Чёрное в белом

      К счастью, остальное занятие прошло спокойно, пусть и немного не так, как обычно. Уж больно тихим был Андре. Задумчивым. Реагирует так на поведение Штефани что ли? Хотя… Вряд ли. Уж больно мелочно для него. Может дело в тех «делах» из-за которых он отсутствовал большую часть занятия? Или в похоронах, что были вчера…       К концу он выглядел даже заметно уставшим. Построил нас, тихо вздохнул, осмотрел.       — Завтра начинаются сборы к выездному занятию. Так что к послезавтрашнему утру вы должны быть собраны. Примерно так же, как было на экзамене по тактике. К семи утра — сбор на пристани. С вами еду я и директор. Наше задание — проверка жалоб на деревню о наличие скверны и нелегальной деятельности ведьм. Вы едите, как практиканты. Смотреть, слушать, учиться. Без самодеятельности. Кто выкинет какую-нибудь дурь — лично голову откручу. Вопросы?       Я оглянулся на стоящих рядом студентов. Даже если вопросы и были — озвучивать их не стали.       — Не слышу? — спросил он громче.       — Никак нет! — ответили мы не стройным хором.       Уже когда нас отпустили, я быстро нашел взглядом Госса и прибился к нему.       — Это выходит, нас опять не будет долгое время в пансионе? Надеюсь это не отразиться на нашей успеваемости, — вздохнул я. Опять что-то догонять по программе будет выше моих сил. Я с уже имеющимися долгами ещё не разобрался.       — С учетом того, что об этом выезде говорили уже давно, вероятно, администрация успела наладить расписание так, что бы ничего не сбилось. Да и разгрузить Андре-Луи и директора надо было. А это, думаю, было очень проблематично, — хмыкнул Госс.       — И то верно… что думаешь брать?       — Да как обычно. То, что осталось после экзамена по тактике и возьму. Ну, может ещё расходники, которых уже нет.       Я мог лишь кивнуть, а по приходу в дом, начать искать вещи и сумку, которую покупал для экзамена. Вот только, припоминая запасливость Искандара, решил последовать его примеру и докупить пару вещей. Котелки, конечно, тащить с собой я не собирался, а вот по больше инструментов не помешает.       Следующий день — выходной перед началом поездки. Время перепроверить всё ли сложено, заготовить еду в дорогу и лечь по раньше, что бы встать с рассветом и двинуться в порт.       Перед выходом, я решил закрепить волосы двумя деревянными шпильками. Привык я как-то к этому аксессуару за время пребывания на родине. Более дорогие надевать не рискнул — не хотелось бы потерять. Да и выглядят они слишком приметно. А вот подарок Корентина оказался как раз кстати. Жаль всё-таки, что от него нет писем. Зато было от Нолана. Правда времени читать его не было. Я его подобрал уже когда мы выходили из дома, и решил забрать с собой.       Уже на корабле, в каюте, пока никого из соседей не было, я вскрыл конверт, в котором лежало около пяти листов. Я по началу даже удивился такому объёму текста. Конечно, у Нолана довольно крупный почерк, но всё же… Впрочем, я ведь тоже настрочил ему не мало.       «Привет!       Ну ты и удивил меня своим опусом! Я прочитал его ТРИ раза. Первый — просто радуясь письму, второй — пытаясь вникнуть в суть, и третий — что бы попытаться составить хоть какой-то ответ. Это было довольно забавно. Дал мне задачку на вечер, ничего не скажешь. Но не подумай ничего дурного, я даже благодарен! Это было приятным занятием.       Постараюсь не отправить тебе тот же «сумбур» и структурировать мысль, но ничего не обещаю. Тут мы с тобой похожи — оба чересчур эмоциональные в письмах.       Для начала про мою семью (не волнуйся, это никакой не «неудобный вопрос». Просто раньше как-то особо к слову не приходилось) — Исмерия действительно моя матушка. Приёмная. Если быть точнее, она моя мачеха. Как я уже рассказывал тебе при нашем первом знакомстве — у меня две матери. Одна родная — Миёль, и Исмерия. Миёль очень давно разошлась с моим отцом. Ещё когда я даже не родился. А так как жила она всю жизнь около земель лойдов и часто ездила в ваше герцогство на заработки — она познакомилась там с Исмерией. У них закрутился роман, потом свадьба. В общем, воспитывали меня они обе, но родня Исмерии не особо это одобряет. Так что я к ним не езжу и особо не вдаюсь в подробности о делах Исмерии. Так что о том, что она была у вас в гостях — слышу впервые.       Знал бы — точно бы напросился поехать с ней! Думаю, мне бы одобрили небольшой отгул по учёбе. "       После этого предложения рядом была нарисована забавная надутая рожица. Видимо, Нолан пытался так высказать, что немного обижен, что его не взяли. Впрочем, от куда Исмерии было знать, что мы с Ноланом знакомы?       