Чёрное в белом

      День проходил, на удивление, без лишней суеты. Так как гости должны были прибыть только к вечеру, а поход в часовню запланирован только через два часа, я смог без лишней спешки принять ванную и одеться. Милана заплела мне волосы, и теперь я привыкал к лёгкой тяжести и бряцанью цепочки шпильки. Но в целом мне очень нравилось то, как это выглядело со стороны. Да и волосы никак не мешали, убранные наверх.       Завтрак прошел на закрытой, но светлой веранде, выходящей в сад. Из открытых дверей с улицы тянуло влагой и приятным запахом мокрой листвы. К ногам робко приникал еле видный туман.       — Софьен, — начал отец, когда мы уже расправились с основными блюдами и теперь на столе оставались только чашки, наполненные крепким черным чаем. Я поднял голову, вопросительно взглянув на чуть смущенного чем-то отца, — мне бы хотелось поздравить тебя. Сегодня ты оставляешь позади последний год отрочества. Восемнадцать лет. Для лойдов это лишь начало долгого пути, но и первый из трёх важнейших рубежей.       Я слегка улыбнулся, кивнув, не решаясь перебивать. Было видно, что отец готовился с этой речью, но явно немного терялся.       — Ты достиг своей физической зрелости. За эти восемнадцать лет ты развил своё тело. Теперь оно должно быть готово служить разуму. Тело — это твой первый и самый верный инструмент для будущего управления нашими землями. Я уверен, что к своему второму совершеннолетию ты станешь уже зрелым ментально. К тому времени ты наверняка станешь успешным магом. Многому успеешь обучиться. И я лишь хочу пожелать тебе в этом удачи, — он улыбнулся и вдруг подозвал слугу, который отдал мне какую-то квадратную коробочку, — это мой символический подарок тебе. Открой.       Я с интересом заглянул под крышку и увидел краем глаза, как ближе наклоняется Роберто, чтобы тоже заглянуть.       На шелковой подушечке лежал небольшой карманный компас. Заключённый в корпус из чёрного дерева и меди, он казался немного старым, явно пользованным, но тем не менее заботливо отполированный и отреставрированный.       — Этот компас старше меня, — сказал отец, — небольшая семейная реликвия дома Моран. Сегодня тебя ждёт вечер, полный почестей, но вскоре снова начнётся работа. Научись определять истинный курс в делах, а не просто следовать за попутным ветром или приказами.       — Спасибо, отец, — тихо сказал я, немного удивленный, но, глянув на отца, лишь ярко улыбнулся.       — Пусть твой первый век будет полон силы и чести, Софьен. После церемонии в часовне я бы хотел украсть у тебя час времени и пригласить на конную прогулку.       — Да, конечно, — я закивал, пожалуй, слишком поспешно, но не мог с собой ничего поделать. Всё это очень будоражило.       Когда мы начали расходиться каждый по своим делам, в зале меня перехватил Роберто, держа что-то за спиной.       — Кхм, я тут хотел тоже поздравить тебя. В общем, вот, — он отдал мне мешочек, в котором оказался красиво отполированный драгоценный камень. Кажется, это был гранат. Я удивленно поднял брови. Неужели он купил подобное на свои карманные? Это ведь, должно быть, очень дорого… — Пусть ты и на год старше, но мы всегда были и будем рядом. Я буду твоей опорой, когда ты будешь править, — он белозубо улыбнулся, хлопнув меня по плечу, а я, не удержавшись, крепко его обнял, — ох, да ладно тебе, — смущенно засмеялся он, но обнял в ответ.       — Спасибо. Я очень польщён, правда. Не ожидал подобного…       — Праздник ведь, Ен. Ты ещё сегодня много чего услышишь и получишь кучу подарков, ещё лучше, чем просто ограненный камень.       — Может быть и так, но слова и подарки от семьи всегда будут для меня куда важнее, — сказал я, отстраняясь, и обернулся на тихий быстрый стук каблучков по полу.       Ко мне подбежала Лили с огромным букетом белых камелий, между которыми затесались веточки оливы.       — Братец, а это от меня! — сказала она громко. Я чуть рассмеялся, присев на корточки перед ней, забрав букет и, приобняв сестру, поцеловал в лоб. — Пусть твоя жизнь будет такой же красивой, как и эти цветы! — с энтузиазмом сказала она, а на щеках заиграл легкий румянец.       — Спасибо большое. Вы меня сегодня напоздравляете на несколько жизней вперёд.       — Хорошего много не бывает, — пожал плечами брат.       И я не мог не согласиться. Когда чувствуешь себя по-настоящему дома, в кругу самых близких, которые так тебя любят, невольно задумываешься о том, что хочешь, чтобы это никогда не заканчивалось.       В итоге все утренние подарки заняли свои места: гранат в мешочке и компас были пока что спрятаны в сейф, а букет поставлен в вазу в приёмной.       Как раз когда я собирался выдвинуться с родителями в часовню, на выходе из комнаты меня застала Исэйя с резной шкатулкой в руках.       — Прости, я на пару минут. Со всеми этими приготовлениями и мгновения не было, чтобы тебя поздравить, — она протянула мне шкатулку, — там сборы трав для заваривания чая. Успокаивают очень хорошо.       — Что ж, предполагаю, мне это пригодится, — на лицо невольно снова выползла улыбка. Исэйя тихо рассмеялась, качнув головой.       — Что ж, надеюсь, это поможет тебе отдохнуть и собраться с мыслями в суматохе следующих дней. Не буду тебя далее задерживать. Официальный подарок получишь на вечере.       — Официальный?       — Да. Более дорогой, на показ перед гостями. Впрочем, не забивай голову, просто традиция, — она махнула рукой и вскоре ушла. Ну что ж… Это всё становится даже неловким. Не много ли подарков за день?       Но думать об этом мне было некогда. Родители ждали меня в главном зале, и, спустившись к ним, мы вышли все вместе на улицу, где уже понемногу рассеивался туман, но всё ещё в воздухе чувствовалась влажность. Легкий ветер дул со стороны реки, принося с собой запах свежести и соли.       Сама часовня располагалась в уединенной части сада, прячась за пышными кустарниками. Она казалась мне достаточно небольшой, вряд ли бы внутри поместилось больше десяти или, максимум, пятнадцати человек. Толстые стены из светлого камня, красноватая черепичная крыша, арочные окна, проёмы которых были украшены лепниной. Сбоку примостилась небольшая колокольная башня. Более роскошным на этом фоне казался центральный вход, выполненный из более тёмного резного камня, кажется, мрамора, а также дополненный сложной резьбой, имитирующей лиственные мотивы.       Внутри блестел мозаичный пол, от которого разносилось эхо наших шагов, в особенности стук каблуков Луизы. Высокие тёмные потолки ярко контрастировали с более светлыми стенами.       В центре внимания был высокий величественный постамент из чёрного гранита, чем-то напоминающим мне ночное небо. На нём причудливо играли блики, словно загорались и исчезали звёзды. Над ним возвышалось изображение Богини. Вот только это была не одна из пантеона Столпов, а личная богиня народа лойдов. Богиня Алия, про которую мне рассказывал Нолан и про которую успели прожужжать уши приглашенные учителя этикета.       Это была инкрустация, захватывающая большую часть стены. Она сияла золотом, изображающим пышные волосы богини, которые расплывались по стене, словно расплавленный металл. Тем же золотом сияли глаза без зрачка и белка. На фоне более тёмной кожи это смотрелось даже немного жутко, будто бы они светились изнутри. Ярко контрастировали на фоне золота и чёрные массивные рога. Вместо свечей в нишах вокруг алтаря стояли бронзовые светильники, отбрасывая блики на и так блестящую инкрустацию. На них проглядывались рисунки на мотив волн, спиралей, у других были целые изображения горных водопадов или ветвей деревьев.       От рассматривания окружения меня отвлекла фигура жреца. Это был явно немолодой лойд, одетый в темно-синее одеяние, чем-то напоминающее мне греческий хитон, только с небольшими разрезами по бокам и короткими рукавами, которые открывали вид на узоры на обеих его руках. По краям одежды виднелась серебряная вышивка, изображающая звезды. В руках у него был длинный тонкий жезл с закреплённым на конце полированным гранатом. В таком виде он больше ассоциировался у меня с каким-то волшебником из мультиков, чем со священнослужителем.       