My ten night story

— Он подарит мне наследника. — Как ты смеешь… Он мой брат. Пусть этот сон закончится, пусть все пройдёт, пусть его к себе заберёт сама смерть. Тэхён на все согласен, только не на свою судьбу, только не на его следы на своём теле. Каждый день — новый ад, в плену собственной семьи, в заложниках родного отца, и гнета всего клана. Призрение в каждом взгляде, унижение в каждом слове, это то чем он живет, каждый проклятый час своей никчёмной жизни. Запретная связь, грязь и холод пронизывающая его до костей, это то чем он пропитан с раннего детства, то в чем его насильно искупали в его восемнадцать лет и бросили в пропасть общественности. — Ты боишься меня коэль? — Я призираю тебя змей. — Тэхён чувствует его всем телом, его грязные руки по всюду. — Моя певчая птичка, мой самый звонкий голосок, скоро ты будешь стонать подо мной срывая свой блядский голосок. — Мальчик дёргается, бьется затылком об стену за спиной, только бы не чувствовать его так близко к себе, но сильные руки альфы придавливают маленькое тельце все теснее к себе. — Не долго тебе осталось брыкаться Тэхён? Да и ты больше не запугиваешь меня своим отцом? — Верно. Он больше не запугивает его своим отцом, не смеет. Отец сам лично приказал ему не запирать свою спальню, и не дёргаться когда к нему наведаются ночью, ему велели молча раздвинуть ноги, перед мужем старшей сестры. — Я умру Хосок, но под тебя не лягу. — Ляжешь Тэхён. — Ведёт вдоль рёбер чувствуя его торчащие кости, и тепло его цветочной кожи. — Ляжешь, раздвинешь свои стройные ножки, и примешь меня так глубоко в себе, что уже к утру в тебе зародится новая жизнь, Тэхён. И только благодаря этой жизни твой отец, и его клан встретят рассвет. — Я звал тебя хёном Хо, я рос возле тебя и… — И уже тогда сводил меня с ума своим тогда ещё детским запахом. Пять лет назад я давал клятву у алтаря перед твоей сестрой, а рядом с ней на меня смотрел ангел твоими зелёными глазами и свёл с ума своей чистотой. Ты уже тогда был моим а я уже тогда клялся любить и брать тебя Тэхён. — Джису любила тебя… — Джису мертва Тэхён. — Джису жива, она просто сбежала от своего мужа и больного отца. Джису сбежала оставив брата одного среди этой гнилой жизни, оставив его в золотой клетке клана. День когда Джису исчезла, исчезли все цвета и голоса этого мира. Ее искали люди отца и ее мужа, но прошёл год, и не одной зацепки. Тэхён знает что сестра жива, знает но не понимает как она смогла так поступить с ним. Они всегда зависели от семьи Хосока, от его денег, от его слова. Минсок был счастлив отдавая ему свою дочь, он спасал этим свой клан, и своё место во главе сотни тысяч людей. Спустя пять лет Хосок потребовал и сына, Минсок и этому обрадовался. Джису оказалась бесплодной, а связь с Тэхёном, подарит им наследника, ребёнок станет гарантом их союза навсегда. Минсок проклинал свою дочь, что посмела сбежать, и вновь отдавал в жертву своего ребёнка, своим молчанием развязывая руки змею. — Отпусти. — Тэхён его не боялся, он презирал его, и себя за слабость. Хосок вновь получал что хотел, а Тэхён снова падал на колени перед ним. Кричать, звать на помощь смысла нет и не было никогда, отец не услышит, а прислуга не придёт к нему на помощь, все они верны только альфе. — Отпущу. Только сегодня. — Ведёт по лицу, каждый раз как в первый поражаясь его красоте. Тэхён красив, желанен и до безумия подстроен под него. Хосок сходит с ума от близости с ним, от своего бессилия рядом с ним, и от стойкости этой омеги. — Твой первый раз, достоин шелковых простыней и рассвета в Париже.  Школа, университет, дополнительные классы, Тэхён всегда был один, в окружении чужих ему людей. За ним всегда тенью ходили люди Хосока. Джису говорила, что это для его безопасности. Она и понятия не имела что муж охраняет Тэхёна для себя, она и представить не могла что альфа ждёт взросления мальчишки для себя. Или не хотела знать? — Минсок благословит наш союз, моя семья примет тебя как мою пару. Впредь ты раскроешь свои крылья только в моей постели малыш. — Единственным утешением для него был балет, он с детства спасался в пуантах. В нем видели талант, его звали на большие сцены только отцовские цепи его крепко связали в сеульском театре. И он парил там, летал и дарил каждому зрителю часть своей боли и свою мечту. Его связали с птицей что была запечатлена на афишах, та была — певчая птица Коэль, с зелёными глазами, как у омеги. Статьи пестрили о мальчишке что кружился в пуантах как Коэль на небе, его номер стал знаковым для сеульского балета, а жизнь