Две хищницы на одну несчастную рыбу

      Пульс подростковых сердец совпадает с безжалостными ударами по двери. Чужеродный звук бьёт по мозгам и сбивает только налаженные настройки. Тонкие пальцы на загривке тоже не дают думать нормально. Они тянут к себе, а Тсуна, дорвавшись, не может оторваться. Его губы целуют девичью шею, и само время замирает, когда он слышит первый, еле существующий, приглушённый стон. Школьники не двигаются. Оба красные, оба сгорающие и оба смотрят друг на друга, будто видят в первый раз. Ну, такой свою дорогую сердцу подругу Савада, и правда, видит впервые. И, такая, Кёя тоже божественна.       Тсуна успевает лишь улыбнуться. Так тепло, так нежно, как умеет только он, и так как улыбается только для двух людей на этой огромной планете. Как их оглушает нечеловеческий крик и треск дерева. Хибари и Савада лишь мельком переглядываются, парень не успевает среагировать. — Забью до смерти! — девушка вместе с угрозой распахивает настежь дверь.       Тсунаёши бледнеет, затем краснеет, а после снова становится белым как полотно.       Перед кабинетом ГДК стоит весь штат её встревоженных подчинённых, а во главе… — Савада Тсунаёши, снова физику прогуливаешь?! — Хии! Никак нет, сенсей!       Савада был готов к новой порции нескончаемой тирады преподавателя по своему самому любимому предмету, вот только тот подозрительно молчал. Шатен ничего не понимая поднял глаза и еле сдержал второй крик — челюсти половины дисциплинарного комитета были на полу, а вторая его часть находилась на полу полностью. Взрослые мужики со странными причёсками катались по ламинату калачиком и ревели в три ручья. Тсуна сначала не понял чего они так, а потом увидел их с Кёей отражение в окне.       Его белая рубашка расстёгнута (когда Кёя успела?!), чисто на ощупь шатен понимает, что не все пуговицы остались с ним после пальчиков одной хищницы. Волосы растрёпанней обычного, хотя казалось бы, куда больше. Одежда Хибари тоже не в лучшем состоянии — юбка почти задрата, рубашка расстёгнута слишком сильно (а он когда успел?!). Тсуна скашивает глаза, видит краешек розовой бретельки и тут же закрывает подругу собой. Но даже спрятав Хибари за своей спиной, парень успевает поймать в поверхности окна главное — они оба красные, запыхавшиеся, и чёрт, оба с распухшими от поцелуев губами. А в коридоре собиралось всё больше народу.       Кто-то присвистнул, а один смельчак даже зааплодировал. — Джудайме! — парень поднял испуганные глаза.       К ним сквозь толпу пробирался Гокудера Хаято. И чёрт, чёрт, вообще некстати вспомнилось, что он один из безумных фанатов Кёи! Тсуна даже в сторону отойти не может, ведь тогда все увидят бельё его подруги, что говорить про возможную драку. А этот псих ведь снова мог достать динамит!       Тсуна прикрыл глаза и попытался вспомнить то ощущение, когда оранжевое пламя текло по его артериям и наполняло тело невиданной прежде силой. Если он быстро вырубит Гокудеру, то они смогут обойтись малой кровью. Итальянец как раз подошёл в первые ряды. Маленькие огоньки танцуют на кончиках пальцев, как: — Джудайме, она вас изнасиловала?! — А?       Гокудера хватает ошарашенного Тсуну за руку. — Я сейчас же взорву её за кражу вашей невинности! — Чего?! Никто ничего не крал! — Вот вы выглядите! — тут в первые ряды влезает ещё одно знакомое лицо. — Вы что, ЭКСТРЕМАЛЬНО тренировались с Кёей?! Я тоже хочу на такую тренировку!       