Жрец не стал кланяться нам, но глубоко кивнул головой, на что мы ответили так же. После, повернувшись к алтарю, жрец медленно провёл жезлом по поверхности, тихо нашептывая: «Мать Звёзд, что освещает путь сквозь густую пелену, даруй ясность взору нашего юного отпрыска. Пусть невежество рассеется, как утренний туман над рекой».       Родители стояли тихо, чуть склонив головы, и я предпочел следовать их примеру, пусть просто смотреть под ноги и не получалось.       После Луиза чуть подтолкнула меня вперед, и пришлось подойти ближе к алтарю. Мне говорили, что жрецу нужно будет провести короткий ритуал, и, кажется, мне стоило подготовиться к тому, что мне будут обливать водой голову. Хорошо хоть предупредили заранее.       — Сын Софьен, твои первые восемнадцать лет, наполненные ростом, прошли, — медленно заговорил жрец, — ты достиг первой границы, отмеченной на круге Жизни. Ты — стремительное начало, требующее направления.       После он попросил меня подойти ближе и склонить над алтарем голову. На постамент он поставил большую железную чашу, в которую теперь был направлен мой взгляд, а из второй, что осталась в руках жреца, мне на затылок полилась прохладная вода, от которой я невольно поёжился и зажмурился.       — Прими влагу земли, что хранит нас. Помни, что даже самое быстрое течение найдёт путь к морю, — расслышал я слова жреца сквозь стук воды о чашу. — Прими свет знания, дарованный тебе Матерью. Теперь ты должен использовать его, чтобы видеть не только то, что находится на поверхности, но то, что скрывается под ней.       Когда мне позволили поднять голову, по шее за шиворот потекли холодные капли, но я постарался не подать виду, пусть очень хотелось передернуть плечами.       — Ты — семя, посаженное на нашей благословенной земле, — продолжал жрец, — твоя долговечность дарует тебе возможность собирать плоды на протяжении веков. Пусть твои сделки будут честными, а торговые пути — открытыми. Помни о мудрости, которая ведёт караваны через пустыни, и о точности, которая управляет кораблями в тумане, — по мере речи он указывал на меня кончиком жезла — сначала в точку над моим правым плечом, потом от левого локтя к правому, от него наискось в точку над левым плечом. Будто бы крест на мне нарисовал, ей-богу. Только немного странный и соединённый внизу. Если бы не знал, что они тут так крестятся — насторожился бы точно.       Жрец вдруг поднял руки к потолку, и мой взгляд невольно последовал за этим жестом. Оказалось, над нами было изображение Солнца и Луны в окружении звёзд.       — О Мать всех путей, Алия, даруй этому юноше второй слух, чтобы он слышал голос Вечности. Мы отдаём его первые шаги во взрослую жизнь под твоё покровительство. Пусть его восемнадцатилетие станет началом мудрого, долгого и плодотворного пути!       Последовало несколько мгновений тишины, за ними — тихие благодарственные слова отца и матери, которые вышли ко мне чуть вперед. Луиза передала жрецу какой-то сверток, видимо, символическую благодарность за службу. Я, не зная, нужно ли что-то говорить, лишь слегка поклонился и улыбнулся жрецу, прежде чем мы вышли на улицу.       — Это было довольно странно, — решил высказать я уже на подступах к поместью.       — Разве? — Луиза тихо рассмеялась. — Это самый обычный ритуал, ничего странного. Просто тебе непривычно. Когда поживешь тут подольше — привыкнешь.       «Поживешь тут подольше…»       Думать об этом было довольно трудно. Всё-таки осознавать, что впереди ещё целые века жизни, было… странно. Чем я буду заниматься всё это время? Конечно, сейчас у меня есть учеба, но потом? Служение герцогу? Или королю? Управление маркизатом, чему тоже стоит научиться… Балы и приемы, политические игры. Или вовсе войны. Бр-р, не хотелось бы участвовать в подобном.       Интересно, как сильно я поменяюсь, когда стану полноценно совершеннолетним? Этому телу будет уже пятьдесят, а мне самому и того больше. В моём мире я бы уже готовился к пенсии и собственным похоронам, а тут… только начнется полноценная жизнь. Это и радовало, и пугало одновременно.

