Чёрное в белом

      Когда к алтарю подошёл следующий, я тоже сделал пару шагов вперед, хотя ноги совершенно не держали. Взгляд невольно блуждал по толпе собравшихся. Кроме Леджера, из преподавателей я заметил Барнэйбома и парочку незнакомых лиц. И никто из них не выказывал совершенно никакого волнения. А в глазах студентов читался только искренний интерес и предвкушение. Смотрят, будто бы это самая увлекательная сцена в их жизни.       Я успел заметить Госса, который, пересёкшись с моим взглядом, лишь ободряюще улыбнулся. Нужно было хотя бы попытаться внушить себе, что ничего страшного не будет. Да, возможно, это больно, но я уж точно не умру от этого. И не через такое проходил. Но, чёрт возьми, почему любая херня связанная с магией обязательно такая болючая?! За что?       Как назло, в толпе я увидел ещё и Гюилома с его компанией. Он не смотрел на меня, или, по крайней мере, делал вид, что я ему не интересен. Но подумать об этом мне не дал вспыхнувший со стороны алтаря огонь. Синий. Стон боли и шипение отбились эхом от стен. Юношу поддержали и подняли на ноги, стоило чему-то появиться на алтаре. За спиной новоиспечённого студента я даже не смог увидеть что.       Директор, как и в прошлый раз, рассмотрел предмет, пока парня усаживали на скамейку. А после повернулся к толпе, показав им связку чёрных бусин, которые я обычно называл четками.       — Некромант! — огласил тот и по толпе пронёсся сдержанный, но восторженный всплеск. Кто-то из тех, у кого были посох, даже несколько раз ударили им об пол.       Я остался один. Стоило директору закончить с формальностями и передать предмет владельцу, он обратил взгляд на меня и жестом показал подойти. Я не мог не повиноваться, пусть и от подступившего с новой силой страха, всё внутри заледенело.       Вблизи алтарь оказался более насыщен деталями, пусть ни за одну у меня так и не зацепился взгляд. Директор подошёл ближе и я услышал его уверенный голос:       — Положи ладони на камень и направь энергию в него, — и отошёл на своё место.       Коснувшись дрожащими ладонями камня, я пытался заставить себя что-то сделать. Но это было сродни заданию в лекарской академии, когда нам приказали порезать собственную руку. Вот только это было хуже.       Мне казалась, что прошла вечность. Звуки будто бы пропали в один момент или все в зале правда замолкли. Выдохнув и закрыв глаза, я направил в алтарь лишь капельку магии. Видимо, надеясь, что, возможно, чем меньше я ему дам, тем безболезненнее будет, но…       Руки будто бы облили кипятком.       Я попытался отшатнуться назад, но тело не слушалось. Алтарь не желал отпускать меня.       Нахлынула паника. Перед глазами появились странные цветные всполохи. К горлу подступила тошнота.       Но всё стало ещё хуже, когда эта огненная боль направилась к плечам. Распространилась по груди. Застряла поперек кадыка, вырвав из горла вымученный хрип. У меня получилось лишь закинуть голову, когда это ощущение пробралось к щекам.       Я закричал скорее из-за паники, чем из-за боли. Оно же идёт прямо к глазам!       Я пытался биться, но, кажись, стоял на месте. Блять, ну почему это длится так долго?!       Меня будто бы ударили под дых раскаленной сковородкой. Ноги ослабли. Я согнулся пополам, чуть не ударившись лбом о проклятую каменюку. Слёзы текли не прекращая. Будто бы брызнули перцовым баллончиком в лицо. Дышать было трудно. Жарко. Всё тело, как в иголках. Страшно пошевелиться.       