My ten night story

Похороны. Тэхён обязан там быть. Так сказал Чонгук, так написала Джису, так попросил Чимин. А он не понимал, зачем? Все говорили он должен присутствовать на похоронах своего отца, а он не мог себя заставить. И эти чертовы слезы по человеку, что не заслуживал ни единой капли, сводили с ума. Оборвалась жизнь когда-то любимого человека, того в ком он находил своё утешение. Тэхёна душили воспоминания где он гордился своим отцом. Помнилось, что после похорон мамы он искал утешения в объятиях отца. И самым ужасным сегодня было то, что он тогда находил в нем свой покой. Минсок был хорошим отцом, ведь когда-то он умел слушать своих детей. От этого и его удары во взрослой жизни, становились смертельно болезненными. Отец его предал, растоптал, унизил, и бросил на обочин жизни, а Тэхён ревел, содрогаясь в рыданиях. — Мы выезжаем через час. Чонгук пожалел что не постучался, как только увидел омегу в постели. Тэхён казалось не переживёт эту утрату, казалось его больше не собрать воедино. А ещё, наблюдая за его падением, было интересно представить каким был этот омега в нормальной жизни. Какой он, не на похоронах, и без красных глаз, дрожащих рук, и без этой вселенской боли во взгляде. — Тебе помогут собраться… — Не надо. Я сам. — Я жду в машине. Тэхён выходит через десять минут, с мокрыми волосами, нацепив чёрные очки. На нем вчерашняя одежда. Тот же вид, та же испачканная рубашка, и тот же робкий вид, что и вчера. Он не позволяет охране открыть ему двери, делает все сам, устраиваясь рядом. Чонгук снова удивлен. — Поехали. — Почему ты в этом? — Этой мой счастливый, костюм. — Говорит омега невозмутимым голосом, и откидывает голову на сиденье. Они доезжают в абсолютной тишине. Остановившись, он робко просит дать ему пять минут покоя. — Если ты боишься из-за Хосока, то следующие три траурных дня он ничего не… — Я просто боюсь. — Отвечает омега снимая эти чертовы очки. Презренный взгляд Чонгука пугает его больше, чем Джису, которую он видит в пару метрах от себя, рядом с Хосоком. Он твой отец. Он твой отец, повторяет сам себе, но не может в это поверить. Не может прочувствовать свою потерю, ведь он ничего не потерял, отца у него не было, уже давно. Сейчас вот так в тисках своих эмоций, и страха, Тэхён так отчётливо сочувствует себе, что становится паршиво. Последнее что он получил от отца, это — следы его пальцев кровавыми потеками на его щеке. Чонгук выходит вместе с ним, а Тэхён вдруг хочет взять его за руку, с просьбой убежать. Но вопреки всему они останавливаются у гроба. Тэхён смотрит сверху вниз на отца, с немым вопросом. Оно того стоило, отец? Видимо стоило, раз каждый в какой-то степени получил, что хотел. Минхо сумел отомстить Джису, болью брата, на которого ей было плевать. Хосок увеличил свою власть на побережье, и уничтожил Тэхёна, как и хотел. Тэхён стал шлюхой, как он пророчил, правда не его, но стал ведь шлюхой. Минсок же увеличил свой капитал торгуясь сыном, и… Покончил собой. Трус. Тэхён ненавидит его, и ни слезинки тут не проронит. — Ты как? — Спрашивает Чонгук, предлагая ему пройти к сестре. Джису как всегда была прекрасна, и на похороны отца, она явилась в красном. Тэхён смотрит на неё с вызовом, а она не выдерживает его взгляда. — Мы можем уехать? Сейчас же?.. — Просит, не смеет требовать. Чонгук его забыл, забыл как обещал спасти, как узнал истинное лицо Хосока, и как трепетно целовался с ним. — Поехали. Чон отправляет его в особняк, а сам едет в офис. Выясняет подробности проведения теста на отцовства, и узнает что ему придётся подержать омегу у себя пару месяцев. Ему несколько раз звонит дочь Минсока, и просит позволить ей увидеться с братом. Он все передаёт через помощника омеге, и получает отрицательный ответ. Тэхён не хочет быть рядом с сестрой в такой день, и это не может, не удивлять. Наблюдая за этой семейкой, Чонгук надеется, что ребёнок не от Минхо, и что он скоро избавится от Ким Тэхёна, раз и навсегда. Скорее бы, либо он сходит с ума, когда возвращается в особняк спустя три дня. — Собери свои вещи… — Говорит омеге неповторимая, Чон Мина. Когда-то давно, это женщина что звалась его матерью, поклялась сыну что ноги её не будет в его доме. Чонгук удивлен встрече с мамой. Всесильной, и самой жёсткой из людей. — Что ты тут потеряла, мама?.. — С каких пор твой дом стал приютом для шлюх, сынок? — Перед тобой муж, Минхо. — Передо мной, муж предателя с нагулянным животом. — И даже если так, я спросил, что ты тут потеряла? — Это мой дом тоже. Чонгук усмехается. — Тэхён мой гость. Прояви уважение. — Как скажешь, глава. Мать и сын, они встретились спустя пять лет после самого худшего дня каждого из них, но так и не нашли сил, обнять друг друга. А хотелось? До безумия.

