Часть 62. Обогрей меня
18 марта 2025 г., 13:00
Уже вернувшись в комнату со стаканами и бутылкой, я налил нам обоим часть того, что осталось и протянул один из стаканов Госсу.
— Можешь остаться тут до утра, если хочешь, — сказал он, допивая содержимое кружки. — вторая койка тут всё равно пуста. Впрочем, как и все остальные в других комнатах.
— Отличная идея, — я невольно улыбнулся. Уходить действительно не хотелось, а раз уж Госс сам предложил, то и отказываться глупо. Собрав одежду, я бросил её на свободную постель, да и сам вскоре оказался на ней же, что бы не стеснять Госса. Стоило бы уже лечь спать, что бы завтра заняться делами, но я чувствовал себя, на удивление, бодрым. Так что оставалось медленно распивать алкоголь, колышущийся на дне и слушать как Госс пытается улечься.
Прошло, наверное, около часа, когда чашка опустела, а я всё никак не мог закрыть глаза. Смотрел в полок, прислушиваясь к шуршанию ветра за окном. Мне казалось, что мой невольный сосед по комнате уже давно спит, как вдруг раздался его голос:
— Соф, а ты знаешь какие-нибудь колыбельные?
— А ты без неё не уснёшь? — спросил я со смешком, на что получил возмущённый фырк. — Ну… Я знаю, но только не на русэ.
— На древнем языке лойдов что-ли?
— Не совсем… — я улыбнулся, чуть приподнявшись и принимая сидячее положение. В голове сами собой всплывали строчки давно заученной детской песенки. Помнится, именно с неё я начал учить французский.
— Ты меня заинтриговал. Споёшь?
Я на секунду задумался. Было как-то неловко. Да и я ещё ни разу, вроде, не пел за время жизни тут. А я умею-то? Впрочем… Не мои проблемы. Я хотя бы попрактикую французский снова. А то скоро мои знания канут в лету без практики.
— Au clair de la lune, mon ami Pierrot… — начал я, — Prete-moi ta plume, pour ecrire un mot…
…Ma chandelle est morte, je n'ai plus de feu.
Ouvre-moi ta porte, pour l'amour de Dieu.
Au clair de la lune, Pierrot repondit:
«Je n'ai pas de plume, je suis dans mon lit.
Va chez la voisine, je crois qu'elle y est
Car dans sa cuisine, on bat le briquet.»
Au clair de la lune, l'aimable lubin
Frappe chez la brune, elle repond soudain — Qui frappe de la sorte?
il dit a son tour — Ouvrez votre porte pour le Dieu d'Amour.
Au clair de la lune, on n'y voit qu'un peu
On chercha la plume, on chercha du feu.
En cherchant d'la sorte je n'sais c'qu'on trouva
Mais je sais qu'la porte sur eux se ferma.
Закончив, я обернулся к Госсу. Тот уже посапывал, натянув одеяло до самой макушки. Удивительно. Ещё никого мне не приходилось убаюкивать колыбельной.
Помнится, впервые изучив её перевод, и дословный и художественный, у меня всплывали в голове довольно пошлые картинки. И я всё недоумевал, как можно петь такое детям. Человек, зашедший к соседке за огнём и не вышедший ночью из её дома… Как будто бы очевидно, чем они там занимались. А сейчас мне кажется, что, возможно, под «огнём» имелось в виду совершенно иное.
Можно ли сказать, что я тот самый человек, ищущий огня? Брожу по ночам, как неприкаянный… Своего огня нет, а одалживать мне его не спешат. Но вот появился Госс. Добродушный сосед, таки открывший дверь. Пустивший обогреться.