***

      После того как я вернулся в комнату и сменил одежду, я вышел на прогулку с отцом. Зная его, стоило ожидать, что он хочет поговорить о чём-то серьёзном в непринуждённой обстановке, и пока мы выезжали за пределы стен, я ждал от него начала диалога.       — Отец, — позвал я через ещё какое-то время молчания, — ты же хотел поговорить со мной о чём-то?       — Ах да… Прости, что-то я сильно задумался, — он чуть нервно улыбнулся и кивнул, — не знаю, с чего начать. Луиза права в том, что мы многое упустили в твоём обучении, считая, что тебе никогда не предстоит править этими землями. Но жизнь любит очень круто меняться после долгого времени затишья. И теперь нам нужно как-то подготовить тебя ко всему, что предстоит в будущем. Я знаю, что лойды по природе своей неторопливы. Луиза считает, что у нас ещё много времени в запасе, и не хочет нагружать тебя всем и сразу. До твоего полного совершеннолетия ещё много лет. Но я всё же человек и привык решать всё гораздо быстрее.       Я кивнул, пусть и не до конца понимал, к чему он клонит. Не хочет же он предложить, чтобы я бросил пансион, выбрав обучение будущего маркиза, а не мага?       — У тебя теперь больше прав. Пусть ты и всё ещё под полной нашей опекой, но у тебя появятся собственные средства, как я тебе и обещал. Собственный счет в банке. Теперь у тебя будет пассивный доход с этих земель, как и у нас с твоей мамой. Конечно, он будет гораздо меньше, но если вдруг что-то случится, именно из этих денег ты будешь оплачивать все свои нужды. Хочу, чтобы ты держал в уме то, что деньги — это теперь только твоя ответственность. В пансион можно отправлять почтой только определенную сумму, но вот провозить лично с собой ты можешь сколько угодно.       — Погоди-погоди, — я тряхнул головой, — хочешь сказать, в Блонш есть банк, в котором я смогу снимать столько, сколько мне нужно, и просто привезти эти деньги с собой на остров?             — Да, именно так. Я, собственно, хочу сейчас отвезти тебя в банк. Тебе выдадут чековую книжку. Не обязательно будет расплачиваться наличностью. Ты сможешь просто выписать чек, который сможет обналичить тот, на чьё имя ты его выпишешь. Так что просто хочу, чтобы ты внимательнее следил за своими финансами.       — Это само собой… А мне не нужен разве какой-то документ, который подтверждал бы мою личность?       — Это ни к чему, — он почему-то рассмеялся. Что ж, видимо, всё-таки система паспортов тут хромает. Не удивительно, что я о них не слышал и не задумывался. — У всех, кому нужно, и так есть документы о тебе. В пансионе, в архиве маркизата, в «Красном Рубине» и в банке. У тебя есть лицензия мага, которая также подтверждает твою личность и некоторые особые права. Если только тебе придётся выехать за пределы Арейвана, вот тогда и подумаешь о получении подобной бумаги.       — Что ж… отлично. Что ещё у нас на повестке дня? — спросил я, невольно улыбнувшись, подозревая, что не только поход в банк Рейн имел в виду под «подготовкой к будущему».       — Посмотрим по времени. Я хотел провести тебе небольшую экскурсию по нашим землям. Никаких более документальных проволочек нам проходить не придется. К счастью для тебя, твоя учёба считается не как отстрочка от армии, а как уже действующее служение, и с этим иметь дел не придётся.       — То есть, если бы я не учился в пансионе, меня бы призвали?       — Да. Точнее, если бы ты учился, например, на лекаря или кого другого, не связанного с армией, то ты бы получил отсрочку. Если бы не учился вовсе — пришлось бы идти служить на определенный срок. А так ты уже считаешься солдатом. К концу твоего обучения, думаю, как раз кончится и срок обязательной службы, и ты сам сможешь решить, хочешь ли ты дальше служить или будешь использовать лицензию в частных целях. Но мой тебе совет на будущее: лучше будь ближе к герцогу и заступи на службу. Пока нет никаких военных действий, тебя это особо не свяжет ничем. Зато к тебе будет больше доверия.       — Но в случае войны я должен буду помогать с этим…       — Конечно. Но если у тебя будет третий или четвёртый ранг мага, то никто не поставит тебя в строй к обычным солдатам. Вероятно, ты, как маркиз, будешь управлять своими солдатами. При случае, конечно, вести их на поле боя. Но я надеюсь, что этого не понадобится.       — Я тоже надеюсь… К слову. Ты упомянул Красный Рубин. Раз я теперь совершеннолетний, они не будут вмешиваться, если вдруг я снова буду с кем-то судиться? И вообще, я могу отвечать сам за себя в суде?       — У тебя есть право голоса в суде, но всё ещё будет требоваться присутствие законного представителя. И Красный Рубин продолжит вмешиваться. Просто ты теперь сможешь отказаться от их помощи и вопросов. Если раньше они бы могли самовольно забрать тебя под свою опеку и даже лишить нас родительских прав, то теперь они могут сделать это только с твоего согласия.       — Чудесно.       — А ты что же, уже собрался с кем-то судиться? — ухмыльнулся отец.       — Пока нет. На будущее спрашиваю. Мало ли что… А то говорил я уже как-то в пансионе с Носящей. Мне не очень понравилось, — я мельком глянул на отца, отвлекаясь от дороги, и заметил, как у него изменился взгляд. Стал более настороженным и хмурым. — Ты не знал?       — О суде с каким-то преподавателем? Знал. Но вот то, что к тебе кто-то приходил, мне неизвестно.       — Странно. Как странно и то, что, оказывается, при моём суде за право на учёбу в пансионе тоже должна была присутствовать носящая, я не прав?       — Это… Трудно объяснить. Нам удалось договориться, чтобы тебя не трогали. Не хотелось, чтобы тебя тревожили ещё сильнее.       — Коррупция, пап? — настала моя очередь смеяться. Боже, что за странные игры и увиливания?       Он тяжело вздохнул, явно не разделяя моей весёлости.       — Можно сказать и так. В Пайфере это было нетрудно организовать.       — Тем более, что моей носящей нет в живых.       — Так тебе и об этом рассказали? — он подозрительно прищурился.       — В общих чертах. Сказали лишь то, что это был несчастный случай.       — Так и есть. И, пожалуй, хорошо, что ты не помнишь этого теперь.       — Значит, более подробного рассказа мне ждать не стоит?       — А к чему это тебе? Боюсь, это дела давно прошедших дней. Они не повлияют на тебя.       — Как и покушение на меня?       — Софьен…       — Что? Я разве не достаточно жду от вас каких-то пояснений? Прости, отец, но если бы вы с матерью были откровеннее со мной, всё было бы проще. Да, я периодами забываю обо всем этом, потому что есть вещи, которые тревожат меня больше на данный момент. Но раз уж зашла тема… Ты ведь уже решил с этим что-то, я прав? Роберто говорил, что вы закончили поиски. Но никто не наказан. Почему?       — Да, поиски мы закончили. И я уверяю тебя, что больше этот человек тебя не тронет.       — Вы что, его убили? — настала моя пора подозрительно зыркать в сторону Рейна. По-другому я понимать это не мог. Они нашли преступника, но суда не было, но он уверяет, что меня никто не тронет. Выходит, они сделали что-то, за счет чего этот человек больше физически не может ничего сделать.       — Что? Пресвятая Ламори, следи за языком, Софьен! — вспылил отец, тряхнув головой.       — Прости. Но что мне остается думать? Ты не отвечаешь.       — Мы не сможем судить этого человека. Мы даже не докажем его причастности. Кроме твоего размытого описания, под которое подходит большое количество лойдов, у нас ничего нет.       — Вот как… Но ты же как-то убедился в том, что это именно Он. Ты можешь хотя бы рассказать, за что это было совершено?       — Это была… месть. Но, во имя богинь, давай не будем об этом в день праздника? Доверься мне, вряд ли ты когда-то с ним встретишься. Я не хочу, чтобы тебя с этим что-то связывало. Это наши проблемы с Луизой. И мы не дадим, чтобы это снова отразилось на тебе.       Я промолчал. Что такого можно скрывать от меня, чтобы так юлить? А может, всё-таки они его убили… И отец теперь не хочет, чтобы я об этом знал.       Черт знает что.