Две хищницы на одну несчастную рыбу

      Сердце сбилось с нормального ритма, отдаваясь тяжёлым эхом в висках. Накатившая волной паника вгрызалась в пальцы, вызывая в них дрожь. — Господи, я-я… Я сейчас же отнесу тебя в больницу!       Мукуро не ответила.       Савада в ужасе озирался по сторонам. Он судорожно вспоминал дорогу до нужного места, но болезненное молчание подруги, ощущение её липкой крови на пальцах и паника забившаяся в глотке смешивали все мысли в запутанный узел. Такой не распутаешь, такой только отрезать и выбросить прочь.       «Гиперинтуиция Вонголы» — проскочило в голове до боли знакомым голосом.       Тсуна развернулся на пятках, прижал Мукуро ещё ближе и побежал, не оглядываясь, не думая. Раз сознание не могло нормально работать, тогда он рискнёт и доверится вкрадчивому голосу непостоянного оранжевого пламени.       Савада чувствовал чужое, трепетное движение грудью своей грудной клеткой. Пусть дыхание было слабым, но он чувствовал его изгибом шеи. Кровь не хотела переставать течь, она покидала женское тело и впитывалась в оранжевую толстовку парня уродливым пятном. Мукуро была бледна, еле жива, но Господи, даже в таком состоянии она нежно улыбалась Тсунаёши. Шатен нахмурился, чувствуя то самое пламя посмертной, нет, нет, решительности!, в ногах. Тсуна сохранит эту улыбку.       Парень подбегает к калитке дома за считанные секунды, на крыльце стоит Реборн. Усмешка сменяется напряженным сжатием женских губ, когда между учеником и репетитором остаётся несколько шагов. — Быстрее тащи её в гостиную!       Савада слушается и заносит драгоценную девушку в дом. Реборн ждёт его у дивана с закатанными рукавами рубашки и наспех принесённым тазиком с тёплой водой. У Тсуны есть лишь крохотные секунды на сомнения. Они с репетитором-киллером знакомы чуть меньше недели. Она пыталась его убить. Похищала подруг и мать. Она хочет затащить его в грязный мафиозный круг. У Савады нет ни единого повода ей доверять.       Медленно он делает три шага, каждый из которых будто заполнен свинцом. Максимально аккуратно Тсуна укладывает Мукуро на кровать, с нежностью улыбается её закрытым глазам и невесомым мазком целует в лоб. Он даёт себе миг, чтобы тоже закрыть глаза, прижаться головой к женскому плечу, почувствовать его живое тепло, а затем отодвигается и уступает место рядом с Рокудо.       Реборн не ехидничает, не комментирует, не издевается. Вокруг ладоней репетитора загорается жёлтый свет, и она встаёт на колени перед старшеклассницей истекающей кровью.       Тсуна дышит через раз. Внешне он старается быть спокойным, но паника тугой хваткой держит его горло, пытаясь вызвать жалкие всхлипы и не давая лёгким работать на полную. Истерика бегает между шоколадных вихр. Одна из его возлюбленных ранена, ночное отражение окна показывает, что на его лбу и руках горит оранжевый огонь, который не жгёт, лишь тихо колыхается от сквозняка, а кисти женщины, которыми до этого она держала пистолет и направляла его на Тсуну, сейчас светятся и лечат его подругу. Сюр, бред психически больного человека и похоже что это новая реальность Савады Тсунаёши.       Реборн не церемонится, рвёт чужую рубашку, и от открывшихся видов парень зажимает рот ладонью. Юношеский крик так и не разрывает тишину ночи. Тсуна плох в криминалистике, но даже он понимает, что у Мукуро два пулевых ранения прошедших насквозь. Реборн не морщится, не удивляется, она прикладывает светящиеся ладони прямо к мясу. Савада закрывает глаза. Он благодарит Гиперинтуицию, богов всех известных ему религий за то, что эта страшная женщина сейчас на его стороне.       