг, захватывая дух у каждого вампира, что ещё не совсем сошел с ума. Лилит не может сказать, победит ли она зверя внутри себя, или поддастся хищному соблазну. Местный продавец снимает с рыжеволосой девушки импровизированный кляп из старой тряпки, связывая руки в щадящий вариант наручников, и передаёт человека в руки новой хозяйки. Брюнетка осторожно поддерживает живой товар, имея возможность почувствовать ту первобытную дрожь, которая бесконечно бьёт по хрупким плечам девчёнки и её ногам. *** - я не девственница, - спустя часы партизанского молчания, похищенная подаёт признаки наличия речи, испуганно сжимая в ладонях край своей свободной белой рубашки. Вампирша замирает на полпути, кажется, даже забывая, что она собственно хотела сделать. На её бледном лице, которое напоминает пустой холст в руках изысканного художника, уже во второй раз появляется эмоция искреннего удивления и недопонимания. Она приподнимает всю ту же бровь, немного медлительно снимая со своих рук винтажные перчатки излюбленного чёрного цвета. Госпожа обнажает свои длинные пальцы, которые напоминали фарфор под свечением луны, и если бы рыжеволосая встретила свою "смерть" в более располагающей обстановке, то невольно поразилась бы этой грациозной красоте. Словно перед ней не лютый вурдалак с прогнившей душой и костями, а произведение искусства, литературный образ прекрасной девы. - к чему мне эта информация?, - на устах Лилит появилась нервная усмешка, которая даже не показывала клыки в привычной манере. По всей видимости, такое заявление сильно смутило бессмертное создание, что давненько не вступала в контакт с людскими особями. Она ненадолго отходит от пленницы, даже не беспокоясь о том, что эта малышка попытается сбежать. Собственный дворец чертовски огромен и в нём довольно легко потеряться, умерев в одной из немногочисленных ловушек для охотников на нечисть. Госпожа одной рукой осторожно перехватывает кувшин с алой жидкостью, которая игриво звенит от любого неосторожного движения. Она переливает совсем чуть-чуть для себя, в более маленькую ёмкость - стеклянный бокал с фамильным гербом. Женщина подносит самый край к своим устам, подведенным чёрной помадой. По её горлу стекает дорогое вино, которое бесспорно, согревает мертвую плоть, навевая воспоминания о человеческом прошлом - разве вампиры не пьют исключительно кровь девственниц? - робко протягивает Идалин, внимательно наблюдая за спокойными движениями хозяйки. Почему она по-прежнему не съела девушку? Неужели так мерзко и аморально оттягивает момент неминуемой гибели своего "питомца", просто мечтая насладиться спектаклем чужого ужаса и болезненного негодования. Графиня резко замирает, как-то глупо смотря на Иду. Словно она только что услышала невероятно абсурдную вещь и теперь думает: смеяться или плакать. Но к сожалению, столь яркие эмоции вроде смеха и радости просто не доступны для нечисти. Конечно, она может пафосно запрокинуть голову назад, наслаждаясь своим полным превосходством над человеком. Но это слишком наигранно и больше подходит тем самым вампирам из глупых романов двадцатого века. - мне достаточно того, что ты рыжая, дорогуша, - с лёгкой ухмылкой произносит Клаторн, допивая содержимое своего стакана. Она может боковым зрением увидеть, как невольно разрушала последнюю надежду девушки. Так грозно отнимая её, смешивая с полным безумием. Женщина забирает со стола уже приготовленные предметы: баночку спирта, своеобразный жгут из резины и чистые бинты. Она садится около жертвы, которая невольно пускает слезу, максимально безнадежно хватаясь за каменный пол. Лишь по этому взгляду, напоминающему перелив золота, можно осознать как много чувств разом разрывают малышку изнутри. И Лилит отдала бы все, дабы ощутить то же самое. Хотя бы одну эмоцию, и неважно какую. Будь то гнев, настоящая боль или чертова радость с влюбленностью. - завидуешь моим волосам?, - язвительно и крайне храбро колит рыжеволосая, закрывая глаза от страха, когда