омеги достоянием общества. Его любил зритель, что так же приходил делиться болью, и возненавидел тот кто видел в нем лишь холодную красоту. Теперь у него отнимали и балет, куда его шестилетнего привела мама. Эта была единственная связь с ней. — Не посмеешь? — И что ты сделаешь. — Болезненно сильной хваткой сжимая омегу за талию, он разворачивает его лицом к стене, и прижимается сзади. — Ты не отнимешь у меня балет Хосок. Иначе на твоей постели окажется безвольная омега а не Коэль о котором ты сохнешь. — Сохну? — Усмехается альфа, и лезет к нему под футболку, сгорая от желания и страсти. Омега под ним выгибается в спине, и проходится задницей по вставшему члену альфы, и повторяет движение вверх вниз. — Сохнешь, Хо. — И воспользовавшись смятением альфы он вырывается с захвата отодвигаясь дальше от него. Тэхён трёт свои покрасневшие запястья, поправляя футболку когда стучатся в дверь. — Войди. — Резко отвечает альфа. — Госпожа Айи звонила. Попросила напомнить про ваш рейс. — Дергаясь от страха перед своим господином почти неслышно лепечет вошедший альфа, и сразу же исчезает. — У тебя три дня, а к вопросу балета мы ещё вернёмся позже. Коэль, отныне мой навеки. Альфа уходит, омега бежит к себе в комнату, а затем закрывается, запирает себя под водой. Тут всегда тихо, тут всегда царит его отдаленное напоминание об освобождении, о смерти. Тэхён знает что с Хосоком ему не справится, он после него не соберёт себя как собрал когда-то после убийства матери, как собрал после того как отец решил выдать Джису за сына ее убийцы, ради спасения клана. Он и дальше продолжал подниматься, когда они переехали в особняк Хосока, ещё когда он впервые прижал его к стене, и впервые опустил его на колени шурша ремнём, он поднялся и после того как Джису стала свидетелем и промолчала. Тэхёна не сломили и слова отца: — Ты омега сынок, ты рождён для этого. — Ты раньше говорил не подпускать к себе никого, а твои люди до смерти били тех кто смел тронуть твоего сына отец. Что с тобой стало? Джису мало? Она спит за стеной когда он приходит ко-мне, как ты можешь так поступать, как ты можешь? — Он Ли Хосок, он первый на ровне с Чонами, я не подпускал к тебе никого чтобы выдать за достойного, а кто достойней Хосока скажи мне? — Он муж моей сестры, он уже твой зять? — Ему нужен наследник. — Я умру с ним. — Ты привыкнешь, родишь ему наследника, отдашь ребёнка сестре, и тогда я позволю тебе все что угодно. — Отберешь у меня моего ребёнка? — Я отберу у тебя наследника Ли. Он не тронет тебя до твоей пятой течки, но когда тебе исполнится двадцать один, ты смиренно примешь свою судьбу Тэхён или же смерть людей клана будет на твой совести. В ту ночь сбежала Джису, а Хосок сошёл с ума. Тэхён кое как прожил этот год в аду, но теперь его силы иссякли. Дальше бежать некуда, дальше только бездна (Хосок), и ровно три дня до его дня рождения. Последние три дня его свободной жизни пролетают незаметно. Тэхён всегда делил боль сестры молча, терпел ее мужа, опускался на колени и смиренно брал в рот а затем выворачивался наизнанку, глупый ребёнок, восемнадцатилетний мальчишка тогда не понимал к чему его ведут. Сестра же сбежала, зная что он после сделает с Тэхёном. Господи как же ему больно. Тэхён смотрит на фотографию сестры и не может поверить своим глазам, а воспоминания болью бьются в его сознании. Когда он впервые увидел ненависть в глазах сестры, был рождественский холодный вечер, но и эта буря за окном уступала тому что бушевало в нем. — Что ты смотришь Тэхён а? Что ты сука на меня смотришь? — Джису. — Минсок пытается успокоить дочь но все напрасно. — Он сделает тебя своим рано или поздно. Знаешь почему? — Джису. — Что отец боишься? — Тэхён не двигаясь и забывая дышать смотрит на родных ему людей, на сестру и на своего отца и не может понять за что ему это все. За кие грехи он родился в этой семье. — Тэхён малыш, ты обещан моему мужу как трофей за то что он вернул клану порт на северной стороне океана. — Что она говорит? — Не радуйся тому что он не спешит с наследником, ты в любом случае станешь его шлюхой. Таким был уговор змея с отцом. — Я ненавижу вас. — Тэхён отходит назад к выходу. — Я ненавижу тебя отец за жизнь. Лучше бы я не родился, лучше бы я умер в тот день рядом с мамой? Зачем я выжил? Чтобы ты сегодня уничтожил меня. Как ты посмел так поступить, скажи отец? Скажи, что даст тебе клан без твоих детей, на что тебе эта власть если ты кидаешь своих же детей к змею в ноги? — Рядом с Хосоком весь мир будет у твоих ног? — Где? А я… сам я, где буду?

