Чёрное в белом

      Поездка в банк оказалась недолгой. Так как со мной был Рейн, банкир не стал особо заморачиваться проверкой каких-либо документов, выдал мне чековую тетрадку с бланками, которые нужно было заполнять от руки, объяснил, как это правильно делать, поставил печати, и мы были свободны. Что ж, теперь бы не потерять эту тетрадочку.       Когда мы ехали обратно, проезжая мимо обширных полей, отец заговорил, а я уже начал переживать, что испортил ему настроение своим давлением.       — Эти поля — основа наших земель, Софьен. Первое, что тебе нужно будет уяснить, это как мы работаем с людьми, что живут на этой земле и трудятся на наших полях.       — Насколько могу судить, то мы сдаем им землю в аренду? По крайней мере, про рабство я бы точно знал.       — Верно, — он чуть посмеялся, и я сам невольно улыбнулся. — На этих землях никогда не было рабства особо. Точнее, оно было только по отношению к иным расам. По большей части к людям, которых всегда было проще выловить. Но когда начали заключаться союзы, ясное дело, что всех уровняли в правах. Для лойдов отмена рабства не стала большой проблемой. Наша основная прибыль сейчас — это земельная рента. Ты должен помнить: наша цель — сделать так, чтобы арендаторы были достаточно успешными и всегда платили вовремя. Неурожай у них — это удар по нашему бюджету. В плохие годы мы должны быть готовы предоставить отсрочку, иначе земля опустеет.       — Получается, мы берем плату не продуктами?       — Нет. Но есть такая возможность. За владельцем земли остается право выбирать, чем именно получать плату. Но сейчас нам выгоднее получать её деньгами, чем частью урожая. Когда в будущем ты приступишь к своим обязанностям, ты будешь лично контролировать сбор ренты. А вон там, — он махнул рукой в сторону гор, — наши шахты. В них всё по-другому. Здесь люди — наёмные рабочие. Ты должен будешь лично посещать шахты не реже одного раза в месяц. Рабочие должны видеть, что маркиз не прячется в поместье, а знает, какой труд им приходится выполнять. За каждой шахтой закреплен свой управляющий. К выбору кандидатов на такой пост стоит быть особо внимательным, ведь часто от управляющего зависит не только выработка, но и жизни рабочих.       Мы подъезжали к поместью всё ближе, пока я немного выпал из нити монолога отца. Все эти обязанности… Звучит, конечно, не так сложно. Сиди себе, да знай, что перебирай отчеты и езди на проверки. А на деле, чтобы хоть что-то понимать в этих самых отчетах, придется неплохо постараться. Хорошо хоть есть некоторые знания из прошлой жизни. Нужно будет попытаться ими воспользоваться в будущем.       — И, наконец, эти люди, которые находятся рядом с нами, — продолжал тем временем Рейн, — садовники, конюхи, экономка, повара… Они — наша свита. Они работают за жалованье и проживание. Они напрямую зависят от нас. Ты не можешь уволить повара из-за мелкой оплошности, но ты должен требовать безупречной работы. Их жизнь здесь — это наш порядок. Они — лицо нашей семьи. Мы обеспечиваем их крышей над головой и работой, а они обеспечивают нам комфорт и достойное положение в обществе.       — А что насчет армии? У нас же есть свои солдаты.       — Да, верно. Арейван в отношении армии устроен немного замудренно из-за специфичного вида союза между землями. Каждое герцогство имеет свою армию, которую мы обеспечиваем косвенно. Мы, как подданные герцога, платим налоги, и часть этих налогов уходит на обеспечение герцогской армии. Их жалование, дисциплина и приказы исходят из столицы герцогства. Их задача — защищать границы лойдов и подавлять крупные мятежи. А вот солдаты, которые служат нам, это люди, чья верность и жалование полностью зависят от нас. Они — наша частная охрана, которая не служит по призыву, а нанимается за жалование. Их основная задача — охранять поместье, нашу семью, а также транспортировку выручки из наших шахт и деньги от арендаторов, перевозимые в банк. Это опасная работа, за которую платят больше. Эти люди в будущем станут твоими глазами и руками за пределами стен поместья. Если ты потеряешь их верность, ты потеряешь контроль над наемными рабочими и арендаторами. Они — твой личный, надежный, вооруженный отряд.       — Выходит, вдруг чего, и они все просто могут уволиться, и останемся мы без армии, — я тяжело вздохнул, понимая, что с этим нужно будет быть особо аккуратным в будущем. Остаться с голой жопой ещё и без защиты — это будет полное фиаско.       — Как и все остальные, Софьен, — посмеялся отец, спешиваясь с коня, когда мы прибыли домой, и я последовал его примеру, — но я не думаю, что всё будет настолько плохо, что все вдруг решат уйти с прибыльных мест. Главное, чтобы эти места оставались прибыльными. Все сферы жизни маркизата плотно связаны между собой. Ничего, ты разберешься с этим, когда придет время.       Мне оставалось только в очередной раз вздохнуть. Надеюсь, к тому времени я обзаведусь мозгами.       Дома царила суета, но так как меня в неё никто впутывать не спешил, я скрылся в своей комнате, чтобы передохнуть и осмыслить некоторые вещи.       На мне теперь больше ответственности. Больше прав и обязанностей. Конечно, всё это вряд ли повлияет на меня прямо сейчас, а когда я вернусь в пансион, я вовсе об этом забуду. Но в перспективе… Это немного пугало. Конечно, хотелось бы верить, что я стану маркизом не резко и не из-за смерти родителей, а постепенно, после обучения, и просто потому, что Рейну и Луизе будет пора отдохнуть от дел. У меня, конечно, будут работники, будет Роберто и Исэйя, подросшая Лилианна… Мне помогут. Надеюсь. Главное, чтобы война грянула не на моём веку.       От мыслей меня отвлек стук в дверь. После разрешения в приёмную зашла Милана со стопкой писем.       — Это всё мне? — я удивлённо поднял брови. Она кивнула, оставила всё на столе и удалилась, уточнив, не нужно ли мне чего-нибудь. Я лишь попросил заварить мне чаю из трав, что сегодня принесла Исэйя, и сел вскрывать конверты.       Три из них были от Госса. Он писал, что пока что я не пропустил ни одной практики, но преподаватели предупреждают, чтобы все уже начинали формироваться в тройки, потому что на третьем курсе понадобятся команды, чтобы выполнять некоторые выездные задания. Что ж… Главное — не остаться одному. К Госсу будет трудно прибиться. Хотя, думаю, не отстранят же меня просто потому, что у меня не будет тройки. Может быть, таких «потеряшек» как-то распределит администрация.       В следующих письмах были конспекты с новых предметов, а в самом свежем, на удивление, поздравления.       «Не знаю, когда тебе дойдет это письмо, я пишу его немного заранее, так что, если не попал в нужную дату, — уж прости. С днём совершеннолетия, Софьен. Надеюсь, что ты проводишь этот праздник хорошо».       Я тихо хмыкнул, улыбнувшись. Вот уж не ожидал, что Госс решит меня поздравить. Это казалось не в его стиле, впрочем, какая разница? Это довольно мило.       Следующее письмо оказалось от Вирои. Она тоже решила меня поздравить, так же переживая, чтобы письма дошли вовремя. Я сначала даже застопорился, думая, почему «письма», если оно одно? А после заметил, что второе, самое пухлое, тоже из заведения Инквизии. Адрес тот же, только имя отправителя другое. Нолан рэ-Нэт.       Хотелось сразу вскрыть и его, но всё-таки отложил, дочитав послание подруги и распаковав небольшой свёрток, который был в конверте. В нём оказался тонкий стальной браслет с гравировкой волн, которые красиво переливались на свету. Я решил оставить его на запястье. Много украшений, кажется, не бывает. Жалко только, что в пансионе их особо не поносишь.       Открыв письмо Нолана, я заметил, что большую часть в нём занимает тоже какой-то сверток, так что отложил пока что его в сторону, взявшись за исписанный крупными буквами лист:       «Привет, Софьен. Пишу тебе в небольшой спешке, так что прошу простить, если в письме будут ошибки.       