***
Утро выдалось довольно скомканным. Голова гудела, хотя, казалось бы, не так уж много я выпил… Госс маячил перед глазами, потом гремел чем-то на кухне. В итоге мне сунули в руки стакан какого-то варева. Кажись, подобную смесь я пил ещё когда проснулся в гостинице с Корентином. Прям какое-то дежавю. И так же, как и тогда, нужно одеваться, приводить себя в порядок и идти по делам. Благо, что не на учёбу. Для начала, я ещё раз уточнил у Госса не против ли он того, что бы я теперь жил с ним в этом домике. Сошлись на том, что рано или поздно сюда всё-равно кого-то поселят и для Госса уж лучше одним из новеньких стану я. Так что мне предстояло отправиться терроризировать администрацию пансиона на этот счёт. Но, на удивление, всё прошло довольно гладко. На вахте мне подсказали куда идти, в нужном кабинете дали образцы заявлений, оставалось только всё написать, подписать и всё в таком духе… В общей сложности я проходил с этим около получаса. Оставалось забрать вещи и перенести их на новое место. Госс сказал, что, в целом, я могу занять любую пустую комнату или остаться с ним. Я предпочёл второе. Конечно, своя личная комната это хорошо, но ровно до тех пор, пока к тебе не заселиться какой-нибудь хмырь. Уж лучше я заранее обзаведусь хорошим соседом. А остальные, если появятся, пусть сами разбираются. Заправив постель, я уж было хотел засунуть все вещи опять под кровать, но вспомнил, что теперь могу особо не переживать на счет сохранности своего добра и с чистой совестью разложил вещи на отведённых мне полках. Так было гораздо лучше. По-человечески как-то. Уютно. — Ты узнал на счет церемонии? — спросил Госс, когда я, закончив возиться в комнате, вышел на кухню. — Да. Завтра в семь надо подойти в холл административного здания. — Хм, у нас так же было, только мы собирались к шести. Видимо, место проведения таки одно постоянно. Я мог только пожать плечами. Эту информацию я выпытал у одного из служащих, что помогал мне с бумагами, а он как-то такие детали не разглашал. Впрочем, не думаю, что для меня это важно. Я пытался у него же уточнить про подписание контракта, но увы, ничего не узнал. Директор говорил, что подписывать его мы будем, когда меня зачислят. Но что считается зачислением? Ладно, может быть, на церемонии расскажут. — Госс, а как это всё вообще проходит? — Обряд? Ну… Нас собрали в холе, устроили перекличку и заводили в зал на цокольном этаже по три человека. Там было много людей. И студентов и учителей. Всем, видимо, интересно поглазеть. Ты там дотрагиваешься до специального камня, который с помощью выброса магии помогает очищать каналы. Больновато это, конечно, немного, но не смертельно. Одновременно с этим на алтаре появляется твой атрибут. Оружие, книга, амулет… Разное. Я, если честно, смутно помню, что было потом. В себя прийти пытался. Я понимающе кивнул. Если эта очистка каналов похожа по ощущениям на то, что я испытывал во время первой попытки использования магии, то ясен пень, что соображать мало что будешь. А ведь в моём случае это были только руки… Как же я буду себя чувствовать, когда такая волна пройдётся по всему моему телу? Было немного страшно и волнительно. Но в то же время я уже не мог дождаться следующего дня.***
Снег падал на лицо. Холодный ветер путал волосы, которые успели слегка отрасти за это время. Они кололи шею не хуже мороза. Но не смотря на это ярко светило солнце. Госс, стоящий рядом со мной на крыльце дома, тихо возмущался снегу. Я на это мог лишь улыбаться. Он решил идти со мной на церемонию. Всё-таки одно дело в ней участвовать, а совсем другое наблюдать со стороны. Не удивительно, что ему было интересно. Да и, возможно, он хотел поддержать меня. По крайней мере, мне бы хотелось так думать. Всё-таки, не смотря на приподнятое настроение и предвкушение, нельзя было отрицать, что я очень нервничал. Это новая веха в моей ещё маленькой, но уже насыщенной истории. Первый существенный успех. Возможно именно сейчас я начинаю понимать, что такое «никогда не сдаваться». Наивно считать, что то, что я нахожусь сейчас тут, а не в поместье маркизов, целиком и полностью моя заслуга. Это так же заслуга Госса, Вирои, того таинственного корабля «Вивьен» с его не менее таинственными обитателями. Даже директор, в сути своей, сделал больше, чем я сам. Сколько раз я уже обещал себе быть сильнее? Сколько раз за разом повторял, что у меня есть обещание, которое я должен выполнить? И сколько раз я чуть его не нарушал… Мне крупно повезло, что у такого слабого человека как я есть подобные опоры, которые что-то во мне разглядели. Пожалуй, именно таких опор мне не хватало в прошлой жизни. — Если ты не хочешь опоздать, нам надо идти, — заметил Госс, уже начав идти прочь от дома. Я вынырнул из своих мыслей и направился за ним быстрым шагом. Никаких опозданий. В сторону здания Администрации сегодня шло немного больше людей, чем обычно. А, возможно, я лишь больше обращал на них внимание… Как бы то ни было, сейчас это монументальное здание казалось ещё более строгим и мрачным, чем когда я только первый раз увидел его. Прям какое-то нехорошее предчувствие появлялось, стоило нам начать подниматься по ступеням. Но я старался гнать от себя это. Нужно оставаться в хорошем расположении духа. Не накручивать себя. И не притягивать к себе плохое, как бы суеверно это ни было. В холе мы с Госсом разделились. Зрителей пускали на цокольный этаж сразу, а вот остальных просили задержаться. Нас было не много, так что никакой толкотни и давки не было, что радовало. Оставалось только ждать. Пока я крутил головой, успел заметить