***

  К чему его мечты, к чему его представления о свободной жизни, он ждал своё совершеннолетие и надеялся что избавится от клана и этого груза на плечах, к чему он так стремился? К роли шлюхи Хосока? Тэхён хочет сбежать из этого дома, сбежать от своих воспоминаний, он хочет исчезнуть и вовсе не быть. Но перед ним возникает злой Ли Хосок, и тянет его обратно в дом. Он уже вернулся, Тэхён надеялся что он прилетит через день. Альфа тянет его за собой в кабинет отца. Минсок при виде разъярённого альфы сразу переводит взгляд на потрёпанного сына. — Что происходит? — Хосок вёл себя странно, непонятно. — Знай Минсок, твои дети твоё сокровище. Жаль что их только двое. Благодаря Джису ты вошёл в мой дом, и заполучил себе поддержку моей семьи. А знаешь кого привлёк твой милый Тэхён? — О чем ты говоришь? — Я говорил тебе не разрешать ему взлетать, я запрещал тебе позволять ему сиять в балете. Его заметил сын монгола, вчера в мою дверь постучался Чонгук. — Сам Чон? — Минсок терял дар речи, Хосок не отводил глаз с Тэхёна. — Да, сам Чон Чонгук, просил разрешения на брак Минхо с Тэхёном по традициям. Вот ведь бывает, его племянник, сын покойного Монгола, влюблён в мою шлюху. — Ты говоришь о моем сыне. — И о шлюхе что скоро согреет постель Чона. — Как оказалось он давно бегает за ним, посещает каждое его представление, стал спонсором театра, и не раз общался с ним, и это информация будит в альфе зверя. Как кто-то посмел посягнуть на его, Тэхён принадлежит только одному Хосоку. — Как давно ты бегал к Чону за моей спиной? Тэхён знает только одного Минхо, он обычный бизнесмен, что спонсирует их. Он пару раз добивался личной встречи в гримерной, и полез к нему в трусы но люди Хосока всегда оказывались рядом. Альфа делал ему пару дорогих подарков что Тэхён не принимая каждый раз оставлял в гримерной приказывая доставить обратно. В театре у него полно ухажёров, полно тех кто хочет его трахнуть и отбросить в сторону. Минхо же отличался от остальных. Как-то был случай когда они выступали только для одного человека, тогда директор говорил что он заплатил годовую выручку за одно выступление. Тэхёну было плевать, сколько пар глаз на него смотрят, он отдавал танцу всего себя. Он тогда ещё не знал, что именно он является причиной этого представления для одного зрителя. Впервые они встретились в клубе, где этот Минхо появился перед ним, нагло улыбаясь и раздевая его взглядом. В тот день он предложил ему сумму за одну ночь, говоря что так делают все танцоры. Альфа не видел разницы, выгибается омега на сцене или же у шеста. Минхо был омерзителен в своём предложении. — Ты красив Тэхён, я понимаю твоё высокомерие но ты рожден омегой. — И что? — А то что кто то да натянет тебя на свой член. — Кто-то но не ты Минхо. Минхо всегда ловил его, то в клубе, то на пляже, как то и на званом ужине у партнеров Хосока. — Так значит ты сын Минсока. А я глупец пытался купить тебя. — Собирай приданое если не передумал Минхо. — Тэхён в тот день шутил, а Минхо видимо нет. — Я отдам за тебя сундуки с золотом Тэхён. Только будь моим. — Что ты несёшь? — Я навёл справки… — Ты больной Минхо. — Я хочу тебя. — Я уже занят. — Кем? — Перед ним ты букашка. — Что это значит? — Я бы с радостью лёг бы под тебя если бы ты смог забрать меня у него. — А я заберу. — Пока Минхо. Неужели это тот самый Минхо, неужели он является одним из Чонов, мысли путаются а сердце бьется будто порывается вовсе вырваться и наконец принести ему успокоение. — Я спросил как давно ты путаешься с ним? — Хосок злился. О да он был зол как черт. И это не могло не радовать. Тэхён использует любой шанс чтобы избавиться от него. — Что если давно, Хо? — Альфа настигает его за одну секунду и схватив за руку тянет его на улицу. Тэхён не знает куда они едут, Хосок молча, следит за дорогой. — Куда мы едем? — Ко мне. — Я не хочу к тебе. — Хочешь к Минхо? — Хочу. — Тэхён не успевает опомнится как альфа тормозит. — А знаешь что Тэхён, раз ты не хочешь мы не поедем ко мне. Мы остановимся у первого попавшего на пути мотеля. — Ты не посмеешь. — Тэхён не смотрит на него, его глаза устремлены вперед, туда где теряется горизонт. Тэхён знает что альфа не отступит, знает что он не отпустит его к другому не тронув, не взяв то что он сам решил сделать своим. — Мне больше нечего терять. — Они въезжают в какой то незнакомый для омеги район, и альфа как и обещал останавливает у мотеля. Серьезно? — Вот чего ты достоин Тэхён. Давай сука вылезай. — Пока они выходят с машины, парни Хосока