My ten night story

— Я должна увидеть его, я хочу увидеть его, Гук прошу… Отвези меня… Покажи мне его… Покажи мне, что он мёртв… — Тише, малышка, тише… Чонгук обнимал её, и гладил по спине. Он не мог показать ей его, там было не на что смотреть. Чонгук не спешил, наслаждался его криками, и просьбами убить, когда собственными руками ломал его кости. — Брат… Его хрупкая, ещё совсем юная сестра, не могла поверить что избавилась от мужа, тирана. — Это его кровь?! Чонгук был испачкан его грязной кровью, это было неизбежно… — Дженни, он больше тебя не тронет. Он больше никого не тронет. Слышишь?! Они не смогли уберечь её, не сумели защитить. Дженни была отдана одному из солдат их отца, сыну его верного союзника. Ублюдку, что посмел тронуть ребёнка. — Твой поступок, приведёт к войне, Чонгук. Чонгук давно перестал удивляться поступкам своей матери, но в тот день, успокаивая сестру, он был ошарашен и спокойствием, мамы. — Я сделал то, что должен был. — Он был её мужем… — Эти слова ранили обоих её детей. Но она не могла смириться с их слабостью. — Он изнасиловал твою пятнадцатилетнюю дочь, а после заставил её выйти за него, напугав. Ей было всего восемнадцать, когда вы отдали её замуж, за этого ублюдка. За солдата, что убивал по приказу отца. — Она была отдана ему ещё в двенадцать. Дженни дёргалась в руках брата после каждого слова, женщины что родила их. — Она опозорила нас. Показала слабости семьи… Ты должен как можно быстрее, найти ей мужа. Дженни дрожала, и царапала его запястья. Она боялась, и шептала ему, убить её, и избавить, от мучений. — Дженни моя сестра, она алмаз семьи, она моя корона, если такова есть у клана. Она моя кровь, моя гордость, и ничто не изменит эту истину. И кровью этого подонка, ничего не изменится, сдохнет каждый кто знал, и молчал. После того дня, Дженни будто умирала с каждым днём. Разучилась спать, разговаривать, улыбаться. Она только могла спросить, правда ли он умер. Боялась снова его увидеть. История повторялась, а сердце альфы, билось так же, в унисон с тем, о ком были все его мысли. Тэхён.

