Две хищницы на одну несчастную рыбу

      У входа на крышу стоят два комитетовца, они обмениваются с Тсуной короткими приветствиями и пропускают шатена наверх. Наличие этих парней гарантирует конфиденциальность разговора с любящей здесь отдыхать Хибари. Хотя изначальная причина их нахождение здесь — слежка за выполнением запрета на посещение крыши. Ещё одно подтверждение тому, что главе ДК закон не писан. Она сама их создаёт.       Тсунаёши делает глубокий вдох и решительно толкает дверь.       Кёя находится сразу же. Хрупкая японка стоит у перил и бесстрашно на них опирается. Воронные пряди, подол юбки и края коротких рукавов рубашки слегка колышутся от слабого ветерка. Пиджак лежит рядом, обычно он служит хозяйке пледом для лёгкой дремоты на школьной крыше. Тсуна улыбается, любуясь нежной и при этом дикой красотой возлюбленной. Девушка видит Саваду и зовёт его к себе кивком. Шатен подходит, он хочет сразу перейти к важному разговору, пока моральные силы при нём.        Но у Хибари, видимо, другие планы.       Когда между ними меньше тридцати сантиметров, Кёя встаёт на носочки, хватает Тсуну за воротник и с силой тянет вниз, чтобы поцеловать парня до огненных искр в карих глазах. Тсунаёши не успевает и пискнуть, как острые белые зубки абсолютно по собственнически его кусают. Он ловит довольный, сытый взгляд хищницы и быстро принимает правила их маленькой игры. Кёя, впервые на его памяти вскрикивает, когда Тсуна играюче поднимает её в воздух и кусает до чёткого красного следа на белоснежной шее. У Хибари огромные серебристые глаза с чуть дрожащими ресницами, милый светло-розовый румянец на щеках, красные губки сложенные в букву «о» и абсолютное непонимание происходящего во взгляде. А Савада крепко держит девушку за бёдра, прижимает к себе, чтобы она ни в коем случае не упала, положив голову чуть выше её аккуратной груди. Лицо у него как у огромного кота, который полностью удовлетворён своей маленькой шалостью. — Теперь мы поговорим? — Кёя в ответ только кивает.       Тсуна бережно укладывает девушку на её же пиджак, а сам садится рядом. Хибари сразу прижимается к левому боку и забирает к себе в объятья его руку. Парень улыбается прикрыв глаза, он готов поклясться, что возлюбленная тихо урчит. Шатен хочет чмокнуть милую брюнетку в щеку, но она, уже пришедшая в себя, быстренько подставляет под поцелуй свою хитрую ухмылку. А Тсуна вовсе не против. — Так, — Кёя облизывается широким мазком языка. — О чём ты хотел поговорить со мной, зверёк?       Парень набирает в грудь побольше воздуха. Ему заранее немного (много!) страшно, но Савада напоминает самому себе, что он уже принял решение и не собирается от него отступать. — Кёя, — девушка лениво поднимает на него глаза. — Как ты связана с мафией?       Хибари хмурится, но отвечает. — Никак.       Савада не отступает. — А с якудза? — серебро глаз недовольно темнеет, бронзовые же внимательно в них вглядываются. — Я наследница клана Хибари, — Кёя гордо поднимает голову, Тсуна смиренно опускает веки.       Честно говоря, пусть он и пытался морально себя подготовить, но Тсунаёши до последнего надеялся на то, что Реборн ему солгала. — Мукуро тоже связана с мафией? — Да. Она и банда её травоядных уничтожили какую-то семью в Италии после чего бежали в Японию, где напросились под защиту отца, — голос у Хибари спокойный, будто она рассказывает о будничных событиях прошедшей перемены. Савада же заслоняет свободной ладонью глаза, хотя очень хочется заткнуть уши. Он держится. — Ты давно об этом узнала? — Три года назад. Сразу как отец взял её под протекцию, он представил нас друг другу. — И вы молчали об этом… — Тсуна говорит это больше для себя, чем для собеседницы. — Вы обе вовлечены в криминал и обе ничего мне не говорили! — кусочек эмоций вырывается наружу, Саваде даже не особо стыдно за него. Он шокирован и не знает как иначе реагировать на подобную информацию.       Кёя молчит. Тепло под боком исчезает, и слышится тихое шуршание ткани. Чужая кисть осторожно сдвигает его ладонь вниз. Тсунаёши прячет глаза за плотно сжатыми веками. Их пальцы опускаются вниз, прямо к серому бетону, где переплетаются сами собой. На щёки опускается тёплое дыхание извне. Оно мягкое, спокойное, непрерывистое. Савада усмехается, потому что не мог описать этими же эпитетами своё сердцебиение. Парень наклоняет голову чуть вниз и тут же следует чужое, точно такое же движение. Их лбы соприкасаются, чёрные и русые пряди перемешиваются между собой. — Ни я, ни фруктоза не хотели втягивать тебя в это. Таков наш способ защитить тебя, — Тсуна улыбается уголками губ. — Но в итоге я всё равно оказался причастен к мафии. Даже кресло босса предлагают, — на этих словах парень невесело усмехается. — Знаю, женщина рассказала обо всём мне и ананасихе. — Значит, вы даже с Реборной познакомились раньше, чем я… — Верно. К тому же вместе с ней пришло много новых интересных травоядных, — Тсунаёши сглатывает возникший от одной опасной догадки склизкий ком тревоги. У Кёи не так много интересов, да и в памяти ещё свежи слова репетитора касательно их прогулки в парке. — Ты про киллеров, которые пришли за мной? — слова даются ему с трудом. — Да, — Хибари отвечает с лёгкостью. — Т-ты, ты и Мукуро, — подросток заикается. — В-вы их… — Убили, — у одноклассницы из параллельного класса голос ровный и абсолютно спокойный.       