Хочу поздравить тебя с первым совершеннолетием. Да благословят тебя все боги этого мира, чтобы дождь падал только на ваши поля и огороды, ветер дул тебе в спину, помогая подниматься в гору, а счастье, мир, любовь и добрые люди не обходили ваш дом стороной. И не спрашивай, откуда я узнал об этой сокровенной дате. (Да, всё разболтала Вироя, но, надеюсь, ты не против.)       Как бы я не стремился к формальностям, надеюсь, что тебя не очень смущает тон моего письма и ты на меня не обидишься. К поздравлениям прилагаю небольшую посылку — картину, которую я нашел в недавнем путешествии. Она мне очень понравилась и почему-то ассоциировалась с тобой, вот и решил подарить.       До встречи. Ещё раз, от всего сердца, поздравляю.       С любовью, на веки Твой Нолан»       Открыв свёрток, что остался в конверте, я действительно обнаружил небольшую картину в рамке. Можно будет поставить на стол в кабинете.       На ней был изображен корабль, стоящий в порту. За парусами виднелось солнце, которое вставало из-за моря или садилось. Вокруг сновали люди, выгружали какие-то ящики и снасти. Удивительно, как на таком маленьком холсте умудрились нарисовать столько мелких деталей.       И всё-таки Нолан тот ещё прохвост. Как, впрочем, и Вироя. Повезло, что они у меня есть. Жалко, что нельзя было пригласить их и Госса. Да, впрочем, я бы хотел увидеться и с Корентином, и с Искандаром. Я, кажется, начинаю обрастать большим количеством друзей. Или, по крайней мере, хороших знакомых. Интересно, в чём причина? В том, что тут другой менталитет, или в том, что я всё-таки стал другим? Почему так не получалось в прошлом мире? Хотя имеет ли это значение, раз всё получается… Подумал бы, что они со мной из-за статуса, так ведь нет. Или я снова чего-то не понимаю и не замечаю, как в случае с Гюиломом… Нет, лучше об этом не думать. У меня сегодня особенный день, нечего портить его своими выдумками.

***

      Настал вечер. Гости прибывали, внизу слышалась суета. Полчаса назад заходил отец, чтобы вручить парадную шпильку, которую вместо утренней мне вплела в волосы Милана.       Шпилька блестела на свету дамасской сталью с гравировкой гор, на толстом конце колыхался обруч, в центре которого на цепочке переливался насыщенный сапфир.       Но, видимо, таких украшений было недостаточно, потому что мне также принесли вехи — украшения для рогов. Они выглядели как очень широкие браслеты, но только подогнанные по форме рога, чтобы плотно на нем крепиться. Они были очень похожи по стилю со шпилькой — тоже с гравировкой гор, только более детальной. Также они были выполнены не из стали, а, кажется, из серебра. Между ними крепилось три цепочки: нижняя, самая массивная, с одним центральным камнем — сапфиром. Вторая — тоньше, с двумя аккуратными подвесками-ключиками по бокам и ограненным хрустальным камнем в середине. На самой верхней и тонкой в середине висела подвеска в виде нераспустившегося бутона, а по бокам два пустых «ушка», будто бы специально оставленных для того, чтобы в будущем повесить на них ещё подвески.       Во всем этом великолепии было страшно шевелить головой, не то что вставать и куда-то идти, и уж тем более провести так весь вечер. Но пришлось.       — Нос выше, — сказала Исэйя, с которой я спускался в приёмную, которая выходила в главный зал, где слышался гомон голосов и мелодия духовых инструментов. — Ты помнишь, когда выходишь?       Я кивнул, но, услышав, как забряцали цепочки, тут же замер. Не дай боже, оно упадёт с меня.       — Да не переживай ты так, — посмеялась сестра, которая также носила подобные вехи сейчас, и погладила меня по спине. — Ничего не упадет, даже если ты решишь побегать. Постарайся выдохнуть и вежливо улыбаться.       — Хорошо… попытаюсь.       