My ten night story

Его кожа это бархат, его изгибы идеал модельера, его трепет и дрожь по телу, это слабость. Чонгук теряется, не знает с чего начать, как лучше рассмотреть и куда впасть губами, Тэхён сплошной соблазн. Он опускает его снова на эту постель, и снова на этих шелках, Чонгук целует то самое сказочное существо, и сходит с ума от его податливости. Омега, что свёл его с ума. Его зеленоглазая бестия и ангел в пуантах. Тэхён искусство, и кажется он теперь его мерило красоты и чувственности. Как можно быть настолько таким, горячим и чистым, как можно так стонать под ним и в это же время хранить такое таинство в глазах. Тэхён безумие, то самое безумие, что скрывается в картинах Пикассо и Вангога. — Малыш. Чонгук раздевает его и пристально изучает каждый дюйм его тела, подмечает и целует каждую отметину, и каждый шрамик оставленный не им. — Прости. Это происходит неосознанно, Чонгук не знает зачем он просит прощения, но порезы на теле слабого, беззащитного омеги, лишают рассудка. Тэхён хнычет и сам тянется к губам, он течёт и просит большего. Единственное о чем думает Тэхён, это десять ночей и его свободная жизнь без отца и Хосока. Единственное о чем волнуется Тэхён, это альфа, что снимает с себя одежду внимательно следя за ним, и рукой скользя по своему уже стоящему члену верх-вниз, идет к нему. Чонгук. Одно его имя, уже трепет и желание быть под ним, один его взгляд и безусловное подчинение. Его руки слишком внимательны и нежны, он скользит по телу, а у Тэхёна миллион мурашек и истерика, что он забывается в его руках. Чонгук внимателен, он не переворачивает его спиной и не оставляет следы на теле, он не спрашивает ничего, но так четко угадывает его желания. Тэхён помнил их первый раз, и думал ночи лучше быть не может, как же он ошибся. Желающий конкретно его, Тэхёна, и требовательно занимающийся с ним сексом Чонгук, ни с чем не сравним. Вот как это бывает, когда оба хотят и берут. Тэхён путается в собственных мыслях и желаниях, но уверенно берет и принимает все, что с ним вытворяют. Чонгук требовательно раздвигает его ноги и пристраивается между. Тэхён боится проникновения, без разрывающей боли внизу у него ещё ни разу не было. Страшно. — Не бойся. Чонгук чувствует его страх, и не даёт соскользнуть придавливая к матрасу. Целует, отвлекает от боли и монстров в голове. — Тэхён я уже был в тебе… Тэхён протяжно стонет, вспоминает всю концентрацию боли во время секса. — Я не причиню тебе вреда. Тэхён касается дрожащими пальцами его груди, чувствует биение его сердца и первый толчок. Чонгука ведёт от его страха и его гримасы от ожидания боли. Непонятно как омега вытерпел все это время, то что вытворял с ним Минхо. В нем уже будто заложен механизм, того, что секс это всегда болезненно, того, что он молча должен принимать и дрожать от страха. Тогда на яхте, омега был совершенно иным, он не боялся быть с ним и отдаваться. — Помниться тебе тогда понравилось со мной? Тэхён смущён и податлив, он смотрит на альфу и алеет пряча взгляд. Каждое мгновение той ночи все ещё живет с ним. Задыхаясь от запаха собственной крови и умирая под тираном, что резал его, Тэхён спасался вспоминая незнакомца на яхте. С Чонгуком больно не будет, с ним возможно, только изнуряюще хорошо, до последних сил. Чонгук не торопится, проникает медленно толчок за толчком, целует и следит за каждым вздохом и движением омеги. Стенки придавливают, омега хнычет и сжимает его ещё сильнее. Тэхён безумие и чистый кайф. — Чонгук. — Монотонно вздыхает и сдаётся, расслабляется, вверяет себя ему. Сил терпеть