вампирша перехватывает её руку, забирая в плен своих холодных пальцев. Графиню поражает это странное поведение, которое совсем не складывается как нечто логичное. Многие её прошлые жертвы слёзно умоляли отпустить, но ещё никто не опускался до такой странной попытки задеть чувства вурдалака. Возможно, Идалин даже не знает, что брюнетка не способны отреагировать на её высказывание. В груди лишь кромешная пустота, которая сравнима в кровожадным червем. Тем самым, что сжигает изнутри, желая завладеть всем телом. - до превращения в вампира, у меня тоже были рыжие волосы, - без особых раздумий произносит хозяйка дворца, осторожно накладывая жгут из резины на худощавую руку человека - где-то на сгибе локтя. Рыжеволосая с неким непониманием следит за этой процедурой. Она, начитавшись книг про романтичных вампиров, чьи сердца могут биться ради любви к обычной смертной, считала, что женщина перед ней просто вонзит свои клыки куда-то в шею несчастной. Графиня, закончив наложение узла, аккуратными движениями начинает водить вдоль кисти своей собеседницы, подзывая ту невольно вздрагивать. Ощущения явно не из приятных. Сквозь бедную кожу девушки начинает проявляться связь вен, которые весьма привлекательной переливаются в темноте. Вампирша чувствует, как собственное горло начинает терзать омерзительное ощущение кислоты, что разъедает её. Этот голод, от которого сохнут губы, на секунду вызывает потерю контроля и чувства меры. Женщина пылко прижимается устами к самой вене, фиксируя руку в определённом положение. Идалин, даже если бы и желала вырвать её, то навряд ли смогла - полное истощение мешает попытаться противостоять тёмным силам. Острые клыки слишком резко входят в плоть, заставляя графиню глухо зарычать от удовлетворительного вкуса сладкой крови. Внутри все переворачивается, а яркие глаза в блаженстве прикрываются. Ида чертовски громко кричит, ударяя свободной рукой куда-то по позвоночнику своего мучителя. Но это не приносит никакого результата, вынуждая рыжеволосую пускать сплошные слезы и скулить от болезненных импульсов. Она беспомощна и нет надежды на спасения, лишь сплошная темнота, которая вот-вот поглотит её. Красные глаза кровожадного вампира постепенно начинают переливаться в нежно зелёный, совсем изумрудный, а жадность в движениях норовится перейти в спокойную заботу и сладость насыщения. Женщина осторожно вынимает клыки, пачкая своё черное платье в густой крови и собственных слезах. Она бросает усталый взгляд на маленькую жертву, которая еле дышит, но к счастью, продолжает в разочарование смотреть на высокий потолок. Лилит рукавом испорченного платья вытирает кровь со своего подборка и невольно поражается наличию влажных следов вдоль бедных скул. Она плачет впервые за несколько столетий, подобно невинному ребёнку. Дама чувствует вину и ту боль, которая разрывала её и подталкивала к краю, желая наконец просто умереть. Ледяные ладони начинают трястись, а огромные глаза, цвета горных вершин, в неком удивление осматриваются по сторонам. Что это было? - каково это, почувствовать что-то?, - максимально тихо, но привычно уверено спрашивает Идалин, улыбаясь дрожащими губами. Она находится на грани между реальностью и забвением, но ей хватает сил приподняться, сокращая расстояние между своим бледным лицом и поражёнными глазками вамприши. Лилит сжимает в своих длинных пальцах белый бинт, которым хотела остановить кровь рыжеволосой, продолжая в изумление рассматривать драгоценное создание перед собой. - ты ведьма, - брюнетка не сдерживает искреннего смеха, что походил на истеричный крик. Она заливается в нём, неосознанно стирая со своих щек слезы. Вурдалак снова чувствует, пускай такой эффект и короток во времени. - у тебя красивый смех, - добродушно приговаривает Идалин, перед тем, как вновь прислониться к стене. У неё совсем не осталось жизненной энергии, лишь вера в то, что не вся нечисть столь ужасна и кровожадна. И милая Лилит прямое тому подтверждение