Guoshi is this close to figuring it out!/Советник очень близок к разгадке!

      К счастью, советнику не пришлось далеко ходить за теми надоедливыми слугами Его Высочества Наследного принца. Оказалось, эти двое сами посетили Дом Блаженства на той же неделе!       Вероятно, они по очереди заботятся о том несносном ребенке — то ли Гусу, то ли Ганьши, а может и Гуцзы — кто его знает. В любом случае, скорее всего, сегодня тот день, когда они втроём проводят совместное занятие (как наивно с их стороны считать себя хорошими учителями!) для этого несчастного малыша.       К удивлению Мэй Няньцина, мальчик был уже не так слаб и жалок, как в прошлую их встречу. Нормальное питание, резкий скачок роста и наполовину правильное обучение у Богов Войны принесли ему более здоровый вид, хотя мальчик всё ещё выглядел не таким высоким, как его «воспитатели». — Это Дом Блаженства? — сказал Гуцзы, затаив дыхание. — Он такой… — Отвратительный. — пробормотал Му Цин себе под нос.       Неожиданно из маленького фонарика, прикреплённого к поясу мальчика, где лениво светился зелёный огонек, донёсся голос: — Отвратительный?! Да чья бы корова мычала! Удар. Фэн Синь хлопнул по фонарю и прошипел на ребёнка: — Разве мы не говорили тебе быть осторожнее с этой штукой?! — Простите, — кротко сказал мальчик, — просто… отец не любит, когда я… — Неважно, что говорит твой-! Он ведь даже не-! Ай, неважно. Просто заставь эту штуку молчать, ладно?       Они снова не смогли научить ребёнка уму-разуму! Советник не мог позволить себе просто стоять в стороне, поэтому он подошел к компании с руками, заложенными за спину, и сказал: — Добрый день, Му Цин, Фэн Синь, Гуцзы. Как поживаете? — Советник? — удивился Фэн Синь. — Что Вы здесь делаете? — Этот почтенный — уважаемый гость, который справляется о благосостоянии своего уче… — Он здесь ради игорного дома, — прямолинейно сказал Му Цин. — Ты…! Я никогда…! Так, послушайте, молодой человек…       Ци Жун в форме призрачного огонька стал биться изнутри о стекло фонаря, где находился, из-за чего Гуцзы посмотрел на него и стал успокаивать: — Прости, отец, я не могу тебя выпустить, хоть ты и обещал больше не кричать и не ругаться. Шишу сказал… — Что? У тебя есть шишу? — Мэй Няньцин зацепился за слова мальчика просто чтобы перевести тему. — Если Фэн Синь — твой шишу, то кто твой шифу? — Лан Цяньцю, конечно, — генерал Наньян посмотрел на советника, — а кто ещё по-вашему это мог быть? — Ммм… — протянул мужчина, скрыв руки в рукавах, — вообще, у меня есть одна проблема, которую я хотел бы обсудить.       Му Цин и Фэн Синь переглянулись, после чего первый спросил: — Что вы хотели обсудить? — Так, как бы сказать… Ладно, Му Цин, когда я обучал тебя, я говорил о необходимых качествах хорошего ученика, который придерживается нашего метода самосовершенствования. Ведь так?       Му Цин нервно оглянулся на собеседника. — Да, и что…?       Фэн Синь в это время топтался на месте и пытался смотреть куда угодно, только не на этих двоих. — Ты… помнишь эти качества? — надавил Советник. — Ну… да, помню? — ответил генерал Сюаньчжэнь, будто покрывшись мурашками. — Что вы хотите сказать? — Как мой ученик, не мог бы ты назвать их? — Эмм, — встрял Фэн Синь — советник, это немного… — Всё нормально! — чопорно вымолвил Му Цин. — Я помню их, вы ведь постоянно повторяли эти качества. Я не дурак. Высокий уровень духовных сил и навыков боя, каллиграфия и…       Его голос дрогнул. — …и обет целомудрия.       Фэн Синь, теребя свой наплечник, прочистил горло. Му Цин бросил на него злобный взгляд и толкнул локтем. — Эй! — сказал Фэн Синь. — Почему ты толкнул меня?       