По бокам в глаза бил синий свет от огня. Он медленно сходил на нет. Жар отступал с тела, а вместе с ним меня покидали последние силы. На ногах я удержался только благодаря парням, что меня подхватили. Даже голову поднять было трудно. Будто бы я превратился в тряпичную куклу.       Пытаясь отдышаться и проморгаться, я невольно взглянул на алтарь снова. На нём была книга. Это что же получается я… чернокнижник?       Не успел я об этом подумать, как чья-то рука забрала книжку. С трудом подняв взгляд, я наткнулся на хмурое лицо директора. Он быстро листал страницы, а после повернулся лицом к толпе, пока меня уводили на скамейку.       — Чернокнижник, — провозгласил тот, но не успели студенты издать и звука, как он продолжил: — книга зашифрована, — и в месте со вздохом разочарования и сочувствия толпы, я почувствовал, как у меня упало что-то внутри.       Шифр? Что это значит? Мне придется её расшифровать? Или перевод уже есть? Или это значит, что я просто не смогу ею воспользоваться? Чёрт, Амеди что-то говорил об этом…       Он что-то рассказывал про случаи, когда чернокнижникам попадались зашифрованные книги. Есть шанс, что она уже была у кого-то другого до меня и её смогли расшифровать. Но если это не так… Мне придётся вместо учёбы пытаться понять этот шифр. Но как? Я же никогда не сталкивался с подобным! Ну почему мне так не везёт?       Он говорил: «только полностью понимая написанное в книге…»       А значит, у меня просто нет выбора, кроме как расшифровать её. Всего лишь…       — Все кроме новичков — прошу покинуть помещение, — прозвучал голос директора где-то впереди. Послышался шум. Шуршание ног. Множество голосов, уходящих в сторону лестницы. А я просто не мог поднять голову, — поздравляю с получением артефактов. Если кому-то из вас плохо, вы можете остаться отдохнуть тут или вам позовут лекаря. Остальные могут идти. Завтра вам следует прийти в первый корпус к часу дня. Вас встретят в холле.       С окончанием этой проповеди я, как и некоторые другие, попытался встать. Немного тошнило, но не критично. Если идти аккуратно, ничего не случится. Хотелось быстрее попасть на свежий воздух.       — Рэ-Моран, — но не успел я сделать и шагу, как на пути появилась фигура директора. Он протянул мне книгу и я машинально взял её, — у этой книги нет расшифровки. Сотрудники архива попробуют помочь тебе и узнать, что это за язык или код, но я не могу тебе ничего обещать, — он положил руку на моё плечо, а я мог только кивнуть, сжимая книгу. Он ушёл к лестнице, а я, наверное, ещё минуту стоял и пытался осознать реальность вокруг себя.       Мне могут помочь… Это дарило хоть какую-то иллюзию надежды. Если это действительно древний язык, а не какой-то хитроумный код, возможно, мои знания как-то помогут мне сделать с этим хоть что-нибудь.       Отправившись к лестнице, я опирался одной рукой о стену, а второй прижимал к груди книгу. От неё исходило странное тепло. Помогало легче дышать. Но перед глазами то и дело мелькали какие-то красные всполохи. Пытаясь проморгаться в очередной раз, я чуть не споткнулся, но кто-то вовремя схватил меня за талию и прижал к крепкому боку.       — Помочь? — прозвучал знакомый обеспокоенный голос. Повернув голову и прищурившись, я различил в свете кристаллов лицо Искандара.       — Было бы не плохо, — прохрипел я. В итоге моя рука оказалась закинула через чужую шею, а на талии крепче зафиксировалась крепкая ладонь. Подниматься действительно стало легче и быстрее. Меня практически несли и мне нужно было прилагать минимум усилий. И что самое прекрасное — Искандар молчал. Я сейчас ничего не смог бы ему рассказать, хотя выплеснуть эмоции на кого-нибудь очень уж хотелось.       — Я дальше сам, — всё-таки отстранился я, когда глотнул свежего воздуха и мы остановились за воротами. Около статуи впереди я различил фигуру Госса. Видимо, он ждал меня. Как мило, — меня есть кому проводить. Спасибо, — глянув на полу-эльфа, я вымученно улыбнулся.       — Что ж, хорошо. Тогда, иди быстрее отдыхать. Я удивлен, как ты ещё на ногах держишься.       Я хотел было что-то сказать, как услышал позади шаги и легкий смешок. Не успел обернуться, когда в поле зрения сам вылез Гюилом.       — Жаль всё-таки, что ты меня не послушал, Софьен, — он театрально тяжело вздохнул и покачал головой, — я же говорил, что тебе не стоило оставаться в пансионе. Теперь, вот, тебе даже сама магия об этом говорит. Рано или поздно ты просто отчаешься. А мог ведь сейчас быть дома, — он зачем-то протянул ко мне руку, будто бы хотел коснуться щеки, но я отбил её, оскалившись. Внутри начала клокотать тихая ярость. Жар от книги начал исходить такой, будто бы она загорелась, — а ты всё такой же грубый. В тебе от зверя больше, чем от лойда.       Искандар сделал шаг вперед, будто бы хотел заслонить меня, но я лишь впихнул ему в руки раскалённую книжку и сам попер на Гюилома, сжимая кулаки.       — Я больше никогда не стану слушать кого-то вроде тебя! — прорычал я и замахнулся, но почувствовал, как быстро меня покидают силы. Тем не менее, движение уже было не остановить. Плевать попаду я по нему или нет, — Ты хочешь что бы я сдался? Впал в отчаяние? Хуес-два ты это увидишь!       Гюилом отступил назад и мой кулак лишь по косой прошёлся по его плечу. А сил на это движение ушло столько, будто бы я делал это, как минимум, с гирей.       — Сгинь, рэ-Цвар, — голос Госса, который в секунду оказался рядом, так и гремел холодом. Он взял меня за руку и оттащил назад, пока Гюилом смотрел на меня с какой-то смесью жалости и презрения.       — Ведёшь себя как ребенок, — поддержал Искандар и отдал мне книгу, — когда тебе уже надоест искать себе врагов? Ты будто бы хочешь, что бы тебя кто-то убил.       — Никто из вас на это не способен, не стоит переживать, — сказал тот, фыркнув и сбежав прежде, чем кто-то из нас успел бы что-то ответить.       — Тебе стоит меньше вестись на его провокации, — тяжело вздохнул Госс, отпустив мою руку и пошёл вперед, — идём. Тебе надо отдохнуть, пока ты не упал в обморок.       И мы пошли, обменявшись с Искандаром взглядами.       Когда мы были на пороге дома, у меня уже кружилась голова. Тошнить стало сильнее. В глазах то и дело темнело. Но я упрямо шёл, отвергнув помощь Госса. А добить меня решил чёртов дверной проём!       Стоило мне сделать шаг внутрь, как я ударился о его верхушку рогами и чуть не рухнул прям там.       — Ауч, блять, кто делает такие низкие потолки?! — я взялся за голову. Боли не было, но звон в ушах стоял такой, будто бы меня оглушили.       — Потолки высокие. Просто ты растёшь, — с легким смешком сказал Госс и помог мне добраться до постели. Рухнув на неё, по телу пробежали мурашки и я смог с облегчением выдохнуть. Будто бы скинул с себя многотонный якорь. Всё тело вмиг ослабло. Я понимал, что сейчас не смогу пошевелить и пальцем. Какой же ужас…       — Постарайся уснуть, — Госс забрал книгу с моей груди и спрятал её мне под подушку. А стоило ему уйти из комнаты, как меня действительно отключило в мгновение ока.