***

Тэхён впервые видит его слабые стороны, и впервые хочет помочь. Помочь словом, плечом, теплом. Он робко заходит за ним в его комнату. Остается незамеченным, ярость альфы затмевает все. Чонгук в бешенстве бьет кулаком в стену, и рычит словно зверь, Тэхён цепенеет за его спиной. Альфа бьет до кровавых отметин снова и снова, а до Тэхёна слишком поздно доходит, что он был незамеченным и ненужным. Он не должен был увидеть его уязвимость, его кровь на костяшках, и потерянный вид. — Чонгук, я хотел… — Что тебе надо? — Рычит прямо в лицо, и заставляет прижаться спиной к стене. — Я хотел… — Тэхена перебивают и давят сильной аурой зверя. — Кем ты себя возомнил, омега? Кто ты такой черт возьми, чтобы переходить мои сука личные границы. — Наступает прямо на него. — Зачем вошёл в мою комнату, метишь на мою постель?.. На этих словах Тэхён рефлекторно поднимает руку, и безумно хочет его ударить. Только не успевает, его дрожащее запястье болезненно заламывает назад. — Смерти хочешь, тварь. Тварь. Посмейтесь пожалуйста его глупости, влюбиться в такого человека. — Чонгук… — Господин Чонгук! Для тебя я, господин Чонгук. Не испытывай моего терпения, или же согреешь постель своего родственника. Тэхёна прошибает током. Его будто окунают в ледяную воду, и не дают вынырнуть. Неужели он все вспомнил. — Ты, ты все вспомнил? — Вспоминать мне с тобой нечего. Если объявляют войну из-за омеги, то вывод один… Хосок начал наступать. Мирное соглашение возможна только вернув ему эту заразу что сводит с ума, своими глазами. Хосок одержим Тэхёном, а это значит, что он трахает его, и может быть, что-то чувствует, иначе пожертвовал бы, им. И это новость, Чонгука злит, раздражает, и подкидывает ужасные мысли. Где слишком легко ошибиться. Вдруг, омега специально был выдан за Минхо, и сливал информацию Хосоку? Вдруг, он и сейчас в его доме не случайно, а ребёнок простой предлог? — Что ты хочешь этим, сказать? — С тобой поработает моя служба безопасности… Тэхён отходит назад. — И? — И, если тебе есть что скрывать, лучше тебе уехать прямо сейчас. — К нему? — Мне не принципиально хоть на все четыре стороны. Я не буду держать в доме, того кому не могу доверять. — Ты думаешь я тут из-за Хосока? — Глаза слезятся, он слишком хорошо помнил как открыл ему свою скорбь. Как пытался выстоять его взгляд когда Чонгук впервые узнал, о его связи с Хосоком. Чонгук хотел бы его убить, прямо сейчас, чтобы больше никогда в жизни не чувствовать, то волнение, что вызывает этот омега. Ещё сильнее он хотел бы его вспомнить, и понять, что имел в виду, Минхо, когда оставлял ему сообщение. «Прости я ошибся. Защити его, пожалуйста» Он говорил о Тэхёне, сомнений не было, но почему он должен был его защищать? Но тем не менее Чонгук впервые кому-то даёт шанс, некий выбор перед обработкой. — У тебя есть три дня, до его коронации. — Меня будут пытать? — Если потребуется. — Что ты хочешь узнать? — Тэхён я не твоя подружка, меня не интересует твоя гребаная история. — О нет, ты не подружка, Гук, ты кое-что другое. Более близкое, болезненное. — И, что это означает? — Спроси у своего