больше нет, он не может сдерживать себя и зверя. Тэхён стонет раскрывая себя и срывает все стержни альфы. Взяв его за бёдра, Чонгук начинает двигаться, запах карамели сводит с ума, он наращивает толчки не переставая целовать, и удивляться его изгибам. Совершенство. Альфа не сводит взгляд с зелёных глаз, не может, Тэхён стонет и податливо подаётся вперед его толчкам и всем своим видом сводит с ума. Слишком горячий, усыпанный его следами, альфа и миллиметра бронзовой роскоши под собой не оставил нетронутым, сожрал его всего, но все ещё чувствует голод. С каждым прикосновением губ, с каждым новым толчком он мысленно молится, чтобы десяти ночей хватило насытиться им, испить его всего и отпустить. Они теряют счёт времени, и сколько это продолжается, часы тикают а тела продолжают сплетаться воедино в унисон стонам и вскрикам. В какой-то момент когда они восстанавливают сбитое дыхание, омега медленно убрав с талии руку альфы, идёт в душ, и тут же придавленный им к стене, он снова сдаётся, отдаётся его рукам, где-то грубым и властным, где-то нежным до дрожи. Чонгук берет его под душем, говоря про его влажность и запах карамели, и несёт на руках обратно к постели, обещает что сна этой ночью не будет. С рассветом, уже в гостиной на полу под окном, он позволит себя оседлать, и окончательно признает своё поражение. Поражение, что слаще победы — с первыми лучами солнца, спит на нем, нагой и обессиленный им. Они засыпают испачканные друг другом, понятые телами, но закрывшие сердцами. Рассветы уничтожают всю легкость ночных страстей и открытий. Тэхён просыпается один, не только в постели, но и на яхте. Чонгука нет, но есть его помощник Ким Сокджин, который передаёт ему какой-то договор. Пунктов не много, но каждый омерзительный по своему. К примеру с первого омега узнает, что считается за одну ночь из десяти. Это количество суток, когда между ними будет секс с проникновением. Получается, за сутки он может трахнуть его десятки раз, а в счете будет, плюс один. — Подлец. Тэхён возмущается и пролистывает к пункту о конфиденциальности их соглашения, и о необходимости жить с альфой, пока эти проклятые десять ночей не закончатся. — Подпиши в конце. Этот Ким Сокджин бесит до невозможности всем своим видом. — Часто готовите подобные соглашения господин Ким Сокджин? — Тэхён не мог не спросить, подписывать не хотелось, и вообще было странно, что Чонгук не сам дал ему эти абсурдные строки. Согласно соглашению, его будто берут в бордель. Имени Чонгук нет, есть клиент и Тэхён. — Господин Чон Чонгук для таких как ты лакомый кусок, и он вынужден обезопасить себя, и свою репутацию. — Каких таких? — Хотя ты отличился, Тэхён. Раньше замужних в его постели не было. И количество ночей не обозначалось. — Где подписать. Тэхён не хотел продолжать этот бессмысленный разговор. Ким Сокджин возмущённо и не скрывая своей ненависти, к таким как Тэхён собирал бумаги, указывая ему переодеться. В углу стоял пакет, с логотипом всемирно известного бренда. — Жду в машине. Поторопись. — Обязательно переодеваться? — Обязательно. Пока ты рядом с ним, ты в принципе обязан соответствовать. Тэхён всю свою сознательную жизнь был примером для подражания, а с успехом в балете, он уже официально красовался на обложках глянца. Он не раз снимался для этого же бренда, надев который, сегодня он будет соответствовать Чон Чонгуку. Слова этого человека унижали и слишком четко говорили о его роли шлюхи рядом с Чоном. Но сил спорить не было, хотелось просто не быть. Не быть, без лишних слов и мыслей о собственной никчемности.