занимаются регистрацией. — 101 номер босс... — Ждите внизу. Как только за ними закрывается дверь, Тэхён падает на постель. Грязную, где сегодня уже кого то драли. — Раздевайся. — Хосок снимает свой пиджак не отводя глаз от омеги. Его запонки летят на прикроватную тумбочку где так предусмотрительно уже лежат презервативы и тюбики смазки. Тэхёна мутит от этого места, от него самого, и от Хосока. — Трахнешь меня и отдашь Минхо? — Да Тэхён трахну, а уже завтра отдам тебя ему. Они просили свадьбу по традициям и я согласился. Но получат они испорченную дрянь, что уже стонала под альфой. — Под тобой? — Это не важно. — Омегу за лодыжку тянут вниз, и разводят ноги устраиваясь между. Тэхён спокоен. Что может быть хуже смирения? Омега отпускает голову перед зверем, а альфа ликует от его покорности. Минхо всунет ему, и поймёт что под ним шлюха и вернёт его с позором. И вот тогда птица с оторванными крыльями найдет своё место у его ног. — Ну же покажи мне свои крылья пока они у тебя ещё есть. — Тэхён безумие и нарисованный оазис. Хосок трогает его повсюду и не верит что этот бархат кожи реален. У них все должно было быть по другому, Хосок терпел и ждал его взросления. Но отдав его Минхо он получит больше чем когда либо смел мечтать. Чон откроет ему дверь в Европу, омега под ним желанен но не настолько. Да и Минхо непременно вернёт его обратно, альфа уверен. Тэхён прекрасная кукла но за его янтарными глазами один холод, его тепло только для Хосока, другой этого не прочувствует. — Как же ты прекрасен в своём смирении, даже не сопротивляешься? — Хосок омерзителен, его касания горят огнём, а разум твердит ему не лежать так смиренно и спастись. Но у него нет сил, слишком многое свалилось за один день. — Ты не получишь моих слез, и криков о помощи Хосок. — Хосок не увидит его крылья они не для него, их попросту нет и не было никогда. Он никогда не взлетал, так чего же его могут лишить? Он пуст и одинок настолько, что даже не чувствует страха перед ним. — Ты шлюха в придорожном мотеле Тэхён. — Сделай уже это и избавь меня от себя.   Он не станет вырываться и просить альфу остановится, он слишком долго боролся с этим, пора принять свою судьбу. Тэхён устал, если и в правду эта ночь последняя, пусть она уже закончится, пусть все пройдёт, пусть с его тела содрут жизнь, пусть. Но только бы не чувствовать больше тяжесть Хосока над собой. Только бы оставить его позади. — Говори быстрее Минсок я немного занят. — Он лежал в одной рубашке, теряя связь с реальным миром, и уже чувствовал пальцы альфы в себе, когда услышал что-то отдалённо напоминающее трель звонка альфы, а затем и голос отца. — Твоё судно на каспийском у полиции. — Какого черта? — Он слезает с омеги, шлепнув и оставив болезненный след зубов на бедре. Тэхён знает он отошёл ненадолго, знает что его так просто не оставят, Хосок следит за ним сквозь органзу с балкона и прикуривает. Ему не нравится что он слышит, его злость сгущает запах зверя и Тэхён ёжится от холода в его глазах. Он так и лежит снова думая о смерти, пока альфа не возвращается спустя пять минут. — Джордан отвезёт тебя домой. — Хосок спеша натягивает на себя свои вещи. — Я хочу остаться тут. — Без глупостей Тэхён иначе… — Иначе что? Мне просто интересно, что у меня ещё осталось, что уже не твоё? Альфа уходит, а Тэхён неподвижно смотрит на балкон и думает, о невозможном. А что если там не так высоко? Из ворота мыслей его выводит телефонный звонок от Минсока. Он небрежно спрашивает что произошло и эти бесчувственные слова отца говорят слишком о многом. В конце концов Тэхён понимает то, что вовсе заставляет его сорваться и разревется. Он кричит и плачет в голос, ломая пальцы впиваясь в постель. Отец боялся что Хосок не сможет сдержаться, отец боялся что Чоны потом откажутся от него. Он бы умер покончил бы со всем этим если бы не мама, если бы она не умерла, спасая жизнь сына. Такие противоречивые, сумасшедшие мысли в его уже такой больной голове вдруг вселяют в него новую порцию сил. Одевшись он проверяет карманы, карточки с собой нет, налички хватит только на пару километров на такси, но омега все же решается проверить высоту. Первый этаж, под окном зеленый газон, охраны не видно, Тэхён приземляется на ноги и сразу же ловит такси. Оказывается они были недалеко от набережной, где полно клубов и альф, все складывается как нельзя лучше. Тэхён прекрасно знает что его будет ждать в завтрашнем дне, но так, ни он один будет страдать. Чон откажется от него, а Хосок лишится того, что так желал.