***

      Утро или, скорее, день, судя по яркому солнцу за окном, наступили для меня не самым приятным образом. Я просто свалился с постели. И к болящей голове прибавилось ещё и болящее тело. Просто блеск.       — Что случилось? — голос Госса прозвучал будто бы из-под воды. Мне понадобилось больше минуты, что бы с чужой помощью встать, снова сесть на кровать и окончательно разлепить глаза.       — Господь милостивый… — прохрипел я, — сколько времени? И какого чёрта меня так хуёвит…       — А ты когда в неадеквате вообще будто бы на другом языке разговариваешь, — хмыкнул Госс и удалился, вернувшись через пару минут с кружкой, которую сунул мне в руки с наказом пить. На запах это было что-то знакомое. Ягодное. А на вкус оказался обычный прохладный зефр. Но голова от него действительно просветлела и болеть так сильно перестала.       — Из чего только делают этот чудо-напиток, — задал я риторический вопрос скорее сам себе, нежели Госсу и, наконец, смог вдохнуть полной грудью, — так и всё-таки, сколько времени?       — Двенадцать дня. У тебя есть час что бы прийти в себя и собраться.       Я мог только тяжело вздохнуть. Точно. Мне же нужно в первый корпус.       Отдав Госсу пустую кружку, пока он ушёл, я взял сменную одежду, практически пустой пузырек с шампунем и отправился на улицу в душ. Благо, вода там ещё была и мне не пришлось в таком состоянии её таскать. Холодный воздух после тёплого душа нехило взбодрил и разогнал кровь по телу. Уже лучше.       Пока причесывался в комнате, заметил, что между зубчиков гребня остается какая-то чёрная хрень. Будто бы кора дерева. Нахмурившись, вышел в зал. Там в одном из шкафов при входе было зеркало. Оказалось, у меня в этой ерунде вся голова. По большей части вокруг рогов. Пришлось практически в плотную приблизиться к стеклу что бы заметить кое-что не приятное: рога покрылись каким-то микро-трещинками.       Сердце пропустило удар. Это что, из-за того, что бы я ими вчера стукнулся? Я их сломал?       Дотронувшись аккуратно до рогов, я рассчитывал почувствовать боль, но ничего такого не произошло. Только они странно затрещали. Будто бы яичная шкарупа. А потом с них и вовсе начал сходить верхний слой. Я буквально смог снять с одного из рогов «кожух»!       — Ты чего там делаешь? — спросил Госс, заметив меня. Я обернулся на него, держа в руке буквально кусок своего же рога и показал ему.       — У меня, к-кажись, рога того…       — Как это «того»? — он нахмурился, я мог лишь беспомощно пожать плечами и шмыгнуть носом. Сам не знаю почему, но в горле встал неприятный ноющий ком. Госс приблизился, посмотрел на мои руки, потом на голову, встал на носочки, что бы ближе глянуть на рога и, когда отошёл, сам начал выглядеть напуганным.       — Может… к лекарю? Тут на улице есть медицинский дом. Может это не страшно.       Я закивал. Мы быстро оделись и Госс повёл меня в конец улицы. Было страшно. Вроде бы, вот, никогда рогов раньше не имел и особого внимания им не уделял, а теперь такое ощущение, что у меня руки отпадают!       Когда мы пришли, внутри небольшого домика никого не оказалось. Над головой у нас звякнул колокольчик. И, видимо, на его звук к нам выглянул парень в очках и белом халате. Он осмотрел нас, в удивлении поднял брови и пару раз хлопнул глазами.       — Что случилось? — спросил он. Видимо, я выглядел слишком уж взволнованным.       — Рога… крошатся.       Лицо доктора приобрело ещё более удивленный вид. Он провёл меня в кабинет, сказав Госсу подождать, усадил на табурет, ближе к окну, осмотрел. Даже покрутил в руках те отшелушенные части, что я снял с рога. А потом как-то с облегчением выдохнул.       — Всё в порядке, — с его стороны послышался легкий смешок, — у тебя скоро первое совершеннолетие? — я кивнул и непонимающе обернулся на него. Да что же тут может быть «в порядке»?! И при чем тут моё день рождения? — Твои рога просто растут и, так скажем, линяют.       — Рога? Линяют? Чего?       — Ну да. Тебе родители не рассказали? До первого совершеннолетия ты очень активно растёшь. Рога тоже. Вот видимо они недавно за короткий промежуток времени резко вытянулись и теперь сбрасывают старый защитный слой. Это нормально. Я могу его сейчас снять, что бы оно тебя не беспокоило больше.       — Угу… — я смущенно кивнул и потупил взгляд. Мне в руки всучили какой-то судочек, в который доктор начал класть осколки отшелушенного слоя, который снимал пинцетом.       А я чувствовал себя максимально неловко. Будто бы пубертатный подросток. Когда не понимаешь, что творится с твоим телом и бежишь кому-то жаловаться с перепуганными глазами.       Хотя, почему «будто-бы»? Это тело и есть подростковое. И, видимо, гормоны плевать хотели на мой опыт взрослого из прошлой жизни. Хотя… Интересно, сколько живут лойды? Наверняка же, если больше ста, а то и двухста лет, то мои тридцать-сорок лет для их опыта это всё ещё возраст малыша. Было бы хорошо узнать сколько этому телу по меркам обычных людей… Жаль спросить не у кого.       Какой-то сумасшедший день. А ведь он только начался.