Му Цин стиснул зубы и зашипел. — Заткнись! — Что происходит? — удивлённо спросил ребенок. Затем, когда призрачный огонек Ци Жун в фонаре начал снова бить по стеклу своей «клетки», он отстегнул фонарь от пояса, открыл его и поднес фонарь к уху. После того, как он несколько секунд прислушивался к хихикающему шёпоту внутри, его глаза расширились. — Ооо…       Но, что бы здесь ни происходило, у Мэй Няньцина просто не было времени на разбирательства! — Итак, причина, по которой я поднял эту тему, — сказал он, — заключается в том, что я заметил, что с Его Высочеством и Собирателем цветов под кровавым дождем происходит что-то очень странное! Действительно, очень-очень странное!       На этот раз и Фэн Синь, и Му Цин замерли, слушая то, что он говорит с любопытством и облегчением одновременно. — В чём дело, советник? — наконец сказал Сюаньчжэнь с усмешкой в голосе. — Эти двое… они кажутся слишком близкими, как будто они что-то скрывают! — Он презрительно фыркнул. — И постоянно прячутся, делая втайне какие-то вещи… На днях я случайно наткнулся на Его Высочество, прячущегося в шкафу Князя Демонов, и ещё однажды — на этого демона, сидящего под столом принца… и я почти уверен…       Му Цин и Фэн Синь уставились на Мэй Няньцина, когда он с размаху выпалил: — Я почти уверен, что Его Высочество тайно обучает Хуа Чэна каллиграфии! — … — … — … — Ты что, ёбнулся, дед старый?! — закричал Ци Жун. — Они тра… — Они такие надоедливые! — быстро исправил его Фэн Синь и ударил по фонарю.       Советник посмотрел на них большими глазами, а после резко прогневался. — Вы…! Вы….!       Му Цин цыкнул, Наньян напрягся. — Да как вы смеете разговаривать со старшими таким тоном?!       Фэн Синь посмотрел на Мэй Няньцина с некоторой опаской и очень неуверенно. — Что? Это единственное, что вас смутило…? — Да, — Сюаньчжэнь предпочёл уйти от неудобной темы, — они такие грубияны, лучше держаться подальше от них. Давайте, наставник, пойдёмте, я отведу вас в кровать.* — В кровать? Сейчас даже не полдень, этот уважаемый гость обычно… — Наставник, должно быть, устал после длинного дня? — Хм, сегодня действительно было очень тяжёлое и напряжённое утро, да и весь этот гомон… Возможно, мне стоит…       Внезапно, его прервал голос, раздавшийся издалека. — Фэн Синь, Му Цин! — Се Лянь говорил на ходу, а за ним, словно тень, шёл… господи, каждый раз при виде этого демона кровь Мэй Няньцина закипает. Улыбаясь и держа принца за руку, он шёл рядом. Какой покорный! Какой обходительный!       Но советник знал. Ох, он всё знал! — Простите, что заставил вас ждать, — принц весьма энергично шёл к ним навстречу, — я лишь… Наставник, Вы… пришли поприветствовать всех здесь? — Се Лянь резко остановился. — Именно так, — сказал тот подозрительно.       Се Лянь всё ещё мило улыбаясь, поклонился ему. — Прекрасно, просто замечательно. Я рад, что Вы… — он резко посмотрел за спину советнику, выглядя удивлённым, — что Вы… — брови его нахмурились, а глаза двигались, как будто следя за чьими-то движениями, — что Вы решили…       Советник обернулся, но за ним был лишь Му Цин. Он развернулся обратно. — Весьма неожиданно, что Ваше Высочество решилось обучать… не припомню его имени. Вы заинтересовались педагогикой?       Принц очень нежно посмотрел на ребёнка, который смущённо опустил взгляд в пол. — Гуцзы подаёт большие надежды, учитель. Он прошёл через множество испытаний, было бы грустно, если…       Се Лянь снова посмотрел за спину Мэй Няньцину. — Вы читали молитву, наставник? Вы выглядите сонным, вам лучше вздремнуть. Вам стоит поспать, вы хотите спать? Нет-нет, вам правда стоит…       В этот раз советник обернулся весьма неожиданно, и застал, как Му Цин резко опустил свои руки.       Секретные послания прямо перед учителем?!       Внезапно, ученики Мэй Няньцина съёжились.       Нет, не может быть, что…       Они все замешаны в этом?!       