Чёрное в белом

      Наше взаимное разглядывание друг друга прервала вошедшая в комнату доктор. Взрослая дама, лет за тридцать с длинными лисьими ушками.       — На что жалуемся? — скучающе спросила она.       — А… я это, ногу подвернул. Болит очень.       — Ага… справишься сам? — обратилась она уже к Корентину. Тот бодро кивнул и она ушла обратно за дверь. Видимо, в комнату отдыха.       — Вы идите, я потом отправлю его к вам на лекцию уже со справкой, — мягко сказал эльф сопровождавшей меня девушке. Та, пусть не без сомнения, согласилась и ушла.       Корентин сразу подсел ко мне рядом на кушетку. Глаза так и сияли. Впрочем, подозреваю, у меня тоже. По крайней мере, улыбка сходить с лица не желала.       — Ну так рассказывай, как ты тут оказался? — спросил я.       — Ну перед окончанием семестра у нас практика. Можно было выбрать место. Мне предлагали в столице, но потом я вызнал у твоей сестры где ты учишься, а на остров Таль как раз было нужно двое врачей и они согласились принять практикантов…       — Погоди-погоди, ты где-то виделся с моей сестрой? — удивился я. Помнится, когда она забирала меня из Лекарской Академии и узнала, что у нас с Корентином была интрижка, то была вообще не в восторге.       — Да, она приходила зачем-то в Академию. Впрочем, она же там училась, как говорят, так что мало ли. Может просили на каком-то мероприятии поприсутствовать, как лучшую выпускницу или что-то такое. Но это не столь важно, — он махнул рукой, — она оказалась такой милой леди, хотя со стороны такая строгая. Я удивился, когда узнал от Никодема, что ей всего сто шестьдесят пять лет!       Я чуть не подавился воздухом. Это вот настолько у нас громадная разница в возрасте? Погодите, а сколько ж тогда моему отцу? Он же не маг, а люди столько не живут! Или метка лойда ему жизнь продлевает?.. Бог ты мой.       — А Никодем об этом откуда знает?       — Да мало ли, это ж не секретная информация, а он аристократ. Она вообще большой ажиотаж в академии вызвала своим появлением. Уши даю на отсечение — в неё пол Академии повлюблялись.       — И поумирали от тоски, когда узнали, что она замужем, — с улыбкой хмыкнул я.       — Не без этого. Но она правда красавица, а ты становишься на неё очень похож. Так вымахал!       — Да вроде не очень…       — Та прям таки! — он встал, — Я наверное тебе макушкой только до плеча достану!       — Ты преувеличиваешь, — я хотел встать, что бы проверить это утверждение, но тут же зашипел, стоило ступить на больную ногу. Блять, забыл.       — Ой, прости, совсем запамятовал. Давай сначала разберемся с твой ногой. Давай, ставь её на кушетку, обувь снимай, носки тоже. И штанину закатай. Где болит? — он стал колдовать что-то над моей ногой, сначала ощупал, потом под его руками заплясали зелено-розовые искорки. Боль постепенно стихала, а я не мог перестать улыбаться.       — Ты такой активный стал.       — Просто рад встрече. Знаешь, когда ты уехал, даже немного грустно стало. Тоскливо. Филберт всё бегает по своим делам, а со следующего семестра его переведут на подразделение «С». Никодем сам себе на уме. Хотя, нет, ещё он думает о своей фее. Ему уже родители помолвку с ней готовят. Говорит, на каникулах поедут к её семье.       — Шустро он. Ну а у тебя-то как в этом плане? Ты говорил, что тебе родители тоже партию ищут.       — Да я вот, — он закатал рукава халата и свитера, и показал серебряный браслет с каким-то выгравированным узором. Он был довольно широкий, плотно прилегал к коже и чем-то вызывал у меня ассоциации с кандалами, — помолвлен я уже.       — Оу… — я даже не сразу нашелся что ответить. Посочувствовать? Или пожелать удачи?       Корентин тем временем закончил магичить и направился к столу, заваленному бумагами. Вырвал лист из какой-то тетради, что-то на нём написал, поставил печати и передал мне. Хм, справка.       Спрятав её в карман и обувшись, я встал и оказался напротив эльфа, действительно теперь смотря на него сверху вниз.       — И всё-таки ты преувеличил, — попытался я перевести тему, показав рукой, что макушка эльфа всё-таки выше моего плеча — примерно на уровне носа. Корентин тихо посмеялся, но атмосфера какой-то тоски, поселившаяся в комнате, не спешила уходить.       Я тяжело вздохнул и снова сел. Видимо, поговорить об этом всё-таки придётся. Друг я ему или как? Должен поддержать. Пусть и совсем не знаю как.       — Тебе хоть супруга будущего представили?       — Нет. Родители отправили этот браслет по почте. Сказали, что я увижу мужа на празднике, когда приеду домой на каникулы, — Корентин тоже сел рядом со мной и, немного помедлив, уложил голову на моё плечо. А я был и не против.       — Ну… Может он окажется хорошим. Хотя бы другом.       — Я тоже на это очень надеюсь, Соф. Но мы же эльфы… Мне иногда кажется, что наш народ хуже вампиров. Разве что только кровь на завтрак не пьём.       — Чего так? Мне казалось, эльфы должны быть, ну, как лойды и феи? Не зря же нас всех светлыми обозвали.       — Мы пусть и в союзе чуть больше сотни лет, но, скажу тебе по секрету, наши народы терпеть друг друга не могут.       — Впервые об этом слышу, — мои брови в удивлении взметнулись вверх.       — Потому что об этом не принято говорить. Как и о том, что оборотни ненавидят вампиров больше, чем народы Арейвана все вместе взятые. Пусть и делят с ними одно государство. Если бы не лойды, рухнуло бы это всё к бесовой матери.       — Это как так?       — Ну, лойдам никто не нравится, но они имеют выгоду с существования Арейвана. Но если, например, эльфы выскажут лойдам своё «фи» их быстро отрежут от мировой экономики. А у нас нет столько металлов, не такая плодородная земля. Мы просто даже торговать не сможем ни с кем. Только с землями Кад, что через океан, но гномы с дворфами нас скорее на фарш пустят. Они только с лойдами торгуют. Немножко с нагами. Опять таки через лойдов.       — Но откуда такая всеобщая ненависть? Что-то я не встречал эпизодов в истории Арейвана, когда были каки-то конфликты…       — Потому что Арейван был создан сто сорок один год назад. А эта история тянется задолго до него. Попробуй найти историю, которая бы начиналась с создания Орды на Золотом озере. Но, впрочем, это сейчас не так важно. Важнее то, что все народы Арейвана стремятся хоть к какому-то взаимопониманию. Все кроме эльфов. В наших землях давно процветает геронтократия. Это когда тебя за разумное существо не воспринимают, когда тебе нет хотя бы пятиста лет. А эльфы живут-то до шестиста, в лучшем случае.       — Короче говоря, всем заправляют старики?       — Ага. Везде и всегда. Чаще всего глава фамилии это самый старший эльф. И не важно, что он из ума выжил. Под ним ходят те, что младше. И чем меньше тебе лет, тем меньше у тебя права голоса. Даже у твоих родителей этого права особо нет…       — Но разве они не могут как-то отделиться от этого?       — Нет. По традиции все живут под одной крышей и делают так, как сказал глава. Сказал, что твой сын женится, значит женится. А если ты не согласен и убить по-тихому могут. Что бы не пришлось позориться перед другими семьями и изгонять кого-то.       — Звучит ужасно, — я нахмурился, приобняв эльфа за плечи.       — И не только звучит.       — А что если ты просто останешься в столице? На работу устроиться, не знаю…       — Я несовершеннолетний, Соф. Если у лойдов первое совершеннолетие уже в восемнадцать и у них появляются хоть какие-то права, то у эльфов только в тридцать. И то чисто формально. Меня просто приволокут обратно. Через розыск.       — А если ты от них отречешься?       — То мне будет нечем платить за обучение. Меня исключат и мне будет негде жить. А без образования, ещё и с приставкой отрёкшегося к фамилии меня на работу никто не возьмет.       — Даже не знаю, как тебе тут помочь…       — Я и не прошу тебя об этом. Мне помогает уже то, что ты правда переживаешь за меня. Может быть встретимся где-нибудь вечером, когда ты будешь свободен?       — Давай на пристани?       — Договорились.

