White Tee

***

      Юнджи уже выкурила половину пачки, туша окурки об старую немытую пепельницу. Всегда говорила Хенджину, что ненавидит сигареты, опять врала. Руки больше не тряслись. Джумин дал задание, она будет его выполнять. Ей всего лишь нужно побыть маленькой крыской, которая перекачает на флешку все нужные данные.       Ей лишь осталось взять у брата оружие, а больше ей ничего не надо. Вещи собраны, чемоданы упакованы, документы готовы.       Она не видела Хенджина две недели, но его глаза как будто преследуют ее. Сонг свихнулась с ним. Правду говорят, что влюбленные – сумасшедшие ребята, только сейчас в плохом ключе. Она согласилась на эту миссию, чтобы забыть его, сбежать. После выполненной работы Юнджи сразу же улетает в Европу, Джумин обеспечивает весь ее перелет и проживание, документы также оформлял он. А на девушку можно было даже не надеяться, брат смог вытащить ее лишь для фотографии на загранник, и то почти насильно.       Ни жить, ни функционировать ей не хотелось. Все её мысли были только о нём, другие проблемы её не интересовали. Настоящей проблемой она считала только себя. Юнджи увидит своего Джинни в последний раз на миссии. Джумин будет ругаться, она знает, но основная цель Сонг – защитить свое, даже ценой своей жизни. И её не волнует, что он ей больше не принадлежит. Не волнует, что она сама в этом виновата. Главное, чтобы он ее не увидел.       Юнджи вновь тушит сигарету об уже полную пепельницу, медленно встаёт с корточек и уходит, хлопая дверью балкона. Она одевается нарочито медленно, оттягивает то, что все равно произойдет. Собирая оборудование, она защелкивает ящичек вместе с подушечками пальцев, которые и без того все в ожогах от тлеющих сигарет. Заменяет душевную боль физической. Последний взгляд в зеркало. — Чтобы больше ни разу, — хлопая опухшими глазами, говорит сама себе Юнджи. «..К миссии готова, могу приступать?»

***

Цель Юнджи — воспользоваться устроенным двумя группировками кипишем, взломать и перекачать все нужные данные. А если быть точнее, целое досье на врага Джумина, которое потом улетит правоохранительным органам с анонимного почтового ящика. Подлое устранение противника через власти. После этого всего младшей Сонг нужно лишь свалить бесследно, а её задницу прикроют люди брата. Она бежит по коридорам, отключив все камеры в здании врага. Где-то слышны крики, где-то выстрелы, но у Юнджи свои цели. Пальцы быстро бегают по клавишам, все коды и программы без единой ошибки. Навыки, отточенные годами. Гарнитура в ухе шумит, голос брата сообщает ситуацию снаружи: — Твои друзья тоже здесь, — Джумин предупреждал, что они могут здесь появиться. Руки на секунду замирают над клавиатурой, а потом ускоряются в два раза прежнего. Он не должен ее видеть. Она говорила, что больше не с ними. Опять соврала? Сонг не хотела врать ему ни в чем, ей же просто пришлось. Она оправдывала себя так все эти дни, понимая весь бред таких выводов. Последние данные устанавливаются на устройство, и Юнджи прячет флешку во вшитый в бюстгальтер карман. Ноутбук выбросит по дороге. Ноги уже выбегают, ориентируясь в изученных по планам ранее коридорах. Запасная лестница, металлические ступеньки пролетают под ее ботинками одна за одной. Она не должна с ним видеться, но душу рвет от понимания того, что он где-то рядом. Ее ждет на улице машина, которая сразу увезет ее домой. Юнджи видит его взгляд на себе. Даже в мешковатой одежде, в маске до глаз, кепке — Хван узнает ее из тысячи подобных. В его лице нет осуждения, лишь разочарование и беспокойство. Она застыла на месте как вкопанная. Намджун тянет ее за запястье силой к запасному выходу. Он видит, на кого она смотрит. Направляет пистолет. Выстрел, самый громкий за этот вечер. Кровь распространяется от бедра в разные стороны, окрашивая ткань брюк. Минхо в спасители заделался. Он тоже увидел Юнджи, но не смотрел как завороженный. Действовал быстро, главное прикрыть друга, о себе он не думал. Ли падает на пол, а Намджун выталкивает Юнджи на улицу. Сонг едет в машине, по щекам новая порция накопленных слез. Он ее видел. Этого она хотела меньше всего, но сама встала, словно находилась под гипнозом. А что будет с Минхо? Он ранен из-за нее. Хенджин этого точно не простит. Хотя Юн и без этого не на что было надеяться. До двери своей квартиры девушка доходит на автомате, снимает с себя все еще в коридоре. Она грязная, опять запачкала руки. Даже кипяток из-под крана не делает ей легче. Она натягивает на себя футболку Хвана, которую тот отдал ей еще в первую ночь. Прошло уже несколько часов, Юнджи смотрит в потолок. Это последняя ее ночь в Корее, завтра с утра она улетает. Звонок в дверь заставляет ее неслабо занервничать. У брата есть ключи, он не стал бы звонить. Она нехотя и с опаской встает с кровати, предусмотрительно взяв пистолет из прикроватной тумбочки. На носочках подходит к двери совершенно бесшумно. Смотрит в зрачок и пистолет выпадает из рук. За дверью стоит он, с кровью на щеках и разбитой бровью. Она мнется, Сонг не должна ему открывать, не должна больше мешать его жизни. Но Хенджин здесь. Прямо за дверью. Юнджи все таки щелкает дверным замком, проворачивая ключ, и распахивает дверь перед его лицом. Он смотрит на нее, в его глазах ни капли осуждения, которого должно быть по самое горло. Хенджин плакал, это сразу же видно по набухшим векам и все еще влажным ресницам. — Дай мне 10 минут, пожалуйста, — он просит у Юн. Юнджи лишь молча отходит от двери, впуская его в свою квартиру. Они идут до спальни молча, бесшумно. Хван сразу же замечает разбросанные по квартире чемоданы, полностью набитые вещами, папки с документами на столе. — Когда ты уезжаешь? — Завтра с утра, — стыдливо признается Сонг. У нее ощущение, что она сбегает от всех проблем. Они смотрят друг на друга неотрывно, слова им не нужны. Парень первый тянется, а Юнджи лишь трясущимися руками отвечает на объятия. Его запах пробивает на слезы. Она начинает рыдать, просто рыдать как маленькая девочка, которой родители не купили очередную куклу. Женское тело все словно в нервном тике, дергается на каждый всхлип. Юн хватается пальцами за спину его толстовки как крючками. Пальцы белеют, глаза краснеют, дыхание сбилось. Она не хочет его выпускать, будто Хенджин — это ее галлюцинация, надуманная одиночеством, которая вот-вот исчезнет. Через прозрачные сопли и слезы, которые уже покрыли весь ее рот и подбородок, Юнджи мямлет извинения, признания в любви, свои сожаления. Хван лишь гладит ее по волосам, кивая на каждое ее извинение. Он не просит ее прекратить. Какая бы серьезная она не была — внутри нее еще жива та маленькая девочка, которая прыгает брату на спину и разбивает коленки об тротуары. — Минхо в больнице, — девушка опять на секунду замирает, сильнее прижимаясь к его груди. — Состояние относительно стабильное, он в сознании. — Во всем виновата я, — глаза жмурятся от осознания и от стыда. Они просидели так еще около получаса, почти молча, много хотели сказать друг другу, но было уже поздно. Хёнджин ушел, вновь оставив Юнджи одну в квартире. Она забралась под одеяло, накрывшись с головой, и заснула почти моментально. Хвану не хватило смелости остановить ее, а Сонг совесть не позволяла остаться рядом после такого предательства, даже если он простил ее.