***

Место кажется приличным, никаких шестов, или голых тел нет, Тэхёну никогда не давали посещать подобные места в одиночку, и он теряется не зная куда себя деть. Он часто чувствовал на себе голодные взгляды, ему часто хотелось вот так подсесть кому нибудь и поговорить ни о чем. Интересно сумеет ли он? — Привет. — К нему подходит знакомый из балетной школы. — Не ожидал увидеть тебя в подобном месте. Ну и где же твои церберы? — Вышли покурить. — Этот альфа всегда лез к нему, лапал в поддержках, брал за руку в прощальном выходе. Тянул свои грязные руки к нему, при любом удобном случае, как и сейчас тянулся к его талии. — Руки убрал. — Перед ним альфа. Однозначно красивый, но Тэхён отшатывается от него как от врага.  — О прости принцесса. — Сухо всегда был настырным и наглым, но знал что не может позволять себе лишнее с этим омегой. — Ваш заказ. Он четко сказал, убрать с него руки... — Незнакомый голос заставляет их вместе обернутся к бару. Бармен подносит к нему бокал, смотрит толи на Сухо, толи на самого Тэхёна непонятно. И взгляд у него такой холодный что пробирает до костей. От него исходит такая же чёрная аура как и его глаза, Тэхён смотрит на него не смея отвести глаза. Он никогда не видел настолько чёрных глаз, настолько глубоких и мерцающих в черничной темноте. — Ты в порядке? Вид у тебя какой-то странный? — Омега ничего не отвечает, но Сухо убирает с него свои конечности, пока омега брезгливо морщась от его прикосновений, вновь переводит взгляд на бармена. Ему требуется ровно одна минута, когда он краем глаза проводит Сухо, и прищурившись смотрит на бейджик бармена и узнает что его спасителя зовут Богом, а затем он тянется к бокалу, и принимает окончательное решение. — Спиртное? — Попробуй… — Богом смотрит на него слишком пристально, от его взгляда Тэхёну делается слишком горячо. Он не задумываясь допивает бокал до дна, и уверенно смотрит альфе в ответ. Так же пристально. — Хочешь меня? — Хочу. — Чёрные глаза сморят будто прямо в душу. — Где? — На яхте. — У бармена есть яхта? — У бармена, есть друг с яхтой. Он заметил этого омегу сразу как только он вошёл, возможно сначала он услышал его цветы а затем уже поймал светлую макушку. Безумно красивый, и пронизанный болью в глазах. Он не вписывался в это место, в этот город. Сеул не заслуживает таких как этот омега, альфе сразу же захотелось его испачкать. — И где она? — Пройдёмся? — Альфа неспешна снимает свой фартук, и проходит за барную стойки прямо к нему. Ему нужна разрядка после перелёта, а омега сама просится в его руки. Ночной воздух должен бы его отрезвить, но нет, Тэхён как под гипнозом шёл за альфой, пока они не оказались на белоснежной яхте. — Мне нужно… — Тэхён не успевает договорить, ему показывают на дверь слева. — Я быстро. — Не понятно для чего он это говорит, но альфа смотрит так что ему реально хочется спешить. Омега закрывается в ванной, а альфа раздевшись направляется к бассейну. Проклятое звездное небо Сеула сегодня прекрасно как никогда раньше, и он давно не чувствовал своего зверя так отчётливо близко. Тэхён выходит накинув на мокрое тело халат, и прямо перед дверью сталкивается с таким же мокрым и абсолютно голым альфой. — Краснеешь? — Он смотрит слишком открыто, Тэхёну тяжело его выдерживать, он пятится назад, а альфа тянет на себя ремешок халата, тем самым открывая себе роскошное тело. Прекрасный с головы до ног, и уже зацелованный кем-то. Тэхён знает, что альфа перед ним смотрит на следы Хосока, знает и видит как альфа перед ним мрачнеет. — Не нравится? — Сними его. — И Тэхён слушается, смиренно ощущая как ткань катится вниз по плечам и собирается гармошкой у его ног. — Тебе одного не хватило? — Он ошибся думая что этот омега слишком прекрасен для Сеула. Перед ним такая же блядь как все остальные. Но не смотря на чужие следы на нем, мальчишку хочется слишком сильно. — Не хватило. — И этого достаточно чтоб набросится на него и вдавить всем телом в матрас. Он никогда не умел нежно, никогда не мог совладать собой в постели, а с этим и подавно, не выйдет. Слишком хорош собой, слишком отзывчив на его руки, и податлив под ним. Цветы сгущаются мгновенно, что Тэхён пугается своей реакции, такого всплеска у него никогда не было. Он послушно разводит ноги и позволяет альфе просунуть в него пальцы. И о да омега стонет, очень громко и слишком горячо. Хосок был прав, стоило его раздеть и придавить к постели аурой альфы как он сразу же потек. Какая же ты шлюха Тэхён, твердит ему внутренний голос, когда он наслаждается укусам альфы на ключице. Его покорность удивляет, он чувствителен даже на его грубость, настолько чувствителен что его глаза начинают светится, а альфу