Время для нас

Два года со встречи на детской площадке.

- Где мальчик? – Лань Цижэнь бесцеремонно отодвинул в сторону Цзян Чэна, открывшего дверь, и разувшись, направился вглубь квартиры. Цзян Чэн ошарашенно проводил его взглядом и сказал ему вслед "И вам добрый вечер, дядя Цижэнь". Лань Цижэнь зашёл в гостиную, но там никого не оказалось, только тихонько играла музыка из колонки. С кухни послышался голос Сичэня: "А-Чэн, кто там пришёл?". Цижэнь ворвался в кухню как ураган и с порога начал агрессивно отчитывать Сичэня. - А я тебе говорил, что ничего хорошего из этого не выйдет. Плохой из тебя отец, просто смирись с этим. Надо было тебе в отца поиграть, что доигрался, да? И что теперь делать будешь? - Дядя, а ты что на ночь глядя приехал? - Сичэнь удивлённо уставился на дядю, который хаотично начал убираться на кухне, переставлять грязные тарелки у раковины и стирать крошки со стола. - ...Ты же никогда не слушаешь, а делаешь всё по-своему. Вот чем ты ребёнка кормишь? Тухлой дыней? - Цижэнь гневно уставился на Сичэня из-за открытой двери холодильника. - Она не тухлая... Дядя! Ты зачем приехал? - Лань Сичэнь был огорошен потоком фраз дяди и мельтешением, поэтому сам начал волноваться. - А почему мне звонят из опеки? - Цижэнь открыл бутылку молока и осторожно понюхал. - Хоть молоко не тухлое, сейчас кашу ему сварю, пусть поест нормальной еды, а то голодный, наверное, ходит. Пусть кости восстанавливает. - Дядя, мы ужинали, А-И сыт, не стоит готовить. Ты, очевидно, знаешь, что произошло, и приехал навестить его? - Сичэнь вернул кружки, которые переставил Цижэнь на прежнее место. - Они приедут к тебе, посмотрят на твой дом и тут же его заберут. Помяни моё слово. Так и будет. - Я сам к ним завтра поеду, дядя, они не приедут домой. - Приедут. - Нет. - Говорю тебе, приедут. Всегда приезжают. Я по телевизору видел. Надо всё убрать. И фотографии эти ужасные со стен убирай. Ты чего посуду не мыл? Целая гора накопилась. Я сейчас кашу сварю и помою всё, раз ты сам не можешь. - Дядя, нас сегодня дома не было, а потом мы были в больнице. Я всё помою, оставь. - С нажимом сказал Сичэнь. - Я сегодня пережил сильный стресс и было совсем не до посуды. - Конечно, у вас всегда какие-то там стрессы, депрессии, а о ребенке заботиться нужно, раз взял. - Лань Цижэнь достал из ящика кастрюлю и наполнил её молоком. - Вот сейчас он у тебя руку сломал, а потом что будет? Шею сломает? - Дядя, иди домой, мы спать скоро будем ложиться. А с опекой я завтра разберусь. - устало проговорил Сичэнь. - Нет уж, сейчас убираться будем, и выпроводи своего сожителя, чтобы из опеки его не видели. - Он не сожитель, а моя семья. - Сичэнь методично возвращал вещи на свои места, после того как дядя их переставлял. - Сколько тебе говорить, нормальная семья была бы, если бы ты женился, а это никакая не семья. - Цижэнь засыпал крупу в молоко и прошёл мимо племянника в ванную. Сичэнь очень разволновался. Он будто вернулся в своё детство, когда дядя говорил, как и что правильно делать и поучал, и поучал... Съехав от него, Сичэнь почувствовал огромное облегчение, он мог сам принимать решения, учиться на своих ошибках, и уже не находился под пристальным надзором дяди. Когда Цижэнь узнал о том, что Сичэнь гей и ещё отказывается поступить