***

Серый свет за стеклянными стенами. Самолеты взлетают с тяжелым гулом. Она стоит у стойки, где уже зарегистрировала багаж. Два больших чемодана уехали по ленте, и теперь у нее в руках только маленькая сумочка через плечо. Юнджи заметно нервничает, кусает сухую нижнюю губу. Он стоит напротив, руки в карманах куртки. Смотрит на нее так, будто пытается насмотреться впрок — на годы вперед. — Не передумаешь, — не вопрос. Констатация. Девушка качает головой: — Не могу, ты знаешь. Хёнджин кивает. Он действительно знает. Сейчас ей явно нужно скрыться из страны. Ее ждет новая жизнь на другом конце земли. Там, где для него нет места. Она винит себя, да и не зря, но сердцу же не прикажешь. Пауза затягивается. Где-то рядом орет ребенок, цокают каблуки, объявляют рейсы. Но между ними — вакуум. Шум проходит мимо них. — Не молчи. Скажи что-нибудь. Поругай меня. Скажи, что я дура, — Сонг делает шаг к нему, глаза блестят слезами. — Ты не дура. Ты самая умная, кого я знаю. И самая красивая, — Хёнджин лишь криво усмехается. — Это не то. — Я знаю, что не то. Но другого нет. Все слова уже были. Хёнджин вынимает руку из кармана. На ладони — маленькая потертая фотография. Они вдвоем смеются, сидя в фотобудке. Он протягивает ей. — Возьми. Чтоб не забыла, — говорит Хван, хотя сам прекрасно понимает, что ни один из них этого не забудет. Она берет фото, долго смотрит, потом убирает в самый глубокий карман сумки — к паспорту и билету. Снова объявление по громкой связи. Назван ее рейс. Посадка заканчивается. — Мне пора. Юнджи не двигается. Стоит и смотрит на него. В ее глазах что-то ломается, но она держит лицо. — Обними меня. Пожалуйста. Он шагает вперед и обнимает ее. Крепко. Девушка зарывается лицом ему в куртку, вдыхает запах, закрывает глаза. Джинни гладит ее по волосам, по спине, будто пытается запомнить руками. Юнджи отдаляется первой. — Прощай. Слово повисло между ними. Тяжелое. Окончательное. Она разворачивается и идет к рамкам металлодетекторов. Не оглядывается. Идет ровно, спина прямая, только рука немного дрожит, когда она протягивает паспорт контролеру. Он стоит и смотрит. Сонг проходит через рамку. Забирает документы. И только тогда, уже с той стороны, на секунду оборачивается. Их взгляды встречаются. Юн поднимает руку — не машет, просто поднимает, прощаясь. Он делает то же самое. Потом она исчезает в толпе, уходя к гейтам. Хенджин остается стоять. Долго. Мимо бегут люди, кто-то толкает тележку, кто-то смеется в телефон. Он стоит неподвижно, глядя туда, где ее уже нет. Руки снова в карманах. В одном кармане — мятый носовой платок, который она забыла у него еще давно. Он сжимает его в кулаке. Табло вылета. Ее рейс горит статусом «BOARDING», а через минуту меняется на «GATE CLOSED». Потом — «DEPARTED». Он все еще стоит. Свет в зале холодный, неоновый. Глаза сухие, но внутри — будто все оборвалось. Прощай?