Время замерзает и покрывается инеем для Тсуны. Парень стоит, смотрит и сдерживает себя, чтобы не броситься к Мукуро. Логика сдерживает ноги, она знает, что глупый хозяин может случайно помешать репетитору с лечением и как следствие навредить Рокудо. Вот только логика это прерогатива мозга, а есть ещё бьющееся в истерике сердце. Парень чувствует, как оно безумно хватается за рёбра, беспокойно бьётся о костяную клетку и отчаянно пытается вырваться, чтобы лично убедиться в состоянии возлюбленной. Тсуна кусает нижнюю губу, не двигается с места и безуспешно пытается сдержать свою сердечную мышцу ладонью.       Он не знает, сколько это длится. Лоскуты изувеченной одежды валяются на полу грязными тряпками. Вода в тазике менялась лично им несколько раз. Реборн мокрая от пота, даже с виду женщина истощена, но свет вокруг её ладоней не гаснет.       Стрелки часов и целый мир вокруг возвращают себе ход вместе с первым еле заметным движением век. Тсуна позволяет себе сделать беспокойный шаг вперёд, но не более. Он до смертельного ужаса боится помешать. Ещё бесконечных десять минут и Реборн оседает на пол. Она говорит такое короткое, но такое всеобъемлющее и желанное: — Жива.       Грудь Мукуро равномерно поднимается и опускается. Глаза ещё остаются закрытыми, будто бы девушка пребывала в глубоком сне.       Тсуна моргает пару раз, с замершим дыханием изучает девушку взглядом, а затем падает на пол рядом с репетитором. Он позволяет себе заплакать, тут же пряча мокрые глаза во всё ещё дрожащих ладонях. Тсунаёши успел увидеть абсолютно целый бок среди порванной ткани и идеальную кожу без единого ранения. Слёзы текут сами по себе. — Спасибо, спасибо тебе, — шепчет подросток как в бреду, а Реборн только устало хмурится. — Не стоит, это произошло по моей вине.       Всё естество шатена замирает. — О чём ты? — его голос непривычно глух.       Женщина поднимается на ноги. Она медленно подходит к чёрному пиджаку с жёлтым подкладом, достаёт из внутреннего кармана что-то маленькое и зелёное, а потом садится в кресло, прямо на предмет своего гардероба. Реборн одной рукой нервно трёт лоб, по второй ползает странное существо с огромными в соотношении к телу глазами. Тсуна и без интуиции уверен, что женщина чертовски хочет закурить и выпить, но сейчас его интересует другое. — О чём ты?! — он повторяет свой вопрос, лишь на миг отведя взгляд чуть припухших глаз от лежащей на диване Мукуро.       Что-то зелёное в руках итальянки светится радугой и приобретает форму шара, который она сразу начинает мять. Как мячик-антистресс. Тсуне тоже нужно подуспокоить нервы. Вот только парень уверен, что они придут в привычную норму только, когда Рокудо очнётся, посмеётся над тем какой Тсу-кун смешной, и когда ему уже объяснят, что за сюрреализм с пулевыми ранениями в его подруге тут происходит!       Савада поднимается на некрепкие ноги и встаёт напротив репетитора. Лунный свет царапает её осунувшееся лицо, а у Тсунаёши пролетает мысль, что впервые он смотрит на неё сверху-вниз. Его это нисколько не радует. Как и ситуация в целом.       Они одновременно открывают рты. — Меня обманули, — парень смыкает губы. — После объявления тебя наследником на место Дечимо Вонголы на твою персону тут же открыли охоту, — плечи против воли вздрагивают от тяжёлого взгляда чёрных глаз. — Одна из моих задач помимо репетиторства это твоя охрана. — Да кому я нужен? — мальчишеский голос испорчен дрожью. — Много кому, — Реборн откидывается на спинку кресла, шар превращается в нереалистичного хамелеона и заползает к ней на плечо. Тсуна смотрит на это ошарашенным взглядом, а затем выдыхает проверяя Мукуро янтарным взглядом. Равномерное дыхание возлюбленной придаёт ему сил для того, чтобы ещё немного продержаться в адекватном сознании. — Только я за эти дни убила двадцать семь человек пришедших по твою душу, — пустой взгляд не оставляет и шанса свести это в шутку.       Тсуна нервно смеётся, закрывает паникующие губы ладонью и отступает на шаг назад. Он не хочет в это верить. Не хочет! Рука скользит со рта на карие глаза, а затем утопает в непослушных волосах в бесполезной попытке завести непослушную чёлку назад.       