на военную службу, был крайне разочарован и практически прекратил с ним общение. Но после того, как произошла ситуация с Мэн Яо, он немного смягчился и начал понемногу восстанавливать общение с Сичэнем, снова поучая его как жить и что стоит делать. Обычно Сичэнь спокойно воспринимал дядю, ведь понимал, что на самом деле он так заботится, и по-другому не умеет, а проявления эмотивности от него можно было не ждать. Для дяди главное, чтобы все были живы и здоровы, а душевные проблемы он и за проблемы-то не считал. Но сегодня Цижэнь нагрянул внезапно, к тому же после пережитого Сичэнем стресса, поэтому выносить его было сложно. Сичэнь решил смириться и не мешать дяде творить всё, что ему заблагорассудится, ведь он слишком устал, и у него нет сил на противостояние. Он пошел в гостиную и встретился там с удивлённым Цзян Чэном. - Он с катушек слетел, да? - спросил Цзян Чэн. - Он решил перемыть посуду и накормить А-И. - Сичэнь устало опустился на диван. - Отлично, зато посуду не надо будет мыть, пускай занимается. - натянуто заулыбался Цзян Чэн, явно желая подбодрить. - Да ладно, помоет и уйдёт. - О, нет, он уже не уйдёт. *** Цзинь Лин деловито прошествовал на кухню, где Цижэнь перемывал посуду и одновременно помешивал кашу. - Здрасьте, - мальчик забрался на стул и посадил игрушечного тигрёнка на стол. - А что вы готовите? - О, это ты, ещё один несчастный ребёнок, - Цижэнь посмотрел на Цзинь Лина через плечо. - Кашу готовлю, сейчас сварится, я и тебя накормлю. - Я люблю кашу, но я уже ел, - Цзинь Лин болтал ногами и внимательно смотрел на дядю Цижэня. - Да? - Цижэнь вытер руки о полотенце и, попробовав приготовленное, выключил газ. - И чем же тебя кормили? Лань Цижэнь подошёл к мальчику, и сел на стул рядом. - Давай, иди сюда, садись на колени и расскажи дяде, что ты кушал? - Мой дядя запрещает садиться к людям на колени, - Цзинь Лин нахмурил брови, притянул тигрёнка к себе поближе и начал спускаться со стула, не отводя от Цижэня взгляда. - Пфф... - фыркнул Цижэнь и пошёл положить еды в тарелки. Цзинь Лин встал в дверях, но уходить не собирался. Цижэнь поставил тарелку с кашей на стол. - Если хочешь, можешь поесть, она сладкая, ты любишь сладкое? - Да, люблю сладкую кашу. Только не зовите меня больше на колени, - Цзинь Лин вернулся на свой стул и начал есть кашу. Цижэнь покачал головой и, взяв вторую тарелку, пошёл на поиски второго ребёнка. Проходя мимо гостиной и, сидящих на диване Сичэня с Цзян Чэном, бросил: "Могли бы хоть покормить детей-то". Цзян Чэн уже открыл рот, чтобы ответить, но Сичэнь остановил его, показав жестом, что лучше не реагировать. Зайдя в детскую, Цижэнь увидел, как Цзинъи весело играет с роботом динозавром. Правая рука ребёнка была в гипсе и на нём уже красовались какие-то рисунки. - Ой, дядя Цижэнь приехал! – Цзинъи, завидев дядю, заулыбался и подбежал к нему. - Вы приехали меня навестить, да? - Приехал тебя накормить и убраться в вашем доме, а то завтра приедут из опеки и возможно тебя заберут, - Цижэнь поставил тарелку с кашей и ложку на маленький столик с разбросанными по нему карандашами и рисунками. Цзинъи мгновенно сжался и будто стал в несколько раз меньше. - Меня завтра что... Заберут обратно в детдом? - глаза мальчика начали наполняться слезами. - Может