помощника, Ким Сокджина. У него имеется копия договора. — Сказав это омега покидает его комнату. Вот и все. Чонгук снова узнает какой он падший, и снова предложит ему сделку. Сомнений нет. Только ничего не происходит. На следующий день, когда Чонгук зовёт его в своей кабинет, где уже был Ким Сокджин, ничего не происходит. Сокджин делает вид, что ничего не знает, и о договоре ему якобы ничего не известно. Тэхён теряется перед ним, и не знает как справиться с бурей внутри. Свой экземпляр он прятал на яхте, на Виктории, что хранила все его болячки, и сгорела вместе с их абсурдным соглашением дотла. Сокджин играл с ним в игры, отшучиваясь. — Тэхёна я знаю исключительно как мужа Минхо, и естественно никакого договора между вами я не рассматривал… Естественно. Тэхёну хочется разреветься но он держится, пока Джин не оставляет их наедине. Пока Чонгук просит своего помощника закатать ему обед, Тэхён вспоминает ради чего он ввязался в эту семью. Ещё пару месяцев назад, Тэхён так отчаянно пытался избавиться от Хосока, что попал в руки Минхо. После, истерзанный им, телом и душой, он купился на сладкие речи Чонгука, и продался ему, телом и душой. Купился, впервые поверил в то, что он сможет отомстить за смерть мамы. Поверил в то, что ему принесут голову Хосока. Наивный. Хосок вышел победителем, на его руках теперь кровь Минсока тоже, а Тэхён по прежнему беззащитен. Чонгук дал ему выбор, Тэхён должен выбрать, кинуть себя в логова службы безопасности клана, или же вернуться к Хосоку. Выбора нет, он должен снова играть, и снова предавать себя. Люди клана заставят его говорить обо всем за засчитанные минуты, он заговорит о своём грязном, слишком испорченном прошлом. Он не позволит этому случится, даже если придётся вернуться к Хосоку. Временно. — Я могу идти? — Наигранно спрашивает, уже ненавидя всей душой, неузнаваемый его, взгляд альфы. — Иди. — Бросает ему в ответ альфа, изучая меню на планшете, и переводит взгляд за его спину, где у прохода появляется Намджун. — Эй, Джун, что я обычно пил? Тэхён сталкивается с Намджуном, тот загораживает ему путь интересуясь, его самочувствием. — Кофе или чай, блядство я даже этого не могу вспомнить… Тэхён переводит взгляд на его возмущения, и вспоминает его вкусовые предпочтения. — Ты любишь кофе без сахара, варенное на молоке, а салаты предпочитаешь только на завтрак, обед или ужин начинаешь с мяса, вино не любишь, от него у тебя болит голова, заменяешь его свежевыжатым гранатовым соком. Если овощи то только приготовленные на мангале, на десерт не важно что, заказываешь просто для галочки, но любишь круассаны во Франции, в жилом квартале у какой-то бабушки Мэй… Намджун на его слова присвистывает, а Чонгук не может признать, что этот омега знает так много о нем. — Про круассаны он прав, а на счёт остального не могу утверждать, мы не так близки с тобой… — Буднично сообщает ему друг, присаживаясь рядом, и следя за закрывающейся дверью, за омегой. Получается они с Намджуном не так близки, а с этим Тэхёном, так?.. Чонгук искренне надеется, что с сегодняшнего мероприятия он вернётся в свой дом, без него.

