Чёрное в белом

      Сумасшествие.       Самое настоящее.       И вот кто больший идиот: Искандар, который, не зная всей ситуации, осмелился клясться в чём-то подобном, или я, потому что хочу ему поверить?       Но я не могу так. Слишком много риска. Да и Искандар явно не тот человек, которому я могу доверять. Тем более в таких вопросах. С этим я вообще не могу никому довериться… Кто бы что не обещал и как бы не клялся, мне не хотелось снова получить нож в спину. Даже если этот нож будет вбит в меня случайно.       Искандар вряд ли желает мне зла. Я ещё ничего не успел ему сделать. Но я и не знаю на чём строится его слепая уверенность. Невольно закрадывались мысли о том, что, возможно, он сам был в подобной ситуации… очень вряд ли, что он попаданец, но, кто знает, что он мог бы быть вынужден доверить директору.       Как бы там ни было, но ещё где-то минут десять мы просто сидели, пока он не ушёл. Всё таки он на патруле, а не погулять вышел.       Вернувшись в комнату, я застал Госса уже спящим. Так что, максимально тихо переодевшись, я тоже поспешил лечь в постель. Что бы завтра вовремя выйти на занятия и при этом успеть хотя бы расчесаться, надо встать уже в шесть.       И это оказалось не таким уж простым занятием. Кажись, мне следовало не сидеть на пристани так долго. Даже после умывания, глаза закрывались и были такими тяжелыми, что мне казалось, словно я могу заснуть прям на ходу.       Но, так как первым в расписании была зарядка, я ожидал, что достаточно быстро взбодрюсь. Только были опасения, что занятие будет проводить Андре-Луи, но нет. На втором полигоне нас встретил достаточно мощный на вид мужчина, с темно-лазурными волосами, стянутыми в короткий хвост на затылке и короткой бородой.       Как только все начали выстраиваться в шеренги, я потерялся, прямо как на первом занятии. Куда вставать-то? Благо, что на этот раз я был такой не один и проф сразу заметил эту запинку, сказав, что бы мы остались стоять около него. После, достал из-за пазухи несколько сложенных листов, начав называть фамилии или имена, а названные выходили на секунду вперед с громким: «есть!». Имена новичков были на отдельном листе и он проверил и наше присутствие, после чего, оценив наш рост, нашел места в общей линии.       На моё удивление, вместо того, что бы начать занятие, он начал с конца подходить к каждому студенту и осматривать его. Видимо, на наличие формы. Так же просил показать наличие артефакта. Нескольким новичкам сделал замечание на счет не убранных волос. Мне, пожалуй, тоже скоро нужно будет снова собирать волосы в хвост или заколками. Слишком уж быстро они отрастают. Но, благо, мне замечания не сделали. Видимо, длинна пока была позволительной.       Так как в расписании на такую зарядку отводилось всего пол часа, она не сильно была похожа на занятия для абитуриентов. Скорее уж напомнила мне школьные будни. Бег на месте, с постепенным увеличением темпа, разминка шеи, плеч, рук, ног, туловища. Все эти круговые движения и их последовательность я знал наизусть. Видимо, что-то в физкультуре таки не меняется. Потом были выпады и прыжки. И главным отличием, всё-таки, от земных школ, было то, что преподавателю вообще не всё-равно на то, как ты выполняешь упражнения. Он подходил к каждому, следил за правильностью выполнения, прикрикивал на тех, кто хотел схалтурить и не выкладывался на полную. Те же прыжки просто так выполнить не выйдет — ты обязательно должен высоко поджимать колени. Непривычно, конечно, но благодаря профу Лазару я выдыхался не так уж быстро и спустя пять минут разогрева только взбодрился.       