***

Дорогу в Инчхон омега узнал сразу, но решил не уточнять, он промолчал и о голодном желудке и желании хотя бы выпить кофе. Наплевав на торопливость Сокджина, он успел принять душ, но на кофе так и не решился. Поднимаясь на частный самолёт, хорошо знакомой ему марки, Тэхён надеялся что там ждёт его Чонгук а не Хосок. Зять часто брал его с собой на точно таком же и красочно рассказывал, что его ждёт с его совершеннолетием. На борту с кучей документом, его ждал Чонгук вместе с незнакомым альфой. Тэхён немного застыл в проеме, вызвав к себе внимание всех. Чонгук взглядом показывает застывшему омеге пройти на место, а сам продолжает как ни в чем не бывало копаться в документах. Тэхён устроился параллельно слева от него, напротив к нему сел Сокджин, который также начал вникать в работу вместе с остальными. Тэхёну было плохо, он сам не понимал своего состояния, но ему безумно хотелось плакать. Отвернувшись от них к окну, он пытался сдержаться, слишком много всего свалилось на него, за последние пару дней. Слишком много ночью было другого Чонгука, заинтересованного в нем, жаждущего его и так незнакомо трепетно касающегося его. Тело помнит все, и предательски напоминает о его руках и поцелуях. — Ты поел? Чонгук это спрашивает, спустя час, кушать в полёте у него никогда не получалось. Тэхён тихо отвечает что, да. Он не замечает на себе пристального, жадного взгляда скользящего по телу и застывшего на его открытых ключицах. — Твой мальчишка отказался подписывать соглашение. Сокджин будто специально говорит это именно сейчас, наблюдая за реакцией омеги. Чонгук переводит взгляд на помощника, затем на зеленую грусть в перемешку с болью, своего «мальчишки». Тэхён в последнюю минуту решил не подписывать, пока не поговорит с альфой. — В чем причина? — Вопрос не к омеге как не странно, а к Сокджину. — Думаю как всегда, в гордости которой нет. Тэхён ничего не слышит, главное убедить себя, в том, что они говорят не о нем. Не о гордости. Когда-то ещё совсем ребёнком, он знал себе цену, и ходил с гордо поднятой головой, пока не встретил Чон Хосока. Тогда о его падении знали только двое, сейчас же это обсуждали спокойно заказывая себе еду и перебирая документы. Перед Тэхёном тоже ставят поднос, на который омега не обращает никакого внимания, но к бокалу вина он все же тянется. — Покушай. — Ехидно говорит ему Сокджин и довольным лицом добавляет. — Вредно же, на голодный желудок. — И он имеет в виду не вино, нет. Тэхён так и не притрагивается к еде, допивает бокал красного и идёт в уборную. Возвращаясь обратно, его грубо хватают за запястье, и тянут в сторону. Он не успевает осознать, как уже лежит прижатым к постели. Чонгук торопливо целует, опускается губами к шее, пропускает руки под его рубашку к горячей коже, имитирует толчки. Тэхён стонет разрывая поцелуй, альфа скрестив его запястья убирает ему за голову. Сил сдержаться нет, нет и желаний останавливаться рядом с Тэхёном. Только не с ним. Задав немой вопрос «что», альфа интересуется в чем причина, его такого сломанного вида. Он буквально не сводит взгляда с омута зелёных глаз. — Почему не подписал? — Почему сам не пришёл с этим соглашением? — Я занятой человек Тэхён. — Я договорился не с клиентом, а с Чон Чонгуком, господин Чонгук. — Капризничаешь? — Пуговицы на рубашке омеги открываются друг за другом. — Пусть СОКДЖИН добавит ещё один пункт. Твои десять ночей должны уместиться в тридцать дней. Чонгук был уверен, что омега даже не вчитываясь подпишет, но он снова, и уже так обычно удивляет. Рубашка омеги летит в сторону. — Как скажешь. НАШИ десять ночей, в течении тридцати дней. Чонгук думает только о разгоряченном теле под собой. Тэхёна отпускает понемногу, вся горечь утра улетучивается в его поцелуях, и в возбуждении альфы, что омега чувствует бедром. — Джин чем то тебя обидел? — Меня обидел ты… Мммх… Тэхён протяжно стонет, чувствуя его в себе, и все слова и