Не успев всё хорошенько обдумать, советник был вынужден отвлечься. Главная причина всего этого беспорядка подошла к нему и улыбнулась. — Здравствуйте, советник, — сказал Хуа Чэн. — Простите, что не поприветствовал Вас сегодня. Как Вы поживаете? Вам пришлись по вкусу те фрукты, которые я приказал принести Вам прошлым вечером?       Фэн Синь удивился. Му Цин пробормотал под нос: — Подлиза. — Также приветствую вас двоих, — ответил на это демон с фальшивой улыбкой, — мы с Его Высочеством всегда рады вам здесь. Одну комнату, верно?       Фэн Синь зашёлся в приступе кашля, а Му Цин сжал кулаки. Однако как раз в тот момент, когда советник нахмурил брови, пытаясь понять, что здесь происходит, Хуа Чэн снова прервал его: — Так получилось, почтенный, я надеялся, что Вы составите компанию мне и Его Высочеству. Есть кое-что, чему я хотел бы у Вас научиться.       Это правда говорил Собиратель цветов под кровавым дождем? Мэй Няньцин настороженно наблюдал за ним.  — И что Вы хотите сказать этим, молодой человек?       Хуа Чэн переключился на язык государства Уюн: — У меня нет возможности попрактиковать говорение на этом языке, и я надеялся, что Вы поможете мне с этим.       На самом деле, его произношение было довольно плохим, из-за чего демона нельзя было понять с первого раза: — У меня нет возможности попрактиковать говорение на этом тазике, и я наблеялся, что Вы проложите мне с этим.       Но советник понял, что он пытается сказать, поэтому он только закатил глаза и ответил на всё том же языке Уюн: — Вы, молодой человек… Ох, у вас самый ужасный акцент, который я когда-либо слышал. — Я думаю, что Вы абсолютно объективны в своих замечаниях, — ответил Хуа Чэн с улыбкой и поклонился, продолжая говорить тем же ужасным акцентом. — Этот слуга выл бы польщён, если бы советник разгрызал ему больше о языке Уюн.       Глаза Мэй Няньцина сузились, будто он подозревал что-то. — Жажда знаний, да? — Всё, чтобы угрозить Его Высочеству.       Рассматривая свои ногти, советник прочистил горло. — Ты так же жаждал знаний тогда, я прав? Когда ты… занимался каллиграфией под столом? — О, — сказал Хуа Чэн. — Нет, в тот раз я всего лишь спасал его тлен. — Ты делал что?       Се Лянь беспокойно переводил взгляды с одного на другого, не понимая ни единого слова на языке, на котором они говорили. Но то, что разговор не клеился — это принц понял точно. — Эм… О чём бы вы ни говорили, всё в порядке! — выпалил он. — Ха-ха-ха, всё хорошо! Кроме того, что бы Сань Лан ни говорил, наставник, он, вероятно, не всерьёз, правда, не стоит верить всему, что он говорит… — Спасал тлен?! — Советник пытался понять ломаный акцент, приложив руку к подбородку. — Чесал крем… тесал шлем…? — Разрешите откланяться, — холодно сказал Му Цин. — Уже довольно поздно, у нас нет времени на подобные разговоры. Се Лянь, казалось, вздохнул с облегчением и с радостью начал подталкивать их к выходу. — Да, конечно! Идите, идите, все… — Подожди, — прервал Фэн Синь. — Как твои духовные силы? — Хм? — откликнулся Се Лянь. — Ох, это… на самом деле, их маловато.       Советник прищурил глаза.  — …Мало, Ваше Высочество? Но я думал, что твои проклятые канги были сняты, почему же духовных сил снова недостаёт?       Се Лянь побледнел. — Эм… эм, я просто… Хуа Чэн повернулся к Му Цину и приподнял бровь.  — Разве у тебя не было той же проблемы? Почему бы не объяснить своему учителю, в чём дело? — Ты…! — Ха-ха-ха, всё в порядке, на самом деле, с духовной энергией всё хорошо! — воскликнул принц. — Хм, наставник, так получилось, что… что после того, как я целых восемьсот лет не использовал свои духовные силы, я больше не могу использовать их так, как раньше! Так что мне просто нужно немного восстановиться, ничего страшного. Через несколько лет я должен вернуться к своей изначальной мощи. — Гэгэ, мне стоит дать тебе немного духовной энергии для поездки? — хитро сказал демон, наматывая прядь волос принца себе на палец.       