кроет окончательно. — Изменяешь кому-то? — Да. — «себе» остаётся не озвученным. — Прекрасно. — Ему бы остановится, и позволить омеге не совершать эту ошибку. Глаза омеги говорят о том, что он к утру пожалеет, что отдался первому встречному, но он вместо этого целует его — ключицы, шею, скулу и доходит до губ. Это какое-то безумство, его хочется сожрать, хочется облизать всего с головы до ноги, и вставить в эту же секунду. Он безумно красив, его кожа мерцает медовым изумрудом, а запах цветов с концентрацией боли в зеленых глазах ставят зверя на ноги. Альфа сходит с ума осознавая что зверь отзывается на незнакомца, на мальчишку, что мечется по постели не зная куда себя деть от обилия ощущений. Тэхён не знает как справится с этим изнуряющим чувством — правильности происходящего. Как такое может быть, как он может найти покой в чужой постели. Господи насколько же он одинок, что цепляется за плечи незнакомца, как за спасательный круг, а вдруг он чувствует тоже самое? — Расслабься. — Альфа убирает его руки за голову, и пристраивается. — Сделай мне больно. — Этот омега снова, и снова его удивляет, и прикрывает глаза. А ресницы у него длинные-длинные, ещё они немного мокрые, и дрожат в их безумном танце, что бесит. — Открой глаза… — Глаза у него такие янтарные, что хочется уточнить, вдруг это линзы. Вдруг ему впервые будет мало одного раза, альфу злит собственная реакция, злит зверь что беснуется и просит быть нежным. Он не позволит ему ворваться в его сознание, трахнет и избавиться от этого наваждения. Мальчишка наконец слушается и покорно раскрывает веки, и в то же мгновение его резко переворачивают, и вдавливают в матрас лишая кислорода. Он слишком наигрался с ним, пора кончать этот цирк, альфа пристраивается с сзади, и без лишних слов и движений толкается внутрь. Слишком узкий. И сново в его голове, это долбанное «слишком». А на спине у него, вдоль позвоночника россыпь родинок, и приглушённые стоны. В нем непривычно узко, с этой блядью все не так как со всеми. Снова злит. И снова он замечает его слипшиеся ресницы, и родинку под глазом. Тэхён рассыпается под ним и умирает от первого проникновения, ему больно и слишком жарко. Какой же он жалкий, что отдаёт свой первый раз незнакомцу, что вжав его лицом в покрывало дерёт его как шлюху. Усилившийся запах альфы сводит его с ума, и он не знает куда себя деть, ломает пальцы впиваясь в постель но зарождающее в нем желание не угасает. Боль его не отрезвляет. — Сделай мне больно. — Просит, нет умоляет. — Шлюха, скажи кому ты изменяешь с незнакомцем. — И да, Тэхёну больно, больно до костей, больнее чем когда либо. Он изменяет себе, придаёт все свои идеалы, и равняет себя с тем, кем ему пророчили стать. А альфе хочется размазать его по постели и наблюдать как в него входит его член, омега внутри сделан под него, в нем до одури хорошо. Он буквально насилует его, кусая и зализывая, меняя угол проникновения и с каждым разом вгоняя глубже. Мнет половинки до красных ссадин и кончает в резинку не выходя из него. Охуенно. Мальчишка прячет взгляд и убирает соленые дорожки, что альфа уже успел попробовать на вкус, и улыбается. В нем по прежнему узко, влажно и горячо, альфе уже хочется повторить, но видя состояние омеги он выходит из него толкнувшись в расслабленную, и уже затраханную под него дырку ещё пару раз. Понравилось ли ему? Безумно. Но альфа не любит свою слабость после секса, он сразу же после разрядку выпроваживает омег или же уходит сам. Никаких исключений, и в этот раз. Он укладывает обессиленное тельце мальчишки в сторону, и снова окунается в бассейн. Спустя пять минут, он хочет, ещё. — Как тебя зовут? — В ответ тишина, а на смятой постели больше нет мальчишки, что одним размахом ресниц, сумел разбудить тигра. Нет его рубашки и пару сотен в портмоне. - Шлюха.

***

Юнги ненавидит его привычку останавливаться на яхте, и всем сердцем ненавидит приносить ему на яхту чистые вещи. — Бля что за вакханалию ты тут устроил. — Юнги не может спокойно вздохнуть из-за сильного запаха цветов в каюте. — Я думал ты не любишь возится с девственниками? Особенно в Сеуле… — Что ты несёшь? — Ты не понял? — Юнги смотрит на друга как на кретина, — Ты сейчас серьёзно? Трахнул и не понял что он был целкой? — Заебал Мин. — Затыкает рот друга, переодеваясь в чистую белоснежную рубашку. — Прислушайся к запаху, чувствуешь? Тут одни цветы. Школьная программа биологии, только в первый раз омега не впитывает в себя запах альфы, и… — Замолчи… — Это гребенное объяснение, говорит мать вашу о многом. Оно объясняет его такую нервозную чувствительность, метания по постели и его слезы. Боль в его глазах. Омега был невинным. СУКА.