Тсуна растерянно чешет макушку и неловко улыбается. — Д-да, мы тренировались, Сасагава-сан, — послышалось несколько комментариев, но парень закрыл на них глаза. Он спиной чувствовал нечто очень страшное. Возможно, апокалипсис. — Ребята, давайте все расходится! Занятия, все дела…       Будто кто-то взял и послушал Саваду. Все стояли и активно обсуждали увиденное. Учитель вон тоже, завёл свою шарманку, что надо физикой заниматься, а не тренировками во время учебного процесса, вот в его время… — Травоядные, — коридор вмиг наполнился смертоносной тишиной, сенсей испуганно икнул вместо с Тсуной. — Толпиться в коридорах старшей Намимори запрещено, — Кёя одним движением тонфа сместила Саваду в сторону. — Камикорос!       Тут от страха закричали все.       Почти никто не смотрел на внешний вид Главы Дисциплинарного комитета, всё что видели несчастные так это светлый металл тонфа, и лишь единицы смертников заметили розовый лифчик в белый горошек, но после этого их тоже постигла беспросветная тьма. Возможно, вечная.       Савада же сидел за углом и приходил в себя. Как только Кёя вышла из-за его спины, так Рёхей и Хаято тут же схватили шатена под руки и утащили в соседний коридор. Ребята сидели рядом на полу. Они ему жизнь спасли! — Сасагава, Гокудера, спасибо вам огромное! — Джудайме, конечно, я бы вас спас! Я жизнь за вас отдам! — Пожалуйста, Савада. Это была экстремальная физическая нагрузка!       Тсуна кивнул, нагрузка, правда, была мощная. Он чуть не умер от страха сразу после первого поцелуя от рук девушки, с которой и был этот самый первый поцелуй. У Савады чуть сердце из груди не выскочило! А что он в этом кабинете творил… Дева Мария! Тсунаёши почувствовал, что у него покалывают от смущения уши. — Джудайме, вы в порядке?! У вас лицо красное! — Д-да нормально со мной всё, — шатен махнул головой, пытаясь сбросить обжигающие воспоминания. Он же ещё в школе, а тут с чёткими очертаниями возбуждения в районе паха гулять неприлично, как и в любом другом людном месте! Ладно бы у Тсуны ещё треники были, так школьные брюки совершенно не помогали ему с маскировкой того, что вызвала в нём Кёя. Хорошо хоть она потом сама же его напугала, ну и выражаясь на языке естественных наук — реакция сошла на нет. — А вы сами то как перед кабинетом ГДК оказались? — парню нужно было срочно отвлечься и поговорить о чём угодно другом. Не о Кёе, не о биологии и не о физической активности. — Мы с Торфяной бошкой и Хибари учимся в одном классе. Звонок прозвенел, а мисс дисциплина не явилась. Биолог нас двоих за ней и отправил. — Вот только мы не знали, что ГДК уже сама ведёт приватный урок по экстремальной биологии для Савады Тсунаёши, — и Сасагава заржал конём. Шатен уронил пылающее лицо в согнутые колени. Гокудера уже привычно заматерился. — Ещё чего! Это великий Джудайме учил её искусству плотской любви, а не наоборот! — Гокудера, сжалься, — из-за хрюканья боксёра и того, что Тсуна говорил не отрывая красного лица от коленей, парня совершенно не было слышно. Хаято же продолжал восхвалять Джудайме как полового гиганта и что-то там ещё. Савада тихо взвыл на этот безжалостными к нему мир.       Ребята посидели так ещё несколько минут, а затем осознав, что прогуляли большую часть урока решили не являться и на оставшуюся. На вопрос «куда пойти?» ответ был дан тремя урчащими животами. Рёхей спортсмен, который постоянно хочет есть. Гокудера живущий самостоятельно парень, у которого вечно нечего поесть. Тсуну атаковали, и он просто не успел хоть что-нибудь съесть. Общим решением три голодных подростка отправились в кафетерий.       