Guoshi is this close to figuring it out!/Советник очень близок к разгадке!

      Улик становилось всё больше.       Если бы та ситуация со сном в шкафу была единственным, что вызывало подозрение, советник не обратил бы на это внимания. В конце концов, это ведь Его Высочество Наследный принц, он должен ему хоть немного доверять. Говоря по правде, ничего страшного, если принц лишь разок показал этому бестолковому демону, как правильно держать кисть — это сугубо его личное дело.       Однако вскоре Мэй Няньцин стал подозревать, что… занятия каллиграфией были регулярными.       Когда он больше не мог сидеть на месте, не думая об этом, советник решился на отчаянный шаг и направился в покои демона и божества, чтобы проведать–, хм, ладно-ладно, проследить за своим драгоценным учеником. Именно в этот момент он стал свидетелем одного происшествия, которое повергло лучшего на свете наставника в шок.       Из комнаты доносились голоса, так что советник вгляделся внутрь через замочную скважину.       Там был Се Лянь, сидевший за столом. На столе были разложены инструменты для каллиграфии и два больших свитка, которые даже не помещались на столе и свешивались с него на пол, словно скатерть — советник не мог увидеть, в правильном ли положении сидит его ученик. Впрочем, он никогда к этому сильно не придирался, так что всё хорошо.       Что же здесь не так?       Се Лянь тяжело дышал.       Он навалился на стол, почти выпустив кисть из руки, вспотел, раскраснелся и всхлипывал. — Сань Лан, ах, Сань Лан, — прохныкал принц, упираясь дрожащими руками в стол, — это так… ах! Я… Я не… !       Советник чуть не умер. Что происходит?!       Он обдумывал увиденное, нахмурив брови, перебрал все возможные варианты. И пришёл к одному единственному очевидному выводу…       По неизвестным причинам, у принца появились серьёзные проблемы с каллиграфией, и, скорее всего, Князь Демонов — тот, кто виноват в этом!       Иначе почему его ученик взывает к демону так жалостливо? Или почему он выглядит настолько измученным, что даже не может держать кисть? Кое-что до сих пор оставалось неясным: что могло привести к такой запущенной ситуации? Хм…       Вдруг всё происходящее прояснилось для Мэй Няньцина! Он мог представить, как обстояли дела.       В голове предстала сцена, которая пускала мурашки по коже. — Научи меня каллиграфии, — прорычал Хуа Чэн, склонившись над съёжившимся от страха Се Лянем.       Принц закрыл исписанные свитки своими дрожащими, нежными, девственными руками. — Нет, я не хочу… — Я сказал, научи меня каллиграфии. Быстро. — Нет-нет, Сань Лан, не заставляй меня учить тебя этому. Всё что угодно, только не каллиграфия!       Хуа Чэн усмехнулся с угрожающей ухмылкой. — Ты сделаешь это, иначе я.....       Сцена в голове советника остановилась. Он нахмурил брови — как Хуа Чэн мог угрожать? Разве это в стиле хитрого лиса? Нет-нет, всё не так, всё совсем по-другому. Начинаем заново, дубль два! — Гэгэ, милый гэгэ, — томно проговорил Хуа Чэн, ластясь к Се Ляню, — научи меня каллиграфии.       Розовый румянец залил прекрасные, пухлые, невинные щеки Се Ляня. — Ох… нет, я… мне не следует… — Почему же нет? — промурлыкал лис, скользя пальцем по руке принца, держащей каллиграфическую кисть. — Что плохого в небольшом… наставлении? — Мой почерк такой чистый и аккуратный, — кротко сказал Наследный принц, смотря куда угодно, только не в глаза собеседнику, — если твой стиль, такой дикий и грубый, смешается с ним, то я боюсь даже представить, что из этого получится… — Зачем бояться? Не волнуйся, гэгэ, — продолжил уговаривать Сань Лан, — я лишь хочу научиться писать имя Вашего Высочества. Почему ты меня не обучишь? Ты что, совсем меня не любишь? — Я бы хотел, Сань Лан, — жалобно воззвал Се Лянь, хлопая ресницами, — но ведь я такой невинный и совсем не знаю о том, какими плохими бывают люди. Вдруг ты вводишь меня в заблуждение. Сперва мне стоит спросить разрешения у наставника… — Поверь мне, гэгэ, я не вру. Давай, учи меня, как писать… — Хуа Чэн подобрался поближе, шепча прямо в ухо, — «Се»? — Ладно, это всего лишь один иероглиф. — Принц быстро отпрянул, перебираясь от него как можно дальше. — Смотри, у этого иероглифа 3 части, взгляни на то, как я его пишу. Теперь попробуй сам.       