***

Пять лет назад, Чонгук не смог уберечь свою сестру, а сегодня, в его руках дрожал другой, но такой же беззащитный омега, и так же просил показать ему, тело ублюдка. Хотел убедиться, что он мертв. Чонгук хотел его вспомнить, очень. Хотел убедиться, что не был одним из его монстров. Он хотел утешить то, что бушевало в нем, убедившись, что его сегодняшний поступок был худшим, из того что он делал с ним. Тэхён в бреду шептал, не трогать его, и Чонгук надеялся, что причиной этого кошмара, был не он. Чонгук не мог ему помочь, он только мог, привезти его домой, и уложить. И быть рядом, до приезда его сестры, и Минхо. Минхо в тот день спасся. Выплыл. Его жизни ничего не угрожало, но он не приходил в себя. В его телефоне было много вызовов, и только один сохранённый номер. Медсестра позвонила, и услышала женский голос. Джису действовала быстро. Спрятала его, боясь что Хосок добьет его, пока она будет прорываться к Чонгуку, через его охрану. Позвонила отцу, и впервые попросила его помочь. В телефоне Минхо было много информации, и достаточно доказательств предательства, Хосока. Минсок поверил словам дочери. Помог бросить, найдённый труп в море, прямо в руки спасательной бригаде, и позаботился об экспертизе, чтобы в нем признали Минхо. А после, план был прост, довести альфу до ярости, и убить в уязвимости. Только Хосок опередил их, поняв что Минсок, начал играть против него. Он приблизил смерть старика, на пару месяцев, как признался после жене. Джису добивалась от него признания его убийств, и хотела добиться задержания. Клан, сам сделал свой выбор. Минхо пришёл в себя в день похорон Минсока. Его левая рука была парализована, а ног он вовсе не чувствовал, но мысли прояснились сразу же, когда перед ним появилась, Джису. Минхо не мог поверить в случившееся. Он был для всех мертв. Он был для Чонгука, предателем. Он ничего так сильно не хотел, как рассказать Чонгуку всю правду. Минхо несколько месяцев играл рядом с Хосоком, показывая ему, что якобы заинтересован в смерти Чонгука, и в возвращении в свои руки власти. Хосок поверил, и раскрывал ему свои тёмные стороны. Слушая его, Минхо понимал, что Хосок первым убьёт не Чонгука, а именно его. Что он и сделал, только убрать он их решил, в один день. Минхо был стрелком, он знал когда нажмут на курок, и с выстрелом прыгнул в воду. Он успел, пуля задела грудную клетку, его гнилое сердце — уцелело. — Ты слишком много задолжал мне, и моему брату… — Сказала тогда, Джису. — Знаю. — Минхо согласился с ней. И начал действовать по её плану. У него было одно условие, сообщить Чонгуку, что он жив, с просьбой скрыть эту информацию. Минхо отправил ему сообщение, их старый диалог, когда Минхо было двенадцать лет. В ответ он получил те же слова, Чонгука — ты моя семья, мальчик. Посмеешь предать, возьму за шкирку, и снова приведу в свой дом. Чонгук не поверил в его смерть. Он знал что Минхо жив, и продолжал его поиски. Он делал вид, что в трауре, что поверил в предательство Минхо, и искал виновных. Джису начала отправлять Хосоку письма, с его тайнами, о которых никто из живых не должен был знать. Хосок сходил с ума, но этого было мало, казалось, больше всего его беспокоит, то, что Тэхён был у Чонгука. Джису знала, что не имеет право пользоваться своим младшим братом, но позволила себе, оставить его между ними. Хосок был в ярости, когда Чонгук, забрал себе омегу. Тогда он впервые начал ошибаться. Он был одержим Тэхёном, он был готов убить его и себя, раз быть вместе они не могли. Чонгук согласился помочь. Он ничего не спрашивал когда Джису обратилась к нему, с просьбой, организовать передачу наследства по традициям. Только он мог собрать всех членов семьи, только при условии его присутствия, старейшины были согласны посетить их дом. Джису довела Хосока, у неё уже было видео, оставалось только надеется на Чонгука. Все сработало, она видела глаза Хосока, когда на него направили оружие, его же люди. Хосок смотрел на Тэхёна, и знал, за какие грехи он пришёл к этому дню. Ублюдок умер. Сдох, после первой пули в висок, тем, кем осмелился тягаться. Джису с кровавой бойни вытащил Намджун. Она дрожала, и плакала не веря, тому, что все позади. — Где, Тэхён. — Он дома. Ты скоро его увидишь. — Утешал её Чимин. До встречи с братом, она первым делом прошла в кабинет, Чонгука. Рассказала ему все, что происходило со дня взрыва на Виктории. Рассказала как спрятала Минхо, как просила отца помочь, как снова предала брата, оставив его в больнице, одного. — Твой брат, он проспит до утра. — Минхо пришёл в себя, но его ноги… — Он не может ходить? — Сейчас нет. Но не все потеряно… — Дай мне адрес. Сейчас сотни людей Хосока, такие же ублюдки как он, жаждут мести. Мы должны быть осторожны. Чонгук лично едет за Минхо, и слушает его как никогда, внимательно. Месть удалась. Отомстили друг другу все. Все до единого, используя одного беззащитного, Ким Тэхёна. — Я понял все свои ошибки Гук, там на волоске от смерти, я понял каким козлом я был. Если ты прогонишь меня, и если не примешь обратно, ты будешь прав… — Семью не выбирают Минхо, и её не лишаются, уж точно не по глупости. Они приезжают, когда уже светлеет, а в комнате Тэхёна, уже горит, свет.