Но это было так мило, что я невольно заулыбался.              «На счёт делегации вампиров я слышал многое, но очень расплывчато. Что-то из местных слухов, что из газет, что-то от Вирои. Говорят, что готовиться встреча правителей или что-то такое. Но тут уж я тебе ничего не скажу. Пока что слишком много волнений и неопределенности в этом плане. Попробуй разберись, находясь далеко от эпицентра событий.       А теперь переходим к самому интересному: Этическое Собеседование!       Не поверишь, но у нас оно тоже было. Правда таких обширных отчётов на нас не писали. И выдали посмотреть результаты. Про меня писали что-то вроде: «его гибкость может иногда граничить с моральным компромиссом. Требует периодического этического контроля. Развивать эмпатию — иногда он может не заметить страдания жертвы, потому что занят технической стороной задачи, в критической ситуации он может выбрать «необходимую жертву» без достаточных моральных страданий. За ним нужен присмотр — не потому что он опасен, а потому что он слишком эффективен». Ну какого, а? Я сам был в шоке, когда это прочитал, так что твоё негодование полностью разделяю. Но я сделал одну полезную вещь и тебе советую — забыть, простить и не рычать на тех, кто это писал»       У меня невольно взметнулись вверх брови. Это Нолан-то не достаточно эмпатичный? Не, это точно какой-то всеобщий прикол, а не серьёзная проверка…              «Ен, ты читал какой-то дурацкий отчёт, который писала уставшая тётенька, которая видела тебя один раз. Так что твой друг прав — это не может ничего кардинально изменить в твоём обучении, если ты не псих, у которого УЖЕ есть какие-то тревожненькие пометки в личном деле. Я, конечно, не работник Красного Рубина, который может препарировать души одним взглядом, я только инквизитор, но я тебе вот что скажу: ты не «беспомощный». Ты просто осторожный.       И уж точно «беспомощный» не стал бы писать мне такие длинные письма потому что «беспомощному» было бы всё равно. Так что выкинь этот отчёт из головы. Или сохрани на память, чтобы через десять лет посмеяться, если ты его (вдруг) украл и унёс с собой, что бы больше никто этого не видел. "       Я невольно прыснул, сдерживая смех. Конечно, надо было украсть, скрыть этот великий позор.              «Спасибо, что написал. Буду ждать ещё писем, так что не исчезай!       Навеки твой Нолан.       P.S. Исмерия просила передать, что бы ты не обижался за то, что она не подошла познакомиться поближе. Она сказала, что ты выглядел очень напряжённым, и она не хотела тебя смущать. Но если ты будешь в Дэоре или Поигнарде снова — она будет рада принять тебя в гости.»       А вот последнее было особенно неожиданным. Выходит, прежде, чем написать мне ответ, Нолан написал матери и уточнил у неё, действительно ли она присутствовала на нашем приёме? Впрочем, вполне в стиле Нолана — не откладывать ни одну идею на потом. Удивительно то, что меня пригласили в гости. Может быть даже получиться на каникулах свидеться с Ноланом? Познакомится с его семьёй… Это была странная мысль. Но приятная.       И эти фантазии явно были интереснее, чем уже выученный корабль, на котором мы провели несколько дней, прежде, чем мы прибыли в Блонш. Там остановились на ночь в одном из постоялых дворов. Директор договорился о аренде лошадей и следующим утром нам предстоял заезд до нужной деревни длинною в четыре дня. Конечно же, никто не собирался нанимать ради нас кучу экипажей или что-то подобное. Лошадь для каждого — уже роскошь. Так что никто не жаловался. Пусть и было немного не привычно. Давно я не ездил на лошадях, как и многие из остальных студентов. Но обошлось без эксцессов.       Первые два дня удавалось останавливаться под крышей. Первый раз в таверне — в тесноте, да не в обиде, второй раз нам нашли какой-то заброшенный амбар. Сон на сене явно не совсем то, к чему я был готов, но хотя бы не на улице.       А вот на третью ночь пришлось разбивать лагерь в чистополе.       Организацию лагеря взял на себя Андре: выбрал место, в привычной манере начал раздавать указания. Один только директор сидел в стороне, что-то читал и не обращал никакого внимания на то, что происходит вокруг него.       — Помощь не нужна? — спросил я, когда принёс хворост по поручению мастера и сел рядом с Искандаром, который сам вызвался разобраться с провизией и организовать ужин.       — О, было бы отлично, — он ярко улыбнулся, кивнул и делегировал мне часть работы. Впрочем, когда остальные студенты начали освобождаться от заданий, те, кто умел нормально обращаться с продуктами, тоже к нам присоединились и работа закипела быстрее.       