Фэн Синь и Му Цин внезапно почувствовали себя ужасно неловко.  — Это… займёт слишком много времени, — процедил Наньян сквозь зубы. — Оставьте всё как есть, Ваше Высочество. — Нет-нет, — небрежно сказал Князь Демонов. — Это займёт всего пять минут.       Му Цин усмехнулся: — Да, думаю, так и есть.       Собиратель цветов под кровавым дождём повернулся к нему, натянув свою любимую фальшивую улыбку. — Знаете, почтенный, я заметил кое-что очень странное… — Чудесно! — отчаянно выкрикнул Сюаньчжэнь. — Можешь идти! Прямо сейчас! — С превеликим удовольствием, — сказал Хуа Чэн и подхватил покрасневшего Се Ляня, перекинув того через плечо. Затем он похлопал его, будто мешок, наполненный рисом, и ушёл.       Принц помахал остальным в этом положении, выглядя крайне смущённым.  — Ха-ха-ха, хорошо, всё хорошо, эм… я скоро вернусь, как только мы… как только я… — он запинался. — Эм, я имею в виду… до встречи!       Му Цин выглядел так, словно его сейчас стошнит. Фэн Синь же имел весьма печальное выражение лица.       Принц и демон ушли.       Мэй Няньцин замер в замешательстве. — …       Что это было? — Я не понимаю, — пропищал маленький Гуцзы, сбитый с толку. — Куда они ушли?       Советник хмыкнул в знак согласия. — Разве Его Высочество и этот демон не передавали духовную энергию через… их… эмм…рты? — На самом деле, — хрипло сказал Фэн Синь, всё ещё выглядя так, будто увидел что-то невозможное, — в наши дни… есть ещё один способ, с более продолжительным эффектом. — Да? Что за метод? — Тот же поцелуй, но… более долгий. Советник, давайте уже… — Более долгий?!       Мэй Няньцин пребывал в замешательстве до тех пор, пока Се Лянь вернулся. На этот раз его несли на руках. Хуа Чэн прямо-таки светился изнутри, шёл пружинистой походкой. — Вот и Его Высочество, — сказал демон, осторожно опуская того на землю. — Гэгэ, ты можешь встать?       Наследный принц снова был не в своей тарелке. Он чуть покачнулся, оказавшись на земле, но был вовремя поддержан Князем Демонов. — Ха-ха, да, конечно! На чём я остановился, а… нет-нет, на чём мы остановились?       Вздохнув, двое бывших слуг Се Ляня покинули Дом Блаженства с лицами чернее дна старого котла. Хуа Чэн попрощался с принцем, и тот ушёл за ними, всё ещё слегка взволнованный.       Советник не мог понять, в чём дело, но что-то было не так.       Что-то определённо было не так!       У Мэй Няньцина было два дня на размышления, пока Се Лянь был в отъезде. Поскольку Хуа Чэн тоже воспользовался шансом и покинул поместье, чтобы заняться некоторыми делами, советник получил немного времени на разведку — и именно этим он и занялся! Пройдясь по Дому Блаженства, он обнаружил комнату, похожую на место, где могли бы заниматься ученики.       Когда эти двое вернулись, советник каждую ночь следил за этой комнатой, и всё было тихо…       …Но однажды он услышал доносившиеся оттуда голоса!       Ура! Всё-таки ему улыбнулась удача!       Сдерживая участившееся дыхание, советник приложил ухо к стене и прислушался. — Скажи это, — промолвил Се Лянь холодным тоном. Мэй Няньцин ни разу в жизни не слышал, чтобы его ученик говорил так! — Скажи это ещё раз. — Простите меня, Ваше Высочество, — выдохнул Хуа Чэн. — Недостаточно хорошо. Простить тебя за что?       Глаза Мэй Няньцина расширились. Нет, этого не может быть! Эти двое… ссорились?! Он обязан всё подслушать! — Этот слуга не следовал приказам Его Высочества, — сказал демон. — Он понесёт любое заслуженное наказание. — Ты думаешь, что вообще заслужил наказание? — Нет. Не заслужил. Но умоляю Вас… — Умоляешь? — спросил принц с усмешкой в голосе. — В таком случае, я послушаю. — Пожалуйста. — Недостаточно. — Пожалуйста, Ваше Высочество, всё что угодно…       Щёлк!       