Две хищницы на одну несчастную рыбу

      Тсуна смотрел на матерящегося Гокудеру, которого со спины держал весёлый Такеши, потом перевёл усталый взгляд на Рёхея и Киоко, сдерживающих странного ребёнка с коровьими рогами на голове, затылком чувствовал дыхание смерти со стороны Кёи и Рокудо, и всё это под аккомпанемент из ржания Реборны.

А ведь всё так хорошо начиналось…

      Для начала самое лучшее — ему дали выспаться! Савада продрых до двенадцати дня, полчаса позалипал в телефоне, и когда желудок уже совсем завыл от голода синим китом, только тогда парень спустился на завтрак. Прежде чем зайти на кухню шатен осмотрел периметр, благо репетитора в комнате не было. Можно было спокойно поесть, что он собственно и сделал. Пара бутербродов, чашка кофе и яичница были приготовлены так же быстро как и съедены. Сытый и абсолютно довольный жизнью тунец хотел втихую вернуться в своё укрытие и поиграть в приставку, но, видимо, судьба решила, что хватит ему радостей на сегодня.       У лестницы стояла злосчастная репетиторша.       Щёки покраснели быстрее, чем мозг вообще хоть что-то сообразил. И к превеликому сожаление он таки сообразил и к тому же воспроизвёл в памяти вчерашний вечер. — Хаос, Никчёмный ученик. — И вам доброе утро, синьора. — О, после вчерашнего мы ещё на вы?       Тсуна не знал, что от стыда у него может гореть даже шея. Теперь знает.       Старшеклассник нервно улыбнулся и смущенно спрятал глаза ладонью. Смотреть на женщину после вчерашнего побега в душ было выше его сил. А вот ей похоже было совершенно всё равно. Раздался тихий женский смех. Ан нет. Тсуна возвёл глаза к потолку, эта садистка ещё и ржёт над ним. — Думаю да, можно и на ты, — Савада для подтверждения своего согласия кивнул головой и попытался продолжить путь к своей комнате, но дорогу ему перегородили. — Тогда для тебя, у меня хорошая новость, Никчёмный ученик, — Тсунаёши вздохнул. Ему было заранее страшно, ведь усмешка Реборны не предвещала ничего хорошего для его несчастной тушки. — Мы идём гулять! — О, — удивленно произнёс он. — Звучит безобидно. Через сколько выходим? — Через пятнадцать минут. — Хорошо, тогда я пойду собираться? — Иди, — Тсуна бы и пошёл, вот только итальянка продолжила стоять на первой лесенке, перекрывая собой путь наверх. — Могу я пройти? — Я же сказала — иди, — и она не двинулась и на миллиметр. — А ты можешь отодвинуться, пожалуйста? — его в открытую проигнорировали.       Савада сделал глубокий вдох, затем медленный выдох и попытался протиснуться между женщиной и перилами лестницы, как его резко переместили на пол. Тсуна даже не понял Как, она это сделала. Парень лежал на спине и с ошалелым взглядом хлопал ресницами. — Забыла уточнить, — по хитрому прищуру было понятно, что ничего итальянка не забыла. — если не будешь готов через четырнадцать минут, то пойдёшь на улицу в одних семейниках. — Чего?! — Тринадцать. Используй мозг, ученик.       Тсуна испуганно икнул и быстро поднялся на ноги. В том, что свою угрозу Реборн обязательно выполнит, он ни капли не сомневался. Парень ещё пару раз попытался пройти мимо женщины предыдущим способом, но закончилось всё снова свиданием с полом. С разбегу прыгать на лестницу не вариант — подскользнётся и свернёт себе шею ещё в начале манёвра. Проскочить между ног на четвереньках тоже не пойдёт и по целым двум причинам. Первая — ноги в зелёных тапках со странными лупоглазыми мордами неопределённой живности не могли его обмануть в том, что его с огромной силой не пнут ими. Вторая же причина заключалась в пунцовых и ещё совсем свежих воспоминаниях. Он итак вчера был слишком близок с этими ногами, даже разглядел, что было выше. Тсуна зажмурился, но гадкая память, которая не хотела работать на уроках, неожиданно стала трудоголиком и подкинула ему кружевные силуэты с бантиками. Жёлтыми бантиками. Парень помотал головой и решил прислушаться к другой своенравной чертовке. Вариант действий от интуиции был сумасшедшим, безрассудным и, похоже, единственным правильным.       