Две хищницы на одну несчастную рыбу

— Я, конечно, слышала, что Савада-кун дамский угодник, но не знала, что он и со взрослыми женщинами… Ой! — Киоко-тян, ты всё не так поняла! — А я согласна. Никчёмный ученик скорее гарем соберёт, а уже потом хранителей. — Какой ещё гарем?! Каких хранителей?! — Зверёк, я запру тебя в кабинете, чтобы приставал только ко мне. — Нет, ку-фу-фу, это я посажу Тсу-куна на цепь, чтобы он угождал только мне. — Джудайме, давайте лучше мы прикуёмся с вами друг к другу! — Я ни на что из этого не согласен! И что вообще за джудайме?! — Ахаха! А с Савадой весело! — Я экстримально не понял, почему Тсунаёши ухаживает за всеми кроме моей сестры?! Киоко требует ЭКСТРИМАЛЬНЫХ ухаживаний! — Братик! — Нет, вы все глупые, надо ухаживать только за Ламбо-саном! — Ох… Дева Мария, за что?!       Никто не ответил Тсуне на этот вопрос, только Мукуро и Кёя похлопали его по плечам, а затем утащили его безвольную тушку с собой. Хибари надоела шумная толпа травоядных, Рокудо её поддержала, а Саваду не спрашивали. Ребята и Реборн только помахали им ладошками, Хаято хотел рвануть за троицей, но не смог вырваться из объятий Такеши.       Девушки и Тсуна же быстро переместились в довольно уединённую часть парка. Тут не было аттракционов, только высокие кусты, скромные лавочки с мусорными корзинами и деревья с густой листвой. Тишина и покой правили в этой местности.       На одну из лавочек и усадили Саваду. Парень выдохнул и откинулся на жёсткую деревянную спинку сиденья. Пусть Тсунаёши и не был интровертом, но даже он подустал от такого количества людей. Девушки садиться рядом не спешили, оставаясь стоять напротив. Тсуна вопросительно посмотрел на подруг. Мукуро сложила руки под грудью, её разноцветные глаза явно были чем-то недовольны. Кёя тоже смотрела на него хмурым взглядом, сжав кулаки и уперев один из них в свою талию. У них были такие мило-возмущённо надутые щёки. Наверное, Тсуне стоило испугаться, но смотря на дорогих сердцу подруг в его груди вдруг всколыхнулась нежность. Он мягко, со всей внутренней теплотой им улыбнулся и аккуратно притянул к себе. Даже злясь Хибари и Рокудо продолжали быть для него такими милыми. Мукуро закатила глаза, Кёя фыркнула, но обе сели рядом и прижались к горячим мужским бокам. — Савада Тсунаёши, это что такое было? — Ты о чём, Мукуро? — Тсуна тихо засмеялся, потому что синие волосы щекотали ему нос. Синевласка это поняла и намеренно помахала головой ещё пару раз, шатен засмеялся только громче. — О женщине. Что у тебя с ней, зверёк? — Кёя положила голову ему на плечо. В её серебряных глазах отражались белые облака. Тсуна еле заметно охнул, так это было красиво. — Она является моим репетитором, который ещё и живёт в соседней комнате. Поверьте, сам не рад, — он вздохнул. — Интуиция по большей части рядом с ней молчит, но на душе всё равно не спокойно, — Тсуна почувствовал, как подруги напряглись, и нежно погладил их талии. — У неё есть пистолет, ещё про мафию рассказывала. Представляете, Реборн несла бред о том, что я родственник какого-то мафиозного босса, и что я должен продолжить его дело… Ну, бред же! — парень покачал головой и совсем не заметил, как девушки украдкой переглянулись. — Согласна, Тсу-кун, — голос Мукуро был так мелодичен и сладок. — Абсолютный бред, — парень ей активно закивал. — Мы не отдадим тебя никакой мафии, зверёк, — тонкие пальцы с силой сжали чужую футболку. — Спасибо вам, — Тсуна посмотрел каждой в глаза. Драгоценные дымчатый кварц и рубин с сапфиром, каждая пара изнутри сияла чем-то невообразимым. — я счастлив, что вы есть у меня.       Тсуна невероятный дурак, у которого при виде этих девушек тоже сияло что-то непонятное внутри.       Они прильнули к нему, а он прижал их ещё ближе к себе.       