***

Тэхён думает, что его могли бы предупредить за день до, когда Чонгук тем же вечером, сообщает ему о предстоящем вечере, который он обязан посетить. Будто это так легко быть на маскараде, в честь передачи полномочий его отца, Хосоку, как мужу Джису. Омеги никогда не имели таких прав, наследство семьи где не было наследных альф, всегда переходило их мужьям. — Оденься поприличней. Намджун заедет за тобой через час. — Тебя там не будет? — Это простая формальность, Хосок уже не первый год вёл все дела твоего отца, просто дань традициям, где члены семьи… — Я хочу отречься от его покровительства… — Пылко бросает омега, перебив его. — Что я должен для этого сделать? — Как минимум умереть. — Отвечает ему альфа. Чонгук смотрит на него каким-то нечитаемым взглядом, а Тэхён думает, так зачем он его спас в тот день. Почему не позволил утонуть вместе с обломками Виктории, и с памятью о них. Чтобы сегодня так жестоко говорить о смерти? Чтобы приказывать обращаться к нему как к Господину Чонгуку? Чтобы отдать его волкам на растерзание? — Как твои парни будут меня пытать, если я продолжу молчать. — Посадят на стул, пустят по твоим венам немного заряда, могут кое-где пустить кровь, будут душить, может захотят раздеть… — Чтобы напугать? — Спрашивает омега, пока альфа вспоминает его страх, в тот день когда его отец продавал собственного сына. — Чтобы развлечься! — Ты позволишь им? Ты часто им позволял так поступать с беззащитными? — Ты не беззащитный. Ты чертов лис, что играет со мной даже сейчас! Чего ты добиваешься? — Спрашивает угрожая. — Я боюсь что ты не поверишь мне, Чонгук. — Ты в любое время, можешь вернуться в свою семью. Ты мог бы ещё когда я предложил тебе выбор, рассказать мне всё самому! Но ты продолжаешь молчать, и это говорит о том, что тебе есть что скрывать. — Чонгук злится, и собирается уходить. — Будь готов, у тебя остался час. Какие-то детские игры. Чонгук злится на себя, на свою слабость, что не может напугать его как следует, и заговорить без этих ебаных игр. В клане есть крыса, среди его людей есть чертов предатель, а он зациклился на Тэхёне, зациклился на его глазах, губах, на тонком талии, и потухшем взгляде. Тэхён был омегой, Минхо, был тем кого он трахал, и остаётся тем, кто трахался с собственным зятем, мужем родной сестры. Тэхён отвратителен в свои юные годы, и кажется он не был против, быть оттраханным им же. Было ли между ними? Чонгук сегодня утром вдруг вспомнил разговор с Хосоком, о том как он предупреждал его, быть осторожным с омегой. Тэхён искуситель, и чертов соблазнитель, и Чонгук почти хочет его. Почти. — Чонгук. Стук. — Я могу войти? — Омега на мгновение умолкает вздыхая. — Господин Чонгук?.. — Войди. Стучится за дверью в его кабинет. Игра. Смеет играть с ним, мелкий гаденыш. Тэхён входит робко, одетый с головы до ног в белый цвет. В белый шёлк. Прекрасный. Нежный. Невинный. Лживый. Стоит, мнётся у порога, и молчит. Бесит. — Мое время ограничено Тэхён. — Хосок он… Он не позволит мне выносить малыша… — Тэхён отпускает руку на свой живот. — Он не позволит, ты… вы понимаете меня… — Тэхён уверен что плачет, уверен что это из-за гормонов. А Чонгука веселит, обращение к нему, на Вы. Надо же. — Кто отец твоего ребёнка? Тэхён не знает, что ответить, как поступить и как спастись вместе с малышом. Он смотрит в глаза отца своего ребёнка и тихо, почти шёпотом шепчет, ты. Ты! Только его не слышат, больше этот человек его и не услышит. Чонгук предложил ему вернуться в семью, или попробовать рассказать ему всё самому. Тэхён кажется решился, и сошёл с ума. Снова. — Не знаешь? — Брезгливо переспрашивает Чонгук, — Как так вышло, Тэхён? — Взглядом велит ему пройти к стулу. — Так и вышло. — Улыбается омега, вспоминая как так вышло, что