Чёрное в белом

      Ко вкусу алкоголя я привык довольно быстро.       Не смотря на то, что тут я ещё не был заядлым алкоголиком, но какой-то минимальный опыт в распитии подобных напитков уже успел заиметь. Поэтому меня не развезло с третьего бокала, как Госса…       Впрочем, мне бы очень хотелось надеяться, что я смогу не налегать на алкоголь в этом мире. Зная себя, я очень к этому склонен. А угробить это тело не хотелось. Так что, стоит быть аккуратным.       — Софьен…— послышалось вялое со стороны Госса, который жевал кусочек мяса.       — М?       — Ты же уже пробовал алкоголь?       — Ага.       — А сексом занимался?       Я чуть не подавился закуской. Что за вопросы такие? Кажись, кому-то уже хватит.       — Допустим.       — А тебе не рано?       — У меня в следующем году совершеннолетие, с чего вдруг рано?       — Ну так…первое совершеннолетие же, — он упёр кулак о щёку, смотря на меня с прищуром. — Ты же лойд, а не человек, которые в шестнадцать уже родители иногда.       — Думаешь, среди лойдов такого не бывает?       — Не знаю, — он пожал плечами и вздохнул. — Красиво, говорят, на землях лойдов. Водопады, озеро… Сады. Ты там бывал? — я отрицательно покачал головой, — Странно… Хотя, сейчас многие за пределы столицы носа не кажут. Точнее, так было до волнений.       Я с любопытством наблюдал за задумчивостью на лице Госса. Вот уж не думал, что пьяным он окажется таким… Расслабленным что ли.       — Что такое? — спросил он, перехватив мой взгляд, — Личико моё нравится? — он криво усмехнулся.       — Ну… — я почувствовал, как вспыхнули щёки. Налил себе ещё. Выпил, — Ну нравится. Глупо отрицать, что ты красивый.       Он фыркнул, сдерживая смех, и тряхнул головой. Светлые пряди упали на лицо. Ну вот что смешного? Правду ведь говорю. Госс с самой первой встречи казался мне пиздецки симпатичным. До сих пор неловко вспоминать тот эротический сон с его участием…       — Ты тоже красив. Пусть и больно уставший, — сказал он, тяжело вздохнув, — я удивлен, что Зачари, Доган или Жерар не приставали к тебе в сексуальном плане. Наоборот. Взбесились, когда пошли слухи о том, что такое может быть… Хотя в отношении меня они были не против. Сами говорили об этом на право и на лево.       — Да и слава Богиням, — запнулся я, — мне хватило их издевательств и того, что сейчас творит Жерар.       — Мне жаль, что с тобой всё так получилось, — внезапно для меня начал Госс, — честно говоря, ты казался мне высокомерным идиотом вначале. Но… Сейчас я просто тебе сочувствую. Эти трое, потом Гюилом, и твоя ситуация с родными… Иногда кажется, что с тобой ничего хорошего не случается.       — Да ладно тебе. А то я сейчас сам начну грустить.       — Тебе, наверное, хотелось бы ласки от кого-нибудь? — продолжал блондин, кажись, не обратив на мои слова внимания.       — Ну…       — Мне вот хочется. А сейчас особенно сильно. Знаешь, так, что бы прям горячо стало. Что бы кто-то обнял. Поцеловал. Был рядом. Те трое видели меня, как тело. Я видел их, как средство достижения цели. Мы не стремились быть ласковыми друг с другом.       — А Нил?       — Нил… Он романтик. Хрупкий. Эмоциональный, — Госс опустил глаза, начал водить пальцами по столу, — я, пожалуй, слишком груб и испорчен для него. Не хочу, что бы из-за меня ему стало ещё хуже. Да не только ему. Кому угодно, кто рассчитывает на меня.       — Думаешь, было бы проще получить ласку от человека, который потом ничего не будет от тебя ожидать? — я усмехнулся. Невольно вспоминался Корентин. Что ж, кажись, в этом я мог понять Госса, пусть и не до конца.       — Возможно. Просто… Есть кое-что, что не даёт мне вступать в отношения. И я не хочу никого обнадёживать. Но чувство одиночества и брошенности от этого никуда не исчезает, — он опустил голову, уткнувшись в стол лбом, — я не привык к тому, что я всегда один.       — Поэтому ты зацепился за меня?       — Возможно. Это жалко, но ты хоть частично восполняешь мою потребность в… общении. Понимании. В желании помочь кому-то. Да и, буду честен, мне правда кажется, что ты можешь в будущем стать чем-то большим. Повлиять на что-то. А ещё… Ты красивый.       — Это ты уже говорил, — от чего-то меня пробрало на смех от его последней фразы. Госс поднял на меня голову. Посмотрел как-то хмуро и очень серьёзно, что я даже смолк.       Он встал, опираясь ладонями на стол, замер на секунду в задумчивости, а после подошёл ко мне. Я даже удивиться не успел, когда его колено упёрлось в стул между моих ног, а руки оказались на спинке, по обе стороны от меня. Чужое лицо оказалось в миг так близко, что пересохло во рту.       — Госс…?       