***

Тэхён не хочет её видеть, не хочет её слышать, он больше ничего не хочет. Хосок мертв, а его боль не утихает. Он будто разучился жить без страха. Все эти годы, Хосок, был тем кто не спас его маму, а вчера выяснилось, что он был тем кто лично подстроил её убийство. Тэхён позволял ему трогать себя, целовать, ласкать руками, и не раз опускался перед ним на колени. Минсок позволял ему это, а Джису молчала. От этого ещё больнее… Принимая свою смерть, Хосок смотрел на него, и улыбался. Он будто говорил, я в тебе, я в твоей голове, тебе от меня не избавиться. Он был прав, Тэхён чувствует его грязь, и мечтает содрать с себя кожу, только бы не ощущать его дыхание за спиной. Ничего не выходит, сестра тоже не помогает, а только толкает дальше, к пропасти. Она говорит страшные вещи, про то, что Минхо жив, что она специально позволила Чонгуку, тогда с похорон забрать его себе, что пощечины Минсока в тот день, были специально для Чонгука, чтобы он пожалел, Тэхёна… Какая гадость, думает Тэхён, и уже не может её слушать. Только, Джису, не утихает. Она говорит, про свой идеально сработанный план, и улыбается в конце. Она выглядит почти, счастливой. Мерзость. Временами она оправдывается, говорит, что должна была, и Тэхён пытается понять почему, она была должна всем, но не ему. В конце, она замолчав подходит к нему, и берет за руку, а Тэхён, рефлекторно дёргается назад. — Тэ… ты ничего мне не скажешь?!.. — Почему ты уехала? Почему она тогда его бросила? Джису поднимается на ноги, прислушивается к шуму с улицы. Чонгук вернулся с Минхо. — Почему мне не рассказала, о своём плане? Почему отец молчал в больнице?.. — Мы действовали быстро, на разговоры времени не было, Тэ! Тэхён, ей в ответ улыбается. — Времени не было? — Кажется у него истерика. — Серьезно? — Я сделала все что могла, и не намерена оправдываться… В этот момент в дом заходит Чонгук. Он четко слышит их разговор, он именно таким, и представлял, пробуждение, Тэхёна. Его голос за стеной, звучит болезненным, охрипшим. — У нас не было времени на обдумывания, отец погиб помогая тебе… Он сам выбрал этот путь, Тэ! Джису, его милая сестра, стоит перед ним героем, и ждёт, что к ней кинуться в объятия, со словами благодарности. Стоит перед ним, и думает, какая же она молодец, и даже не задумывается — какой ценой… Какой ценой? — Вызови мне машину… — Тэхён, поднимается с постели. — Чонгук предложил остаться у него, пока всё не утрясется. Тэхён не верит своим ушам. Какая глупость. — Я уезжаю, сейчас же… — Тэхён, стой ты слаб, и… Тэхён в спешке выходит из комнаты, и спускается по лестницам вниз. Он не может тут оставаться. Не может. Джису бежит за ним, и останавливает его у выхода. — Ты очень глупо себя ведёшь. Мы должны быть благодарны, Чонгуку. — Так поблагодари его… Я никому ничего не должен. — Порывается на крик, и выбегает во двор. — Я думала ты повзрослел за это время! — Кричит ему в спину, та которая оставила его, и так по взрослому убежала. — Обижаешься, и злишься, что тебя не посвятили? Злишься, что это не ты отомстил за смерть мамы? После этих