Ввиду того, что всё ещё шли уроки и примерные ученики на них сидели, локация для покупки и приёма пищи была пустой. Рёхей и Гокудера отправились к витринам, а Савада, у которого с собой была еда, занял столик у окна. Парни присоединились к нему через несколько минут, держа в руках подносы с едой. — Джудайме, у вас красивый обед! — Спасибо, это мама приготовила. Мне вчера что-то некогда было, — разговор с репетитором затянулся, Тсуну хватило только на душ после чего он быстренько вырубился. — А у тебя, Сасагава, и домашнее и покупное? — Ага, мне нужно экстремально много силы для тренировки! Сестрёнка готовит вкусно, но мало. — О, тебе обед Киоко-тян готовит? Круто! — У меня тоже сестра любит готовить, — Гокудеру прошибла натуральная дрожь. — Отрава редкостная! Она в узких кругах известна как «Ядовитый скорпион». — Да не может быть всё настолько плохо. — Может, — Тсуна вспомнил свою любимую кухоньку после кулинарного поединка Мукуро и Кёи. — Очень даже может, Сасагава. — Джудайме, вы меня понимаете! — изумрудные глаза Хаято почти сверкали от счастья. Тсунаёши даже стало немного неловко, и почему-то страшно при мысли, что Мукуро и Кёя как-то неправильно поймут эмоции его нового знакомого. — А почему ты меня так называешь? — Но вы ведь будете десятым боссом Вонголы, а десять на японском это джудайме, — Хаято перешёл на итальянский язык, лишь последнее слово произнёс на японском.       Рисовый шарик зажатый между двух палочек так и не дошёл до пункта назначения. Тсуна ошарашенно смотрел на одноклассника. — Ты тоже из мафии?! Как и Реборн?!       Гокудера гордо улыбнулся во все тридцать два зуба, а потом откусил огромный кусок от купленного сэндвича с тунцом. Теперь крупная дрожь пробрала Саваду. — Да! В Италии меня называют Ураганная бомба Хаято! — Тсуна совершил подвиг — он не заорал от бессилия и отчаяния. Ещё один мафиози на его голову! Шатен просто положил в рот приготовленный мамой омлет, и его жизнь сразу стала чуточку лучше. — Я буду вашей Правой рукой, Джудайме! — нет, парень взял ещё один яичный квадратик, для такого дурдома одного кусочка слишком мало. — Так Савада вроде не мутант, зачем ему третья рука? — Ещё один спортивный идиот! Ты почему не на занятиях?! — Ахаха! Спасибо за беспокойство, Гокудера, — Такеши отодвинул свободный стул и сел за него, рукопожатием он поздоровался с Рёхеем, а с Тсуной обменялся кивками. — А я отправился за учителем, который отправился за Савадой. Физика я нашёл в мед кабинете, лежит там и жалуется медсестре на современное поколение. — Если есть силы жаловаться, значит он жив и здоров, — шатен, конечно, был рад, что учитель цел и невредим, но от пары недель без физики он не отказался бы. — Агась. — А сюда чего явился? — Тебя поискать. — Чего?! — А, ну, то есть, Саваду! Да, Саваду! У нас же урок, все дела, — Ямамото рассмеялся и почесал затылок с коротким чёрными волосами. Тсуна прикусил кончики палочек, ему показалось или одноклассник немного покраснел? Гокудера лишь фыркнул, а Рёхей вообще не отвлекался от еды. — Кстати, у нас через несколько дней игра с бейсбольным клубом соседней школы. Не хочешь прийти, может, поболеть за меня, Гокудера? — Ещё чего!       Такеши перевёл просящий взгляд на молчавшего Тсуну. Шатен ни разу не алкоголик, только пару раз шампанское пил, но почему-то глаза одноклассника ассоциировались у него только с коньяком. Тяжёлый карий оттенок с пьянящим янтарным отливом на дне. Крепкий алкоголь, который подойдёт далеко не всем. Хотя с Тсунаёши они хорошо общались, да и шатен в принципе считал Ямамото хорошим человеком.       Тсуна вздохнул, его тушка заранее страдала от возможных последствий этого спортивного похода. — А я бы сходил. — Тогда и я пойду, Джудайме! Когда там твой матч, бейсбольный идиот?       В глазах брюнета заблестело почти осязаемое счастье, он благодарно кивнул Тсунаёши, и тот искренне улыбнулся в ответ. — Тогда и ко мне идёмте! А мы с сестрёнкой к вам! — Эх, придём, ко всем придём. — Джудайме, вы потрясающий! — Ахаха, точно, Савада, ты такой! — И я такой! — Молчи, торфяная бошка!       Все в секундной тишине посмотрели друг на друга, а затем дружно рассмеялись.       