недовольства теряются в удовольствии. Чонгук берет его быстро, по животному поставив его на колени. Шлепки тел, запах карамели и низкие стоны сводят с ума, Чонгук уверен, весь салон слышит их но не может ничего с этим поделать. — Тише Тэхён. — Тише Чонгук. Ни один из них не в состоянии сдержать себя. Скорость только увеличивается, покрывало сжимается в пальцах, а на теле омеги снова расцветают следы. Чонгук кончает в него прорычав, и ложится на него, касаясь губами плеча. — Сумасшествие. Тэхёну вдруг стало так плевать, на утреннюю холодную постель и на омерзительное соглашение. — Я забыл спросить, могу ли я прикоснуться к вам сейчас? Тэхён играется, ему весело, голый и затраханный он сидит на разгромленной постели на высоте сотни тысяч километров, и издевается над Чон Чонгуком. — Ты прям Кристиан Грей, проведёшь меня ещё в красную комнату? — Я уже не помню про что, там пишется, его впервые составили когда мне было где-то двадцать. Это всего лишь для безопасности Тэхён, не принимай за свой счёт и подпиши. Джин не оставит меня в покое. — Я ему не понравился. — Ему ни кто не нравится кроме него самого. И кто такой Кристиан? Чонгук неохотно встав с постели, поспешно начал одевается, ему необходимо вернуться к документном и решить пару вопросов. — Поспи немного, у нас ещё час полёта. Тэхён засыпает, отмечая в голове вторую галочку. Когда его будят они уже приземляются. — Где мы? — Добро пожаловать в Макао господин Ким. На трапе его встречает Сокджин с неизменным горделивым взглядом стервы. — Я бы пошутил над твоим видом Тэхён но… — Но его грубо затыкают. — Ставь вторую галочку, думаю ты четко услышал, что проникновение было, помощник Ким. Тэхён уходит вперёд, задев его плечом. Если постоянно напоминать себе, что он все это делает ради будущего без Хосока, то вся эта ситуация, оказывается ему только в радость. В радость его затраханный вид, запах Чонгука на нем, его следы и пристальный взгляд которым его сжирают прямо сейчас, дожидаясь у автомобиля. — Сам поведёшь? — Садись вперёд. В радость ему быть рядом с чужим, временным, ему не принадлежащим человеком. Три дня в Макао проходят как один час. Чонгук в основном на работе, но каждую ночь он доводит его до исступления. К несчастью омеги, не только в постели но и приглашая его на ночные прогулки, и разговаривая с ним под луной. Но Чонгук удивляет его ещё больше и обескураживает приготовив им поздний ужин. — Вкусно. Было вкусно, и сладко после в постели, когда они просто трогали друг друга, нет не лаская а просто запоминая. — Ты очень красивый Тэхён. За окном, их свидетелем была полная луна, что напоминала омеге слова Японского писателя. — Как Луна? — Красивее. Возвращаться в Сеул не хотелось, он даже пытался обмануть себя, отгоняя мысли о проклятом месте его жизни. Чонгук сказал, что для его семьи и для всех их окружающих Тэхён вместе с Минхо, находится в Сингапуре, это успокаивало и отгоняло плохие мысли — Какие у тебя отношения с отцом? Чонгук не мог понять почему такой человек как Минсок, так низко поступил, буквально продав собственного ребёнка. Получалось, что Тэхёну вместе с отцом было хуже чем с Минхо. Кадры с ними, все ещё стоят перед его глазами, с вопросами без ответов. Какую роль в его грусти играет Чон Хосок, ему ещё предстояло узнать. Тэхён был все ещё ребёнок, это сказывалось в каждом его движении. В том, как он листал меню в заведениях, предвкушая вкусную еду, как он смотрел с окон небоскрёбов, удивляясь высоте и виду, как просыпался причмокивая и сиял от количества пены в ванной. Этот ребёнок родился как говорят в народе, с золотой ложкой, но ребёнком он кажется никогда себе не позволял быть. Заходя в номер первым делом он прыгал на матрасе, счастливо улыбался и звал Чонгука к себе. Если альфа по началу думал, что зря его снова взял с собой, на этот раз в Европу, то наблюдая за ним сейчас, он уже был несказанно этому рад. — Раньше я