Чонгук стал отцом его ребёнка. — Я до свадьбы с Минхо, как-то ночью познакомился с одним барменом. От осознания происходящего Тэхёну хочется так отчаянно кричать и разреветься, надо же было ему так пропасть в человеке. Всегда был для него ни кем, только объектом вожделения, а сейчас вовсе стал пустым местом. Чонгук не помнит ничего о нем, о них, о проведённых вместе ночей, и парижских дней. — И я полюбил. Тук-тук. Тук-тук. Тэхёну десяти ночей хватило, чтобы вступить в войну своим подсознанием и влюбиться, Чонгук же подсознательно решил его забыть, вычеркнуть его существование из жизни. — Я думал ты умнее этой хрени. Чонгук режет без ножа, и смотрит убивая. — Я всегда верил не тем людям. — Он отказывается от своего ребёнка? — Нет. Он отказался от меня. Чонгук смотрит пристально, долго и слишком мучительно для одного Ким Тэхёна. — Ты. Вы мне поможете? — Просишь меня начать войну с Хосоком? Для чего мне это делать, Тэхён? Тэхён молчит. Чонгук допивает виски. — Что ты можешь мне дать? Тэхён молчит. Чонгука бесит этот омега, он уверен что всегда бесил. Слишком уверенный в себе, слишком красивый и мать вашу слишком гордый с нагулянным животом. Таких всегда хотелось ломать и отпускать на колени, а этот ещё и наставлял рога на Минхо. Этому по особенному хочется показать его место. Подобные ему, принципиальные с поднятой головой всегда, рядом со статусом Чонгука ломались быстро, последний был ещё в школьные годы. Тэхён будет в нем тот самый юношеский азарт и сводит с ума. Взрослый альфа, имеющий все что только пожелает, хочет отвести своё кожаное кресло назад и показать омеге вниз. Вниз к его ширинке, вниз где уже давно твёрдо от его искусанных губ, и манящего шлейфа карамели. Кажется ему не отказали бы. — Я имел тебя? — Вдруг резко спрашивает альфа. Тэхён смотрит прямо, переваривая услышанное. Правильно ли он его понял? — Я спрашиваю, я тебя трахал, или нет? Ответ он видит в его глазах. Тэхён поднимется, и движется назад, к выходу. Чонгук следует за ним. — Я делал это насильно? Нет, он не насиловал его. Это очевидно. — Минхо знал? Знал. — Он сам делился с тобой? Тэхён теряет дар речи. — Мы брали тебя вместе? Нет. Нет. Нет. — Ты долбанная шлюха, Тэхён?! Последний шаг, и он настигает его, припечатывает к стене. — Хосок, Минхо, отец твоего выродка, и в конце концов я… Как же ты успевал, подставляться под всех, а? Чонгук плюётся ему в лицо, хватает за горло, и давит. Давит, и давит. — Хочешь избавиться от Хосока? Тэхён не может говорить, он не может даже дышать. Он кажется больше ничего не может. Чонгук назвал его шлюхой, а их малыша, выродком. — Тебе придётся постараться для этого… — Разворачивает его лицом к стене. И давит на поясницу. Больно. — Придётся поработать, именно так, как ты сука, и привык. Тэхён в его руках дёргается, пытается оттолкнуть, спастись. Чонгук одной рукой придерживает его руки, а второй все ещё держит за горло, только теперь не просто душит, а прижимает к стене. Убивает. Он хочет его изнасиловать, и выкинуть? Что вдруг на него нашло? — Нет. Пожалуйста нет… Не трогай. Не смей, Чонгук… Чонгук, просто хотел надавить, и проверить слова Хосока. Он хотел проверить себя, и понять сумел ли он тогда сдержаться. Кажется нет, не сумел, как и сейчас. Тэхён под ним горяч. — Ты не сделаешь этого! — Омега шипит, пытается оттолкнуть. — Сделаю! Чонгук тянется к белоснежной ткани, и порывается дальше, к бархату кожи, что нежнее самого дорого атласа. Тэхён в его руках нереален. Чонгук звереет, окончательно, и теряет голову, когда содрав его со стены, кидает на стол, и давит телом. Тэхён борется под ним, дергается, останавливает его руки, царапает запястья. И вроде бы так не должно быть. Но как остановится, тело под ним слишком прекрасное, слишком