Дома ругать будут.

      Попов только снял белоснежную рубашку, то есть уже с огромным пятном чая. Он замер ровно так же, как Антон глядя на первый снег. Этого не должно было случиться сегодня.       Полицейский посмотрел на Шастуна, а Антон на Попова. В глазах парнишки читалось: ''не надо, не сейчас.'' Арсений не может это оставить так, будто так и должно быть. Селфхрам — причинение себе вреда. Он выражается по разному. К примеру — горячий душ, кусание губ и тому подобное, но это будет считаться селфхрамом только тогда, когда вы захотите этим причинить боль, глуша моральную. Это всегда крик о помощи, жалко, что Арс не знает, что это крик о идиотизме парня. — Это что? Боже… Синяки прям на ранах… — Там снег идёт. Пойдемте гулять? Нет, я не пойду туда, — тут же отказался от своей затеи подросток, — но снег идёт. Красиво. — Шастун, ещё раз, это что? Твою налево, это что? — Арсению оставалось спрашивать лишь это. — Вы мне не поверите. — Что это?! — Когда я провожал Оксану, я в зрачок увидел, что она пошла к вам и я обиделся. — Шастуну стало стыдно, что он почти в неглиже перед соседом, но, сука, таким родным. — ну и в порыве обиды вот это. — Поверю, — нет. Попов не хочет верить в такой бред, но он пообещал парню, — давай я все по человечески обработаю, садись обратно, у меня от ожогов есть, Тош, щас, — истерика у парня началась вновь, но своя, внутренняя.       Арсений пришел с огромной коробкой. Вероятно там разные мази, таблетки и бинты. В зубах он нес ножницы, которые позже, поставив коробку, он положит на стол. Почему-то не волновала кружка. Совсем. Она не разбилась, лишь пролитый чай, который вероятно впитывает рубашка брошенная на пол.       Антон откинулся на спинку дивана, и застыл. Он чувствовал теплые руки Арсения и холодную перекись. Она не щипала, как первый раз. Вообще Арсений делал все очень аккуратно. Даже мазь растер нежно, масирующими движениями. Антон почти спал, пока его не толкнули в плечо, прося приподняться, чтобы крепко завязать бинт.       Арсений чуть не забыл про руку! Он взял правую руку, снимая один браслет за другим. Каждый такой разный. И зачем они ему под рубашкой? Проделав те же действия, Арсений ушёл, чтобы поставить на место аптечку, забывая перекись. Это заметил Антон и незамедлительно решил догнать Арсения. Только вот беда, они чуть не столкнулись лбами, ведь Попов, как пуля кинул коробку в угол комнаты.       Они расхохотались и замерли. Их взгляды пересеклись. Они долго смотрели в глаза, а потом на манящие губы друг-друга. Раз, и они стали обжигать дыхание друг-друга, два и они приблизились больше, три, и Шастун роняет перекись на пол от звука замочной скважины, он тут же развернулся и шмыгнул в комнату Арсения.       За дверью он слышал: — Оксана? Ты ч-чего рано? — А ты чё не работе? А? Родной дядюшка, дело есть, — по звукам они пошли на кухню. Разобрать труднее, но кажется Оксана просит разобраться с видео?.. — Да, я зайду к нему. А сейчас, прошу изволить, на уроки, — девушка недовольно конечно, но поперлась на оставшиеся 5 уроков.       Шастун выдохнул полной грудью. Оп, сигареты! Кажется Арсений не очень собирается идти в комнату.       Руки дрожали до сих пор и Антон не мог пламенем зажечь сигарету. зажёг. Открыл окно. Сделал зятяжку до сильных болей в области лёгких. Прокашлился. Стал курить уже без фанатизма. А эти сигареты и не хуета. Есть вкус, всё-таки у соседушки. Курить шоколадный Чапман.       Шастун пускал кривые колечки из дыма, пытаясь что-то в них увидеть. Ничего. Далее парень разглядывал комнату. Обычная двухместная кровать, темный стиль и стол с ноутбуком, шкаф с вещами и ничего такого особого. Скучно. В тот момент, когда Шастун остановился на двери, зашёл Арсений. Он уже недоволен, что в комнате дымят. — Я не курю в комнате. Туши, бросай в окно, — подросток послушался. — Что это было? — спрашивая про чуть не случившийся поцелуй, облактился подросток на подоконник. — Оксана, она… — Нет, до неё. — Я могу тот же самый вопрос задать тебе и ты не найдешь на него ответа. Забудем? — нет, Антон не хочет. Он кусает губы от нервика. Он всё ещё стоит голый и дующий ветер с форточки, заставляет кожу покрыться мурашками. — Можете одолжить футболку? — Арсений онемел и тут же полез в шкаф. Он не нашёл сносной футболки и дал кофту — спасибо, — снова это невесомое касание рук, снова приближение губ и… — я… — Заткнись.       Арсений заебался ждать всего этого. Он невесомо несколько раз, отлипая и снова прилипая, целовал губы, дожидаясь ответа и он его получил. Шастун положил руку на шею, притягивая к себе. Он целовал довольно умело, но боялся властвовать в чужом рту. Они просто сминали губы друг-друга. Не более.       Сосед положил руки на талию школьника и сжал. Верх Антона вновь пылился на полу. Уже не было так холодно. Вот мужчина, которому ты готов отдаться — и он тебя греет.       Антон чувствовал необъяснимые чувства. Этот поцелуй… в нем столько любви, боже. Без лишнего напора. Не так, как Эд. Хватит все сравнивать с ним, Антон. — Арсений, вы… — Давай уже на ''ты'' перейдём и заткнемся, — Арсений в последний крайний раз поцеловал парня. — Антон, я, мы, ты… — Я пойду, — Шастун поднял кофту и поспешил уйти с комнаты, а из квартиры… Ему некуда сейчас идти. Он попросил Арсения побыть одному на балконе.