и так, если твой отец не предупредил тебя. Ты должен знать, чего ждать, чтобы подготовится, вещи собрать. - Мне папа не сказал, что они придут. Это всё из-за того, что я руку сломал? Это я виноват, папа ни при чём, я сам упал. То есть я сам спрыгнул, я думал, что у меня есть дар летать, - по щекам Цзинъи заструилась слёзы. - Да, потому что Сичэнь не может о тебе позаботиться. Цзинъи разразился рыданиями и побежал прочь из комнаты. На плачь Цзинъи прибежал взволнованный Сичэнь и перехватил ребёнка в коридоре. - Папа! Папа! Ты не виноват, это я сам! Я больше не буду так! Папа, пусть они меня не забирают! - Цзинъи захлёбывался рыданиями, а Сичэнь взволнованно уставился на дядю. - Ты чего ему сказал? - Сказал, что завтра его могут забрать у тебя, чтобы он знал, чего ждать, чтобы это не было для него неожиданностью. - Ты что? ... - Сичэнь совершенно лишился дара речи. - Просто езжай домой, дядя. Я со своим ребёнком сам разберусь. - Да уж, Лань Цижэнь, это уже перебор, отправляйтесь домой, - вставил Цзян Чэн. - Вот раньше-то детей в строгости держали, надо было наказать его за то, что он спрыгнул со шкафа, чтобы понял, что глупость сделал, - совершенно не обращая на Цзян Чэна внимание, продолжил Цижэнь. - Да он и так понял, что неправильно сделал, - сказал Сичэнь, держа плачущего А-И на руках. - Малыш, никто тебя у меня не заберёт, слышишь? Мы же семья, - продолжил Лань Сичэнь, обращаясь к сыну. - А чего это А-И плачет? - пришел Цзинь Лин и напряженно обвёл всех взглядом. - Иди в комнату, А-Лин, а то и тебе, глядишь, прилетит. - сказал Цзян Чэн, разворачивая племянника в сторону детской. - Я съел кашу дяди Цижэня, она правда была вкусная, спасибо. Только я не пойду никуда, почему А-И плачет? - не унимался Цзинь Лин. - Дядя Цижэнь его обидел, - объяснил Цзян Чэн. - Всё, иди поиграй, не мешай взрослым. - И всё равно, ты его слишком избаловал, если бы в строгости держал, он был бы послушным и уважал отца. - Всё продолжал Цижэнь. - Так, дядя Цижэнь! - громко сказал Цзян Чэн, обращая его внимание на себя. Подошёл к Цижэню ближе и дождался, когда он посмотрит на него и продолжил: - Пока вы не приехали всё у нас было хорошо, но как вы заявились, всё стало плохо, дети плачут, ваш племянник расстроен, всё вверх дном. Лучше вам поехать домой и не мучить нас. Покиньте мой дом. - Да кто ты вообще такой? - разъярился Цижэнь. - И с чего ты говоришь, что это твой дом? Это дом моего племянника. Прописался что ли? - Я здесь живу, это и мой дом, идите домой, пока я вас не выставил! - повысил голос Цзян Чэн. - Да какого чёрта тут творится? Вот помяни моё слово, Сичэнь, заберут у тебя ребёнка, придёшь потом ко мне плакать, к кому же ещё, - Цижэнь гневно развернулся и, хлопнув дверью, покинул квартиру. - Фух, ушёл... - спустя несколько мгновений выдохнул Цзян Чэн. В установившейся тишине были слышны только тихие всхлипы Цзинъи и музыка, доносившаяся из гостиной. - Давай больше не будем его впускать? - спросил Цзян Чэн. - Ну разве что, чтобы посуду помыл. Сичэнь улыбнулся, со слезами в глазах прижимая к себе Цзинъи. *** Через три месяца гипс сняли, а ещё через месяц истёк срок, когда органы опеки обязаны были контролировать приемную семью. И Цзинъи больше не боялся, что его заберут обратно в детдом.