Советник поперхнулся. Это же была самая настоящая плеть!       И где Вы только научились этому, Ваше Высочество? Мэй Няньцин никогда не был столь строг с ним! Нет, правда, никогда!       Мурашки пробежались по его коже. Однако вскоре тон принца изменился на привычный вежливый и нежный. — Ох, Сань Лан! — Се Лянь казался нервным. — Прости, это было слишком?       Хуа Чэн усмехнулся. — Нет-нет, гэгэ. Всё хорошо. — Ты уверен? Выглядело так, будто тебе очень больно!       В голосе Князя Демонов звучала добрая насмешка. — Разве это то, что мог бы сказать строгий учитель? — Ха-ха-ха, верно. Хм, тогда…       Се Лянь откашлялся и продолжил: — Ладно. Итак, каково же- Эм… Подожди, я вышел из образа… Извини, я чувствую себя немного глупо. Я же делаю всё правильно? — Конечно! Ты очень убедительно играешь свою роль! — Правда…? — Я говорю искренне. — Ха-ха, прекрасно! В таком случае… Се Лянь прочистил горло и снова заговорил холодным тоном. — Так каково же это — получить по заслугам?       Советник слушал всё это с нахмуренным лбом, когда до него медленно начало доходить: ведь это очевидно, любой дурак мог понять.       Собиратель цветов под кровавым дождём пытался научить Се Ляня быть строгим, чтобы тот должным образом наставил его в каллиграфии!       Грубый тон, наказания — всё имело смысл! Этот коварный демон знал, что его чистый, нежный, невинный ученик слишком добр, слишком милосерден, чтобы должным образом передать свои знания, поэтому Хуа Чэн хотел показать ему, как быть строгим, чтобы сделать Его Высочество идеальным наставником! Какое высокомерие! Какое коварство!       Но как бы сильно Мэй Няньцину ни хотелось ворваться в самый важный момент и положить конец всему этому, он знал, что должен поймать их на чём-то действительно серьёзном, поэтому советник замер и прислушался, не давая ни единому слову ускользнуть от его внимания. — Я задал тебе вопрос, — резко сказал Се Лянь. Послышались звуки шагов. — Каково это? Отвечай. — Это больно, — ответил демон. — Ты молил о наказании, ты его получаешь. Почему же не радуешься? — Ах, так больно… Я не буду повторять ошибок, буду выполнять свою работу как положено, обещаю.       Щёлк! Снова этот кнут! —…Я обещаю, — сказал Хуа Чэн надломленным голосом. — Я правда обещаю, клянусь! — Недостаточно. — Ваше Высочество, — сказал Князь Демонов. — Подождите, пожалуйста, не бейте меня. Разве… — Говори громче. Я не слышу. — Разве этот слуга не должен сделать что-то ещё, чтобы загладить вину? — … — …       Молчание. Вдруг Се Лянь заговорил смущённо: — Мгм… да. Тебе лучше работать усерднее. Или я… — Да, но разве нет чего-то ещё, что этот слуга мог бы сделать? — … — … — С телом Вашего Высочества. — Подсказал Хуа Чэн, его умоляющий тон сменился усмешкой. — С телом.       Се Лянь вспыхнул от смущения:  — Прости, прости! Я помню, что мы планировали — я просто потерял контроль в последний момент, мне показалось, что я просто пользуюсь Сань Ланом… — Ничего подобного, гэгэ, — сказал Хуа Чэн с озорством на лице. — Преимущество здесь полностью принадлежит мне. Но если гэгэ слишком сложно играть эту роль, возможно, мы могли бы поменяться. — Нет, мне нравится и так! Позволь мне попробовать ещё раз, на этот раз я действительно сделаю всё так, как надо! — Конечно. Не торопитесь, Ваше Высочество.       Се Лянь прочистил горло и начал: — Что же… для тебя есть работа, — пауза для эффектности. — Телом.       В этот момент у советника иссякло всякое терпение! Хуа Чэн перешёл черту — подразумевая, что физический труд — подходящее наказание для ученика. Такие вещи, заставляющие ученика чувствовать себя обиженным и несчастным, только усложнили бы процесс обучения каллиграфии. Возможно, Князь Демонов все прекрасно понимал, и пользовался этим, чтобы ещё больше испортить Его Высочество!       