никогда так не делал. Отец никогда не пускал меня куда либо с ночевкой. Моим спасением был только балет. — У тебя все ещё впереди. Чонгук заключая с ним сделку, представлял себе, то как он будет приходить ночью и трахать его до рассвета. Представлял его под собой, голым и желанным, как имел его в рот и заставлял глотать до последней капли, думал каким развратным мог бы быть Тэхён. Но на деле он получил омегу за которым наблюдать и узнавать только, и нет не трахать, а брать нежно, вслушиваясь в его стоны, и протяжное глубже. Маленький и такой хрупкий Ким Тэхён, справлялся с его темпом и так трепетно раз за разом вверял себя ему, что он не мог насытиться им. На яхте, на самолёте, на шелках виллы в Макао, у него в спальне, на машине прямо на парковке, на лазурном берегу, на пляже под открытым небом, каждый раз он открывался ему по новому. Тэхён податливо разводил ножки позволяя ему всё, но жажда альфы не угасала, с каждым разом Тэхён становился ещё больше желанным и не только в постели, он был желанен во всем. Чонгук снова сходил с ума. — Скажи у Чимина все хорошо? Они были у Чонгука в пентхаусе, альфа как обычно сидел за ноутбуком а Тэхён нёс им кофе, сваренное им же самим. — Почему ты вдруг вспомнил о нем? — Увидел магнит на твоём холодильнике с его фото? — Я выкидываю их каждый раз, но он постоянно тащит эту хуйню в мой дом. — Чимин всегда был таким. — Может тебе пора отпустить детские обиды? — Не хочу кого-то больше терять. Я собираюсь исчезнуть забыл? Забыл. Чонгук с ним забыл обо всем на свете, но четко запомнил, все его обыденные привычки. Тэхён любит горький кофе без сахара, душ в восемь утра, семгу на завтрак, мороженное на ночь, фоновую музыку на весь день, спать без подушки и с открытым окном, читать на полу, и обнимать себя за плечи у окна. Он любит звонить ему по вечерам, уточнять когда его ждать, и принимать душ на ночь вместе. — Я решил познакомить тебя с Кристианом… С этими словами Тэхён залез к нему в постель с попкорном, банками газировки, и отобрав у него рабочий ноутбук, включил какой-то фильм. Диалогов мало, чувств не особо видно, но страсти достаточно, для того, чтобы завалить Тэхёна на первом поцелуе героев. Когда милую девушку лишают девственности, Тэхён уже заляпанный в сперме, скачет на нем. После восстанавливая дыхание, и возвращая своё внимание к фильму, Чонгук вспомнит о их первом разе. — Тогда на яхте, почему ты не сказал? Пальцами еле касаясь очерчивает его изгибы. — Что ты был у меня первым? — Я знал это, точнее почувствовал, но не хотел верить. Почему ты решил отдаться незнакомцу? — Он мне понравился. Обычный бармен, романтик, что смотрел на меня как на мясо. — Серьезность разговора ему не нравилась, Тэхён хотел свернуть все в шутку, как всю свою жизнь. — Я не мог выкинуть тебя из головы, думал как найти… — И встретил в лице жениха Минхо. Тогда ночью мне понравилось, но встретив тебя потом дома и узнав в тебе Чон Чонгука, у меня будто весь мир из-под ног отобрали. — Я был удивлён не меньше твоего. — Ну да, разложить жениха Минхо не… Тэхёну к счастью не дают договорить. — Чтобы не творилось в твоей семье Тэхён, не обесценивай себя. Чонгук целует, чувствует вкус соли и ногти что впиваются в его плечи. Тэхён дитя, что потерялся в людях во время брани. Он наивно надеется исчезнуть, и быть один на один счастливым, не знает как от тоски сломает то единственное, что в нем уцелело. Веру в себя. Тэхён просыпается от знакомого голоса за стеной, он судорожно затыкает уши, и надеется, что ему кажется. Этот человек не может быть в пентхаусе Чонгука, этот человек не может застать Тэхёна в постели Чонгука, этот человек не может достать Тэхёна за спиной Чонгука. Нет же? Он боится убрать руки с ушей, и подняться с постели, но голоса не утихают. — Спрашиваю в последний раз Чонгук, где Тэхён? — Ты ворвался в мой дом и ещё смеешь что-то требовать от меня Чон Хосок? И что ты сделаешь если я