Они посидели так ещё немного, потом двинулись дальше. Савада хотел угостить подруг мороженым, но киоск закрылся прямо перед его носом. После пары слов Мукуро и Кёи продавец с нервной улыбкой решил поработать ещё пару столетий. Без выходных. Даже домой, чтобы поспать, решил не уходить! Тсуна пожал плечами на слова бедняги и купил всем по холодному лакомству. Мужичок в берете и с красным платком на шее подумал и решил сделать для каждого из трио особенное сочетание. ГДК досталось сочетание таких вкусов как голубика-клубника и шоколад, Мукуро тоже получила шоколад, но вот второй шарик мороженого у неё был мятный. Савада получил голубику-клубнику и мяту. Он попробовал, и ему очень понравилось! Девушкам тоже пришлось по вкусу. В качестве благодарности Тсуна оставил мороженщику чаевые, а Кёя и Мукуро оставили его в живых.       Подростки погуляли ещё несколько часов, а потом их разлучили вечерний патруль и последний рейс в Кокуё. В этот раз Тсуна и Кёя вместе провожали Мукуро. Уже находясь в автобусе, Рокудо высунулась из окна и криком смешанным со смехом сообщила о том, что вчера, на этой самой остановке она поцеловала Саваду в щеку. Тсуна покраснел варёным раком, Кёя с рычанием в голосе пообещала избить фруктозу до смерти и тут же побила шатена, сверкая пунцовыми щеками, а потом убежала патрулировать любимый город.       Домой Тсуна вернулся смущённый, побитый, но с удивительно спокойной душой. Прогулки с подругами помогали ему проветрить голову. Парень зашёл в комнату и тут же снял футболку, неглядя бросая её на компьютерное кресло. — Неплохие виды, но есть куда расти. — Хии! Ты что в моей комнате делаешь?! — Тсунаёши смущённо закрыл свою мужскую грудь руками. — Зашла закончить наше первое занятие, — Реборн потянулась, сидя на его кровати. Спасибо, Дева Мария, эта опасная женщина была одета в пижаму состоящую из штанов и застёгнутой на все пуговицы рубашки. — Вчера ты сбежал, — Тсуна вздрогнул от её хищного взгляда, — А сегодня тебя вероломно утащили. — Я с подругами гулял. — О них мы тоже поговорим. Садись, — парень вздохнул и сел в кресло, развернув его спинкой вперёд и положив на неё руки. — В этот раз не на пол?.. — Тсуне послышалось, или в её голосе проскочила печаль?! Он ещё раз вдохнул и спросил: — Так и о чём ты хотела рассказать? — Всё о том же — о мафии и пламени. Последнее ты сегодня снова использовал, когда защитил Гокудеру и Сасагаву от динамита. — Да, я очень не хотел, чтобы кто-то пострадал, и во мне, — он замялся. — Пробудилась какая-то сила? Не знаю как это описать. Просто интуиция сказала, что с такой решимостью я смогу высоко прыгнуть и что мне хватит сил, чтобы отбить сумкой взрывчатку, — итальянка нахмурилась, она не скрывала своего интереса к мальчишеским словам. — То есть ты можешь общаться со своей интуицией? — Тсуна покачал головой. — Скорее это она общается со мной. Ещё и работает только когда захочет. В основном я слышу её, когда моей жизни что-то угрожает, — парень нахмурился. — Например, ты. Но бывает, что мне удаётся уговорить её поработать на тестах в школе, если представлю, что могут со мной сделать Кёя и Мукуро за низкие баллы. — А как ты видишь свою интуицию? — Хм, — Савада задумчиво почесал макушку. — Повторюсь, она хорошо, но не часто работает. Я никогда не видел её как что-то конкретное, но, если выбирать, то, — Тсуна прикусил нижнюю губу. — Пламя? Такой небольшой сгусток оранжевого огня, — губы репетитора-киллера растянулись в улыбке. — У твоей интуиции есть название — Гиперинтуиция Вонголы. Ею обладали некоторые боссы, но сильнее всех она была развита у первого, у Джотто, твоего предка. Если хорошо её развить, то даже вслепую отобьёшь любую атаку. — А на контрольных она будет помогать?! — в качестве ответа в Саваду бросили подушки с такой силой, что на некоторое время