слов, Тэхён, замирает на месте. Он больше не может двигаться, как и тот, кто следит за его силуэтом с окна. Чонгук, хотел бы, уберечь его, от всего мира. — Говоришь, времени не было? — Слова омеги пропитаны болью, и разочарованием. Джису не знает какой ужас пришлось пережить её брату, она ничего о нем, как оказалось не знает. — Мы с отцом действовали быстро… — Вы с отцом действовали, пока я лежал без сознания, и чувствовал рядом только его. Я не мог открыть глаза, или пошевелится, а он договаривался с врачом, убить моего ребёнка. Я все слышал, и ждал тебя. По привычке. Я, больница, и ты рядом, помнишь? Я почти забыл. — Все ради тебя, Тэ! Господи, какая же она дура. — Когда я открыл глаза, отец был рядом, но оставил меня одного с ним. Хосок снимал с меня больничную одежду, а я глупец, звал отца, просил не оставлять, меня с ним… ну, а он как обычно, не услышал… — Тэхён удивлен, что не плачет. — Тэ… я… — Нет, Джису, дослушай, ты же не собираешься оправдываться… Так вот, это сделаю, я. Оправдаюсь, почему не прыгаю от счастья… Тэхён делает шаг вперёд. — Вы с отцом должны были действовать быстро, когда я впервые прибежал к вам, вырвавшись от него, но с его запахом. Вы должны были действовать быстро, когда я кричал, что он убийца, монстр, что заходит в мою спальню… А что сделали вы? Джису, молчит. Чонгук бьет стену кулаком, и делает вид, что с ним все в порядке, будто альфа в нем, не перестаёт дышать. — Отец тогда сказал не запираться на ночь, а ты, ты вдруг ослепла… — Тэ… — Почему ты уехала? — Я не могла, не могла… — Я тоже не мог. Четыре раза… четыре раза я хотел все прекратить. Четвертый был после похорон, Минхо, когда вы с отцом, как раз, действовали, быстро… — Я не знала, я… — Что ты не знала? Что твой муж лез ко мне в трусы, что твой любовник отыгрывался на мне? Что, Джису, ты не знала? Сказала отцу меня ударить, ради чего? Для того чтобы Чонгук меня пожалел? — Чонгук не навредил бы тебе, я знала это. — Да откуда ты могла это знать? — Порывается на крик. — Там где родной отец бьет тебя смешивая грязью, а сестра, что шептала я с тобой, вдруг исчезает… Как чужой альфа может помочь? Или же не навредить, Джису? — Все позади… — Позади. И ты позади. Я представлю, что ты так, и не вернулась. А теперь вызови мне машину. — Это небезопасно… — Я не останусь тут. Я не хочу встречаться с Минхо. Хочу запомнить его мёртвым. — Чонгук был тем кто убил Хосока. Он тот кто выстрелил в него первым, если бы не он, остальные не осмелились бы, начать. По его приказу мы вышли оттуда невредимыми. — Он уже получил свою, оплату. — Говорит Тэхён, вспоминая их уговор. Десять ночей, все-таки они избавили его от Хосока. Почему же так горько? Почему же так больно, и одиноко? — Хосок мертв. — Говорит Джису, и тянется к брату. Тэхён переводит взгляд за ней, невозможно, не ощутить на себе, его глаза. Чонгук, он той же привычной уверенностью, спускается к ним. — Жаль, что он умер, так и не узнав, что у меня был тот, кто ломал меня ещё… ещё… — Шепчет, Тэхён, прежде чем отмякает, теряя сознание. Ты сделал больнее всех, говорил тогда, Тэхён…