Прозвенел звонок, ребята разбрелись по кабинетам. Тсуна мысленно готовился к подколам и вопросам одноклассников, но ничего подобного не было. Видимо побоялись связываться с другом ГДК. Парень сел за парту и в глаза снова бросилось облачно небо. А другом ли?       Остальные уроки прошли в спокойном режиме. Максимумом местных смельчаков было посмотреть в сторону Тсуны и начать о чём-то шептаться с окружающими либо посвистеть в след. Было немного неприятно, но ничего критичного. Когда шатен перевёлся из итальянской школы в местную, было примерно тоже самое, так что Саваде не привыкать быть в центре нежелательного внимания.       Прозвенел последний звонок, извещающий о возможности абсолютно легального побега домой. Тсуна хотел зайти за Кёей, но та отправила сообщение, чтобы он её не ждал и шёл домой. У Хибари намечалась «Зачистка территории от чужеземных травоядных». Формулировка показалась парню странной, но содержание было абсолютно в духе подруги, поэтому он без каких-либо переживаний и душевных метаний отправился домой. Компанию ему составили Такеши и Хаято, которым было по пути.       Не смотря на странности Гокудера казался ему хорошим парнем. Буйный характер удивительно уживался с холодным в критические моменты разумом и преданной душой. Это Хаято придумал отвлечь толпу и Кёю на них с Рёхеем, чтобы помочь ему, Тсуне избежать участи быть избитым. Хотя итальянец признался, что он искренне переживал за невинность шатена. Саваде было неловко, но приятно. Вот только прямая связь Гокудеры с мафией напрягала.       Тсунаёши уже был у себя дома, валялся на кровати с закинутыми за голову руками и хмурился от пришедших к нему мыслей. Парню абсолютно не нравился открывающийся поток итальянцев-мафиози в Намимори. Интуиция шептала на ухо противным голосом, что это только начало, и это не нравилось Тсуне ещё больше. Его жизнь начинала меняться от новых странных знакомых с запахом пороха до странного «небесного пламени» в собственном теле. Хотя, вспоминая события на остановке и в кабинете ГДК, окей, с пунцовыми щеками Тсунаёши мог признаться лишь самому себе в том, что некоторые изменения ему даже нравились. Очень.       От воспоминаний дурная голова тут же наполнилась роем непослушных мыслей. В висках неприятно застучало и в целом стало как-то слишком жарко. Тсуна взвыл и резко сел. Так не пойдёт. Ему нужно остудиться. Срочно! Парень встал с кровати и полез в шкаф за толстовкой. Мельком взгляд упал на письменный стол, который несколько часов назад обзавёлся пулевыми отверстиями. Мальчишеские плечи вздрогнули. Когда Реборна навела на него пистолет и приказала делать уроки под её личным надзором, он не поверил, что она будет снова в него стрелять. В доме одновременно с ними была его мать! Репетитор мило улыбнулась и сделала два предупредительных. Больше Савада с опасной женщиной не спорил и послушно учил какие-то гиперсложные учебники по какой-то специальной программе для, наверное, докторов наук! Спасало то, что Реборн объясняла на действительно человеческом языке и, удивительно, Тсуна даже понимал, что они изучали. В понимании также очень помогало дуло ещё горячего пистолета у затылка. Женщина, к слову, воспользовалась методом Мукуро и занималась с непутёвым учеником на итальянском. Спустя несколько часов «вдалбливаний знаний в милую бошку» киллеру позвонили. Савада молился на того святого, кто отвлёк его мучительницу. Некий Ноно, о спаситель! , что-то сказал Реборне, что именно парень не услышал, и та резко оборвала их занятие, попрощавшись и буквально выйдя из дома через окно. Шатен бросился к подоконнику, но женщины уже нигде не было видно. Ещё один сумасшедший вечерок который, дисплей смартфона извещал о наступлении полночи, перерос в прохладную ночь. Тсуна накинул толстовку и вышел из дома, на всякий случай оставив уже спящей матери записку.       