Она вскоре вышла в зал, а я остался ждать за закрытыми дверями приёмной. Всё как на репетициях. Мне нужно дождаться, когда начнется нужная мелодия, тогда двери откроются, и нужно будет выйти. Просто выйти…       Вдруг музыка стихла. Гомон голосов постепенно исчезал, и сквозь него послышался мелодичный звук колокольчиков. Я ступил ближе к двери, и будто бы по немому повелению — она открылась.       Стоило мне ступить в ярко освещённый зал, как над моей головой заблестела сталь.       Три пары клинков скрестились в арке над моей головой.       Ближе всего ко мне по разные стороны прохода стояли Лили и Роберто. Их клинки не скрещивались, а были устремлены вверх из-за того, что Лили пока ещё была слишком мала, чтобы дотянуться до клинка брата. Она держала клинок очень аккуратно, немного неуверенно. Её оружие, в отличие от других, по сути, было просто украшением: маленький, изящный, короткий и сияющий серебром, как и она сама.       «Надежда и радость»       Клинок Роберто же был, в свою очередь, настоящим охотничьим кинжалом. Без особых украшательств, строгий и практичный.       «Рвение и становление»       Перед ними стояла Исэйя с мужем. Её кинжал с изогнутым и широким лезвием ярко отблескивал за счет вставленного в гарду топаза, который чем-то напоминал мне наблюдающий глаз.       «Бдительность и верность»       Аделард уверенно сжимал в могучей руке прямой рыцарский кинжал. На навершии рукоятки — печать рода рэ-Ови, инкрустированное медью. Пусть изначально помощники и были против того, чтобы он участвовал в этом ритуале, но родители и Исэйя послали этих советчиков к черту. И сейчас Аделард стоит в арке не по крови, а по клятве, специально закатав рукава, показывая супружескую метку.       «Союз и честь»       Перед ними, ближе всего к гостям, стояли Луиза и Рейн. Их клинки были закрыты, спрятаны в ножны. У Луизы — обитый мягким синим бархатом, с серебряной вышивкой плюща и лаванды. «Сердце и очаг». У Рейна — тяжелые ножны с металлическими деталями и родовым гербом. На головке рукояти — крупный, неограненный алмаз. «Стяг и завет».       Сейчас мне стоило смотреть только прямо. Идти уверенно, не оглядываясь. Это на репетициях я мог позволить себе каждый раз оглядываться на блеск оружия и заглядывать в лица семьи.       Стоило мне оказаться перед родителями, лицом к лицу к гостям — клинки за моей спиной опустились. Раздались аплодисменты и, на удивление, стройный возглас гостей: «Да будет славен род и его наследник!». А я был готов провалиться под пол от неловкости и сдерживал себя, чтобы не поджимать губы и не сжимать руку на рукоятке парадной шпаги.       Рейн вышел вперед, положив руку мне на плечо. Не смотреть на него. Только в зал. Как и учили. Поверх голов гостей, не цепляясь ни за кого, не сталкиваясь взглядами.       — Добрые гости! — начал отец. — Вы стали свидетелями клятвы нашей семьи. Сталь опущена, и путь открыт. Позвольте представить вам того, чья честь отныне — наша общая честь, чья слава — наше общее стремление: моего сына и наследника, Софьена рэ-Моран, правопреемника земель рэ-Аморэф. Примите его в свой круг.       После его слов следовал мой поклон залу. Уважительный и глубокий. Было страшно, что распадется прическа или упадет что-то из украшений, которые так отчетливо звенели, но этого не случилось, и я смог выдохнуть.       Все взгляды всё ещё были направлены на нас, но уже в глубине зала снова разгоралась музыка. Легкая и успокаивающая мелодия флейт и скрипки. Уходить было ещё нельзя, ведь, как и говорила Исэйя, семья должна была вручить подарки на показ. Благо, что у каждого из гостей я не буду вынужден принимать их лично — от них подарки были сложены на отдаленном, но пышно украшенном столе.       Только после этого, передав все врученные дары от семьи слуге, я мог проследовать с отцом ближе к центру зала. С нами рядом показался и церемониймейстер в бело-золотом наряде.       — Почетное семейство рэ-Моран приглашает благородное общество разделить их радость! Первый танец, открывающий бал, принадлежит виновнику нашего торжества! — объявил он. Я нервно сглотнул. Партнёршу для первого танца мне всё-таки выбрали, но дали только её словесное описание, а сейчас Луиза наклонилась ко мне, чтобы указать на девушку, которая стояла достаточно близко к нам.       Элеонора рэ-Валье была дочкой достаточно влиятельного графа, который уже многие века служил при дворе герцога и был довольно благосклонен к Луизе. Сама девушка вызывала у меня смешанные чувства. На её фоне я точно буду выглядеть как растерянный мальчишка. Она воплощала собой холодную гармонию и эталон спокойствия. Строгий фасон платья, завышенная талия, по которой проходила богатая серебряная и золотая вышивка. Волосы убраны не в чрезмерно сложную, но безупречную причёску: гладкий пучок на затылке, из которого выбиваются несколько искусно завитых локонов, обрамляющих лицо. В волосах шпилька с небольшими, но идеально чистыми жемчужинами, которые мерцали на свету при малейшем наклоне головы. Аккуратный кулон на шее и маленькие серьги к ним в комплект. Ни колец, ни браслетов.       В отличие от меня, она держалась с лёгкой, естественной грацией. Её осанка безупречна, не напряжена, как моя сейчас, несмотря на попытки успокоиться. Заметив моё внимание, она едва уловимо улыбнулась уголками губ. Элеонора не озиралась по сторонам, взгляд направлен точно на меня и родителей в немом ожидании. Она явно знала, что является центром внимания, и умела, стоит признать, нести это достойно, без суеты. Есть чему поучиться…       Я дико переживал, пока приглашал её на танец. Столько всего следовало держать в голове: правильно поклониться, не сжимать её руку, не смотреть прямо в глаза, вести безопасную беседу и, желательно, не о погоде. И это, пожалуй, было самым трудным. Благо, что после пары фраз она поняла, что я в этом всём плаваю, как мёртвый окунь, и решила молчать до конца танца. Надеюсь, хотя бы не обиделась… Впрочем, как мне казалось, улыбалась она вполне искренне. Возможно, я показался ей смешным. Не знаю даже, хорошо ли это.       После стоило отвести её обратно на место, пока на новый танец вышли Луиза и Рэйн и желающие парочки. Приём был официально открыт. Но кто ж даст мне спокойно отдыхать?       Поначалу я прибился к Аделарду и Исэйе, влив в себя бокал вина под тихий смех сестры. Смешно им всем. А я, может быть, поседею к концу вечера!       Рэйн, стоило ему освободиться после танца, повёл меня на круг почёта, представляя гостям, и задерживался с каждым на «поболтать». Я особо ничего вставить не мог, но пытался казаться вежливым мальчиком. Улыбался, кивал, поддакивал. Как болванка, честное слово.       Через минут десять или, кажется, все двадцать, я уже изрядно устал. Мы подошли к одиноко стоящей даме, которая, кажется, была не очень рада находиться тут. Или, что более вероятно, уже устала, как и я. С учётом того, что она опиралась на трость, вероятно, ей в целом было не очень приятно стоять.       — Доброго вечера, — поприветствовала она нас, стоило нам подойти достаточно близко. — Спасибо за приглашение, господин маркиз. Для меня честь быть не забытой на этом новом свете.       — Мы всегда будем рады вас видеть, — учтиво улыбнулся Рэйн, а после посмотрел на меня, — позволь представить, сын, наша дорогая гостья — графиня Исмерия рэ-Нэт.       Я на секунду опешил и, кажется, немного поспешно поклонился.       Мне не послышалось? Рэ-Нэт?       Это ведь не может быть совпадением… Неужели Нолан полукровка? Но он даже ничуть не похож на госпожу Исмерию. Она — черноволосая, немного бледная, с темно-синими глазами. Впрочем, кажется, он что-то упоминал мельком про то, что он не родной для части родственников… Приёмная мать? Надо будет, что ли, спросить. Конечно, вероятно, это не моё дело, но, чёрт возьми! А он вообще знал, что она будет на этом торжестве? Если узнал о дате моего дня рождения от Вирои, а не от Исмерии, то, видимо, не знал.       Вот уж действительно, Нолан, мир теснее, чем все думают.