***

Такси, рассвет, его день рождения. Тэхён ждал этот день, как день своего избавления от отца и Хосока, а на деле он убил себя в преддверии своего взросления. Ему страшно, как бы он не был рад своей маленькой победе перед монстрами, ему страшно возвращаться домой. Его снова выворачивает, он снова впивается в сырую землю пачкая руки в грязи. Отец вчера сказал, что сегодня к ним на завтрак приедет сторона его «жениха» и Тэхён готов к этой встречи. — Найди своего сына Минсок до приезда Чона или я выставлю его на аукционе тигра. — Ты оставил его в том питомнике, а твои люди не уследили за ним… — Босс… Чон Чонгук и Минхо подъехали. Чон Чонгук заходит в его особняк как к себе домой, и устраивается во главе стола, давя на всех своей аурой лидера. И в эту самую минуту Хосох получает сообщение от Джошуа, что Тэхён заходит домой, но альфа не успевает облегченно вздохнуть, как встречается с ним взглядом. Хосок одним взглядом говорит «убью» и из-за всех сил сдерживает себя на месте. — Прошу прошения за опоздание. — Тэхён с порога даёт о себе знать, и он даже не успевает пройти к накрытому для семьи его жениха столу, как к нему у порога набрасывается разъярённый Минсок. Сегодня он отгонит страх, сегодня он выстоит перед ними с поднятой головой. — Тварь. — Рука отца всегда была тяжелой, но сейчас она омеге боли не причиняет, и отставленные следы на щеке, сегодня ему только в радость. Минхо с Хосоком не отводят он него глаз, до каждого из них медленно, но верно доходит произошедшее. Тэхён больше не невинный цветок, которым они так небрежно смели торговаться. Один ноль в пользу омеги. Минсок снова оставляет на его щеке хлесткую пощечину, а омега недвижно смотрит на отца улыбаясь. — Такая же шлюха как мать. — Минсок направляет на сына дуло пистолета, но омеге плевать, пусть убьёт. Пусть. — Убери оружие, он уже вчера был отдан мне и мне одному решать жить ему или нет. — Слова Минхо удивляют всех, омега от холода его голоса ёжится, и вздрогнув отводит на него взгляд, и кажется умирает. Он дальше не слышит отца, не дрожит под дулом пистолета направленным на него отцом, и направленным на отца оружием Минхо. Он не видит и десятки людей что вокруг заряжают свои оружия направляя друг на друга. Тигры стоят против змея, защищая Тэхёна, от отца. А за всем этим шоу, и за спиной Хосока, за столом вальяжно сидит человек в чёрном. Он спокойно делает глоток пока Тэхён следит за движением его кадыка, и так же спокойно ставит стакан на стол, отодвигая чуть в сторону, и переводит на омегу свои чёрные, нет черничные глаза. Вчерашний незнакомец, Багом поднимается на ноги, а у Тэхёна уходит земля из-под ног. — Чонгук я не откажусь от него. — Минхо обращаются к Багому, который вдруг оказался Чон Чонгуком, главой тигров, тем кто когда-то своим словом привёл в его жизнь Хосока. От судьбы не уйдёшь, когда то ему это пророчила гадалка, говоря что его тело достанется врагу. Тэхён тогда думал о Хосоке, а вчера отдал себя тигру, добровольно. Как же он жалок. — Отпусти оружие Минхо. — Чонгук говорит спокойно, не отводя глаз с омеги. Что это? Злая усмешка судьбы? Зеленоглазый мальчишка, что ночью срывал под ним свой голос оказался сыном Минсока, и он же та самая сука по которому убивается Минхо. — Я сказал убери оружие Минхо. — И его слушаются мгновенно, а его голос бьется об стены особняка, заставляя Тэхёна немного попятиться назад. — Минсок, сына надо было усмирять вовремя, не давая ему скакать на члене чужих альф. — Тэхён ёжится от его слов, и альфа четко видит как омегу выворачивает. Он впервые пристально рассматривает его, подходя ближе, останавливаясь рядом с Минсоком и убирая его оружие. Омега стоит в его рубашке, и дрожит всем телом, точно так же как дрожал ночью под ним. А на его открытых участках тела, красуются его: Чонгука следы. — Мне плевать на чьём хуе он скакал, впредь он будет только моим. — Минхо снова удивляет, а омега усмехается от его слов, смотря прямо в омут чёрных глаз. Чонгука забавляет реакция омеги, а ухмылка на его губах вовсе заставляет задохнуться. Дерзкий. — Я попросил его руки у Хосока, и не откажусь от своих слов. Свадьба состоится… — Нет. — Хосок зол. — Эта блядь не выйдет под венец из моего дома…  — Выйдет. — Его перебивает не менее злой Чонгук. — Но в реестр семьи я его не добавлю. Минсок твой блядский сын не достоин имени моей семьи. Но я дам тебе порт Хосок как и обещал.  