Реборн смотрела на ученика с немым ожиданием. Из-за того, что она заняла первую ступень лестницы, их рост был одинаковым. Тсунаёши стоял почти неподвижно, что-то вдумчиво рассматривал позади неё, сбоку от них. Парень явно пытался активно использовать свою голову, что очень радовало женщину как репетитора. Тут он сделал шаг вперёд, Реборн усмехнулась. — Восемь, — итальянка заняла оборонительную стойку.       Но произошло то, чего она вообще не ожидала!       Тихое итальянское: «Извините» мужским голосом прозвучало в ушах, и вот, перед угольными глазами был пол. Никчёмный ученик закинул своего великого репетитора-киллера себе на плечо как мешок картошки! От обилия шока и возмущения Реборн даже слова сказать не могла. Висела вниз головой, ошарашенно хлопала ресницами и ничего не понимала. — Простите! — а потом Савада вконец обнаглел — кинул её нежную персону на диван и сбежал наверх. Киллера привёл в себя только хлопок двери. Женщина ещё раз проморгалась и широко улыбнулась.       Как прохождение небольшого испытания она это засчитает, но, губы растянулись в плотоядной улыбке, в долгу Реборн не останется.       Спустя семь минут и сорок восемь секунд одетый в оранжевую футболку, лёгкую ветровку и чёрные джинсы, запыхавшийся и со следами зубной пасты на щеке, Тсунаёши стоял у входной двери. Упираясь ладонями в колени парень пытался восстановить дыхание. Он так торопился, что чуть не захлебнулся водой пока чистил зубы! Так спешил, чтобы не убили, что в итоге чуть не умер по собственной глупости. В этом весь Никчёмный Тсуна!       Реборн подошла к нему через пару минут. На ней была его толстовка, короткая юбка и неизменная шляпа. Тсуна помнил, по каким причинам его вещь оказалась у этой опасной женщины, поэтому из–за смущения не спрашивал, почему репетитор решила надеть именно её. Он открыл ей дверь, и они пошли в парк.       Дорога заняла несколько минут и один короткий разговор ни о чём. Подходя к воротам центрального парка Намимори Реборн резко остановилась, сказала, что подойдёт позже, и убежала в неизвестном направлении. Парень пожал плечами и продолжил путь. У кованых ворот он с удивлением обнаружил подруг. — Тсу-кун! — Хай, зверёк. — Привет, — Тсуна подошёл к подругам. — Тоже решили прогуляться? — Мукуро привычно прильнула к правому боку, а Кёя схватила его левую руку. — Неа, мы поболтали и выяснили, что нас обеих позвала сюда старая корга. — Где эта женщина? — Сказала что у неё какие-то дела, будет позже, — девушки в четыре руки стёрли что-то с его щеки. — Тц. — Ну и хорошо, — Рокудо плотней прижалась к руке Савады — Нам с тобой итак есть чем заняться. Псинка, иди тоже погуляй! — Нет, — шатена дёрнули за левую руку, и он чуть не упал на брюнетку. — Зверёк идёт со мной, а ты вали в теплицу. — Ит-те, — девушки спорили между собой и перетягивали парня как канат, от качки он и сказать ничего осмысленного не мог.       Где-то рядом раздался знакомый смех. Тсуна поднял голову, увлеченные словесной дракой девушки, на раздражителей извне спора не реагировали. — Ахаха! Савада, снова подруги не могут тебя поделить? — шатен неловко улыбнулся, привычно почесать затылок не удалось из-за того, что руки всё ещё были в чужом использовании.       Перед ними стояли Ямамото Такеши с извечным чехлом для биты за спиной и переведённый по обмену иностранец Гокудера Хаято с хмурым выражением лица. Одноклассник был как обычно с приветливой улыбкой на лице, а вот взгляд итальянца обещал Тсуне кровавую расправу. Парень пискнул бы от страха, но говорить и издавать более-менее понятные звуки в его положении было весьма проблематично. — Травоядные, валите, пока я не забила вас до смерти. — Ку-фу-фу, да, возвращайтесь в радужную страну, голубчики, и не мешайте натуралистам. — Ахаха! А у вас весело! — Что сказала, разноглазка?!       Девушки замерли на месте, чем Тсунаёши воспользовался и попытался встать ровно, но как же окружающий мир кружился… Савада не увидел, он услышал звук, ставшим родным за почти три года дружбы, как девушки достали своё оружие. Парень мельком огляделся и понял, что в смазанном парке помимо их компании были и невинные посторонние, среди которых затесались и дети. Если Кёю и Мукуро вовремя не остановить, то пострадают абсолютно все. Тсуна хотел хлопнуть каждую по плечу, перевести на себя внимание, чтобы одноклассники смогли сбежать, а следственно подруги успокоились бы и все остались целы. Ну, в принципе, план шатена удался. Только ощущение себя в пространстве его подвело. — Тсунаёши! — Зверёк!       