***

Чонгук, вновь несет его бессознательное тело, в свой дом. И впервые за пять лет, звонит той, чей голос всегда был для него спасением. — Брат?! Гук, это ты?.. — Ты в порядке? — Да, все хорошо. Что с тобой? — Все плохо, Дженни. Он чувствует вину, он чувствует всю отвратительную сторону жизни, и ощущает кровь на руках. Тэхёна надо было выслушать, его надо было спасать, ещё до взрыва. Чонгук отныне боится вспоминать, то, что было, до. Почему он всё это время бездействовал? — Брат? — Мама вернулась. — Значит она переболела?! — А ты? — Я в положении! У тебя будет племянница!!! Чонгук молчит. Возможно за болью, всегда приходит — счастье. — Я выберу имя?! — Только ты, брат. Дженни тогда прыгнула с моста, а её брат за ней. Её удалось вытащить. Только она продолжала просить, не дать ей жить. Не дать ей, жить. Чонгук прислушался к сестре. Оторвал её от семьи, лишил имени, и отправил заграницу. И даже собственная мать, не знала что её дочка, жива. Чонгук проучил, свою мать, наблюдая за её слезами, и за её отчаянием. — Представь, что выдала её замуж, и прекрати убиваться по той, кем никогда не дорожила. Это вы с отцом подтолкнули её в эту бездну. На её похоронах, Чонгук тоже плакал, тоже чувствовал отчаяние, и скорбь. Гроб был пустым, как и Дженни, за океаном. Она была опустошена, и по прежнему молилась о смерти. Юнги отчитывался о её состоянии каждый день, и с каждым отчётом, она гасла, все больше, и больше. После трёх траурных дней, Мина, узнала от сына, тайну смерти единственной дочери. Дженни где то дышала, и быть может снова научилась улыбаться. Урок Чонгука был слишком болезненным, и слишком необходимым, для матери. Она в тот день со словами Чонгука, что Дженни прыгнула, но выжила, потеряла обоих детей. Она не могла показать своё горе сыну, она не могла причинить ему боли, ещё больше. Джени где-то жила, о её новом доме никто из семьи не знал. Так она заново училась дышать, жить и влюбляться. Мина вернулась в дом сына узнав о смерти, Минхо. Она хотела, хоть в этой боли быть рядом с ним, но по приезду в Сеул, взглянув в глаза его помощника, Юнги, она получила все ответы. Минхо был жив, Чонгука беспокоило другое, и это другое, содрогалось в тех же муках, что и её дочь. Её сын, винил себя в боли этого человека, и она не могла унять его тревоги. — Чонгук, этот омега он… — Я его не помню, мама! — С отчаянием кричит альфа, впервые ища спасения в её глазах. — Я знаю, чувствую, что он важен, важен для меня, но не могу вспомнить. — Твой мозг не просто так отгородил тебя от этих воспоминаний. Ты должен отпустить его.

***

Тэхён проспал три часа, и также порывался уехать. На этот раз его остановила Мина. Они столкнулись в столовой, где Джису пыталась заставить брата, поесть. — Что вам надо, Чон Мина? Снова пришли выгнать, шлюху? — Я хотела попросить прощения за тот разговор. — Не стоит. — Я говорила с Намджуном, он сейчас отвечает за безопасность в городе. Сторонники Хосока, объявили награду за вас двоих, и за голову моего сына. Тэхён я знаю ты сильный мальчик, сильнее чем ты можешь себе представить, раз то что мне рассказал Минхо правда… — И что он вам рассказал? Как насиловал меня на том диване в холле, где вы с сыном пили кофе с утра… Или о том, как он резал меня? — Тэхён, она не имеет к этому отношения. — Я знаю Джису. К этому отношения имеешь, ты. Тэхён понимал? что его злость, это защитная реакция, что его откровения это способ, свыкнуться с случившимся, но не мог усмирить пожар внутри. Он слишком долго молчал, а теперь не знал как погасить, то что уничтожало, его, и тех кто рядом. Он до кровавых отметин полумесяца на внутренней стороне ладони, хотел обнять сестру, и насытиться её теплом, но не мог. Внутренний голос, из ночных кошмаров, с лицом Хосока, все ещё жил в нем, и не давал покоя. Он говорил, что виновны все, а не он один. В такие моменты, Тэхён ловил запах Чонгука, и пытался успокоить себя этим, но порывались воспоминания, где его насильно нагибали над столом. Тэхён сходил с ума, и почти признал, что неизлечим. Ничего не проходит, бесследно. Ничего. — Пока не уничтожат всех его последователей, вы с сестрой будите под защитой, Чонгука. И этот дом является самым безопасным местом, Тэхён. Прислушайся к сестре, и будь умнее, мальчик. — Зачем вам, нам помогать? С чего такая милость? Я так жалок? — Ты кое кого мне напоминаешь? Твой отец не увидел твою боль, как я не увидела, падение своей дочери. Это жалость, ты прав, но не к тебе, а к себе. Позволь несчастной матери, немного облегчить тяжесть души. — А вы заслужили это облегчение? — Если ты сможешь отпустить прошлое, то да. — Ваша дочь смогла? — Смогла. И ты сможешь. Она не сумела перенести, и половины того что ты пережил, ты сильнее всех кого я знала. И тебе есть за кого, бороться. — Я и боролся. — Вдруг осевшим голосом говорит, Тэхён, и приступает к еде. Он почти забыл о малыше. И от этого боль внутри, нарастает ещё больше. — Я знаю. — Шепчет ему в ответ Мина, так же устраиваясь за стол. — Если тебе так будет спокойней, я попрошу сына пожить в другом доме… — Нет. Спокойней с ним. Тэхён соглашается пожить, нет погостить в этом доме, и мысленно даёт себе, семь дней.