желанное. — Не делай, не делай этого… — Тэхён срывается на крик. Только не так, только бы он, не поступал с ним, так. — Не двигайся… Расслабься, и я избавлю тебя от Хосока… — Говорит ему альфа, и сдирает с него брюки вместе с бельём. Игра перестаёт быть игрой. Чонгук никогда ещё так сильно не хотел. Конкретно его. Хочется насадить на свой член, именно его, и отыметь до криков. Сука, как же он его хочет, и как же он отвык в чём-либо себе отказывать. — Поможешь мне освежить мою память, малыш… Как ты меня соблазнил в прошлом, ртом или дыркой?.. И впервые ломая ногти, впиваясь в твёрдую поверхность, Тэхён был готов добровольно отдаться Хосоку, только бы не знать, такого, Чонгука. Он всхлипывает когда альфа подхватывает его за бёдра и тянет к себе, а его руки теперь на голой коже оставляют шрамы. Тэхён чувствует его твёрдость, и слышит оглушительный звон пряжки ремня. Чонгук который зализывал его шрамы, вырисовывал его раны поцелуями, поступает с ним хуже, чем все его монстры, вместе взятые. От него он не ожидал боли, от него он млел. Чонгук рвет с него рубашку, скользит по идеальному телу, понимает почему не сдержался, и приспускает свои брюки. Такой горячий. Хватает за талию, прижимает к себе, прямо к ноющему паху, даёт почувствовать, как его хотят. Тэхён бьется под ним, плачет, его дерут прислонив на холодную поверхность, против воли, лишая возможности дышать. Дыши Тэхён, пожалуйста дыши, просто дыши, просит сам себя. Но не получается. Чонгук отпускает руку вниз, проверяет влажность, не так обильно как хотелось бы, смачивает палец слюной, обводит дырку, и почти сходит с ума. Какой же он горячий. Сил терпеть больше нет, он подхватывает его за талию, разводит стройные ножки, и умещается между. Идеально. Резкий выпад. Толчок. Он входит одним рваным движением. Как же хорошо. Вот и все, пути назад нет, назад и не хочется, хочется в него, ещё глубже, ещё резче. Тэхён выкрикивает, и выгибается под ним. Он внутри. Слишком глубоко, узко, и горячо. Он ни хрена не может с собой поделать, не может дать им и минуту, чтобы привыкнуть, когда начинает толкаться в содрогающееся тело омеги. Как же блядь, хорошо. Прекрасно. Его кожа, его дыхание, всхлипы, и пальцы что царапают поверхность, весь он сводит с ума. И это слабость, и безысходность под ним, накрывает его с новой силой, с новым желанием отыметь его до сорванных связок. Он проводит ладонью по трясущейся спине, оставляет дорожку поцелуев на гладкой коже, и не может остановиться. Он берет его растрёпанные волосы в кулак и тянет назад, заставляет подняться, прижаться к нему спиной, проникает ещё глубже. Толчок. Быстрее. Тэхён обмякает в его руках, и альфа останавливается, на мгновение, чтобы развернуть его к себе, и рассмотреть его красные глаза. Плачет. Чонгук следит за мокрыми дорожками на щеках, и поднимает его, сажая на край стола. Его больше не отталкивают, и он снова врывается, в него. Тэхён хватается за его плечи, неосознанный порыв, от боли, и быть может страха, когда он слышит какой то шум, снаружи. — Выйди, сука… — Кричит Чонгук, звериным рыком. Прикрывая омегу собой. Тэхён поднимает заплаканные глаза, на незваного гостя, и замирает, с именем друга на устах. — Я сказал пошёл вон… — Снова орет альфа, придавливая его к себе, и Тэхён слышит шум закрывающейся двери, и мат Намджуна. Толчок, за ним второй и третий, а узкая дырочка крепче обхватывает член, когда омега смотрит ему в глаза. Там незнакомец, там его насильник. Из глотки вырывается всхлип. По виску катится слеза, в него кончают, и впиваются в губы. И этот поцелуй, в руинах его любви, заставляет его содрогаться в руках альфы, и излиться вместе с ним. Тэхён ни чуть не лучше его, и от этого тошно, и в разы больнее. — Выйди, и не прикасайся ко мне