Белоснежная луна с любопытством и без всякого стыда смотрит прямо в окно, освещая кусок безэмоционального лица киллера, руки паникующего подростка и край синих волос разметавшихся тёмной рекой на диванной подушке своим холодным, серебристым светом. — Ты сказала, что тебя обманули. В чём? — голос режет тишину.       Тсуна смотрит пустым взглядом в потолок, он совершенно не хочет, но вынужден разобраться в этом дерьме. Реборн закидывает ногу на ногу и складывает руки под грудью. — Звонил Ноно, действующий босс Вонголы. Приказал получить кое-что в Токио, Мукуро заступила на охранный пост вместо меня. Я слишком поздно поняла, что это иллюзия Вайпер!.. — Что значит, — мужской голос ниже точки нуля, Реборн вздрагивает от резко схватившего её холода. — Мукуро заступила на охранный пост вместо тебя?       Женщина кашляет в кулак и берёт себя в руки. Реборн напоминает самой себе, что это она здесь действующий мафиози, а не Тсунаёши. Хотя у парня все задатки, и правда, присутствуют. — Рокудо Мукуро — известный киллер, профессионально владеющий пламенем тумана. На территории данной префектуры находится с разрешения Хибари Акаши, также временно является его подчинённой, — она мельком улыбается, видимо вспоминая их встречу. — Даже я смогла попасть в Намимори только после его личного одобрения.       Тсуна молчит. Услышанные слова не хотят укладываться в его голове. — Это ведь шутка, да? — нервный смешок смятения прорывается наружу. — Нет. — Как отец Кёи может быть каким-то мафиози?! — он срывается и кричит. Шатен тут же смотрит на Мукуро, девушка никак не реагирует на резкий шум. А Реборн, зараза, довольно улыбается. — Не каким-то, он оябун, то есть глава местной мафиозной семьи, — и через минуту, чтобы совсем добить Тсуну, добавляет. — А Кёя его наследница.       Это взрыв мозга. Савада кусает нижнюю губу, закрывает рот ладонью, парень всеми силами сдерживает себя от того, чтобы заорать. Тсуна не хочет разбудить маму, спящую на втором этаже, и лежащую в метре от него возлюбленную. Тсунаёши хватается за собственные волосы и машет головой, будто тщетно пытаясь отогнать от себя ту информацию, что ломала устои его жизни. Он не верил. Он не хотел верить! Подруги сами признавали, что рассказы репетитора про мафию это фантазии сумасшедшего, так как они могут быть к ней причастны?! — Это бред… Бред! — Тсуна качает головой и идёт к девушке. — Увы, это правда. Я дала тебе лишь немного информации, об остальном разузнаешь сам, — Реборн поднимается с кресла, когда Савада берёт Мукуро на руки. — Я подлечила туманницу своим пламенем солнца, но её организму всё ещё нужно время на восстановление. — Понял, — парень кивает и старается аккуратно забраться на лестницу. Тсуна останавливается где-то на середине пути и поворачивает голову к итальянке, стоящей у окна. — Эм, — женщина поднимает на подростка взгляд. — Пусть ты и причастна к этому бардаку, а также являешься главной причиной моих головных болей в последние дни, но спасибо тебе большое, Реборн. — женщина смотрит с удивлением, а Савада улыбается и переводит нежный карий взгляд на подругу в своих руках. — Ой, иди уже, герой-любовник, — и перед самой дверью его спальни кидает. — Спокойной ночи. — И тебе, — слова заглушает тихий скрип закрывающейся двери.       Женщина дожидается, когда дом полностью укроет мягкая тишина. Лупоглазый хамелеон по имени Леон сползает на холёную кисть, превращаясь в уже заряженный особыми патронами пистолет. Реборн больше не допустит ошибок. Никто не замечает выстрела, как и трупа шпиона притаившегося в соседнем дворе, тут же сожённого пулей с пламенем солнца внутри.       