***

Страх не отступает, а превращается нечто иное — безжалостно гниющее в собственном теле. Тэхён знал как бороться с Хосоком, с отцом, он даже сумел справиться с потерей мамы, но не понимал как быть с тем, что уничтожала его изнутри. От себя не убежишь, Тэхён не предпринимает, и попытки. Он должен с этим жить, как говорил ему психолог. — Привет, Тэ… Ты давно не звонил. — Мне кажется нужен не психолог, а психотерапевт, Сандык. Сандык был не только психологом, он был для него почти другом. Он был единственным кто знал о нем всё, с первого дня, и до сегодняшнего. Единственное о чем, Тэхён умолчал в беседе с ним — были чувства к Чонгуку. Он с легкостью говорил ему о том как Хосок учил его сосать, но не сумел признаться о чувствах, что вселяли в него жизнь. Чонгук был глубже его страхов, он был на другом уровне, духовности. Мосты. Сандык знал о мостах этого ребёнка, но не знал как помочь. В клане за предательство убивали, Сандык был членом клана Чон, и в тайне от семьи, стал заниматься с учеником, старшей школы. Кем на самом деле являлся его пациент, он узнал слишком поздно. Он уже не мог оставить его, он хотя бы отсрочивал его — мосты. Пока Тэхён думал что перед ним обычный школьный психолог, Сандык рискуя жизнью находил его на окраинах Сеула, и приводил домой. Он ни раз говорил с Минсоком, о состоянии его сына, но его слова не воспринимались, всерьёз. Он ни раз предлагал омеге сбежать, только ему отказывали. Тэхён робко отвечал — меня найдут, а тебя убьют. До того как убежала Джису, побег был возможен, а после нет. После они даже не могли видеться, а только созванивались. Тэхён за считанные минуты успевал делится с происходящим в его жизни, это был для него неким ритуалом. Будто, если Сандык, знал, то был путь к просвету. Тогда, после похорон, увидев его в доме Чонгука, он даже не удивился, не успел понять, настолько был потерян. Их связь, с Тэхёном, Сандык все ещё держал в секрете. Он не мог открыть Чонгуку эту новость, не убедившись в безопасности, Тэхёна. Сандык чувствовал себя глупцом, когда узнал о браке омеги с Минхо. Тогда он подумал, что омега наконец-то спасён. Только, Тэхён быстро привёл его в чувство, с первым же звонком, когда глотая слезы, шептал — он отыгрывается на мне из-за Джису. Вторым звонком, он поделился с тем, что они с Чонгуком заключили тот абсурдный договор. Сандык пробовал его отговорить, но Тэхён не стал его слушать. Он знал, что это его последняя попытка. Тэхён влюблялся, и только из-за этого, так легко воспринимал эти чертовы, десять ночей. Сандык знал, что омегу надо спасать, он знал и готовился, но не успел. Взрыв на Виктории, будоражил весь клан, всех членов семьи. Когда Чонгук попросил отправить домой медика, он был в больнице у отца. Сандык понял, что для Тэхёна, и лично вызвался приехать самому. Он знал, Тэхён при Чоне сделает вид, что они не знакомы, на деле омега даже не удивился его увидев. У Сандыка была миссия, он хотел увидеть Чонгука, рядом с омегой. Он хотел понять чего альфе на самом деле от Тэхёна, надо. И он увидел, увидел даже больше чем хотел. Сандык был тем, кто часто обследовал его омег, тех, с кем Чонгук, когда либо имел отношения. Таковы были традиции, клана. Отталкиваясь от этого, обследуя в ту ночь Тэхёна, он сделал вид, что перед ним очередная пассия Чонгука. Сказав, тогда те слова, о том, что Чонгук через пару дней может его трахать, Сандык сделал худший вывод, в своей жизни. После своих слов, Сандык, мгновенно услышал зверя, Чона. На Тэхёна отзывался его зверь, одержимым был не только Тэхён, но и альфа, тоже. Чонгук не помнил прошлых дней с омегой, и Сандык не знал, хорошо это для Тэхёна, или плохо. Но глаза Чонгука, говорили за его память, тоже. Он не спроста прыгнул в воду, вместе с ним. Сандык хотел спасти омегу, с помощью Чонгука, а теперь он был тем, от кого надо было, спасать. — Я хочу уехать. — Я знаю место, где тебя, никто искать не будет.