больше... Ненавижу. — Шепчет одними губами. Больно. Как же ему больно. А в нем их малыш. — Правильно. Ненавидь, и бойся меня. А по его щекам снова слезы. Не сумел спасти себя. Не смог. Он убирает руки с альфы, боится двигаться, замирает перед ним, чувствуя влагу между бёдер, и его изучающий взгляд. — Как ты прятал все это время, своё истинное лицо? — Спрашивает, а зачем не знает. Чонгук отходит, натягивает брюки. Даже не снял их, спустил и трахнул, быстро, для разрядки. — Оденься. — Бросает ему рубашку. Натянув рубашку, Тэхён осторожно скользит со стола. Все тело горит, ноет. Чонгук на него не смотрит, но и прочь не уходит. Тэхён вытирается салфетками, и одевается. Поглаживает живот, надеется что ему он не навредил. Чонгук закуривает. — Можешь пропустить вечер. — Я ни минуты не останусь в твоём доме. — И? — Альфа будто удивлен. Ублюдок. Они все ублюдки. — Рыпался так будто был невинным. Хочется сказать, что он был под ним невинным тоже. — Мы делали это и раньше, к чему были эти слёзы… — Какой же он мудак. — Раньше, я этого хотел. — Говорит ему омега, не понимая откуда нашлись силы. — Раньше делая это, ты… Раньше, ты поднимал меня сломанного всеми, и залечивал мои раны, Чонгук. Обещал защиту, и поступил хуже чем все они. — Прекрати говорить загадками… — Или что? Снова разложишь меня на столе, или у стены?.. А, точно, отдашь меня свои парням… — Усмехается. — Я ненавижу тебя. Слышишь. — Мне твоя любовь и не нужна, малыш. Мне в принципе ничего от тебя, как бы не нужно. Больше… Добавляет это — «больше», и снова убивает, взглядом. Он только что получил, что хотел. Животное. — Больше ты мне тоже не нужен. Я сделал свой выбор. Подходит к нему. — Когда ты все вспомнишь, Чон, не смей закрывать глаза на произошедшее сегодня в этих стенах. Ты сделал, больнее всех, и когда ты все вспомнишь, я надеюсь, что буду далеко от тебя, или вовсе не буду. — Слишком слащаво, Тэхён?!.. — Говорит альфа, вдыхая дым. — Слишком несправедливо. — Отвечает омега, покидая его, и оставляя свои чувства, в ворохе грязи, что вспыхнула сегодня между ними. — Эй, Тэ… Тэхён не оборачивается. — Мне понравилось, и на определённых условиях я бы тебе помог. Снова. Снова заинтересован, телом. Обернись. Обернись. Как мальчишка смотрит за ним. И чудо, Тэхён оборачивается. — Я уже раз поверил тебе. Прощай, Чонгук. — Тэ… К нему бежит Чимин. — Ты… он тебя… Как ты мог Чонгук, да как ты мог… Чимин бежит за ним до машины, а Тэхён уезжает, так и не посмотрев на друга. Жалости к себе, он не переживет. Больше никогда.

***

У порога дома, где он родился и вырос, и ломался день за днём, его встречает Джису. Не осмеливается подойти ближе чем на метр. — Где, Чон? — Что тебе от него надо, Джису? А за спиной останавливается кортеж из семи машин клана. Чонгук выходит первым. Улыбается. Тэхён не хочет его видеть, больше никогда. — Избегай Хосока, будь в толпе… — Говорит ему вдруг, Джису. — А лучше будь как можно ближе к Чимину. Сегодня мы от него избавимся. Джису уходит, оставив его в замешательстве. — Тэ… — К нему подходит Чимин. И смотрит как-то ранимо. — Чим, я всего лишь «дал» ему, что за взгляд?! — Ты не хотел, он заставил тебя… — Ты видишь на мне увечий, каких нибудь следов насилия?.. Чонгук поднимается к ним по ступенькам, и прекрасно слышит, о чем они говорят. Рассматривает омегу вместе с Чимином. Он его не насиловал, нет, он его принудил к сексу, от насилия жертва вряд ли кончает. А Тэхён кончал, и был в этот момент ещё прекраснее, хотя куда ещё… — Идём. Внутрь. Чимин, держись рядом. Тэхён не идёт с ними, он не с ними, он теперь сам по себе. Переход наследства. Все проходит по традиции. Быстро, и с эпатажными выходками Хосока. Кажется он счастлив, и не сводил глаз с Тэхёна. Это видит и Чонгук. Злится.