Демон взял кисть и начал писать. «Нет, это неверный порядок написания», — нахмурился Се Лянь. — Я не хочу писать в правильном порядке, мне нравится нарушать правила! — хрипло прорычал Хуа Чэн. — Правда? Но… — Попробуй и ты, гэгэ, — демон подтолкнул кисть к нежной дрожащей руке принца и направил её на бумагу. — Да, вот так, правильно. Ну, гэгэ, разве не прекрасно писать таким способом?       Се Лянь покраснел, стыд и радость быстро сменялись друг другом на его лице. — Да, но… — Мгм. А теперь, раз уж ты согласен, почему бы мне не убрать из иероглифа радикал «шэнь»?       Се Лянь судорожно вздохнул, его глаза невинной лани удивленно расширились. — Нет, Сань Лан, нельзя, это слишком! — Тсс, гэгэ, не волнуйся. Вот, смотри, разве так не красивее?       Принц захныкал и спрятал глаза рукой от беспомощности и стыда. — Но ведь так получается имя… Тао Лянь? Тао в значении… «обсуждение»? * — Нет, — сказал Хуа Чэн и облизнул губы, — в значении «жениться».       Се Лянь снова тяжело задышал и вздрогнул. — О чём ты говоришь, Сань Лан? Ты меня пугаешь… — Мы уже нарушили некоторые правила, — развратно проговорил демон, теребя край одеяний, — так что почему бы нам не…?       Фантазии советника рассеялись, и он усмехнулся. Да, всё именно так! Это просто смехотворно!       Но если он сейчас не вмешается, кто знает, что произойдет дальше?       Мэй Няньцин даже думать об этом не хотел, а потому просто ворвался в комнату. — Не беспокойтесь, Ваше Высочество, я помогу Вам!       Се Лянь выпрямился как по струнке, его глаза расширились. — Что? Что случилось, наставник?! — Успокойтесь и ничего не бойтесь! — прокричал советник, подходя ближе. — Всё хорошо, Ваше Высочество, что бы то ни было — наставник Вас не оставит! — Подождите-подождите, наставник! Не подходите так… пожалуйста, оставайтесь на месте… эм… здесь на полу чернила, ни в коем случае не подходите! — Вот! — Мэй Няньцин подошел к нему, схватил со стола кисточку, промокнул её в чернилах и сунул ему в руку. — Напишите свое имя. — Мое имя…? — Продолжайте, не волнуйтесь! Я здесь!       Выглядя испуганным, его бедный, невинный ягненок склонился над свитком и написал то, что ему сказали.       Ох! Какой совершенный почерк, какие изящные иероглифы! Каждый штрих — произведение искусства, каждая черточка заставляет дрожать от благоговения!       Вздохнув с облегчением, советник похвалил ученика. — Хорошая работа! И никогда не забывай о радикале «шэнь»! — …Вы имеете в виду тот, что в моем имени? — Он нахмурил брови. — Конечно, с чего бы мне… Разве иначе это не читалось бы как «Тао Лянь»? — «Тао» в значении «обсуждение», — решительно заявил советник. — Ты слышишь меня? И никак иначе!       Тем не менее, он испытал некоторое облегчение от того, что всё наладилось. Но увы — Мэй Няньцин рано радовался! Потому что внезапно рядом, почти у его ног, что-то привлекло его внимание. Он посмотрел вниз, и…       Красный. — Здравствуйте, почтенный, — сказал Хуа Чэн из-под стола. Он спокойно лежал на спине, сложив руки на груди; и когда советник выпучил глаза и удивлённо взглянул на него, он откинул голову назад, чтобы одарить того широкой улыбкой. — Чем я могу Вам помочь? — …       Мужчина сделал шаг назад, указывая пальцем на демона. — Ты… ты…?! — Подождите, подождите! — ахнул Се Лянь. — Я могу объяснить… — Ты! — воскликнул советник. — Что Вы делали под столом, молодой человек?       