Савада закрывает глаза дрожащими руками. Одно дело догадываться о причастности возлюбленных к преступлениям, слышать об этом от чужих людей, и совершенно иное когда одна из них лично во всём признаётся. Ему просто страшно. Максимум шатена это пострелять по пикселям, но никак не по живым людям! — Тсуна! — женский крик служит оплеухой, заставляет прийти в себя. — Я убью любого, кто попытается тебе навредить, — парень распахивает растерянные карие глаза.       У Кёи взгляд уверенный, с таким не спорят, в таком не сомневаются. У обычных людей от него коленки трясутся. Тсунаёши тоже обычный человек, вот только он лучше многих знает девушку сидящую напротив. Савада чуть наклоняется вперёд, брюнетка зеркалит его движение. Тсуна видит стальные глаза. В них такая же сила, как и в тонфа спрятанных в полах пиджака с красной повязкой на рукаве. Его рука сама касается девичьей щеки. Шатен вглядывается, на самом дне этих прекрасных глазах запрятались дрожащие фиолетовые крохи. Интуиция нашёптывает на ухо глупую идею, что это не оптическая иллюзия, что это искренний, чистый страх Хибари Кёи. Страх за тушку одной глупой рыбки. Дева Мария, его любят настолько, что готовы за него убивать. Савада мягко улыбается. Ему и страшно, и чертовски приятно. Их лбы снова соприкасаются, волосы снова перемешиваются в чудную расцветку. — Я не могу принять такое именно сейчас, но, — кончики их носов трутся друг о дружку, как иногда это делают кошки и коты. — Постепенно у меня это получится. — Хорошо, я подожду, зверёк.       Они сидят так ещё немножко, а затем разъединяются, но ненадолго. Всё-таки переменна не просто так называется обеденной. Каждый берёт свой обед из школьных сумок, затем вновь садятся рядом, соприкасаясь коленками. Кёя недовольно смотрит на европейскую вилку в руках Тсуны, а тот извиняясь неловко улыбается. Хибари хватает предмет своего возмущения палочками и отправляет его в полёт. Парень вскрикивает, когда вилка с треском входит в стену позади его затылка. Он сглатывает и не проявляет совершенно никакого сопротивления, когда довольная Кёя сама начинает его кормить, по пути похищая из его бенто несколько кусочков рыбки. Кормит, разумеется, японскими палочками.       Еда закончилась довольно быстро. Особенно маринованный лосось. Каждый убрал пустую коробочку в свою сумку. Сытый желудок придал Тсунаёши сил для следующего важного вопроса. — Кёя, — брюнетка поворачивает к нему голову. — Ты знаешь, что Мукуро была ранена? — Да, я почувствовала, что с её пламенем что-то не так, и прибыла на место её дежурства, — чёрные брови нахмурены. — Никто не смеет избивать эту траву кроме меня. — И, — он знает, что пожалеет, но просто обязан узнать. — Что ты сделала? — С одним шумным травоядным забила тех травоядных до смерти, — Хибари накинула на плечи пиджак и подошла к нему. Тсуна вздохнул, теперь эту фразу он начал воспринимать иначе. — Но знаешь, что странно — у этих травоядных была другая форма. — Другая? — Савада удивляется и закидывает две сумки на плечо. ГДК кивает. — Те, кто охотились за тобой были в чём-то похожем на офицерскую форму, а у этих одежда была похожа на больничные халаты. — Не догадываешься, кто это мог быть? — парень открывает дверь под довольный взгляд девушки. — Мне всё равно. Я забила их до смерти — остальное не важно.       Тсуна неловко чешет макушку. Ответ абсолютно в характере Кёи. — Кстати, — пара прошла мимо отдавших честь главе комитетовцев. — Неужели вы никогда не рассказали бы мне о своей причастности к якудза? — Я бы рассказала. — Когда?       Кёя останавливается и смотрит на Саваду очень странным взглядом. У неё что-то подобное проскакивает в глазах перед хорошей дракой. Тсуну на всякий случай делает шаг назад. — Разумеется, после нашей с тобой свадьбы, зверёк. — Хии! Что?!       Хибари делает два широких шага, с хищной усмешкой хватает парня за галстук и тянет его вниз. Их лица прямо напротив друг друга. У Савады в голове проносятся все известные ему молитвы. — Ты первый поставил мне метку, хищный зверёк. — А? — Тсуна ничего не понимает, на что довольная Кёя наклоняет голову вбок.       