Чёрное в белом

      — У меня всё боли-и-ит… — ныл я в подушку, прикрыв глаза.       — Не у одного тебя, — фыркнул Госс.       После этой чертовой тренировки с платформами я столько раз упал, что, кажется, не оставил на себе ни единого живого места. Всё было в синяках. И не смотря на то, что мы потом ходили к лекарю и тот уверил, что через полчаса боль уйдет, сейчас ощущение боли ещё гуляло по телу.       Платформы у меня, на удивление, получались лучше, чем трюк с книгой. Плетения были толще, да и сама конструкция была большая, в отличие от несчастной книги. Но стоило наступить на эту платформу, как она рассыпалась за пару секунд. Чудом было, если кто-то мог устоять на ней хотя бы секунд двадцать. Как Госс.       Тем не менее, такие тренировки теперь стали обычным делом. К стандартным физическим нагрузкам и фехтованию добавилась проверка того, как мы осваиваем магию. Чаще всего проверки осуществлял Андре-Луи в конце своих занятий, иногда на это выделялись дополнительные часы из основ магии и тогда приходил Гараи. Но в любом случае, оценивали нас беспощадно. Андре и Гараи в паре действовали словно плохой и хороший коп. Первый уничтожал морально, второй пытался подбадривать, но не давал нам питать иллюзий. Ничего просто даваться нам не будет.       Остальные предметы медленно кончались. Оставались только более громоздкие и важные, по которым было банально больше материала. Так из восемнадцати предметов вскоре осталось всего четыре: основы магии, магическое право, фехтование и, конечно, тактика. И, конечно же, наш обожаемый проф по тактике — Лен Террес, начал понемногу забирать свободные часы в расписании под свои предметы. Вот только, кажись, на этот раз ему особо разгуляться не дали. Наша группа даже имела честь стать свидетелями одного прекрасного разговора…       Мы занимались на полигоне с Гараи и Андре-Луи, уже более уверенно управляясь с платформами и пытаясь с их помощью пройти полосу препятствий. Нам разрешили отдыхать между попытками и я как раз воспользовался этим, когда на полигоне показалась фигура Терреса. Он подошел к мастерам и о чем-то с ними шептался, пока его вдруг не перебил громогласный Андре:       — А вам не многовато будет, уважаемый?       Террес что-то ему сказал, но я даже не смог расслышать. Увидел только, как нахмурился Гараи, сложив руки за спиной.       — Вообще-то вы тут в пансионе не один! — снова раздался рык Андре. — Если вы не забыли, то мы учим магов, в первую очередь, а не профессиональных придворных стратегов. Им до такого звания, как до Шаэд ползком! — а вот это даже немного обидно… Но правда.       — Я согласен с Мастером Андре-Луи, — сказал Гараи, подняв подбородок, — даже с нашего согласия, вам никто не даст взять больше часов на свой предмет. Вы и так его уже скоро вычитаете раньше срока. А мы этого разрешения давать вам не собираемся, — Гараи поправил круглые очки, которые мы теперь часто на нём видели. Видимо, мастер надевал их только для занятий на улице, так как просто так я его в них не видел. Близорукость, наверное.       Как бы там ни было, тогда Террес ушёл с недовольной мордой и добавлять часы по тактике нам перестали, а вскоре и она закончилась. Проф только на последнем занятии сказал нам, что будет выездной экзамен и мы там будем не одни, так что нам следует «хорошо подготовиться, что бы не опозориться». Звучало довольно пренебрежительно, ну да и чёрт с ним.       Так как вскоре вычиталось и магическое право, а времени до начала экзаменов и конца семестра было ещё довольно много, нам начали назначать дополнительные часы занятий. Я, например, таким образом загремел на допы по фехтованию вместе с ещё тройкой однокурсников, так же меня продолжал гонять Гараи и, справедливости ради, вскоре я научился поднимать книгу в воздух и концентрировать магию. В первый раз я так радовался, что чуть случайно не запулил книгу в стену. Мы с ним продолжали и медитации, хотя вскоре он сказал, что я могу практиковать их и без него.       