***

      Когда я вернулся на полигон и отдал справку мастеру, весь движ на поле уже подходил к концу. Из нашей команды осталось пару человек против тройки боевиков. Сиена и Госс с Жераром уже успели вылететь, но не отрывали глаз от остатков команды, иногда выкрикивая вымотанным участникам что-то ободряющее. И я поспешил присоединиться к ним. Выиграли по итогу боевики, но не то, что бы остальные уж как-то расстроились. Андре-Луи обещал устроить нам разбор полетов на следующем занятии, а пока нам уже следовало бежать на лекцию по магическому праву. Мы и так профукали половину перерыва.       Но лекции по праву не вышло. Все так оживленно шушукались, обсуждая прошедшую игру, что Гараи в какой-то момент сам прервался в своей речи.       — Да что же там такое? — спросил он, но без особой злобы или раздражения.       — Простите, — сразу повинился кто-то с задних рядов, — просто мы тут спорим немного по поводу спаррингов…       И так как Гараи для всех был чуть ли не на уровне «братана», ему начали пересказывать случившееся и спорить, перебивая друг друга.       — А я говорил, что меня надо было ставить! — возмущался кто-то из некромантов своему лидеру команды.       — …Да потому что лидером надо было ставить не Йосефа! — спорили где-то на другом конце аудитории.       Гараи, пусть с улыбкой, но тяжко вздохнул и покачал головой.       — Цирк, — сказал он тихо, но студенты на первых рядах, включая меня, захихикали.       В итоге он призвал всех к тишине и стал разбирать по косточкам наши рассуждения, параллельно жалуясь, что такими играми со студентами Андре-Луи портит ему всю дисциплину на лекциях. Но жаловался, исключительно, шутя.       В общем, лекция прошла расслаблено и шумно, как и обед после неё. Я постарался быстрее расправиться с едой, что бы успеть сходить в дом и принять душ. Не хотелось бы просидеть ещё два занятия потным. Жаль, не было ещё сменной формы.       Дополнительное занятие по всеобщей истории оказалось сложнее, чем я думал. Хотя бы потому, что изучали мы там намного больше, чем на истории Арейвана. И заглядывали в гораздо более далёкое прошлое, начав аж с первых племён людей, заселивших территории близ современного Пайфера. В общем, записывать пришлось много, благо, что преподаватель нам посочувствовал и порекомендовал книги для самостоятельного обучения, объяснив, к каким темам стоит лучше присмотреться и какие примерно будут вопросы на экзамене.       Заканчивался день расслабленно — последним допом было снова магическое право, где мы разбирали прошедшую сегодня лекцию и проф давал нам пояснения о некоторых деталях, что мы пропустили.       После ужина я забежал в дом, что бы оставить там сумку и неспешно направился к пристани, чувствуя, как по груди разливается приятное предвкушение. С Корентином я встретился на подходе к морю. Он был укутан ещё сильнее, чем утром и держал в руках фонарь. В такой атмосфере и в белом мехе он был похож на приведение.       — Ну как нога? — первым делом поинтересовался он вместо приветствия.       — Всё в порядке, спасибо. У тебя всё ещё прекрасные навыки, — улыбнулся я, неспешно идя к причалу и уже слыша легкий плеск и шуршание воды.       — Вот и слава богиням. Ну, рассказывай, как тебе тут? Нашел компанию хоть?       — Даже не знаю, как сказать, — я привычно сел на прохладные доски, свесив ноги к воде. Корентин сел рядом, пусть и немного поёжился от холода, — поначалу казалось, что всё будет хорошо. Потом становилось всё сложнее и сложнее… Знаешь, я столько никогда в своей жизни не думал о собственных поступках и морали. И вообще… Столько выборов надо делать в одиночку. Конечно, есть пару людей, которые, вроде, неплохо ко мне относятся. Но не знаю, считают ли они меня другом.       — А чего не спросишь у них? Стесняешься? — он чуть посмеялся, — Нельзя же вечно гадать. Феи вон вообще друзьями считают всех, кто с ними хоть раз заговорил. Иногда нам явно не хватает их открытости.       — Открытость может потом и боком вылезти, — тяжело вздохнул я, — не то, что бы я стесняюсь, скорее, просто, не думаю, что мне нужно это знать. Так доверишься кому-то, он тебе наобещает, а в итоге… Лучше уж я буду думать, что мы хорошие знакомые. Не так больно будет узнать настоящее отношение к себе потом.       — Что-то я раньше не замечал за тобой таких рассуждений. Ты будто бы говоришь о ком-то конкретно. Расскажешь?       Я кивнул. Корентину я, по-странному, доверял. Он был чем-то похож на Вирою. С ними двумя становилось так хорошо, что никакие посторонние средства не нужны. Жаль я не могу их познакомить друг с другом.       — Я когда прибыл в Блонш познакомился с одной компанией… Третий курс. И один из них как раз плыл на одном со мной корабле, потом навязался помочь. Ну а мне чего отказываться? Пусть он мне тогда показался неприятным, потом просто странным. Но мы как-то заобщались, он начал проявлять знаки внимания. Он начал казаться мне надежным. Сильным. Он помогал мне разобраться с некоторыми вещами, подсказывал. Потом признался в любви… я ответил.       Корентин молчал. Я поднял взгляд на него, но эльф смотрел на воду в какой-то задумчивости. Надеюсь, ему не обидно. Пусть мы и не испытывали никогда друг к другу любовных чувств, всё-таки тогда именно я настоял, что это будет просто интрижка. А тут, с этим Гюиломом, буквально по пьяни… Повёлся на все его сладкие слова и золотую маску, как идиот. У меня будто бы какая то странная мания держать на расстоянии хороших людей и кидаться в объятия к ебанутым.       — Вот же выродок, — вдруг прошипел Корентин и в первую секунду я подумал, что он это про меня, — как можно сначала говорить о любви, а потом предавать. Что он сделал?       — Как сказать… Сюда приезжала Вироя, моя школьная подруга. Она Инквизитор. Я рассказал ей об этом парне, захотел их познакомить. Разговор у них вышел напряженный, а потом она рассказала, что знает фамилию моего «возлюбленного» и… В общем, не хочу всё это размусоливать, но после нашего с ним разговора, всё вылилось в то, что он признался, что хотел просто тянуть из меня деньги. Пока я думал о том, как представлю его родителям, о том, что уйду из пансиона и мы заключим брак, он думал о том, как обойти традиции лойдов, что бы ничего не вскрылось. Устроиться моим младшим супругом и поправить свои дела за мой счет.       — Вырвать бы ему язык за такое. Надеюсь, святейшая Унви отвернет от него своё благословение.       — Я на богинь не надеюсь, но, спасибо хотя бы за то, что я не успел подписать контракт с инквизицией на запечатывание магии.       — Я помню, что ты в них не веришь из-за потери памяти, но они от этого любить тебя меньше не будут, — он глянул на небо, которое уже приобрело тёмно-лазурный оттенок и покрывалось фиолетовыми и белыми разводами, — впрочем, я рад, что всё обошлось. Побереги себя тут. И всё-таки найди компанию. Нельзя из-за пары отмороженных делать себя одиноким.       — Та ну не делаю же вроде, — я лишь тихо это пробурчал и решил перевести тему, — ну а ты сам-то как? Хоть с учебой всё хорошо?       — Не скажу, что прям хорошо, но стабильно. Я живу слишком спокойно, рассказывать особо нечего. Вот в следующем году… Как минимум будет, что рассказать тебе о моём женихе.       — А ты ещё приедешь?       — Постараюсь быть на следующей практике.       — Надеюсь, всё будет хорошо к тому моменту и у нас друг для друга будут только хорошие новости.       Он посмеялся и кивнул, отставив фонарь по правую руку от себя и притиснувшись к моему боку, обняв свои колени. Хорошо всё-таки понимать, что там, за океаном, есть те, кто всё ещё тебя помнят. И, кажись, правда ценят. Даже стыдно, что я так редко вспоминаю их. Сестёр, брата, родителей. Вирою с Корентином. Да даже Филберт с Никодемом, наверное, будут рады обо мне что-то услышать.       — Ты хоть оставь адрес, куда тебе писать можно будет.       — Обязательно.