***

Мир Тэхёна перевернулся вверх дном. Вдруг Минхо, встал перед ним, живой и невредимый, немного покалеченный но такой же наглый, что посмел просить прощения. — Хочешь прощения?! Минхо знал, что не заслуживает, но так отчаянно пытался вернуть свою жизнь. — Все, что попросишь, Тэ… — После моего отъезда, убеди Чонгука, что у меня была связь с Каном, убеди его в том, что это он, является отцом, моего ребёнка. — Зачем тебе убегать от него? Мир Тэхёна перевернулся вверх дном. Он потерял отца, и так неожиданно ощутил потерю, которой, в принципе не была. Отца он потерял в той ужасной катастрофе, вместе с мамой, так от чего пустота внутри, зарастала он не понимал. Хотелось выть, и посетить его могилу, и впервые пожаловаться, ему. Тэхён сказал бы: отец, я стану папой, отец, я влюбился, отец, зачем ты это сделал, со мной, зачем позволил маме оказаться в той машине, зачем ты умер, зачем? В жизни, Тэхёна, столько этого долбанного слово — зачем, что он не понимает куда ему дальше двигаться. А надо ли двигаться… В жизни Тэхёна, больше нет того кто перевернул его жизнь, вверх дном. Хосок мертв, покинул этот мир, и кажется утянул за собой, всё прекрасное, что было в Тэхёне. Ибо он не знает, где все хорошие воспоминания, где тепло, что не угасало в нем, как бы его не уничтожали. Возможно он умел жить, только в качестве жертвы. Хосок был чудовищен, что даже своей смертью, сумел причинить ему боль. Тэхён теперь уверен, что его жизнь не станет прежней, ведь даже Сандык, оказался не тем, кем представился ему. Он так легко сказал, я кузен Чонгука, я из его клана, но я на твоей стороне, что Тэхён даже улыбнулся, а после, вовсе рассмеялся. Бывает же так? Где все врут, где все предают, а кое-кто, даже забыл.

***

Чонгук его не помнит, он в собственном доме, теперь его избегает. Чонгук просит прощения, безмолвно, не зная, как хорошо омега понимает его без слов, и больше не смотрит ему в глаза. Чонгук единственный кто его не обманул, он сказал десять ночей, и голова твоего монстра у твоих ног, и сделал это. Только, десятый раз был слишком болезненным, унизительным, уничтожающим, но всё же, привёл к цели. Чонгук будто знал, что в пазле не хватало, одной детали, и получил, что хотел. А после, выполнил, обещанное. Тэхён хотел бы на него обижаться, он хотел бы его винить, в случившемся, но не мог. Да, Чон, в тот день, в кабинете, причинил достаточно боли, и унижения, но омега сам, себя ему отдал, сам согласился на эти чертовы, десять ночей. Он всего лишь, получил, свой — десятый раз. Иногда Тэхён думает, что это к лучшему, так легче избавиться от ложной надежды, остаться рядом с ним, и когда нибудь увидеть в его глазах, узнаваемость. Только там тоже будет бездна, ведь узнаваемость, приведёт к их последнему разговору. Где Тэхён открыл ему свои болячки, и все свои слабости, а в ответ получил — не люблю слабаков. Тогда казалось, что больнее быть не может. Какой глупец. Больнее было, есть, и будет. Тэхён сталкивается с ним на лестницах, и вдруг слышит знакомый запах. — Привет, Тэ! Обнимает. — Соболезную… — Спасибо, Бэкхён.