Далее пошли более тяжелые упражнения. И сложность их выполнения была не столько в них самих, сколько в том, что время на их выполнение было ограничено. Отжимания на полу: два подхода по пятнадцать повторений, подтягивания по два подхода с десятью повторениями. Подъём корпуса, ног, планка, два вида приседаний и всё это так же по два подхода на пятнадцать-двадцать повторений. И на всё про всё у тебя есть двадцать минут. И ты не можешь приступить к следующему упражнению, если не успел выполнить текущее. Приходиться задерживаться.       Потом шли упражнения на гибкость и, что меня немного удивило, строевая подготовка, которой ранее не было. Минуты две мы выполняли обычные команды: «Становись!», «Равняйсь!», «Смирно!», повороты и шаг на месте. Самое неприятное в выполнении всего этого была чёртова книга. Она вечно наровила ударить меня по бедру, да и в целом создавала лишнюю тяжесть. Не автомат, конечно, с которым мне приходилось выполнять нечто похожее на земле, но тоже приятного мало.       Последние пять минут занятия нам дали отдохнуть. Стандартное упражнение на дыхание, потряхивание руками и ногами, несколько плавных наклонов и поворотов. Отставшие продолжали выполнять задания и в итоге их не отпустили до тех пор, пока они не закончили свою норму. Кто-то опоздает на завтрак… На него выделялось всего пол часа, а ведь надо ещё добежать до столовой, выстоять в очереди и успеть поесть, не подавившись при этом. Я начинал понимать, почему абитуриентов не кормят так же, как студентов: столовая-то одна. А места нифига. Обеденный перерыв самый большой, завтрак и ужин будет не приятно пропустить из-за очереди, которая удлинилась бы из-за не поступивших. Пусть, конечно, они не составляли и половины от населения острова. Если можно сократить количество людей хотя бы чуть-чуть, почему бы этого не сделать?       Когда я зашел в помещение столовой, от запахов аж слюнки потекли. Пахло свежим хлебом и чем-то очень сладким, похожим на мёд. А ещё я удивился тому, как же тут было мало людей. А где же все остальные?       Взяв со специального стола поднос, я встал в очередь. Через пару минут за мной встал Госс и я обернулся к нему.       — А тут как-то непривычно пусто, — прокомментировал я.       — У разных курсов разница в перерывах от десяти до двадцати минут. Мы приходим на завтрак в семь, второй курс в двадцать минут, третий в десять. Четвертый курс и мастера с магистрами ещё позже. У нас совпадает только время обеда.       Я кивнул, мысленно позавидовав старшим. Позже приходят, значит, наверное, и встают позже. Что ж, наверное оно и справедливо. Магистры с мастерами в таком статусе уже преподают, им ни к чему такие же жесткие тренировки, как новобранцам.       Взяв еду, я всё так же увязался с Госсом за один стол. Всё равно пристать мне тут больше не к кому, да он, кажись, и не против.       В тарелке приятно пахла овсянка с молоком и мёдом, которой я был несказанно рад, как и свежему мягкому ржаному хлебу, и горячему кофе. Аж слюнки текли. Давно я так хорошо не завтракал. Так ко всему этому давали ещё и маленькие баночки с джемом, который я тут же намазал на хлеб. Наконец-то не надо будет заморачиваться с приготовлением еды. Я даже не заметил, как уже где-то за десять минут умял больше половины порции.       — А что обычно на ужин дают? — полюбопытствовал я, подняв голову на Госса.       — По разному, — он пожал плечами, — тушеное мясо или рыба с овощами или картошкой, омлет, паста. К этому салат какой-нибудь, гарнир, по выходным сыр. Ну и воду. Старшим, вроде, по праздникам вино наливают.       — Богато, — хмыкнул я, покачав головой. Хоть что-то хорошее в этой жизни, — о, кстати, а у нас же совпадают пары? Ну, так как мы один курс всё-таки. Одна группа, по идее?       — Ну не совсем. Мы один поток и у нас много общих пар, но есть и отличия. Поток делиться по факультетам. Так что спец предметы могут отличаться. Общие у нас пары по всеобщему языку, истории всемирной и отдельно Арейвана, иностранные языки, математика, физика… Военная и физическая подготовка. Этика и эстетика. Ну и ещё пара подобных общих предметов.       — Что-то много того, что мы уже проходили в школе… — усомнился я. Конечно, первые курсы всегда такие нагруженные общими предметами, но мы вроде в армии практически, не?       Госс на это хмыкнул, улыбнувшись.       — Ты учился в школе для аристократии. А кому-то в бесплатной школе рассказывали только как считать до десяти и руками работать.       — Оу… точно, — я смутился, а Госс лишь махнул рукой.       — Ты аристократ. Ясное дело, что ты об этом не думал. Да и как бы там ни было, магических предметов тоже много. Ты в расписание совсем не смотрел?       — Не успел как-то.       — В любом случае, тебе нет смысла идти на сегодняшние лекции. Не поймёшь ничего. У тебя в расписании должны стоять дополнительные занятия.       Я достал лист с расписанием с одного из карманов и пробежался глазами. Действительно. С двух до трех Магическое Право, и до четырех Основы Магии       — Есть такое. Но их тут только два...       — Ну вот приходи на них. Тебе должны будут дать тесты. Определят твой уровень знаний. Если ты дотягиваешь, то сможешь спокойно ходить, а если нет, то будешь пахать дополнительно, пока не догонишь. Если у тебя допы не на все предметы стоят, что есть в расписании, сходи на лекции и уточни, что тебе делать. Возможно, если это что-то вроде географии, тебе дадут закрыть её заранее.       Я тяжело вздохнул и кивнул, убирая бумажку. Всё не без сложностей.       — Я понял… А мне прогулы не засчитают?       — Договоришься. По крайней мере я так спокойно сделал. Готовься к тому, что ты будешь всё это учить в авральном режиме без выходных.       — Куда же без этого, — я вздохнул и опёр голову на ладонь. Куда я убегу уже от этих авралов? Как бы я не плакался на судьбу, учёбе на меня глубоко наплевать.       — Софьен, — позвал Госс и я понял на него вопросительный взгляд, — ты же будешь пытаться расшифровать книгу? — как-то больно аккуратно спросил он.       — Будто бы у меня есть выбор.       — Он всегда есть. Просто… Как ты собрался это делать?       —… Давай не будем об этом пока что, — я перевёл взгляд в окно. Аппетит как-то пропал. На языке крутился вопрос. Но стоит ли выставлять себя ещё большим фриком перед единственным тут другом? Хотя, куда уж больше, — лучше скажи… А вот если бы тебе, каким-то образом, досталось бы знание, которого больше ни у кого нет, что бы ты делал?       Госс долго молчал. Порывался что-то сказать. Тоже посмотрел в окно. После на меня, уже с каким-то подозрением. Да что такого-то?       — Соф, скажи прямо.       — Да что такого в моём вопросе?       — У нас не так много времени на разговоры. Ты должен был заметить, что я больше люблю прямолинейность. Так что говори, раз начал. Пока светлая мысль обратно в тебя не всосалась.       — Ладно, — я не смог подавить очередной вздох и машинально положил руку на чехол с книгой. Всё ещё тёплая, словно живое существо, — я знаю, как расшифровать эту книгу. Точнее, я знаю язык, на котором она написана.       — И в чём проблема? Это же замечательно.       — В том, что я не смогу объяснить, от куда его знаю.       — Точнее, ты просто не хочешь этого делать. Знания из ниоткуда не берутся.       — Допустим. Да, не хочу, потому что это может быть опасно для меня.       — Вот это новости, — он почему-то улыбнулся. Какого хера меня никто не воспринимает в серьёз? Но, не успел я возмутиться, как Госс продолжил, — прости, конечно, но уже даже по моим меркам ты слишком много о себе думаешь.       — Ты просто не знаешь ничего, как ты можешь судить?       — Ну так расскажи.       — Да ну не рассказывают о таком… Вот так!       — Это было что-то незаконное?       — Чего? Нет!       — Тогда, что-то нарушающее этические нормы?       — Ну… Н-нет? — а такое вообще можно подвести под какие-то нормы?       — Тогда в чём опасность?       — Меня же всё равно начнут расспрашивать. Ну не верю я, что они просто примут тот факт, что я знаю язык, которого в этом… Нашем мире не существует!       — Кто «они»?       — Да кто угодно!       — Ну мне, например, плевать. Если бы ты не начал затирать все эти подробности, я бы сам для себя нашёл объяснение, как ты расшифровал книгу. Ты не обязан отчитываться перед каждым. Но, ты прав, это точно заинтересует вышестоящих.       — А я о чём!       — Но вряд ли они заинтересованы что-то делать с тобой страшное. Расскажи им правду и дело с концом, — он пожал плечами, продолжая рассматривать меня. Поджав губы, я мог лишь гневно сопеть, сжимая руки в кулаки. Зря я это начал, ой зря…       Ну вот как это должно выглядеть?       «Ой, простите, я тут с другой планеты?»       Или из другой вселенной. Или: "я помню свою прошлую жизнь". Или прям правду матку: «я попаданец»? Да на земле меня бы посчитали неадекватным за любой из этих вариантов, высказанных в слух! А меня тут и так за уравновешенного никто не считает явно.       — Это что было божественное проведение? — он закатил глаза.       — А что если так? — я упрямо посмотрел на него, но не получил в ответ никакой реакции.       — Тогда поздравляю тебя. Иди и расскажи, дело с концом. Ну может загрузят вопросами, попросят алфавит написать, но это точно не какая-то угроза. Переведешь, начнешь спокойно учиться.       — Как у тебя всё просто…       — А зачем сложнее, Софьен? Не бойся ты так. Ну не хочет тут никто твоей смерти. Директор уж точно. Вот у него больше забот нет.       Я промолчал. Рассматривал царапины на покрытии стола.       — Слушай, — вздохнул Госс, — я тебе не враг. И я не пытаюсь сказать, что твои переживания мелочные. Ты имеешь право на эти эмоции. Я знаю, какого это, когда не можешь поделиться толком с кем-то чем-то тайным и сокровенным. Но ты не можешь накручивать себя вечно на мачту. Рано или позно ты просто на ней вздёрнешься.       — Так если ты знаешь, почему ты думаешь, что я могу просто взять и пойти рассказать?       — Потому что ты можешь, Софьен. Даже я могу, хотя моя тайна вполне незаконна. Не усложняй себе жизнь. Иногда всё чуть проще, чем кажется. Клянусь тебе, директор всегда на стороне своих студентов. Какую бы безумную историю бы ты ему не рассказал, важен результат. Ты будешь пользоваться книгой, у будущих поколений будет её перевод, кому от этого хуже? Конечно, не исключено, что он захочет проверить твоё психическое здоровье, но это максимум, что он может сделать. Странно бить того, кто приносит тебе хорошие новости.       — Как вы все уверены в нём… в директоре этом.       — У меня иногда складывается ощущение, что ты не доверяешь всему миру, Соф. Что только твориться в твоей голове?       Я нервно усмехнулся. Ох, Госс, что б я знал. Сам за своими мыслями часто не успеваю.       — В любом случае, лучше иди и потрать время до допов на перевод. Раз ты пока не готов никому ничего рассказывать, это совсем не повод ничем не заниматься, разве не так?       — Так, конечно… Почему вы все только такие простые? Я бы на вашем месте уже давно бы у виска покрутил, начни мне кто-то затирать подобное.       — Ну так и подумай на досуге почему бы ты так среагировал, — он улыбнулся и, сложив пустую посуду на поднос, удалился.       Когда он только поесть успел…?