Удивлённый свист, заливистый смех и отборный мат прозвучали с двух противоположных сторон. — А? — Савада далеко не сразу понял, почему у подруг такие мягкие плечи. — ААА! — потом понял, что это ни разу не плечи, и отшатнулся. — П-простите! Я не специально!       По позам девушек нельзя было сказать, что они недовольны его действиями, но Саваде всё равно было очень и очень страшно за свою жизнь. Они развернулись к нему лицами, и у них были такие широко распахнутые глаза и чуть покрасневшие щёки у каждой. Лицо же Савады лишилось всех красок присущих живому человеку. — Ку-фу-фу-фу, Тсу-кун, ты такой решительный… — Зверёк начинает действовать как хищник…       Их плотоядные усмешки ему вообще не понравились. Вот прям ни разу. Ноги сработали быстрее мозга, и Тсуна не глядя рванул вперёд. Он бежал не разбирая дороги и не смотря по сторонам, его телом управлял самый главный инстинкт в его весёлой жизни — инстинкт самосохранения, подгоняемый стуком женских каблуков! — Придурок! Мы-то какого бежим?! — раздалось сбоку на родном языке. — Не знаю, что ты говоришь, Гокудера-кун, но весело же! — раздалось с той же стороны, но ближе и вперемешку со смехом. — Эээ?! — Тсуна скосил глаза и от удивления остановился на месте, чего не успели сделать Хаято и тащивший его за цепочку на джинсах Ямамото.       Такеши проявил чудеса физической подготовки профессионального спортсмена и развернувшись на сто восемьдесят градусов резко остановился, повторить этот же трюк иностранец не смог и впечатался своим прекрасным носом в грудь брюнета. Саваде показалось, или Ямомото даже объятья перед падением Хаято раскрыть успел? Да не, показалось, наверное. Японец-итальянец стоял рядом с колоритной парочкой и пытался восстановить дыхание, которое волновало его гораздо больше, чем одноклассники на расстоянии двух шагов. Второй раз за день бегать заставляют! — Это было ЭКСТРЕМАЛЬНО! — Чего? — Тсуна поднял голову, чтобы убедиться в своих догадках касательно того, кто только что орал на весь парк. — Вы экстремально быстро пробежали! Идёмте в боксёрский клуб! — Привет, Сасагава-семпай! — Ещё один спортивный идиот. — Не понял, что ты сказал, но это явно согласие! — Братик, не трогай прохожих! Ой, привет, Савада-кун. — И тебе привет, Киоко-тян.       Тсунаёши помахал своей однокласснице и оглянулся назад, почему-то погони за ним не было. Ну и к лучшему! Живее будет. Надо ему будет на несколько дней запереться дома, может девчонки за это время остынут и лишат его жизни не мучительным способом. Господи, вчера он дрочил на своего репетитора-киллера, а сегодня шлёпнул по задницам своих подруг тире самых опасных людей Намимори, а может и всей Японии! Либо Савада начал капитально сходить с ума, либо… Либо он уже обезумел и пора ему в больничку! Если его догонят Кёя и Мукуро, то добрые медики положат в травматологию, а если Реборн что-то снова придумает, то сам убежит в психушку. — Нет, серьёзно, какого дьявола мы побежали за ним?! И отпусти меня уже! — Точно, ты же новенький и не знаешь всех местных правил, — очень медленно, но кольцо рук вокруг Хаято Такеши распустил, тот в ту же секунду выпрыгнул из его объятий. — Самое главное правило нашего города — если видишь дерущихся главу Дисциплинарного комитета Хибари Кёю и ученицу Старшей Кокуё Рокудо Мукуро, то надо бежать как можно дальше или держаться Савады Тсунаёши!       Все согласно закивали, а Тсуна в этот раз смог неловко почесать макушку. Добавить ему было нечего. — И зачем мне держаться этого слабака? — А он единственный кого они специально не бьют! Ахаха! — Хаято закатил глаза, выражая тем самым всё своё мнение о данном правиле и ситуации в целом. — А почему вы убегали? — Киоко оглядывалась по сторонам, будто искала что-то или кого-то.       Вместо ответа Тсунаёши покраснел, речевой же аппарат дал катастрофический сбой. Парень прокрутил в голове произошедшую ситуацию, и вместе с завещанием проскочила ужасная мысль, что рукам, вообще-то, было мягко и приятно. Тсуне резко захотелось побиться своей, как оказывается, извращённой головой о ближайшее дерево. — Да, Савада шлёпнул ГДК и Мукуро по задницам.       