Розовые глаза, сияющие от алкоголя, не отражали ни капли мысли. Я и сам начал медленно терять связь с реальностью. Хотелось прикоснуться.       — Ты против? — шепотом спросил он, касаясь моего лба своим. По плечам прошлась волна горячих мурашек. Чёрт… Всё так внезапно. Но… Против? Сейчас уж точно нет.       Я поддался вперед. Сам коснулся его потресканных от холода губ. Обнял за талию, буквально вынуждая сесть на свои колени. Ближе. Теснее. Стало вмиг так тепло. Мягко… Словно бы меня укутали в плюшевое одеяло.       Наверное, нам обоим стоило выпустить стресс. И что плохого в том, что мы сделаем это таким образом? Госс совсем не худший вариант того, с кем можно было бы переспать по пьяни. Даже наоборот. С учётом окружения и обстоятельств, мы друг для друга, наверное, лучший вариант.       Забравшись ладонями под одежду, я коснулся чужой бархатной кожи. Всё ещё холодная, не смотря на то, что мы уже давно сидим в тёплом доме. Но такая гладкая…       Госс отстранился от поцелуя первый и внезапно ускользнул из моих рук. Встал напротив, часто дыша, пока я пытался сфокусировать на нём взгляд. Мне уж показалось, что он передумал, когда он сказал:       — Не здесь. Пошли, — и взял меня за руку, довольно легко потянув на себя, вздёргивая на ноги и ведя за собой. Мне ничего не оставалось, как следовать за ним, словно на привязи. И стараться не споткнуться. Ноги совсем не держали. Всё тело подрагивало от скопившегося предвкушения.       Что будет дальше?       Госс был опытным. Но в то же время, я совсем не мог представить, как он будет вести себя в постели. Он будет нетерпелив или, напротив, захочет поиграть на моих нервах медлительностью? Эта неизвестность лишь подогревала интерес.       Попав в его комнату, я не успел осмотреться — меня сразу повалили на узкую кровать. Я лишь охнул от неожиданности. И сжал бока Госса, который снова оказался сверху, склонившись надо мной. Он словно хотел спрятаться в этих объятиях. Сам прижимался ближе. Целовал. Мне стало не хватать воздуха, а перед глазами летала блестящая пелена. Всё казалось очередным сном. Нереальным, но при этом таким близким…       И пока я пытался сориентироваться, меня успели раздеть. Госс снова отстранился, откинул прочь мою кофту, что-то нарыл в ящичке стола, который стоял рядом, зашуршала упаковка. Наверное, мне не стоит удивляться, что он держит в своей комнате смазку или что бы то ни было ещё для этого дела?       И, наверное, Госс принял меня за бревно, так как вознамерился сам всё сделать. Раздеть и меня, и себя, а заодно и подготовиться. Но я перехватил его руки, перевернул на подушки и, растягивая его одежду, забрался под неё, прикасаясь губами и носом к крепкому торсу. Я почувствовал, как он вздрогнул, услышал, как из его горла вырвался дрожащий вздох, и невольно улыбнулся.       Одежда поднималась выше, а вскоре и вовсе исчезла, открывая мне вид на крепкое тело с кожей цвета сгущенки. Казалось, если поцеловать или облизать её, я почувствую тот самый сладкий вкус. И я не стал отказывать себе в подобном эксперименте.       Чужие руки в волосах не давали отстраниться. Он касался рогов с явной осторожностью, которая, почему-то, смешила меня. Будто бы Госс боялся оторвать их. Но, видимо, услышав моё весёлое фырчание, Госс снова поменял наше положение, сминая простынь. Губы коротко коснулись моих, словно бы дразнясь, а в следующее мгновение на пол полетели сначала мои, а потом и его штаны. А холоднее не стало ни на градус. Пусть кожа Госса всё ещё была прохладной.       Беспорядочные поцелуи сильнее разгоняли кровь. Переместив руки ниже, я сжимал уже его ягодицы, заставляя ткань белья съезжать ниже. Он весь был таким мягким, не смотря на стройность и явно проступающие мышцы… Таким сладким и воздушным, словно сахарная вата. Хотелось распробовать. Укусить. Уткнуться носом и бесконечно долго гладить, мять и целовать. Вылизывать до тех пор, пока ничего не останется.       Окунуться в эту негу, словно в кучу мягких облаков.       Почему-то Госс не ассоциировался в этот момент ни с чем другим, кроме как с чем-то сладким или воздушным. Слишком хорошо, что бы быть правдой.       Хватило небольшого количества смазки, что бы мои пальцы проникли в него с завидной легкостью. Я чувствовал, как Госс растекается на постели, и я словно бы касался взбитых сливок, которые растекались подо мной от температуры. Его мимолетные поцелуи и вздохи щекотали кожу, вызывая трепетную дрожь. С ним хотелось быть аккуратным. Медленным. Хотелось прочувствовать и растянуть удовольствие.       В какой-то момент мы будто оказались под одной волной, превращаясь в пену… В нечто единое целое.