***

Тэхён оказался ранимым, дрожащим, и напуганным. Чонгук хотел его так сильно, что не увидел его слез. А после не справился с нахлынувшими на него эмоциями. Как он мог так с ним поступить, было ли ему больно? В нем было так тесно, что без боли точно не обошлось. Чонгук противен себе, а омегу в белом, а снова хочет видеть под собой. Какой он когда отдаётся, а не брыкается под ним? Тэхён безумие. Когда Хосоку, дают слово, и впервые приветствуют его как единственного покровителя пролива Кимов, в зал врываются вооруженные люди в формах. Национальная служба безопасности. Чонгук удивленно следит за происходящим. — Господин Хосок, вы должны пройти с нами. — Вы все сейчас же сдохнете если не уберетесь отсюда, — Кричит альфа, приказывая своим людям достать оружие. — Убрать оружие. — Чонгук выходит вперёд. — Хосок вели своим людям убрать оружие. Тут дети и омеги. Кого из нас эти актеры не забирали, вернут обратно, в течении часа. Хосок молчит. — Ты идёшь с ними, или же я выставляю своих людей против тебя… Тэхён смотрит на сестру, и изучает её улыбку. Что же она наделала. Закон такому как Хосок, ничего не сделает. Он вернется ещё более злым. Хосок прислушивается словам Чонгука, и даёт себя задержать. Только бы никто не пострадал. — Я убил её, я убил твою мать… Довольна!.. Сначала Тэхён слышит голос, а после видит на экране, Хосока и свою сестру. — Это был я. И ты всегда это знала, как и твой отец. Говорит альфа с экрана, а Тэхён не понимает куда ускользает земля из-под ног. Как ты мог, отвечает ему Джису с экрана, пока Тэхён пытается понять, происходящее. Джису заговорила его, и сняла на камеру. Как она смогла, как посмела? Сейчас она стоит за охраной, за людьми в формах, но по прежнему в опасности. Хосок кричит чтобы выключили это, и ищет её взглядом. Его пока удерживают, но это пока. Он точно её застрелит. Тэхён бежит к сестре, и встаёт перед ней. Все присутствующие внимательно слушают, происходящее на экране. — Ты и твой отец, позволили мне иметь вас, ради своей выгоды. Ты же молчала пока не узнала о моих планах на Тэхёна? — Ему было четырнадцать, Хосок, ты посмел тронуть ребёнка. На этих словах Тэхён затыкает уши, будто от этого оглохнут все. Чонгук не может не смотреть на него. — Тэхён оказался сильнее вас двоих, знаешь? Он так и не дал мне себя трахнуть, гаденыш. Он был готов лечь под незнакомца, и терпеть садиста Минхо, только не меня, убийцу его мамы. — Ты убийца Хосок, ты убил своего брата, ты предал свой клан, и обману отца. — И что? Что с того? — Тэхён никогда не будет твоим. Чонгук его не отпустит. Джису специально выводит его, а Тэхён ищет в зале, Чона. Чёрные глаза смотрят на него. — Я был вторым сыном, мне пришлось развязать войну между нашими кланами, и убрать брата с дороги, а заодно и вашу мать, чтобы было правдоподобней. Думаешь меня остановит, Чонгук? Я и его почти убил, когда убрал с дороги его верного пса, Минхо. На этом экран гаснет. Хосок вырывается от людей, что его держат, а Джису бежит к микрофону. — Он предал свой клан, он предал вас, а вы поднимаете оружие на людей закона, из-за него. Он предал вас, он братоубийца. Какой-то мальчик из толпы вырывается вперёд. — Дядя Хо, это ты убил моего отца… Тэхён в мальчике узнает его племянника, и делает шаг вперёд, когда весь зал оглушает выстрел. Ребёнок мстит за смерть отца. Альфа держится за плечо, и рычит на своих людей открыть огонь. Они и открывают, все до единого. Только стреляют они в него же, в предателя клана, в того кто убил своего брата, законного наследника власти. Шальные пули задевают стены, окна, в зале воцаряется паника, и крики. Тэхён пытается добраться до сестры, когда его сильной рукой тянут назад, и прижав к груди, прикрывают ему голову, рукой. — Джису… Там моя сестра… Тэхён вырывается из его рук, толкает, и брыкается. — Чонгук пусти, пусти, я должен увидеть, что он мертв… я должен это увидеть… Тэхён расслабляется в его руках, теряет сознание, но не перестаёт звать сестру. Ранее в его руках, он обмяк так же… Сколько всего тебе пришлось пережить, думает альфа, когда несёт его до машины. — Прости. — Не трогай, не трогай меня больше…