Драконьи песни

Первый снег всегда настигает нежданно. Пробирается под кожу заледеневший воздух, пламя разжигая. Первые льдинки упадут на лицо, застилая взор. С тяжёлых облаков посыплются крупные хлопья. И ветер донесет с севера рассказы о родных просторах. Первый снег застал Нарсильма на охоте. Юного дракона пробирает неведомое ранее чувство. Всё его нутро сжимается, стоило только льдинке коснутся серой чешуи. Он помнит… Завывающие бураны. Снежные пустыни, которым нет конца и края. Снежинка принесла отголоски родного. Словно на драконьем языке звали, к себе, на дальний север. — Он скоро растает, — доносится по ветру голос сестры. — Мне нужно туда. Я это чувствую. — Тогда расскажи мне, что ты там увидишь, — спокойно ответила Чернушка. Пока ветер способен донести до них их мысли, ничего страшного не будет. Нарсильм забывает о добыче, расправляет крылья, и взмывает в небо, очень быстро потерявшись в низких облаках. Он помнит рассказы серого волшебника о их с сестрой родине. О том, что в тех края одни драконы и способны выжить. Только им подвластно преодолевать бураны, снега и мороз, от которого кровь стыла в жилах. — Придет время, — сказал как-то Гэндальф, — Когда твой дух окрепнет, он сам приведет тебя к твоим истокам. Посмотри своим незамутнённым взглядом. Прими своё решение. И ты найдешь свою путеводную звезду. Полёт. Чувствовать каждую разбивающуюся снежинку о крыло. Каждый порыв ветра, его потоки, как он несет тебя в давно забытые края. Заснеженные просторы становятся всё чётче. Хвойные леса редеют, всё реже встретишь людские поселения. Ему приходится лететь высоко-высоко, когда его могучее тело станет не больше птицы, глядя с земли. Ему нужно скрываться. А так желанно раствориться в этом тихом свисте гор, скрежете вечных льдом. Привыкшие лёгкие к мягкому воздуху лесов, морозная стужа разжигала заспанные внутренности. Нарсильм в полной мере чувствует своё тело, каждую мышцу, каждый вдох. Казалось, он впервые ощущает себя драконом. Живя всю жизнь среди людей, эльфов и животных, тяжело обрести самосознание как такое жуткое чудовище. Чудовище? Да. Видимо да, раз столько эльфов погибло, в желании избавить их мир от его родителей. Нарсильм видит эти пустоши, слышит снега и ветер, что доносит давно затихшие голоса. Дракон спускается на землю. Среди огромного поля боя, что всё ещё раскуроченное ледяными пиками от драконьего пламени. Чудовище? Возможно, раз их все бояться и хотят убить. Драконьи лапы сминают под собой снег, лед, и золотые доспехи давно истлевших эльфов в этой вечной мерзлоте. Чудовище? Да. Он способен крушить горы, рассекать бураны и извергать ледяное пламя. Если это считают чудовищным, то пускай! Он не желает этого стыдится. Непонимание рождает гнев. Чем были виноваты его нерожденные братья и сестры? Чем он повинен перед золотоволосым эльфом? Его ночной кошмар и смерть. Нарсильм, наслушавшись боли погибших эльфов и рёва своих давно ушедших родителей, летит к острым шпилям гор на востоке. Его крылья рассекают кристальные облака. Его острые клыки гудят от накатившей жажды мести. Желания выплеснуть свою боль. И пламя ледяное в груди всё жжётся, жжётся, разъедая его сердце изнутри. Раньше, Нарсильм никогда не поддавался подобным чувствам. Эльфы учили его быть сдержанным, склонять голову при каждом ударе судьбы. Гэндальф призывал думать самостоятельно. Думать, а не бросаться опрометчиво туда, куда не следует. Оглушительный гнев эхом отражается от острых шпилей гор. Они чёрные, пугающие, призывающие юного дракона лететь быстрее. Великое страдание. Проклятые земли. Здешние горы от основания до самых вершин пропитаны злом, магией, и этой черной проклятой кровью. Гундабад. Не зная тьмы, кроме как внутри себя, Нарсильм впервые сталкивается с