Огромный красный укус на белоснежной шее девушки. Укус, который поставил Тсунаёши. Укус, который Хибари не собиралась хоть как-то прикрывать.       Девушка забрала свою сумку, чмокнула Саваду в бледную щеку и абсолютно счастливая отправилась в свой класс, сверкая чётким оттиском чужого прикуса. Полуживой тунец медленно стёк по стеночке вниз, так бы он там и оставался, но благо проходящий мимо Ямамото затащил бессознательную тушку в класс.       Дальнейший учебный день прошёл как в тумане. Густую пелену спутанного сознания разбавляли только слёзы некоторых комитетовцев и прочих представителей клуба фанатов Кёи. Мужские рыдания раздавались то тут то там. А под конец занятий на Тсуну налетел плачущий Хаято, от чего шатен даже вскрикнул, стоящий рядом Такеши промолчал со странной улыбкой. — Джудаймеее! — всё, сейчас точно будет мстить за порчу тела его любимой! Тсуна попытался мысленно подготовить себя к драке, но тело всё ещё плохо ему поддавалась. Шок от того, что он куснул саму Хибари Кёю, был очень силён и продолжал нарушать работу мозга, а соответственно и остального организма. — Как я рад, что вас не продырявили! — А?       Савада завис. Ямамото подавился воздухом. Гокудера бегал вокруг шатена и осматривал его со всех сторон, по пути ощупывая. — Я думал, что это Савада будет экстремально дырявить Хибари, а не наоборот. — Сасагава! — лицо у Тсуны металось между белыми и красными оттенками. — И вам привет! — Йо! — Рёхей и Такеши пожали друг другу руки. — Не неси херни! Джудайме не псих, чтобы поступать так с этой хищницей, — Савада активно закивал словам Хаято. Он мальчик приличный, просто мозги у него периодически в нерабочем состоянии. — Но, — итальянец развернулся к итальянцу-японцу лицом. Не понравилось Тсунаёши как заблестели его глаза. — Если вы хотите, то мы можем вместе её продырявить!       Савада был в предобморочном состоянии. Сасагава присвистнул. Ямамото улыбался очень широкой улыбкой и с закрытыми глазами. Гокудера с жаром в глазах доставал из карманов динамит. — Стоп! — Тсуна попытался прийти в себя. — Никто ничего подобного делать не будет! С чего ты вообще решил, что меня должны были продырявить?       Теперь завис на месте уже Хаято. Его лицо стало серьёзным. — Так на вашего хранителя тумана вчера напали. Я боялся, что и вас задели, Джудайме, — итальянский язык ласкал звук, но смысл слов всё омрачал.       Савада по новой посмотрел на Гокудеру Хаято. Шатен и забыл, что новый одноклассник тоже является частью мафии. — Откуда ты знаешь о том, что Мукуро ранена? — Почувствовал вспышку пламени рядом с вашим домом и прибежал на помощь.       Так вот что за шумное травоядное помогло Кёе справиться с теми, кто напал на Рокудо.       Тсунаёши протянул руку удивлённому Гокудере. — Спасибо тебе, — Хаято чуть дрожащей ладонью пожал чужую. — Ты помог спасти жизни очень дорогих мне людей, — Савада улыбнулся, а у Хаято щёки пали под власть нежно-розового румянца. — Эй! Вы о чём там экстремально чешите? — парни повернули головы к Рёхею. — Не лезь в наш с Джудайме диалог, ты травяная бош!.. — Тсуна с хлопком закрыл новому приятелю рот, и тот мигом замолк. Сам шатен неловко улыбнулся. — Простите, нам с Гокудерой очень срочно нужно кое-что обсудить! — схватил названного за руку, и они вместе убежали. — Стойте! Вы куда?! — Такеши хотел броситься за ними, но его остановил Сасагава. — Брось, — боксёр обнял баскетболиста одной рукой за шею. — Парни дырявиться побежали, не мешай людя́м! — и поржал. Брюнет его смеха не разделил. Рёхей опасливо оглянулся и прошептал. — Лишь бы Хибари нас не слышала, — тело профессионального боксёра пробила крупная дрожь страха. — Но Хаято… — никто Ямамото не слушал, его начали буксировать в сторону спортзала. — Нас тоже отдырявят во все щели, если опоздаем. Экстремально погнали! — старшеклассники побежали на тренировки, но Такеши успел оглянуться назад. Он уже не видел ни серебра волос, ни холодного изумруда глаз.       Савада и Гокудера тем временем уже были в соседнем пустом дворе. Тсунаёши было неудобно из-за того, что он без спросу схватил человека и утащил его в неизвестное место, но внезапная идея действовала быстрее мозга. Хаято мафиози, он видел тех, кто напал на его возлюбленную, так может он даже знает кто это был? К тому же, шатен прикусил нижнюю губу, есть шанс, что Гокудера может рассказать то, чего о себе никогда не расскажет улыбчивая и таинственная Рокудо. — Гокудера. — Да, Джудайме? — Рассказывай всё, — Хаято склонил голову перед янтарными глазами босса.