он потерял способность ориентироваться в пространстве и связно говорить. — Учёбу тоже будем подтягивать. Босс Вонголы не может быть идиотом. — Чего вы тогда меня на его место тяните… — мямленье было проигнорировано. — Твоя Гиперинтуиция берёт начало из твоего атрибута — небесное пламя Предсмертной воли. — Название мне уже не нравится. — Зато оно полностью отражает суть, но если хочешь, то есть другое обозначение — пламя Решимости. То, о чём мы сейчас говорим — это форма энергии высокой плотности, находящаяся в прямой зависимости от жизненной силы человека, и в тебе её много. — То есть, моё «пламя» настолько сильно насколько я хочу жить? — Верно. Пламя предсмертной воли, — Тсуна уверен, что Реборн будет использовать только это название. — Делится на виды: небо, ураган, дождь, гроза, солнце, облако и туман. — Звучит как прогноз погоды. — У тебя атрибут неба, как и у всех боссов Вонголы. У твоих шести хранителей должны быть оставшиеся виды пламени. — Мне их как Покемонов собирать что ли? И кто такие хранители? Зачем они мне? — У каждого босса Вонголы по шесть хранителей, это самый ближний круг людей, которым ты можешь доверить свою жизнь, и конечно, эти отношения работают в двухстороннем порядке. Ты нашёл всех шестерых, и с двумя из них уже связан узами. — Вот ты вроде объясняешь, а мне понятней не становится. Когда я успел найти целых шесть человек, которым доверю жизнь и ради которых рискну своей? На такое я могу пойти только ради родителей и Кёей с Мукуро. — Твои подруги как раз и являются твоими хранителями. Облако и Туман, редко встречающиеся виды пламени, к тому же девушки сами по себе очень сильны. Хорошо, что у вас уже сложилась крепкая связь.       Тсуна нахмурился и сжал кулаки. — Не смей втягивать моих близких в свои мафиозные бредни. Мукуро и Кёя пусть и сильные, со своими необычными заскоками, но при этом они всё равно остаются обычными девушками, которые ведут обычную мирную жизнь, — Тсунаёши поднялся с кресла. — Даже не думай портить их судьбы, Реборн.       Женщина тоже поднялась на ноги. Тсуна был выше на голову, шире в плечах и смотрел на неё сверху-вниз, но все его физические преимущества стирались в пыль под чёрным взглядом. Реборн явно сильнее, опытнее и опаснее. Она профессиональный киллер, который уже побеждал всесильных монстров Намимори, что уж говорить про слабака Саваду. Но почему-то, Тсуна не чувствовал страха. Его кулаки были сжаты, а в глазах плескалось то самое оранжевое пламя. — Я не дам тебе втянут их в свои грязные игры.       Женские пальцы скользили по юношеским ключицам, посылая электрические разряды куда-то под кожу. Тсунаёши не отводил взгляда от чертовки. — Тогда вот тебе задачка на ночь, ученик. Хибари и Рокудо лучше развиты физически, чем ты. Верно?       Савада кивнул. Её пальцы скользнули ниже. — Они бегают быстрее тебя?       Он сглотнул вязкую слюну. — Не слышу ответа. — Да, — голос не подводит хозяина, звучит твёрдо. — Тогда у меня к тебе вопрос, — женское дыхание опаляет ушную раковину подобно палящему солнцу пустыни. — Почему мы прибежали к тебе одновременно? Что же они делали всё то время, пока тебя не было рядом? Подумай, — Реборн отходит к двери, только находясь рядом с ней она бросает с улыбкой. — Герой-любовник.       Дверь тихо закрывается, Тсуна обессилено падает на кровать и закрывает глаза рукой. — Это не один вопрос… — шепчет он в пустоту.       Ночь обещала быть весёлой.       Такой она собственно и была.       