Несколько костров, большое количество еды, что бы хватило всем, а мне выпала задача разливать всё по тарелкам и сидеть у одного из котелков потом, что бы можно было долить добавки тем, кто захочет, из того, что осталось.       Особо прожорливым оказался сам Андре. Впрочем, не удивительно, с его-то физическими нагрузками и телосложением. Такую машину надо кормить.       Леджер присоединился к общей трапезе не на долго, ни с кем не разговаривал и быстро вернулся к своему спальнику, что бы спокойно отдохнуть в дали от света костров и студенческого шума.       — Интересно, он всегда такой отстраненный? — тихо спросил я у Госса, когда он сел рядом, получив свою порцию.       — Понятия не имею. Впрочем, а что ему? Отдыхает человек. Хотя… Не удивлюсь, если книга, которую он читает — это по работе.       Я мог лишь покачать головой. Не смотря на то, что мы с Лэджером оба попаданцы я его совсем не понимаю. Да и не было даже как-то повода поговорить по нормальному, лично. Он будто бы и не хочет этого. Да и мне как-то неловко. Земляк земляком, а социальные статусы в этом мире у нас координально разные. И не располагают к откровенному дружескому разговору. С этим оставалось только смириться и не зацикливаться.       Вечером, когда совсем стемнело, Андре занялся распределением караульных на ночь, да и сам долго не засыпал. Я, ворочаясь на неудобной поверхности в попытках уснуть, видел, как он сидит за какой-то маленькой книжечкой, подсвечивая себе её кристаллом. Улыбался, периодически даже краснел, ерзал, то и дело вздыхал и поправлял волосы. Эротикой он там что ли зачитывается?       Когда он уснул я не заметил — отключило меня таки раньше, чем его, а когда я проснулся, он уже был бодр, весел, и будил остальных ударами ложки о крышку кастрюли. Правда за созданный шум ему в голову чуть не прилетела черная сфера, которую запульнул разбуженный таким варварским способом директор.       — Каюсь, — сказал Андре, вовремя присев на корточки, что бы не остаться с шишкой от соприкосновения головы с чужой магией, — виноват, — добавил он, вставая, чем вызвал легкие смешки со стороны студентов. Его ошарашенный вид действительно был очень забавным.       Директор же выглядел хмурым, но ничего не сказал. Сдул челку с глаз и принялся переплетать хвост, развязав ленту, которая за ночь сползла с волос.       — Вечно надо разводить какой-то балаган, — замечает Леджер, но черты лица смягчаются. Вряд ли он действительно зол, скорее просто не особо доволен методами, которыми нас решили разбудить.       — Прошу великодушно простить, больше такого не повториться.       Андре поднимает руки в жесте «сдаюсь», всё ещё держа в одной ложку, в другой крышку. Директор на это только фыркает.       — Ты говоришь мне это уже шестую вылазку к ряду. Ради всех святых, оставь в покое кухонную утварь! — восклицает он, но каким-то непривычным, шутливым тоном, на секунду улыбнувшись.       Проникся комедийностью момента? Необычно. Впрочем, кто знает, может быть вне работы он более открытый.       Как бы там ни было, а Андре, тихо посмеиваясь, кладёт посуду на место и помогает нам свернуть лагерь. Студенты всё-ещё посмеиваются, перешептываются, одна из девушек даже осмелилась подколоть Андре:       — Нужно было ещё кастрюлю на голову надеть, тогда не был бы страшен никакой магический удар.              — Она же грязная, — Андре шутливо и показательно кривиться, не обижаясь на подобные шутки.       Дальнейшая поездка даже стала как-то легче. Будто бы за пределами пансиона спали какие-то формальные барьеры.       В деревню мы прибыли ближе к вечеру. Постоялый двор был тут один, очень маленький, и не особо был способен вместить в себя двадцать пять человек.       Так что хозяину пришлось изгаляться, что бы разместить нас. Доставать раскладушки, запасные матрасы, на которые студенты сверху клали спальники. В целом, все были достаточно уставшие, что бы не возмущаться такому. Да и после голой земли, любой тонкий матрас покажется верхом роскоши.       Преподаватели занимать отдельные комнаты не стали — устроились в свободных углах рядом со студентами.       Уснул я на этот раз быстро и довольно крепко. Видимо, начинает появляться привычка спать в любых условиях. Пока позволяет ситуация.       Утром проснулся одним из первых. Пустовало только пару мест, остальные сокурсники дрыхли. Кто-то сбоку похрапывал, другой что-то бубнил. Сам себе поражаюсь, как в таком шуме и духоте смог уснуть.       Подойдя к окну, раздвинув шторы, я хотел открыть окно, вид которого выходил на задний двор таверны, но замер, зацепившись взглядом за две фигуры на улице.       