Тсуна тем временем укладывает Мукуро на кровать, а для себя стелит рядом тонкий футон. Мама удачно приобрела его недавно. Бросает уличную одежду на стул, быстро переодеваясь в домашние шорты. Савада берёт из шкафа одеяла, чтобы укрыть себя и Рокудо, но замирает рядом с собственной кроватью. Не думал он, что в его кровати когда-нибудь окажется такая красивая девушка. А тем более та, которая ему давно нравилась. А ведь Кёя тоже тут спала. А что он с Хибари делал в её кабинете… Тсуна прячет покрасневшее лицо в ворох мягкой ткани. Эти девушки сводят его с ума! Парень искоса, сильно не отрывая лица от одеял, смотрит на немного бледное лицо Мукуро.       Пушистые ресницы бросают тени на непривычно фарфоровые щёки. Даже любимый «ананасовый» пучок растерял свою уникальную форму, сливаясь с синим потоком волос на подушке. Тсуна кладёт одеяла на край кровати и чуть дрогнувшими руками касается пуговиц на чужой одежде. Они легко поддаются, парень жмурится с пунцовыми щеками, благо фиолетовая майка, найденная под порванной тканью рубашки, немного уменьшает его стыд. Тсунаёши насколько может аккуратно снимает предмет женского гардероба, складывает остатки рубашки и убирает их на компьютерный стол. Он встаёт на колени и щёлкает застёжками туфлей на тонких щиколотках, убирая обувь к ножкам кровати. Савада закрывает глаза и быстро, на ощупь, дёргает молнию узкой джинсовой юбки, стягивает её вниз и тут же, по самый нос, укрывает возлюбленную плотным одеялом. Парень тихо скулит и роняет голову, упираясь своей макушкой в чужую. Тсуна молится о том, чтобы Мукуро хорошо выспалась, быстро восстановилась и сжалилась над ним, когда откроет свои прекрасные глаза. Он её раздел не для извращённых дел, а чтобы ничего не затрудняло ей дыхания и не мешало комфортно спать! Тсуна ещё раз обречённо падает головой на матрас.       Парень тихо вздыхает и поворачивает голову. Он впервые, если не считать те кроткие поцелуи, видит лицо Мукуро так близко. Холодный лунный свет проникает в приоткрытое окно комнаты, очерчивает серебром нежные девичьи черты, помогая лучше их рассмотреть.

«Красавица»

      Так он подумал о необычной итальянке впервые и считал так до сих пор, только добавил к этому слову ещё много других. Весёлая, нежная, необычная, яркая, сильная, умная, добрая — и это лишь крупицы портрета Мукуро во влюблённых карих глазах. Тсуна не мог поверить, что его возлюбленная может быть хоть как-то связана с мафией. То же касалось и хрупкого образа Кёи в его душе. Парень нахмурился и сам не заметил, как его пальцы нашли чужую кисть. Противный голос интуиции, разума, логики или чего-то там ещё проходился наждачкой по извилинам и шептал, что вообще-то, факт их связи с преступным миром объяснял множество странностей. Чуть шершавые пальцы гладят бархатную ладошку. Мукуро и Кёя, честно говоря, часто вели себя неправомерно, но никто ничего им никогда не говорил. Они били сильно, до переломов у противников, но полиция ни разу не обращала на это внимания, да никто из избитых и заявлений то, наверное, не писал. Хибари держала город под своим контролем и это нисколько не преувеличение её власти. Рокудо жила со своей младшей сестрой одна и никогда не упоминала ни родителей, ни опекунов. Помимо Тсуны и Кёи у неё было только несколько друзей со странностями, которые не скрывали своего статуса сирот, но и подробно о нём не рассказывали. А сколько раз его подруги ломали чужое имущество? Все просто закрывали на это глаза, и Тсунаёши в том числе. Ну нарушают законы и нарушают, им же нормально и ему особо не попадает, значит всё нормально, да? Тсуна вздыхает, закрывает глаза и молча упирается лбом в нежную кожу чужой ладони. Ему стыдно. Стыдно за то, что специально игнорировал часть жизней своих подруг. А ещё смеет говорить, что любит их. Правильно Реборн называет его «Никчёмным».       