Воцарилась поистине мёртвая тишина. Киоко закрыла ладонями рот, который от удивления не хотел закрываться. Брат примеру сестры и правилам приличия не последовал — так и стоял с челюстью на земле. Такеши молча улыбался. Тсунаёши искал дерево с корой помягче. Даже птицы не щебетали и белки по деревьям не прыгали.       Раздался щелчок зажигалки. Тсуна повернул голову с удивлением смотря на стоящего рядом Хаято с зажённой сигаретой во рту. Итальянец смерил его недовольно-вопросительным взглядом, а затем явно захотел озвучить свой нецензурный вопрос вслух, но слова седовласого одноклассника потонули в детском крике. — Ву-ха-ха! Глупые красавица и боксёр не поймали великого Ламбо-сана! — Так вот ты где! — Киоко тут же подбежала к десятилетнему ребёнку, чья голова с рогами торчала из куста.       Странную ситуацию объяснил Рёхей. — Новая мамина подруга попросила нас посидеть с её приболевшим сыном, и мы решили ЭКСТРИМАЛЬНО поиграть с ним в прятки в парке! — Тащить больного ребёнка в парк — явно идея такого идиота как ты! Вот торфяная бошка. — От осьминожьей бошки слышу! — Что сказал?!       Интуиция противно пискнула ультразвуком. Тсуна нахмуренно оглянулся по сторонам. Он ничего подозрительно не видел, но внутреннее чувство не угонималось. Оно трубило во все колокола и требовало врубить то, что Реборн назвала «пламенем».       Шатен делает шаг. Мимо него пробегает ребёнок со странной причёской, которого пытается догнать Киоко. Разозлённый Гокудера достаёт что-то оранжевое с красной полоской из карманов своих джинс. — Да как вы все меня достали!       Савада не успевает, всё происходит в один короткий миг. Хаято поджигает чёртов динамит о сигарету и собирается его бросить, но тут в него врезается мелкий, и траектория оружия конкретно так сбивается. Шесть взрывчаток зависают в воздухе, все тупо на них пялются, а вдали виднеются бегущие сюда Мукуро и Кёя. Тсуна не знает, «пламя» это или нет, но он чувствует силу в ногах и желание, чтобы никто сейчас не умер.       Подросток толкает одноклассницу к её брату, закрывает Хаято собой и в высоком прыжке сбивает рюкзаком динамит. В паре метров от них и в противоположной стороне от бегущих к ним подруг раздаёт взрых. Густое чёрное облако дыма, обугленная ткань и вновь обрушенная на их компанию тишина. Тсуна чувствует своё тяжёлое дыхание и чужое частое сердцебиение под рукой. Он разворачивается на пятках кроссовок и смотрит вниз в огромные изумрудные глаза. — Ты как? В порядке? — Савада трясёт Гокудеру за плечи, а тот только открывает и закрывает рот, а потом просто кивает. Что-то сжимающее сердце Тсуны исчезает, он выдыхает, мягко улыбается и легко треплет притихшего Хаято по плечу. — Остальные как? — шатен оглядывает остальных. Они выглядят как их переведённый ученик: молча стоят с широко открытыми глазами. — Неплохо сработано, Никчёмный ученик. — Хии! Ты здесь откуда?! — Савада испуганно шарахается в сторону от внезапно появившейся Реборны. — Разобралась со шпионами и сразу к тебе.       Гокудеру, который пришёл-таки в себя и начал активно ругаться, утаскивает весёлый Такеши, чета Сасагава пытается успокоить испугавшегося взрыва ребёнка, а Кёя и Мукуро, наконец-то, добегают до Тсуны. — Тсуна! — звучат два родных голоса.       Он не успевает спросить ни про каких шпионов, ни откуда вылезла его репетиторша, подруги атакуют его первыми. Девушки буквально сгребают его в объятья с двух сторон. Их четыре руки успевают пробежаться по всему его телу, ещё и широко раскрыть рот, чтобы проверить зубы на наличие, а может и на кариес. Савада не сопротивляется, покорно позволяя себя осмотреть, и даже использует это время как передышку. Ему она определённо нужна.       Удовлетворившись увиденному девушки встали по обе стороны от парня, но всё их внимание переключилось на другую персону. — Оя, Тсу-кун, а это что такое? — не нравится парню якобы милая улыбка Рокудо. — А? — Зверёк, почему на этой женщине твоя одежда? — А Никчёмный ученик сам мне её дал, чтобы я по его комнате голой не ходила. — Тсунаёши-кун, — у Мукуро засветился красный глаз. — Камикорос, Зверёк. — Хиии!