проявлением черной магии. Это не его мысли. Это не упокоенные души, что стенают под землей, ветром разносясь по всему миру. Это неправильно. Это страшно. Когда он увидел этих жутких тварей, совсем не похожих ни на эльфов, ни на людей, ни даже не гномов, юный дракон не дрогнул. Наверное, в нём изначально было слишком мало света, чтобы эти темные создания приняли его за чужака. — Дракон?! — слышит он на тёмном наречии, и почему-то узнает его. — Драконы из легенд? Верные воины нашего властелина? — Они возвращаются! Только вот Нарсильм ничего не чувствует от принятия его этими существами. Эльфы его опасались, не любили, но к ним он стремился сам. Теперь же, когда он оказался на родных землях, черных, как ночь, дракон чувствует только омерзение. Пачкается светлая чешуя. — Чьим я должен быть верным воином? — спросил величавый Нарсильм, белоснежный на фоне черной земли. Его крылья, когти и рога — вызывали трепетный ужас в созданиях изначально мертвых внутри. Без света. Почти как он. Но нет. Нарсильм не хочет быть таким же как они. Голову пронзает шёпот. — Наивное дитя. Весь твой род был обманут. — Почему? — Вам дали надежду на спасения, которого нет. Они пообещали вас принять в свои ряды, но чужаков они никогда не поставят вровень себе. Неужели ты не видишь это, маленький дракон? Они обрекли вас на одиночество. Но если ты отвергнешь эту заразу внутри себя, ты станешь полноценным. Полноценность. Разрывающие его половины, не дававшие собраться. Быть может, в этом его главная трагедия? Делая вид мудрого непогодам подростка, вынужденный стать примером для младшей сестры, он совсем забыл о себе. — Твоя сестра мучается от того же недуга. Маленькая Ара. Милая Чернушка. — Маленький дракон, прими мою сторону, и я избавлю вас от этих страданий. Знать различие между добром и злом — уже своего рода проклятье. Каким же был выбор маленького дракона? Нарсильм ответил: — Нет. И загорелось магическое синее пламя, холодное, сковывая черные земли льдом. Его когти громили возрождающиеся останки. Крылья рушили стены страшной крепости. Впервые дракон направил свою природную мощь во зло. Он крушил. Черные стрелы больно сдирали молодую чешую. Черная магия разрывала его сознание, и всё же Нарсильму удалось сбежать из этого ада. Проклятой крепости Гундабад. Больно. Драконья кровь пролилась на землю. Сгорая изнутри от несправедливости, обиды, страха и невыносимой злости, ветер несет его всё дальше на восток. Злой шёпот преследует Нарсильма попятам. Тьма в облаках, провалами черными в небе. Ни звезды. Черная ночь. И даже луна спряталась, не желая показывать путь этому чудовищу. А именно на него Нарсильм походил после кровавой бойни, устроенной в Гундабаде. Крылья несут его всё дальше на восток. Река внизу, и лес повсюду. Как далеко он залетел? Дракон не помнил, когда в последний раз опускался на землю. Когти всё требовали крови. Драконий рёв разрывает небо. Кричит Нарсильм истошно, словно пытаясь заглушить черный шёпот в голове. — Помогите! Помощи ждать не от кого. — В этом мире нет ни хороших, ни плохих! Вот оно. Ради чего Нарсильма позвал морозный ветер. Мысль, которая заглушила любой шум внутри него. Внезапно наступил штиль. Настолько стало тихо, что дракон забыл, как махать крыльями. Это его спустила с небес на землю. В прямо смысле. Дракон падаете в лесную чащобу. Измучанный. Истощённый. И только холодное пламя жжется в груди. Нарсильм упал с неба словно звезда. Голубая звезда в мрачном небе. Легалас запомнил эту ночь на всю жизнь. Голубой свет этой звезды он пронесет с собой до самого конца. Все лесные эльфы сбежались на верхние этажи дворца, только услышав в небе драконий рев. Стража собиралась к обороне, а маленький Легалас, испугавшись внезапного переполоха, пытался найти себе