Андр-Луи стоял с голым верхом, склонившись над бочкой с водой и умывался, а после, намочив полотенце, начал им растираться. Мощная фигура, ярко выраженные мышцы, а ещё… куча шрамов. Страшных, изуродованных, которые накладывались один на другой. Аж мороз по коже. Как он после стольких ранений ещё своими ногами ходит?       На соседней закрытой бочке сидел Леджер. С длинными распущенными волосами, которые закрывали его лицо его было даже не узнать. Уж больно мягко он выглядел в таком образе. Как многое меняет в человеке прическа.       Они о чем-то говорили, но даже открыв окно я не смог разобрать о чём. Но, судя по улыбке Анде — вряд ли о чём-то серьёзном.       — Любуешься? — вдруг тихо и хрипло спросил Искандар, от чего я вздрогнул.       — Напугал! — прошипел я на него шепотом, пока он выбирался из спальника и вставал рядом.       — О… — только и сказал он, заметив, чем именно я «любуюсь».       — У него такие шрамы…       — Ага. Впрочем, не удивительно, он явно с малолетства в армии. Меня больше удивляет, как директор, даже в такую погоду, ходит в своих наручнях. Даже спит в них.       Я пожал плечами и присмотрелся. Предплечья Леджера действительно были в наручнях, пусть сам он, сняв верх формы, оставался только в футболке с коротким рукавом. Всё-таки тут было жарковато. Особенно после морозного воздуха Таля.       — Может быть у него там тоже шрамы. Только, в отличие от Огонька он не любит их демонстрировать.       — Всё может быть. Мало ли у кого какие переживания… Особенно у таких людей, как они. Это мы пока только начинаем зарабатывать травмы, — он хмыкнул, улыбнувшись, и первым отошёл от окна, направившись на выход из комнаты. Я, бросив взгляд на преподавателей в последний раз, так же направился за Искандаром.       Действительно, даже представить сложно сколько эти двое уже успели пройти. И порознь, и вместе. А остальные преподаватели? Тот же Барнэйбом и Гараи. Если у меня — человека, прожившего тут всего ничего — уже столько всего случилось, то у них… Особенно у Леджера. Тоже попаданец ведь. Не сомневаюсь, что у него давно уже подтекает чердак от всего, что он успел пережить. И ведь живёт же.       Это даже вдохновляет.       Внизу нас ожидало сонное царство: те студенты, что уже успели проснуться, сидели за немногочисленными столами, завтракали, тихо и лениво переговаривались. Ещё не умытые, сонно моргающие, как и я сам, растрепанные, без части формы. Многие просто оставили верхнюю одежду в комнатах и теперь расхаживали в майках и футболках.       Мы с Искандаром, впрочем, были не лучше. Я думал, что надо бы привести себя в порядок. Мало ли сейчас прибежит Андре и скажет всем срочно собираться… но я предпочёл последовать за Искандаром и взять поесть. Это нужнее.       Но волновался я зря. Будить оставшихся сонь пришли только через полчаса, когда я уже успел и поесть, и собраться, и найти Госса. Он, оказывается, встал гораздо раньше многих и уже давно был собран, ожидая остальных на скамейке на улице.       — И так, — начал Луи, когда все мы вышли на улицу, — сейчас разбиваемся на две группы. Одна пойдёт со мной, другая с господином Леджером. Наша задача — тихо проверить деревню визуально. И через магическое зрение, и через обычное. Присматриваемся ко всем странностям, слушаем слухи, сами не шумим. Если кто-то из вас сможет разговорить местных жителей — валяйте. Пусть расскажут не замечали ли они чего. Особое внимание уделяем людям, которые выделяются из общей массы жителей. Ведьмы чаще всего довольно дёрганные, одеваются максимально закрыто, ибо на их теле могут проявляться следы скверны. Они будут наблюдать за вами, что бы узнать зачем вы тут и кто вы. При попытке заговорить с таким кадром вы, вероятно, потерпите крах — от вас сбегут. Вопросы?       — А мы же сможем увидеть скверну на ведьме через магическое зрение? — спросил кто-то.       — Сможете. Но если у вас плохая выносливость, просто рассматривать так каждого жителя будет мало эффективно. И вы даже не запомните кого проверяли, а кого нет. Так что применять эту технику лучше всего выборочно.       — И ещё одно, — вдруг вступил Леджер, — не преследуете ведьму в одиночку, если обнаружите. Сначала докладываете мне или Андре-Луи, и только потом выполняем наши распоряжения. Любое неверное движение может быть опасно.       — Да. Ещё вопросы? — кивнул Андре. Вопросов не последовало.       Нас быстро разбили на две группки и развели в разные стороны. Я и ещё одиннадцать человек оказались под попечительством Андре. Остальные двенадцать, включая Госса и Искандара ушли с Леджером.       Пора было включаться в работу.