промолчу на твоё ебанное спрашиваю в последний раз? Что ты сделаешь? — Он моя семья, Минсок болен, а мне докладывают что он в Сингапуре, я отправляю за ним своего человека, но его там нет, что ты прикажешь мне делать? — Успокоится. — Где он? — В Европе. Улетел на шоппинг, с моими друзьями, через три дня как вернётся я отправлю его к Минсоку. — Странно, что Минхо не известно где шляется его муж. Хосок уходит получив все ответы, слова Минхо подтвердились. Чонгук моментально злится на себя, за своё поведение из-за какой-то омеги. Он не хочет раскрывать миру, что трахает законного мужа, своего названного племянника. — Дорого же ты мне обходишься, Тэхён. — Он может тебе навредить, Чонгук, будь осторожен. Чонгук смотрит на него, и думает неужели, Хосок, имел на него свои виды. — Что у тебя с ним было? Скажи мне правду. Тэхён, должен открыться, если соврёт сейчас то навсегда останется в его глазах лжецом, и трусом. — Всё. У нас с ним было все кроме его члена во мне. Видимо он всегда хотел меня сначала продать, а потом уже… — Минсок, знал? — Знали все. — Минхо? — Тоже. — Почему мне не сказал? — Не хотел видеть в тебе, то что вижу сейчас. — И, что это? — Омерзение. — Не люблю слабаков. — Я, и есть, слабак. Долгое время они оба молчали, минуты шли а слова не находились. — Когда он начал? — Хосок, хотел наследника от Кимов, когда выяснилось, что сестра бесплодна, они с отцом заключили сделку… — Ты должен был родить ему? — Да. Чонгук, хотел его защитить, и наказать всех его обидчиком, хотел объявить чёртову войну Хосоку, и стереть с лица земли Минсока, таким была его ярость. Собственный отец подложил его под своего же зятя, а потом при появлении, Минхо, так же легко отдал его ему. Что сука мог ему предложить Минхо, раз этот ублюдок отказался от Тэхёна. — Я поеду в офис. Эти двое вели игру за его спиной, Чонгук должен в кратчайшее время понять, что к чему, и обговорить все с Юнги. Тэхён ему в ответ кивает, чувствуя себя грязным, и ничтожным в его глазах. У них в запасе три дня до месяца, и одна оставшаяся ночь.

***

Чонгук не может связаться с Минхо, он места себе не находит. По его наводкам, Юнги, кинулся проверять Сингапурские дела, и ему удалось выяснить, что отпечатан порт, над которым полностью потерян контроль Чонов. Он буквально сходил с ума, отказываясь верить в предательство, Минхо. Он хотел сам лично все выяснить, готовился к полёту вместе с Юнги, когда получил сообщение от Минхо.

Я с твоей подстилкой в лице моего мужа, ждём тебя на яхте.

Тэхён. Единственное о чем думал Чонгук, это Тэхён, только бы ему не навредили, только бы успеть. Юнги докладывает, что омегу привезли на яхту где-то час назад, ещё он докладывает о странности ситуации, и о своих предположениях. Но его слова о построенном покушении Чон пропускает мимо, его волнует безопасность одного человека, которого он, теперь больше никуда, и никому. Какие к черту десять ночей, когда дышать хочется только им, заменив его на кислород. Вжимая педаль, ускоряя скорость до предела, он слышит тихий голос Тэхёна, как тот шептал ему, прошедшей ночью. — Почему целуешь меня в лоб? Слишком много его почему, он пропускал мимо, чтобы сейчас ели пристраиваясь на повороты набережной, понять, насколько он ему важен. Юнги едет за ним, пытается обогнать и проверить все сам, но не успевает. Звонит Чонгуку и орет в трубку о том, что ему говорит его опыт. — Тэхён. Чонгук, буквально влетает на палубу. — Чонгук, что я здесь делаю? — Он стоит на палубе, и оборачивается к альфе, с испуганным видом. Чонгуку бы успеть до него. — Тэхён, прыгай в воду. Прыгай… Чонгук, резко хватает Тэхёна за запястье, и кажется они успевают прыгнуть за борт. Только в бездну океана, они подают чувствуя горечь дыма, вместе с осколками Виктории. Шум, много огня, и ещё больше воды. Она повсюду, ещё повсюду Чонгук, их сплетенные пальцы, и кровь на его лице. — Чонгук, почему целуешь меня в лоб.