***

      Когда я проснулся, за окном уже мелькали красные отблески заката. Из-за деревьев по комнате плясали причудливые тени. Госс был рядом и, судя по дыханию, уже тоже не спал. А может быть его и не вырубало вовсе. И тем не менее, он не собирался никуда уходить. Лежал на спине, уложив одну руку за голову, а другую на живот. Туда, где находился шрам.       — Ну и куда ты смотришь? — с легким смешком в голосе спросил Госс, повернувшись на бок и прикрывая шрам пальцами. Я невольно оторвал от него взгляд и глянул в глаза собеседника.       — Просто любопытно стало, — я натянул одеяло по пояс и кинул свободный край на Госса. В комнате стало заметно холоднее, а мы всё ещё были обнажены, — не расскажешь откуда у тебя этот шрам?       — Это не очень приятная история, — он опустил взгляд и задумался, — это случилось, когда мне было что-то около трёх лет. Я из-за чего-то сильно расстроился и не смог сдержать магию. Тогда рядом была мама. И, как я понял, я направил на неё энергетический выброс. Отец отбил его, но, случайно, попал в меня. Сама магия мне не навредила, но я упал и как-то поранился.       — Оу… Я не знал, что дети на такое способны.       — Это не то что бы часто происходит. Но совершенно не исключено.       — Мне казалось, дети не могут использовать магию… — я нахмурил брови, а Госс вдруг рассмеялся.       — Амэ либо есть, либо её нет. И если она есть, она не ждет твоего совершеннолетия, что бы начать работать. Просто детей никто не учит пользоваться полученной магией. Она просто копится в течении лет. Очень медленно, по капле, — он покачал головой и зачесал назад челку, что упала на глаза, — но никто не застрахован от того, что ребенок вдруг решит научиться сам. Особенно, если амэ с рождения сильная. Под воздействием эмоций она может втягивать в себя чрезмерное количество пневмы и… может случится выброс. Иногда он даже не ощутим. А иногда может довести и до смерти ребенка. Или того, кто будет рядом и не сможет защититься.       — Звучит ужасно, — я лишь передёрнул плечами, — дети же очень эмоциональны.       — Да, но, чаще всего, не достаточно, что бы пользоваться магией. Они плачут, капризничают, дерутся, радуются, бесятся, но только один ребёнок из тысячи испытает что-то такое, что заставит амэ работать сверх своих лимитов. Чаще это всё-таки страх. Так, по крайней мере, было в моём случае. Будь по другому, магии бы начинали учить с пелёнок.       Я смолчал. Пока что, будучи совершенно не сведущим в магии в целом, я мало что мог сказать по этому поводу. Или хотя бы что-то проанализировать. Да и после всего, что только что было, как-то и не хотелось думать о всех этих тонких материях. Хотелось просто лежать и молчать. Не смотря на то, что кровать была довольно узкой для двух человек, было довольно удобно.       — Принеси лучше настойку с кухни, — сказал Госс, проведя по моему плечу пальцами, то ли привлекая внимание, то ли просто так, — там ещё пол бутылки оставалось.       — Не думаешь, что завтра из-за похмелья не сможешь встать? — усмехнулся я, но начал подниматься и искать взглядом одежду.       — А мне завтра никуда не надо. Некоторые учителя будут готовиться к посвящению вас, новичков. Как я понял, каждый месяц, первые три дня — выходные. Или сокращённые. Потому что первого экзамен, второго подготовка к ритуалу, а третьего посвящение.       — Оу… Точно. Это, выходит, церемония уже послезавтра? Я даже как-то не подумал об этом. А где она будет?       — Ну, а как ты думаешь?       — Дай угадаю — опять никто ничего не сказал и нам надо выяснить это самим?       — Именно так.       Я тяжко вздохнул, покачал головой и, напялив бельё и брюки, отправился на кухню, делая себе мысленную засечку. Надо будет сходить завтра в администрацию и узнать место проведения церемонии.       Будет неловко, если я не приду.