Тсуна широко зевнул в ладонь уже который раз за урок. Как же ему хотелось спать. Если бы ночью он хоть о чём-то дельном думал или пришёл к каким-нибудь логичным выводам, но нет. Подросток мучался глупыми мыслями, ворочался сбивая простынь и поспал от силы часа четыре. Организму Савады такого количества было мало, но будильник никого не спрашивал. Кёя своими тонфами вбила в друга мысль о том, что опаздывать весьма нехорошо и очень болезненно. Тсуна кое-как умылся, сварил на всех кофе, закинув одну кружку с бутербродом в себя и убежал на занятия. Спасибо встреченному по пути Такеши, помог ему, сонному созданию, дойти без проблем до школы, где они сейчас и сидели.       Громкий звонок известил об окончании урока и о том, что можно совсем уронить голову на деревянную парту, что Савада и сделал. — Что, бабник Тсуна, всю ночь отжигал со своей секси-репетиторшей, а на уроках отсыпаешься? Атата! — прилетело откуда сбоку в сопровождении дружного хохота.       Савада только махнул на это рукой в прямом и переносном смысле. Город Намимори маленький, так что слухи тут распространяются в мгновении ока. Он привык к судачествам о своей персоне, поэтому не обращал никакого внимания на одноклассников. Каких только сплетен не ходило про него и подруг… Человеческая фантазия поражала Тсуну. — Савада, — раздался знакомый голос Ямамото, который сидел перед шатеном. — М? — Тсуна предпочёл не поднимать головы и ответить мычанием.       Задать Такеши вопрос не дали. Дверь с хлопком открылась, явив миру парня со странной причёской и красно-жёлтой повязкой на плече. При виде члена дисциплинарного комитета в классе повисла тяжёлая тишина. — Савада Тсунаёши, тебе приказано явиться в кабинет к главе. Живо!       По кабинету пошли шепотки, заскрипел стул и зашуршали тетради, разом скинутые в сумку. Тсуна ещё раз от души зевнул в ладонь. — Всё, — все повернули головы к говорившему однокласснику. — Пиздец Тунцу. — виновник разговоров только пожал плечами. Сам не знал, зачем Кёя звала его к себе. — Она узнала, что ты ей изменяешь и сейчас забьёт тебя до смерти! — а вот остальные видимо знали.       Шатен улыбнулся и снова пожал плечами. — Прости, договорим потом, Ямамото? — Да, конечно.       Тсунаёши вышел из класса, до него долетали лишь обрывки разговора: «Что, хочешь взять пикап курсы у главного бабника Намимори?» «Ахаха, да, точно».       Савада шёл рядом с молчаливым комитетовцем. Конечно, было интересно, зачем его вызвали, да и другие вопросы имелись, но честно говоря, всеми мыслительными процессами в лохматой голове сейчас заправлял недосып. А у Кёи в кабинете стоял такой большой и мягкий диван. Тсуна уже представлял, как он на нём развалится и проспит весь обеденный перерыв. Парень тряхнул головой, нет, сначала вопросы, потом сон.       Савада всю ночь проворочался, но так и не придумал, где его подруги могли быть столько времени. Реборн сказала, юношеские плечи дрогнули, что она убивала каких-то шпионов, что если Кёя и Мукуро ей помогали? Идиотизм, разумеется, но некоторые факты идеально на него ложились. Рокудо прекрасно разбирается в оружии, по большей части химическом, но всё равно оружии. Ещё в начале их знакомства они часто общались на эту тему. Специфическое увлечение подкреплённое знаниями, которые можно получить только на практике. Наверное. Ну, или из очень заумных книжек на подобные темы! Кёя тоже не так проста. Что если однажды она забила кого-то до смерти не на словах, а на деле? Её силы хватило бы на это. Но. Тсуна встал посреди коридора и растерянно посмотрел на безучастный к его мыслям пол. Член ДК его окликнул, парень извинился и пошёл дальше. Мукуро и Кёя его подруги. Они не могут быть причастны к какой-то там мафии. Кёя просто так болтала с его репетитором-киллером. У Рокудо глаза тоже меняют цвет по какой-то простой причине. И вчера, в парке у них был самый мирный повод для отсутствия. Может снова подрались друг с дружкой. Просто Тсунаёши глупый и не может отыскать то самое логичное объяснение, которому поверит сердце. Только это. Только его глупость и их невинность.       