Ночь встретила парня приятной прохладой поздней весны. Слабое облачко пара вырвалось из мальчишеских губ. Савада накинул на голову капюшон, засунул руки в карман толстовки и пошёл. Полная луна царила на безоблачном небе и своим холодным светом с синим отливом показывала юноше извилистую дорожку. Тсунаёши задрал голову. На небосводе даже звёзд не было. Только луна, темнота и еле заметный туман, стелящийся вокруг ног. Парень постоял так какое-то время, а затем сделал первый шаг к переливчатому свету. На секунду ему даже почудилось, что сама луна сияет красными и синими цветами. Как глаза его близкой подруги. Тсуна помотал головой, посмотрел ещё раз — луна оставалась болезненно белой, какой обычно и была.       Ветер слабо теребил непослушные пряди и остужал всё ещё горячие щёки. Немного, но помогало. Было неприятно осознавать, что Савада сам устроил себе ещё одну бессонную ночь, но бывает Такое, ради чего можно было пожертвовать и драгоценным сном. Таким для Тсуны являлись подруги Кёя и Мукуро. С друзьями так не целуются. Вот вообще ни разу. И о просто подругах не думают так, как думал Савада. И похоже, что Это было взаимно сразу с двух сторон. Парень огляделся на предмет обнаружения случайных прохожих. Рядом не было ни одной живой души. Тсуна сделал глубокий вдох, поднял глаза к небу и взвыл от всего беспокойного сердца. Он был и рад, и не знал что со своим счастьем делать. Тсуна не представлял себя без них обеих. Он просто не мог существовать без Кёи, без Мукуро, без каждой из них!       На глаза попался фонарный столб. Парень видел, как в одном фильме главный мужской герой для прочистки головы со всей дури долбанулся о как раз-таки похожий фонарь. Саваде нужно было что-то похожее. Шатен решительно пошёл на столб. — Оя, Тсу-кун, — Тсуна вздрогнул и заозирался по сторонам в поисках источника знакомого голоса. — Я догадываюсь о том, что ты задумал. Побереги голову, она нам ещё нужна, ку-фу-фу. — Мукуро?! — девушка сидела на верхушке фонаря! — Да, милый, это я. — К-как ты туда забралась?! Подожди! Я, я сейчас найду лестницу! — очаровательный женский смех не дал ему сделать и шагу. — Ку-фу-фу-фу-фу! Тсу-кун! — Да? — парень пытался рассмотреть подругу, но яркий искусственный свет служил преградой для карих глаз. — Лови меня! — Что?!       Тсуна успевает только расставить руки, как в них оказывается нечто сумасшедшее, прекрасное и тут же целующее его в щеку. Он моментально краснеет, поражённо смотрит на счастливую девушку и не может сказать и слова. Моргает ошарашенными глазами и хлопает ртом как рыба выброшенная на берег. А Рокудо мило улыбается, смеётся перезвоном колокольчиков и клюёт поцелуем во вторую юношескую щеку. — Мукуро, ты, ты… — шатен и сам не знает что хочет сказать, держит девушку на руках, любуется ею и пытается восстановить работу мозга. — Я, Тсу-кун, это я, — девушка приближается к нему интимно близко и шепчет прямо в губы, которые резко перестали дышать. — И я тоже люблю тебя.       Окутанная лунным светом Рокудо Мукуро игриво целует ничего не понимающего Саваду Тсунаёши. И Тсуна готов поклясться, что он не знает ничего мягче в этом мире, чем нежно-розовые губы, которые он целует в ответ.       Густой туман почти поглощает безропотное небо, но разве сейчас это важно? Важно лишь чужое тепло в его руках, и пара бурых капель, упавших на грязный асфальт. — Мукуро? Мукуро, очнись! — Тсуна трясёт девушку, но та остаётся болезненно безмолвной.       На асфальт падает ещё пара капель, и холодный свет фонаря бездушно показывает глупому мальчишке, что это кровь.