Ни на что не годный Князь Демонов улыбнулся. — Ох, ну, если Ваше Превосходительство действительно хочет знать… — Нет-нет-нет! — воскликнул Се Лянь. — Наставник, это не то, о чём Вы подумали! — Тихо! — прервал его советник. — Я не буду слушать твои оправдания, я не глупый старик! Я знаю, что здесь происходит! Ты, ты, бесстыдный молодой человек…       Се Лянь напрягся.       Хуа Чэн улыбнулся ещё шире. — Шпионил за техникой каллиграфии Его Высочества! — … — …О, — коротко промолвил демон. — Нет, дело не в этом. На самом деле, я— — На самом деле, — перебил Се Лянь, оправившись от шока, — это я попросил Сань Лана залезть под стол! Потому что, эм…       Он кашлянул, спрятал руки в рукава и сказал с совершенно серьёзным лицом: — Я всегда хотел кота. Поэтому Сань Лан потакает мне и притворяется им. — Ага, всё верно, — непринужденно сказал Хуа Чэн. — Мяу.       Мэй Няньцин даже не мог притвориться, что ничего не заметил. — Хах! Ты думаешь, я вчера родился? Мяу? Это неубедительно! — Хм, — Хуа Чэн, на мгновение задумался, после чего… …Продолжил имитировать кошачьи звуки. — Мяу.       Вот тут советник действительно испугался! Что это только что было?! Вот почему не стоит связываться с демонами!       Ужасно! Совершенно неприлично! И всё же, что ещё он мог сказать, не выдавая того факта, что он знал, как всё обстоит на самом деле? Если он скажет как есть, эти двое просто будут лучше скрываться. Всё, что он мог сделать на этот раз — это отругать Князя Демонов и своего ученика, а после уйти.       Но советник определённо не был удовлетворен результатом!       Советник позабыл о запланированных похождениях в Призрачном Городе. О каких таких похождениях речь? Это уже не важно— Вместо этого советник принялся рыскать по поместью.       Было нелегко пойти на такой шаг, но ради своего бедного ученика — ему, безусловно, было трудно признать свои проступки — Мэй Няньцин был готов пустить в ход все свои способности. В Доме Блаженства эти самые навыки в основном использовались для того, чтобы держать в страхе надоедливого слугу Собирателя цветов под кровавым дождём. Когда советник меньше всего ожидал, крадясь по коридору, он часто слышал голос, внезапно появлявшийся из ниоткуда: — Господин? — говорил он заикаясь и вырисовывался в темноте как какое-то дурное знамение. — Что вы тут делаете? — Я? Я просто прогуливаюсь! — Прогуливаетесь… куда?       Вот ведь прилипала! Но бояться нечего — у этого почтенного всё ещё есть козыри в рукаве. — Молодой человек, — торжественно промолвил он, — я вдруг вспомнил день вашего вознесения. Тогда было пасмурно — я предчувствовал что-то. То лишь интуиция, присущая каждому гадателю, думаю, вас не обучали подобному в вашем монастыре. Именно поэтому я всё ещё здесь, хе-хе. В общем, в тот день… — Господин, я лишь хотел спросить… — Не перебивай! Когда я взглянул в тот день на небо, — Мэй Няньцин стал расхаживать по коридору, будто задумавшись, — в нём было три облака. Первое из них… — Вам всё же не стоит идти в том направлении, правда, лучше пройдите за мной… — Первое из них было в форме собаки. Собака — не всегда плохое предзнаменование…       Инь Юй, казалось, немного занервничал и внезапно повысил голос, последовав за ним: —Мгм… извините, господин, — сказал Инь Юй, — Вам действительно не следует идти этим путём, советник, тут нет ничего интересного. Скоро обед и следует пойти к трапезной, правда, давайте я вас отведу туда.       