Лунный отблеск путается в синих локонах, мягкая тишина окружает двух подростков. Савада сухими губами целует тыльную сторону девичьей ладони. Он исправится. Он откроет глаза и примет картину такой, какая она есть на самом деле. Только тогда Тсунаёши сможет заслужить великолепную, чарующую, волшебную любовь Кёи и Мукуро, только тогда он позволит себе признаться им в искренних ответных чувствах.       Парень лучше укрывает девушку одеялом и сам тоже ложится, давая своему организму хоть немного сна.       Подъём, сборы в школу и первые уроки сливаются в один литой миг. Тсуна благодарен матери, которая не задавала вопросов по поводу нахождения всё ещё не очнувшейся Рокудо в их доме, только с улыбкой пообещала за ней присмотреть. После звонка со второго урока, на котором Савада просидел как на иголках, парень срывается с места и тут же бежит в кабинет Кёи с надеждой и страхом, что в этот раз девушка будет там.       Коридор кажется таким маленьким. Две минуты и Тсунаёши уже останавливается у нужной двери. Удары собственного сердца бьют по вискам. В этот раз парень уверен, что девушка у себя. И это единственное в чём он уверен. Савада стоит столбом перед злосчастной преградой из дерева, нервно трёт глаза и не решается даже поднять руку для стука. Это ночью он был смелым, под рассеянным светом туманной луны. Сейчас же прямые солнечные лучи жгли лопатки даже через белую ткань школьной рубашки и попутно освещали все мерзкие страхи парня. Тсуна не был шибко умным, но на простые логические процессы был способен. Если сейчас он откроет эту дверь, если прямо задаст все те вопросы, что так мучают его сознание, если он решится пересечь черту и отринуть прежние столпы его мира, то изменится абсолютно всё. Тсуна не просто примет криминальную сторону жизни возлюбленных. Его вопросы будут равнозначны соглашению к вступлению в этот самый преступный мир, в который его так заманивала Реборн. Женщина его звала, а он всё отрицал и даже посылал её со своими предложениями обратно в Италию. Тсуна кусает губу и жмурится. Нет, он всё-таки идиот. Савада самолично собирается пойти в чёрную, зловонную и просто мерзкую пасть монстра от которого сам бежал, чьё существование он почти отрицал. Шатен чувствует липкие, тянущие его назад объятья тревоги и безнадёжности.       Так ли ему нужно менять свои мирные будни наполненные тёплыми беседами с мамой на её уютной кухне, незаметной и молчаливой влюблённости в лучших подруг, со всякими играми на приставке, чтением смешной манги и борьбой с домашкой?       Звенит звонок, и Тсуна удивлённо озирается по сторонам. Вокруг него была перемена состоящая из шумных подростков, шуршания страниц и ворчаниях некоторых учителей, а он и не заметил. Парень проводит рукой по лбу с тихим вздохом. Вот он идиот. Простоял как дурак и ни к каким выводам так и не пришёл. Надо бы бежать в класс.       Золотистая ручка прокручивается, и Тсуна едва успевает сделать шаг назад, как перед ним появляется Кёя, прижимающая к груди несколько чёрных папок. — Зверёк? — она удивлённо смотрит на него. — Ты что здесь делаешь? — Д-да! Это я! — шатен нервно смеётся и также нервно зарывается рукой в непослушные волосы на затылке. — Я того, этого… — Зверёк, не мямли как травоядное. — Да, прости! В общем, — Тсуна делает глубокий вдох, призывая собственное сердце успокоиться. — Я поговорить хотел, но, — он снова мнётся, но чувствуя шеей мнимый холод тонфа, сразу ускоряется. — У нас с тобой уроки! — его голос невольно становится тише. — Давай поговорим на обеденном перерыве?       Почему-то щёки слегка краснеют от внимательного взгляда Кёи.       Брюнетка довольно усмехается и по-кошачьи наклоняет голову набок. — Хорошо, зверёк. Встретимся в кабинете… — Нет! — пунцовые уши помнят, что произошло буквально вчера в этом роковом кабинете. Савада там и двух слов связать не сможет! — Давай на крыше! Ты же любишь там отдыхать.       