Дверь кабинета Кёи появилась неожиданно. Тсуна проморгался, приходя в себя. Махнул парню со странной причёской, чтобы тот шёл на свои занятия, а сам постучался и после разрешения переступил порог комнаты.       Полуденное солнце слабо освещало комнату, давая ей укутаться в тёплые тени. Огромные пушистые облака сегодня решительно захватили небо, давая людишками для любования лишь несколько крохотных осколков небосвода. Кёя стояла у окна и ловила эти самые крохи своим хрупким телом. Её стальные глаза были скрыты чуть дрожащими веками с пушистыми ресницами. Воротник белоснежной рубашки с коротким рукавом раскрыт на пару металлических пуговиц, давая небу скользнуть теплом по бледным ключицам. Пиджак с красно-жёлтой повязкой беспечно валялся на диване. Девушка обнимала себя руками и кусала непривычно алые губы. Такие красные. Как две капельки крови на идеально белом снегу.       Тсуна тихо закрыл за собой дверь, не смея рушить эту нежную картину шумом. Замок издал предательский звук. Кёя тут же обернулась к нему.       Она не сказала и слова, только посмотрела как-то ошалело. Он сделал шаг к ней, а она к нему. Тсунаёши мягко улыбнулся, открыто любуясь. Кёя была так очаровательна. Взъерошенные пряди, как будто она только поднялась с постели. Юбка лежала непривычно не идеально, местами край был изогнут, как бывает, когда его нервно теребят. И глаза. Огромные, распахнутые, смотрящие на него, её зверька, немного испуганно. Нежность снова охватила юношеское сердце. Ну как, это милое божье творение могло хладнокровно обрывать чужие жизни? Тсуна и правда глупец, раз допустил даже зачаток такой мысли в свою непутёвую голову.       Между двумя подростками один шаг и небо с облаками, греющее её спину и его непослушные волосы. Тсуна раскрывает объятья, Кёя делает ещё один маленький шаг к нему. Они смотрят друг другу в глазам, а затем оба невесомо краснеют. Тсунаёши думает, что это из-за духоты в кабинете. Что-то тут стало жарко, наверное, возможно, ему стоит открыть окно, но ноги осмеливаются сделать лишь один шаг вперёд. А ещё парню немного стыдно, ведь его глаза не могут смотреть ни на что кроме алых губ напротив. Они гипнотизируют его поплывшее в умилении сознание. Шатен пытается отвернуться, но тело простреливает огонь. Он шумно выдыхает и идеально чувствует прекрасное тело, что так резко к нему прильнуло. Тсуна хочет спросить, что происходит, но ему не дают и шанса. Кёя дёргает его галстук, он почти падает, рефлекторно обхватывает девичью талию, а их губы сталкиваются друг с другом в поцелуе.       Это похоже на локализованный пожар. Губы, лёгкие, всё естество пылает. Савада тянет Хибари на себя и прижимает её ещё крепче, только для того, чтобы, они, блять, не упали. Женские руки на его шее, чтобы быть ещё ближе, мужские на её бёдрах, чтобы немного приподнять, потому что Кёя, маленькая, нежная, хрупкая, и, чёрт, так удобней целоваться. Тсуна боится открыть глаза, потому что вдруг это его очередной безумный сон. Чужой юркий язычок не приводит его в чувства и не успокаивает. У Кёи вместо слюны бензин, потому что губы Тсуны горят, а мозг плавится до бесформенного состояния.       Они отрываются на миг. Вдыхают жадно, одинаково красными губами. Чтобы продолжать гореть, им двоим нужен кислород. Облачное небо подсвечивает их пунцовые щёки и дикие глаза с цветными огоньками на дне. Кёя приоткрывает свои невозможные губы, она не может говорить, она мурчит интимным шёпотом: — Я твоя хищница, Тсунаёши.       Это признание чувствуется опасней, чем выстрел в голову. Сталь её хищных глаз разрезает, освобождает что-то сияющее и непонятное в его юношеской душе. Тсуна припадает к губам Кёи с новым обжигающим поцелуем. Обоим плевать на бешенное стучание по двери её кабинета, из важного для них только чужие губы и пожар в районе сердца.