Поцелуй на губах потушил сигарету,

Твоя любовь залечит раны.

      По Шастуну не видно, что он очень счастлив. Наоборот. Будто это самый мерзкий поцелуй. Но на самом деле, Шастун чувствовал неописуемые чувства. Он трогал губы, которые так горели. Которые только что целовали слишком взрослого мужчину. Это неправильно. Почти так же, как Набоков и ''Лолита.'' Но история там немного другая.       Уже спокойно зажёг сигарету Антон, он сделал пару коротких зятяжек и выдохнул дым. Сигареты позволяют, думать, что ты, что-то делаешь, когда ты ничего не делаешь.       Антон думал о поцелуе, таком желаном, об ненависти к Эду. Он сравнивал всё с отношениями с Эдисоном. Казалось, что все вертиться вокруг него, но тебе просто нужен психолог. Ты эти отношения спокойно не отпустишь. Не отпустишь, пока не поменяешь окружение, место жительства и не разберёшь все с психологом. Ничего не будет меняться по щелчку пальца.       Не хочется ни о чем думать. Бред. Сейчас ты стоишь в максимально большой и серой толстовке. Ты обнимаешь себя одной рукой, так как, другая занята ядом организма. Но так похуй, что это яд. Шастуну лень бросать, нет силы воли. И снова ты забываешь голову мыслями. Снова, снова и снова.

***

      Арсений же стоял, как вкопанный на месте и пытался понять, что произошло? Он поцеловал парня? Это неправильно. А что тогда правильно? Тихонько ныть от любви с нелюбимой женой? Звонок: Алёна. — Алло, что-то с Кьярой? — голос дрожал. Бдуто проснулась совесть за этот поцелуй. — Да, нет… С ней всё хорошо, я просто звоню. Как ты? Как скоро приедешь? — Новый год я буду праздновать не с вами. Здесь слишком много работы, Ален. А так у меня все неплохо, — врал Арсений. Работы на неделю, а плохо пиздец как. Голова кружилась об одной только мысли про Шастуна. — Ясно… Я тебя разбудила? Голос какой-то у тебя… — Да, я спал. — Не буду мешать сну, люблю, зай.       И стало противно от себя самого. Хотя нет, противно и не противно и такое двоякое чувство. Может он все-таки приедет? Его ждёт его дочка, жена, а парень? Он наверня-ка тоже верит и надеется. Шастун же точно не знает, что в Арс в Москву свалит. К жене, которую ты не любишь.       Ломает и выворачивает. Он тер лицо руками, пытаясь добиться хоть чего-то. Хотелось покурить, но на балконе парень, который просил быть одному, а выпить — не хочется подавать плохой пример. Да хуй его знает, что писатьнахуйавторзаебался делать. Снимать трусы и с моста, ебать.

***

      Парень на балконе уже второй час и это пугает Арсения. Он взял свой Чапман, который недавно взял попробовать и ему понравился. Зашёл без стука на балкон, а там Антон, доставал последнюю сигарету. У него же полная была...       Арсений зажёг сигарету и так же закурил. Не хочется сейчас парня чему-то учить, да и смысла нет. — Мне уже не нравится курить, я просто уже по привычке… — Шастун и не скурил половину, потушил и кинул не в пепельницу, а вниз, чтобы кому-то нагадить, если бычок свалиться на кого-то, но… Не свалился. Грустно. — Надо бросать, да… Ты мне расскажешь, что за Эд, этот тип? Точнее его контакты. — Антон молчал минут 10, а Арсений не прерывал тишину. — Я уже говорил, что это первая моя любовь, которая делает больно по сей день. Вчера он мне написал, что ждёт меня внизу, а уже темный вечер, я ссыкнул спускаться и он пригрозил тем, что отправит это видео всем, — мямлил парень, но Арсению не привыкать. Он разберёт любую хуету, даже сказаную по пьяне. — отправил, все тыкали пальцем, я убежал из школы. Мне так стыдно, сука. — Ну, тише… Дашь мне все его контакты?.. — поступать так не хочется. А жить в вечном страхе? Шастун не стукач. — надумаешь — говори. — Я подумаю. Блять, опять думать, — выл Шастун. Он подумает потом, — извините… Извини меня за вот это всё и за меня. Я ужасный человек, я порчу всем жизнь. — Будем квиты, я такой же, — Арсений зубами зажал сигареты и к боку притянул парня, одной рукой. Шастун прижимался больше.