Кёя прячет короткий смешок в кулак. — Хорошо, — он не успевает заметить, как девушка встаёт на носочки, только чувствует короткий поцелуй на горячей щеке. — Жду тебя на крыше, зверёк, — и направляется в нужный кабинет, но на полпути останавливается. — Зверёк? — Д-да? — у Тсуны мозг начал перегреваться от обильного мыслительного процесса, а тут вообще поплыл. — Прогуливать уроки в Старшей Намимори запрещено.       Савада сразу понимает намёк и вскрикнув убегает на урок. Благо Хибари не устраивает ему камикорос, а физик никак не комментирует его извинения за опоздание, лишь призывает не отвлекать остальных и быстрее занять свою парту, что парень и делает. Тсуна открывает учебник, тетрадку, берёт ручки и на этом для него физика заканчивается.       Душа у Тсуны мечется. Он не отказывается от своих слов. Он говорит правду. Он понимает, что те два мира, что избрало его сердце, параллельны друг другу. По правую руку перед ним простирается одинокое небо, без солнца, без облаков. В этой вселенной ему светят лишь лампочки под потолком комнаты, а всё пространство пропитано ароматом маминой выпечки. На письменном столе у него тетрадки вперемешку с учебниками и томиками манги, в выдвижном ящике припрятана пачка хрустящих чипсов. В контактах смартфона забиты номера близких родственников и некоторых одноклассников, а ещё есть несколько подписок на группы с рецептами, релизами всяких игр. Под окном лает соседская чихуахуа, а внизу, в гостиной на первом этаже спорят Мукуро и Кёя. Савада спускается к ним по лестнице, с которой, конечно, падает. Возлюбленные подбегают к нему, помогают встать, отряхивают и осматривают тщательно, с заботой. Тсунаёши улыбается, хочет их обнять, прижать к себе, вот только девушек уже нет. Странные звонки, очередные неожиданные дела и они убегают, на прощанье махнув парню рукой. Савада остаётся один. И почему-то игры сразу становятся скучными, манга неинтересной, а свет лампы ни капельки не согревает.       Тсуна знает, куда убегают его подруги. Мир, что расположился по левую руку переполнен солнечным светом, густыми облаками, что не дают сгореть дотла, и туманом, тонкой поволокой указывающей на ухабистую дорожку с неизвестным концом. Эта вселенная пропахла подозрительной химией и использованным порохом. Тут письменного стола мало, тут нужен целый кабинет, усыпанный важными бумагами. Под огромными, обязательно пуленепробиваемыми, окнами слышен звон металлического оружия и выстрелы пистолетов. Этот мир пугает Тсуну своим кровавым отблеском и чужими криками вперемешку с хрустом костей. Он кричит вместе с неизвестными ему жертвами. Не помогает даже оранжевое пламя, вырывающееся из ладоней, лба, танцующее на дне янтарных глаз. Ничего не помогает, ничего не держит его в этом мраке, а мозг и вовсе диктует бежать отсюда как можно быстрее. Вот только… Кёя и Мукуро стоят как раз на этой ухабистой дорожке. Тут у Рокудо глаза настоящие, разноцветные. Позади неё грозовые тучи и плотная пелена дождя, от чего с острого наконечника трезубца стекает несколько прозрачных капель. Хибари стоит, давая ветру, почти урагану, развивать полы своего пиджака с красной повязкой на рукаве, которую освещает пылающее солнце. Её телефон выключен, она не отвлекается на короткие звонки хмурыми бровями. Девушки не убегают, наоборот, каждая улыбается своей привычной улыбкой и они обе ждут Тсуну. И оранжевое пламя вдруг не пугает, не обжигает, оно ластится к хозяину огромным львом с огненной гривой и мягко толкает его широким лбом прямо к возлюбленным.       Настолько ли сильно Тсуна любит Мукуро и Кёю, чтобы погрязнуть вместе с ними в вязком и тёмном мире мафии?       Звонок сообщает об окончании урока и начале обеденной перемены.       Савада скидывает вещи в школьную сумку через плечо и идёт на крышу.       Почему-то после размышлений о Кёе и Мукуро правильный ответ сам собой пришёл в голову с шоколадными вихрами.