Мэй Няньцин ворвался в комнату. — Ваше Высочество! Не совершайте таких… что здесь, во имя Небес, происходит?!       Се Лянь испуганно уставился на него, держа в руке плеть. На нем были чёрные одежды. Волосы убраны в высокий хвост заколкой из обсидиана, а глаза накрашены подводкой — и когда он только начал пользоваться такими вещами! В руках плеть — устрашающая, просто ужасающая картина. Советник беспокойно вздохнул.       В передней части комнаты Собиратель цветов под кровавым дождём стоял на коленях, без рубахи, со связанными руками.       Некоторое время все трое смотрели друг на друга.       Затем Хуа Чэн открыл рот.       Се Лянь сразу же прервал его. — Наставник, что… что Вы здесь делаете?! Это не… я не… я… — Я прекрасно знаю, свидетелем чего я стал! — крикнул Мэй Няньцин, хлопнув ладонью по столу. — И на самом деле, я всё это время знал… — Подождите! — вскрикнул принц. — Наставник, что бы Вы ни думали, это не оно. То лишь боевые искусства, правда…       Смешно слышать! Советник просто не верит своим ушам! — Хах. Это? — Да! На самом деле— — Его Высочество тренирует мою силу воли и моё тело. У него прекрасно получается.       Сила воли? Тело? При обучении каллиграфии?!       Да. Теперь ничего нельзя было изменить — они уже никогда не признаются! Он должен был поймать их с поличным, прямо на месте происшествия! Но как?!       Мэй Няньцин думал над этим до поздней ночи. Затем, ворочаясь с боку на бок, он попытался заснуть. Пытался заснуть… Ох, неужели ему что-то снится?       Маленький принц бежал впереди него с кисточкой для каллиграфии в руке, хихикая.  — Смотрите, смотрите, Учитель! Сегодня я был на занятиях у мастеров каллиграфии, я научился писать своё имя!       Советник с тревогой погнался за ним. — Ваше Высочество, у Вас чернила на одеяниях! Они по всему полу, Ваше Высочество!       Он бежал по залам павильона, бежал и бежал. Снаружи уже стемнело. Остались лишь следы чернил на полу. — Ваше Высочество?       Чернильное пятно размазалось подошвой его сапог. Он побежал дальше. — Ваше Высочество!       Он распахнул дверь куда-то и ворвался внутрь, обнаружив человеческую фигуру, стоящую к нему лицом. — Ваше Высочество! Что с Вами случилось? Остановитесь! Прошу вас, оставьте принца в покое, не заставляйте меня становится свидетелем тех страшных событий дважды!       Бай Усянь холодно взглянул на него с долей горечи и ярости. — Дважды? — тихо промолвил он. — Конечно, нет. Пока ты не оставишь своего любимого Сяньлэ, да?       У Мэй Няньцина пересохло в горле, когда Бай Усянь полностью повернулся к нему. — Как когда-то оставил меня…       И затем…       Советник проснулся.       Несколько мгновений он сидел неподвижно, прижимая руку к безудержно стучащему сердцу.       Не стоит смотреть на него с жалостью. Хороший наставник должен знать, в чём заключаются его ошибки, и если ему снятся подобные кошмары, значит Мэй Няньцину стоит принять их. Дисциплинированность — одна из добродетелей!       Разве он не может поплакать? Не может съёжиться и лежать так всю ночь, запуганным до смерти?       Разве ему нельзя?       Не надо быть таким жестоким!       Молодёжь в наше время пошла такая грубая, ужас просто! Всё у них есть: и сила, и ум, а простого человеческого — сердца — у них нет! Вот как считает советник; а старших надо слушать!       Это лишь одно из сожалений советника. Но сейчас это неважно, ведь нужно срочно что-то делать с принцем и этим коварным демоном! Он снова посягает на прекрасные, просто созданные для каллиграфии руки! Лишь одна мысль об этом заставляет сердце Мэй Няньцина биться быстрее.       Он просто обязан остановить Хуа Чэна!