Мне действительно после медитаций становилось как-то легче. Конечно, проблемы и загоны никуда не уходили, но я смог относиться к ним проще. Правда, не уверен, что тут заслуга только в медитациях. Гараи уж больно внимательный человек, который, пусть и не понимал меня до конца, но явно видел проблемы и всегда поддерживал и успокаивал. Чувство того, что кто-то может просто так хотеть тебе помочь, помогало расслабиться. Я в итоге один раз осмелился и попросил Госса провести со мной медитацию. Он сомневался, так как не знал, что нужно делать, но согласился. И в итоге, не смотря на то, что по началу меня чуть снова не захватила паника, я смог помедитировать и с ним. Оставалось только, как говорил Гараи, стать для себя якорем. Чтобы не нужно было опираться на кого-то другого.       Барнэйбом в один из дней порадовал меня тем, что был готов мой артхам. Оставалось только подождать пока его привезут на корабле, и я смогу его получить и начать практику с ним.       В общем, всё шло стабильно и настолько спокойно, что когда на одном из занятий по основам магии нас не стали разделять на группы, а повели куда-то в новый корпус, мы все немного опешили и начали шептаться. По пути к нам даже присоединился директор, что заставило всех вести себя потише, хотя замечаний нам никто не делал. Нас отвели во второй корпус, в котором, лично я, ещё ни разу не был. Он находился чуть ближе к домам студентов, чем третий и четвертый корпус и левее малого полигона. Но он так хорошо маскировался за кронами деревьев, что я ни разу даже не обращал внимания на тропу к нему, хотя не раз проходил мимо.       Здание из тёмно-красного кирпича смотрело на нас своим боком, уходя дальше в длину и заканчиваясь колокольной башней. Вокруг ходили старшие студенты или преподаватели, здоровались с Гараи и директором, и спешили дальше. Огромные двустворчатые двери корпуса были распахнуты настежь, давая нашей толпе спокойно пройти внутрь. Тут были настолько высокие потолки, что, кажись, здесь бы поместился шестиметровый гигант. Наверху так же виднелись перила от открытой части второго этажа. Для чего только может быть нужно столько пространства?       И, пока Гараи продолжал вести нас на другой конец здания по громадным коридорам, я успел потерять из виду директора. Поэтому, когда мы остановились у одной из множества дверей, и его голос послышался позади нашей группки, я даже немного испугался.       — Сегодня у вас будет практика по созданию големов, — решил таки пояснить эр-нэ-Ашиль, вертя в руках ключи и разрезая нашу студенческую толпу, как Моисей воду. Но, погодите, големов?..       — В конце года у вас будет экзамен по основам магии, — сказал тем временем Гараи, — и на этом экзамене вы будете создавать голема на оценку. Сейчас же мы только переходим к тренировкам.       Открывшийся перед нами зал был похож скорее на архив или же склад. В даль тянулись коридоры из стеллажей, забитые какими-то коробками. Они все были подписаны цифрами от одного до десяти, а некоторые коробки дополнительно маркировались неясными мне значками: круг, квадрат, ромб, четырехконечная звезда…       Мы остановились на более просторном участке, где кончался один из рядов стеллажей, но продолжались другие.       — Итак. Сейчас вы все пройдётесь по этому залу и выберете себе три случайные коробки, — начал директор, обернувшись к нам, — вам можно брать только коробки, на которых нет символов. Только с числами. Кто выбрал — подходят к мастеру и он записывает номера ваших коробок. Всё ясно? — повисла тишина. — Тогда приступайте.       Что ж, значит выбрать коробки… Вряд ли есть смыл далеко ходить. Мы всё равно не знаем что в них, и что означают цифры. Я решил найти в каждом ряду коробки с разными цифрами. Думаю, так будет больше разнообразия, на всякий случай. Записавшись у мастера, я и пара других ребят, вышли по его просьбе в коридор. Довольно быстро к нам присоединились и все остальные, включая мастера и Леджера. Последний закрыл архив и мы направились дальше, пока не уперлись в винтовую лестницу. Ещё пара минут понадобилось, что бы подняться на третий этаж и найти там нужный кабинет. Те же двустворчатые двери, но на этот раз за ними оказался очень светлый и просторный лекционный зал. Парты тут были рассчитаны на одного человека и стояли довольно далеко друг от друга. Настоящий ад для тех, кто сдавал бы тут письменные экзамены.       Нам разрешили присесть. Группа делала всё так непривычно тихо и без вопросов, что становилось как-то неуютно.       — Итак, как мы уже сказали, тема нашего сегодняшнего урока — големы, — начал Гараи, — они создаются из костей, реже из трупов. Некроманты более высокого уровня способны создавать временных големов. То есть поднимать мертвецов, которые будут слушаться их приказов на ограниченное количество времени. Но более доступным способом создания големов считается символьная техника. Конечно, она требует большего количества времени и определенной усидчивости, и точности. Зато она надёжнее, долговечнее, и доступна не только некромантам, но и чернокнижникам с боевиками, независимо от их уровня.       — Если быть точнее, — вмешался Леджер, — ваша сила влияет лишь на детальность и масштаб големов. В ваших коробках лежат специально заготовленные кости. Вы можете открыть их. Принцип символьной техники в том, чтобы нанести на каждую, даже самую мелкую кость определенный знак, вкладывая в него магию.       Аккуратно заозиравшись, я увидел, как студенты — кто нерешительно, кто более спокойно — открывают свои коробки и решил последовать их примеру. Я уже успел нафантазировать себе, что в коробках будут человеческие кости, но, то ли мне повезло, то ли такие тут не использовались. Это точно были кости животных. В первой коробке, с номером восемь было что-то похожее на корову, в шестёрке что-то помельче. Увы, я не биолог и не ветеринар, определить было трудно. Черепа тут не наблюдалось, в общем, как и всего скелета животного. Только части. А вот в двойке точно была птица. Совсем маленькая. Сюда скелет поместился со всеми «запчастями» и я точно видел крыло, а рядом валялся черепок.       — Так же, — продолжал тем временем директор, — каждая кость должна быть соединена с той костью, к которой вы хотите её прикрепить.       — Проще говоря, — подхватил Гараи, — вам нужно связать нитями детали так, что бы они могли двигаться и не развалиться. Это довольно кропотливая работа. К тому же, в вашем случае, кости у вас уже очищенные и подготовленные к работе. Изначально их, кончено, не в таком виде берут, как вы прекрасно понимаете. И вы должны быть к такому готовы.       — А из людей тоже делают таких… големов? — спросила какая-то девушка       — Делают, — кивнул директор, сложив руки на груди, — и гораздо чаще, чем из животных. Люди полезнее для большинства задач. На втором месте птицы.       Я сглотнул вязкую слюну. Аж мурашки по коже от того, как холодно он это говорит. Он что, в прошлой жизни был патологоанатомом? Хотя… он же магистр. Ясно, что он уже успел навидаться всякого.       — В качестве примера я покажу вам своего голема, — сказал он вдруг и взмахнул рукой. Звякнула цепочка колец на его руке, а из чехла на поясе выскользнула книга, открывшись на какой-то из последних страниц. Он направил книгу в бок от себя раскрытой страницей и она вдруг заискрилась. Из неё, как из портала, повылетали кости, выстраиваясь на полу в какое-то существо, которое в итоге оказалось… человеком.       Жуть какая…       Скелет слегка сиял и был будто бы в каком-то чёрном мареве, которое заменяло ему кожу и волосы, которые больше напоминали беспокойное облако. Глазницы были черные и пустые. Сквозь это марево, пусть и не так хорошо, но всё ещё просматривались кости, что не добавляло этому голему привлекательности.       Я невольно передёрнул плечами и поджал губы, когда оно подняло голову и расправило плечи. Будь я врачом, может быть сказал бы какого оно пола. Но судя по маревному силуэту, иллюзии длинных волос, изящности и миниатюрности — это была девушка. Возможно даже подросток, как мы. Хотя, какая теперь разница… Теперь это голем. Насколько вообще этично использовать умерших вот так?       — Сейчас вам, конечно, не нужно пытаться сразу достигнуть такого уровня, — как ни в чём не бывало сказал директор, — ваша первостепенная задача — научиться наносить символику на разные типы костей и соединять их между собой. Уже на следующих занятиях мы с вами попробуем создать что-то… функционирующее. И уже потом поработаем над маревом. Впрочем, оно служит лишь косметической частью и совсем не обязательно.       — Стоит так же сказать, что в дополнении к големам, позже, мы научим вас создавать подпространство из плетений, — сказал Гараи, как-то неловко улыбаясь, растирая друг о друга большие пальцы рук. Он поглядывал то на нас, то на директора с его големом. Вряд ли он боялся, но ему от чего-то было некомфортно. Возможно видел, что мы немного… в шоке от такого зрелища. Но не попросишь же директора убрать своё творение с глаз долой. — Это довольно полезная вещь для хранения чего-либо, в том числе големов. Так как составляющие таких творений должны быть либо рядом с вами физически, либо в подпространстве.       — Либо их можно запечатать или призывать, — сказал директор, захлопнув книгу. А голем остался стоять, как статуя… — но это уровень, как минимум четвертой категории, так что можете не забивать себе головы. А пока что, начнем с основ, — он подошел к своему голему и приподнял её руку, заставляя её растопырить пальцы, — как вы уже, надеюсь, поняли, основная сложность состоит в том, что вам следует нанести руны на все кости. В случае с человеком это может занять весь день, даже у профессионала, который может себе позволить несколько ускорить процесс. Вы можете подойти и посмотреть.       После этих слов директор отошел от голема, который остался стоять всё в том же положении. Несколько томительных секунд никто не решался подойти, но вдруг послышался скрип стула. Я обернулся и, честно, не особо удивился, когда к голему направился Госс.       Он застыл напротив скелета, который был с ним одного роста и склонился посмотреть на её руку. После поднял взгляд на кости корпуса и голову. Пусть, судя по поджатым губам и подрагивающим пальцам, ему было не особо комфортно находиться рядом со скелетом, но учёба явно была важнее сиюминутного страха.       Только когда он начал обходить голема по кругу, встал ещё один парень, решив подойти. Даже Жерар в итоге приблизился и, на моё удивление, не побоялся повертеть голема. Мерзость какая… это же был живой человек.       — Господин директор, — всё-таки нерешительно подал я голос, когда кто-то из студентов склонил голову голема. Видимо, пытаясь найти, где именно расположена печать. Словно куклу вертят, того и гляди что-то оторвут…       — Да?       — А разве вот такое… создание… это этично?       — Что ты имеешь в виду? — спросил он, внимательно разглядывая меня. Он стоял, уперевшись бедром в кромку стола и сложив руки на груди. Сам как голем… с такими же чёрными глазами.       — Ну, это же был живой человек, — ещё менее уверенно произнёс я, нахмурившись.       — Был, — он пожал плечами, — и что с того? Сейчас это груда костей, которая поддерживает форму лишь благодаря моей магии.       — Думаю, господин директор хочет сказать, что голем не имеет своего разума, — мягко вмешался Гараи, — у них нет совершенно никакого сознания. Их невозможно им наделить. Тем более, конечно, существуют некоторые нормы изъятия костей и трупов для такого использования. Мы не можем просто прийти и раскопать могилу какого-то человека. Чаще всего на это даётся согласие при жизни. Или от живых родственников. Или же эти люди завещали своё тело науке. К которым относится и магия.       Я поджал губы, опустив взгляд на коробки.       — Так же, стоит заметить, что ни животных, ни людей тем более, никто не убивает специально для создания големов. Материала хватает и так. Вы видели хранилище, — продолжал Гараи.       Если меня это и успокоило, то лишь слегка. Всё ещё было не особо приятно осознавать, что когда-то мне понадобится касаться трупа. Делать куклу из останков, которые когда-то были, как я — живым существом. Человеком…       — А… кем был этот голем? — спросил я, подняв взгляд на директора. Он от чего-то нахмурился. — Ну, я имею в виду, до смерти…       — Если ты будешь задаваться такими вопросами, ты не создашь ни одного голема, — строго оборвал он. — У костей нет чувств. Умершему человеку плевать. Его больше не существует. Какой смысл знать личность, которой уже нет?       Я лишь тихо зло фыркнул и более ничего спрашивать не стал.       Это же жестоко. Почему нельзя проявлять к останкам хоть немного больше уважения?       Я чувствовал на себе взгляды одногруппников. Наверное, теперь они будут считать меня мягкотелым или что-то вроде того. А, может быть, кто-то разделяет моё мнение… хотелось бы.       Как бы там ни было — к голему я так и не подошел.