Как только он закончил говорить, сбоку открылась дверь, и оттуда вышел Хуа Чэн с улыбкой. — О, — сказал Князь демонов, — Я не знал, что вы здесь бываете, почтенный. Добро пожаловать. — Хм! — Советник остановился на полпути. — Здравствуйте, молодой человек. Вы, я надеюсь, держитесь подальше от неприятностей?       Фальшивая улыбка демона стала шире.  — Нет.       Так разговаривать со старшими! Что за дерзость! Глаза советника сузились.  — Да-да, всё хорошо, пока Его Высочество в этом не замешан. Кстати говоря, Вы случайно не знаете, где он? — Ах, ну конечно, — ответила эта ходячая проблема. — Он прямо здесь. Гэгэ, смотри, твой учитель пришел к тебе.       Он отошёл в сторону и потянул Се Ляня за плечо в дверной проём; тот высунулся из комнаты.       Он выглядел так, словно пребывал в ужасном настроении. Его волосы спутались, лицо было красным, а руки сжимались на ткани одеяний. —…Здравствуйте, наставник, — выдавил Се Лянь — Мэй Няньцин был шокирован, он никогда не видел, чтобы его ученик был в столь ужасном состоянии, — …Вам что-нибудь нужно? — Ну, ничего особенного, но… — Прекрасно, — сказал принц, пытаясь закончить диалог. — Что ж, тогда мы с Сань Ланом продолжим нашу дискуссию. — О, хм? Дискуссия? — Советник сложил руки за спиной и прищурился. —…О чём? — Об анатомии, — ответил Хуа Чэн с улыбкой. — Мы просматривали некоторые интересные анатомические исследования: акупунктурные точки, духовную энергию… это довольно интересно. — Действительно, очень интересно, — с подозрением согласился советник.       Хуа Чэн склонил голову набок. — На самом деле, если Ваше Превосходительство желает почитать подобное, у меня есть несколько увлекательных свитков в библиотеке. Почему бы нам не пойти и… — Сань Лан? — тихо сказал Се Лянь, дёргая его за рукав. Он казался отчаявшимся.       Как будто ожидая чего-то подобного, Хуа Чэн улыбнулся и наклонил голову, чтобы посмотреть на принца: — …Да, Ваше Высочество?       Се Лянь переступил с ноги на ногу. — Не могли бы мы сначала, эм… закончить с нашим обсуждением? — О? — медленно протянул Хуа Чэн, наслаждаясь моментом. — Его Высочеству действительно понравилось разговаривать на эту тему?       Се Лянь покорно отпустил его рукав и кивнул, его лицо было ярко-красным. — Да…       Что здесь происходит? Слишком много скрытых сигналов… Единственное, в чём советник был уверен, так это в том, что здесь не было ничего хорошего! Он должен как можно быстрее сбросить лапы этого коварного демона со своего бедного ученика. — Хм! Вы можете поговорить позже. Я бы хотел сам кое-что обсудить с Собирателем цветов под кровавым дождём, и вообще… — Да что?! — рявкнул Се Лянь.       Советник уставился на него.       Инь Юй тоже.       Хуа Чэн же прищурился в улыбке.       Придя в себя, Наследный принц поднёс сжатый кулак ко рту и прочистил горло. — …Я, я имею в виду… — Ах, прошу простить, — сказал Хуа Чэн, пытаясь спасти положение принца. — Я забыл упомянуть, что у нас с Его Высочеством уже долгое время не было времени хорошенько поговорить. Он с нетерпением ждал этого, и мы как раз дошли до самого интересного в нашей дискуссии. Может быть, мы могли бы поговорить за ужином?       Подозрительно.       Крайне подозрительно!       Расстроенный, злой Се Лянь, разъярённый тем, что его прервали посреди… урока каллиграфии с этим непутевым учеником? Вот-вот должен был произойти прорыв в её изучении у Князя Демонов? Или что-то другое? Мэй Няньцин знал, что дело мутное, но он не знал, что точно происходит. И поэтому, вернувшись в свою комнату той ночью, он ходил взад-вперёд, после чего одна идея всё же пришла ему в голову.       Если он не мог разобраться в одиночку — кого ещё спросить, если не других людей, которые были знакомы с его учеником?       Стоит обсудить это с верными спутниками Его Высочества!