и Жерара, и деда, и Нила. Выходит, они все прошли. Удивительно, в случае деда, но откуда я знаю на что он способен. Через какое-то время наше внимание привлёк один из работников администрации, постучав железным пером о деревянную планшетку в своих руках. Когда все стихли и повернули головы на звук, он прокашлялся и продиктовал три имени. Названные вышли вперед, мало что понимая, судя по растерянным взглядам. Служащий повёл их за собой вниз по лестнице на цокольный этаж. Оставшиеся ученики переглядывались, снова начали шептаться. А я наблюдал, как вслед за ушедшими спускаются ещё зрители в черной форме. Весело о чем-то болтают. Кто-то идёт один. Но пока что никто не выходит. Не знаю, сколько прошло времени, но прежде чем неизвестный служащий к нам вернулся, у меня уже успели устать ноги. Он снова назвал три имени. Снова увёл их за собой. Наверх всё ещё никто не вернулся. Это начинало напрягать. Пусть я понимал, что ничего страшного не происходит, но эти тёмные стены и отсутствие объяснений давили. Ещё больше давило то, что раз за разом служащий не спешил называть моего имени. Нил ушёл в первых рядах. Жерар с дедом попали в одну тройку. И вот, я остался в самой последней тройке и нервно переминался с ноги на ногу, кусая ноготь большого пальца. Был какой-то иррациональный страх того, что меня не окажется в списке. Но юноша вернулся, встал перед нами и снова опустил глаза в бумаги на планшетке. — Шарль Арм, Софьен рэ-Моран, Гоут рэ-Нэлзом, — продиктовал тот, поднял на нас взгляд и махнул рукой, приглашая идти за собой. Я даже не сразу отмер, идя в итоге позади остальных и пытаясь вытереть вспотевшие ладони о штаны. Сердце забилось чаще. Но нужно было взять себя в руки. Не хватало ещё упасть с лестницы. Внизу света стало меньше. Стены везде были окрашены в серый, напоминая мне бетонный подвал. Отличало его разве что наличие фигурных каменных плинтусов сверху и кристаллы-светильники в изящных витиеватых оправах, вмонтированных в камень. Шли мы довольно долго, но стоило минуть последнюю ступеньку и выглянуть из-за угла, как в глаза ударил более яркий свет. Огромный каменный зал с высокими потолками освещался большим количеством кристаллов, подвешенных к потолку на цепи. Из маленьких окошек под потолком лился естественный свет, бликующий от стёкол и кристаллов. По залу гуляли солнечные зайчики, попадая на фигуры столпившихся тут людей. Все стояли около противоположной нам стены, разделившись на три не ровные группы. Слева было пару лавочек, на которых сидело небольшое количество студентов. Только присмотревшись, я понял, что на них нет формы, а ещё через мгновение разделил среди них фигуру Жерара, который, закинув голову назад, утыкался макушкой в стену и будто бы пытался отдышаться. В руках он сжимал какой-то посох изогнутой формы, а на запястье блестели чёрные чётки. Разглядеть остальных я не успел, услышав голос нашего сопровождающего: — Пройдите к постаменту и станьте друг за другом в очередь. Двое моих спутников двинулись вперед, а я не сразу понял о каком постаменте речь. Только заметив траекторию движения этих двоих, я понял, что не увидел среди этой серости такой же серый алтарь. Точнее прямоугольник, стоящий посредине зала. Он был похож на алтарь из фильмов, на котором обычно читали какие-нибудь огромные книги. По обе стороны от этого камня стояли два человека в форме. Подойдя ближе я узнал в одном из них Искандара, а вот его напарник был мне не знаком. — Отойдите чуть дальше, — прозвучал тихий голос слева, от которого я чуть не подпрыгнул. Директор отделил меня и ещё одного юношу от нашего третьего собрата, который потеряно остался стоять напротив алтаря и оборачивался на нас. Леджер сказал нам стоять, пока одного из нас не подзовут, а сам вернулся к алтарю. Он что-то говорил парню, который внимательно смотрел на него, но я толком не мог разобрать слов. В зале было большое эхо, от стен отражались даже малейшие шепотки и шуршания толпы, а так же завывание ветерка сверху, который врывался в помещение через пару открытых окон. Когда эр-нэ-Ашиль отошёл, встав с другой стороны алтаря и сложив руки на груди, он кивнул рекруту и тот подошёл ближе к камню, положив на него ладони. Раздался оглушительный крик. За спинами двух студентов будто бы что-то взорвалось и из земли вырвалось два столба зелёного огня. От резкого звука я отшатнулся, сделав пару шагов назад, но не мог оторвать взгляда от бушующего огня, который приобретал синий оттенок на концах. Когда крик смолк, огонь начал угасать. Искандар со своим напарником подхватили пошатнувшегося юношу под руки и я увидел, что за их спинами всё это время находились две небольшие трубы. Видимо, именно из них вырвалось пламя. Но почему? Я растерянно наблюдал за этим, гуляя взглядом по лицам, но это мало помогало. Пока «пострадавшему» помогали сесть на лавочку, Леджер подошёл к алтарю и взял с него, невесть от куда взявшиеся, ножны. Судя по размеру это был какой-то кинжал. Директор повернулся к толпе, показал им артефакт и огласил: — Боевик, — на его слова одна из частей толпы возликовала, видимо, таким образом радуясь пополнению в своих рядах. После ещё какое-то время ушло на то, что бы Леджер продиктовал что-то одному из работников, который шустро писал что-то в тетрадь. Оружие рассматривали и изучали и другие преподаватели. Что-то обсуждали между собой, и только потом кто-то отнёс его новому владельцу. Я сглотнул. К алтарю нерешительно направился парень, стоящий всё это время передо мной. Что ж, после такого представления я бы тоже не хотел подходить. Но я буду следующим.