место. Тетки-няньки потеряли его, сами испугавшись нападения дракона. — Выдвигаемся! — проревел лесной король, седлая своего оленя, — Найдем этого дракона! Дракона?! Часто бывает, что к самом запретному у детей больший интерес, чем к чему-либо. Так и с Легаласом приключилась подобная напасть. Всем известно было в лесном королевстве, насколько Трандуил ненавидел драконов. Для того, чтобы их убивать, нужно было сначала их изучить. Руководствуясь этим простым принципом, лесное королевство больше всех преуспело в изучении драконов как животном виде. В обход запретам, совсем юный королевич изучал книги об этих страшных созданиях. Его тянуло к ним и одновременно отталкивало. Были в Лихолесье ещё эльфы, заставшие ту судьбоносную битву в ледяных пустошах. — Я прошу Эру о том, чтобы вы не застали подобного, мой принц, — отвечали ему. Почти поддавшись всеобщему страху, Легалас хотел спрятаться в своих покоях, но интерес пересилил. Он берет с собой свой лук, лёгкий меч, больше похожий на длинный кинжал, и бросается в лес. Он бежит по ветвям, гонимый ветром. Он слышит. Лес стенает от боли и скорби. Своей или чужой? Войско короля отправилось слишком длинной дорогой, Легалас видел собственными глазами падение. И он спешит на место упавшей звезды. Поймать её. Какого держать звезду в ладонях? Нарсильм знает, какого её нести в своей груди. Как тяжело ему. Как больно. Как жжётся она. Это её пламя, холодное и чужое, разъедает его изнутри. Это больно. Кровь льётся из ран. Молодые чешуйки, что не отвалились сами, причиняли боль. Дракон хнычет, слыша стук копыт. Силится встать, но не получается. — Я помню этот запах… Юный Легалас замирает среди ветвей. Деревья повалены, разбиты, и кровь драконья пропитывает землю. — Златовласый эльф… — Ты знаешь меня? — спросил боязливо принц. Через силу Нарсильм поднимается на лапы. Его морда направленна прямо на королевича, а глаза холодным пламенем светятся в темноте. Словно два осколка звезды. — Ты тоже хочешь меня убить? Легалас тут же схватился за рукоять меча. Но не обнажил. — А ты меня? — Хочу, — Нарсильм не врал. Он желал смерти королевичу. Сделать тоже самое, что сделал его отец, — Но я не стану этого делать. Нет. Хватит. Хватит… — дракон, пошатываясь, разворачивается в сторону запада, и расправив длинную шею, выдохнул ветру, — Мне так… Грустно. Плачут ли драконы? Легалас знает ответ. Он своими глазами видел. Когда дракон распахивает крылья, они затмили небо. Взлетая, он поднял целый шквал, что гнул деревья так легко. Дракон летит дальше на восток, а юному принцу и оставалось только наблюдать, как красиво переливалась серая чешуя в кровавой заре далеко в небе. На рассвете король прибыл на место падения, но никого там уже не находит. Только драконью кровь, и маленькие эльфийские следы. Трандуилу было не сложно понять, кто это был. — Сын мой, коль ты не способен умереть своё любопытство, я поведаю тебе о ужасе, что принесло то создание, которыми ты так восхищаешься. Я тебе покажу, как наш народ страдал. Я покажу, какие следы змеи севера оставили на моём лице, коль ты столь страшно желаешь знать правду. Единственное, что юный Легалас сказал отцу в оправдание: — Он плакал. Трандуил рассмеялся на весь тронный зал. Он смеялся долго, жутко, что взгляд его стал безумным. — Плакал? Если орк заплачет, ты тоже поверишь ему? Слёзы? Что за глупость. Ты мой сын, Легалас. И слёзы должны быть для тебя презренной слабостью. Если этот дракон… Плакал. То он слаб. Значит, он не сильнее земляного червя, которого легко можно будет убить. Которого ты сможешь убить, Легалас. Так королевич стал узником больной мечты отца. Легалас лишился свободы. Легалас больше не плакал. Только там, за дракона и его раны. Сжимая окровавленную чешуйку. Его клятва самому себе.