Омега все это время стоял с поднятой головой, и смиренно принимал пощёчины отца, дуло пистолета, да дрожал как осиновый лист на ветру, но не падал на колени, и не просил пощады. Он стойко встретился и с взглядом Чонгука, принял в нем вчерашнего бармена, но не отвёл взгляда. Выстоял гнев четырёх альф, но все же проронил слезу, когда ему начали назначать цену. Чонгук смотрел на его содрогающиеся плечи и не мог понять, что скрывалось за его поступком, зачем он отдался первому встречному, зачем? От чего он убегал и кому он мстил, так предовая себя. Ведь в его глазах, была боль, она альфу и привлекла в нем. — Свадьба состоится тридцатого числа, надеюсь вам хватит двух недель подготовиться. — Сказав это Чонгук направился к столу. — Теперь господа, мы приступим к завтраку. — Слово Чон Чонгука закон, все послушно сели за стол, приступая к еде. Тэхёна тоже подтолкнули на его место перед Хосоком. — Минсок избаловал своих детей, он таким образом всего лишь хотел, точнее пытался сорвать свадьбу. Надеюсь ты Минхо сумеешь показать шлюхе его место. — Хосок знал как сделать ему больнее. — Тэхён всегда делал что хотел, советую для начало лишить его балета Минхо, затем оттрахать так чтоб он о другом члене в заднице и думать не смел. — Хосок. — О отец смешил Тэхёна в своих попытках «защитить». — Так и сделаю. — Минхо смотрел на него как на кусок мяса, а Тэхён не сдержавшись добежал до ванны и согнувшись пополам вырвал всю желчь что в нем была. Чонгук же смакуя вкус крови во рту, проговорил его имя трижды. Хосок был прав, этот омега делал что хотел, и он вернулся к столу, приняв душ и быстро переодевшись, Чонгук немного нахмурился поняв что на нем уже не его рубашка. Но на этом представление не закончилось, отнюдь нет. Омега продолжал удивлять всех, когда уверенно встал перед отцом, и кинул перед ним пару пластиковых карточек, затем прошёл к Хосока и так же уверенно кинул ему связку ключей с брелком балерины. С его приоткрытых губ, послышалось тихое «подавитесь». — Минхо, любимый ты не против забрать меня к себе, не дожидаясь свадьбы? — Тэхён чертов лис, Чонгук уже ему не удивляется, а просто наблюдает. — Не смей позорить меня… — Раз уж я уже не невинный цветок отец, не вижу смысла тянуть с моим переездом.   Тэхён не может больше оставаться с Хосоком. Если Минхо не отказался от него, то с его помощью он избавится от Хосока. Не важно что его ждёт в доме Чона, главное избавится от яда альфы внутри. Кто угодно, он примет наказание от любого, путь его Чоны пустят по кругу, но только не Хосок. А чёрные глаза снова смотрят на него испепеляя, и снова оживляя его ночные воспоминания. Чонгук поднимается со стола, в поклоне прощаясь с альфами, до встречи на свадьбе, и проходит к выходу, за ним поднимается и Минхо беря Тэхёна за руку. — Тебе не нужно собрать вещи? — Минсок смотрит прямо в глаза. — Ты купишь мне новые. — Куплю. Дэн проведи его до моей машины, а мы обсудим предстоящую свадьбу, с моими новыми родственниками. Тэхён выходит на свежий воздух, щурясь от утреннего солнца и не сводя глаз от его спины. Чонгук чувствует его взгляд, но не поворачивается, этот омега впредь ему запретен, как оказалось от тот кем бредит Минхо. Он буквально сходил с ума, не зная как добраться до сына Минсока, которого опекали так, что за ним по пятам ходили десятки наемников, что он в конце концов решился на женитьбу и пришёл с просьбой к Чонгуку. А что вытворял сам омега? Тэхён, он лис, что под покровом ночи предал семью и унизил своего отца, своим поступком. Не захотел свадьбы, и решился на подобную глупость, отдаться незнакомцу, а на утро решил переехать в дом жениха. Чонгук не прощает людям всего три вещи — ложь, ложь и предательство крови. Тэхён предал отца, глаза Минсока говорят слишком о многом, когда он смотрел на сына. — Господин Чонгук мы раньше не встречались? — Тэхён хотел это спросить с первой минуты, как увидел его в своём доме. Ему важно знать как себя поведёт альфа. — Дэн, передай Минхо что ему надо заехать в офис, а омега поедет со мной. — Тэхёну открывает двери сам глава Чон, усмехаясь в улыбке. — Нет Тэхён мы раньше не встречались. — Пристёгивается и вылетает с особняка Ли Хосока, оставляя личный ад омеги за спиной. Тэхён не может сдержаться, он пальцами впивается в кожаное сиденье стараясь не разреветься. Неужели он не обязан больше возвращаться в этот особняк. — Мне плевать если он узнает, но это навредит тебе. То что было ночью… — Ночью я встретился с простым барменом, его звали Багом, надеюсь ваш племянник не накажет незнакомца которому я отдался от скуки. — От скуки? — Но мне понравилось. А чем вы занимались прошедшей ночью господин Чон? — Тэхён не позволит Чонам его жалеть. Нет. Никогда. Он продолжит играть роль стервы, рыдая и забиваясь в угол внутри себя. — Да так, наблюдал за падением птенца. — Чонгук вспоминает что ночью на нем уже были чьи то следы, и в эту минуту до него наконец доходит, омега предавал не отца а другого, кто трогал его. Быть может против его воли. Затравленный взгляд омеги, подтверждает его догадки. — Можете высадить меня у здания Сеульского театра искусств. — Вечером устроим званный ужин. Представим тебя семье, приведи себя в порядок. — Тянется к бардачку задевая колени омеги, и достаёт чёрную именную карточку. — Держи. Можешь не экономить. — Как скажете господин Чон… — Чонгук. Ненавижу лицемерия, тебе это лучше запомнить.