Скажи что я необыкновенный

20:00 Ливень, шум листьев и завывающий ветер – вот она, погода Питера в конце ноября, во всей своей красе. Крупные капли дождя стучали по окну уже как пол дня. Шастун пришел домой. Сегодня мама должна была уехать в командировку на два месяца, по делам, в Москву. Именно поэтому в доме было так тихо. Она оставила Антону сто тысяч рублей, сказав не спускать все сразу, потому как она будет дома еще не скоро, но Антону даже деньги тратить некуда. С детства у него было все — он ни в чем не нуждался, хотя нет — в нормальном детстве, в нем он нуждался больше всего. Его ограничивали во всем и он привык. Он покорно выполнял все, что прикажет мать, потому что другого пути нет и не было, да и не бунтовщик он вовсе. Поэтому наш пай-мальчик первым делом отложил все деньги подальше и положив в кошелек пять тысяч рублей, решил сходить в магазин. В холодильнике мышь повесилась, а в пачке «LM» последняя сигарета. Взяв зонт, Антон решительно направился в супермаркет, благо, тот находился в пяти минутах ходьбы. В корзину сразу же полетели 10 упаковок клубничного «Чуда», шоколадный батончик «Bounty», пару банок шоколадного мороженного, бутылка белого, не самого дорогого вина, 2 пачки сигарет и зажигалка. Это последние две, а потом брошу. Он уверял себя в этом каждый раз, вот уже полгода как, но все оставалось по-прежнему. Зонт промок насквозь и уже не спасал от дождя, как и кеды, промокли до нитки, превратившись из белых в серые. Дабы никто не похитил бедняжку ночью, Антон, закрывая дверь на все замки и задвижки, прошел на кухню и положив все свои покупки на стол, пошел в ванну. – Одежду хоть выжимай... — пробормотал парень. Пока горячая ванна набиралась, Антон разделся до трусов отправился на кухню, дабы взять все необходимое. Вино матери, из коллекции подарочного алкоголя, и вино, купленное только что, штопор, сигареты, зажигалка и темный шоколад – неплохой набор для шестнадцатилетнего парня, желающего разбавить свою боль в литрах алкоголя. Он открыл вино. Соседа по бутылке у него не было, поэтому он начал пить с горла. Один глоток, второй, третий. Приятный, слегка сладкий вкус разливался во рту и согревал изнутри все тело. Антон решил что двух бутылок вина ему будет недостаточно для облегчения душевных мук, а потому, он сходил еще раз на кухню, но уже за более крепким напитком. – Коньяк двенадцатилетней выдержки — то что надо. Ванна набралась. Антон закрыл кран и лег в горячую ванну. Вода приятно обволакивала тело снаружи, а алкоголь изнутри. Парень не заметил, как опустошил первую бутылку вина и решил все же закусывать темным шоколадом, который он откопал в том же ящике, что и коньяк. Антон долго раздумывал, что же с ним не так? Что в его голове? Что он не может понять? Тот по кому он сох уже не первый год стал быстро забываться, а в голове лишь появлялся образ Арсения Сергеевича. Интересно какой он? А что ему нравится? Потому что «кто» , я уже знаю. Хочу с ним пообщаться, но блин. Шаст. Он трахается с тем кого ты любишь, а ты хочешь с ним пообщаться? Тох, ты перегрелся или как? Видимо да. Эти мысли натолкнули его на открытие бутылки коньяка. Коньяк и плитка шоколада –отличное сочетание для того, чтобы отречься от навязчивых мыслей, образовав которые, мозг не прекращал отчаянно воспроизводить в голове Антона. Они любят друг друга и уже пора бы отстать от Добровольского и его внезапно появившейся пассии, но я не могу, бесит. Он меня бесит. Я что, совсем не заслужил любви? Добровольский просто напыщенный самодовольный индюк, вот и все. Ненавижу его. Парень взял упаковку сигарет и зажег одну. Первая затяжка, вторая, — легче не становится. За весь вечер он выпил бутылку белого вина и совсем не притронулся к красному, а бутылку коньяка и вовсе – начал и не осилил, в то время как плитка темного шоколада так и закончила свое потребление на первых двух кусочках. Он все еще валялся в ванной, когда из коридора начала доноситься звон домофона. Антон резко протрезвел. – Твою мать, кого там принесло, – Шастун мельком глянул на время, – В одиннадцать-то ночи. Пиздец – констатировал парень, но все же слегка шатаясь открыл дверь. Через порог переступал его учитель, Павел Алексеевич, бухой в стельку неразборчиво бубнящий что-то: – Антося, любимый мой... Прости меня солнышкоооо – протянул Добровольский, начав вешаться на бедного парня. – Я знаю, мне Арс все рассказал – он склонился над ухом Антона и начал шептать: Я знаю... Все знаю... Прости малыш... Прости что заставил плакать... такого прекрасного... – учитель с каждым словом начал покрывать поцелуями нежную кожу шеи мальчика. Нежного... – еще поцелуй. Сладкого... – и еще. Невероятного мальчика. От шеи, дорожка поцелуев продолжалась до самых губ. – Ммм... Ну же Антон... Скажи... Неужели тебе не нравится? – Павел Алексеевич... ммм... а-ах, мне очень нравится... да-а... , но это неправильно... – Поздно ты вспомнил о «правильном»... Тоша... Антон шумно вдыхает воздух, из-за нахлынувшего возбуждения и выдавливает из себя последние пару слов: – Позвольте мне хотя бы дверь закрыть... – Конечно, только не задерживайся... малыш – Добровольский коротко поцеловал юношу в шею и вялыми шагами пополз в глубь квартиры.

***

Я пошел закрыть дверь. Голова вяло соображала что ненависть к нему никуда не ушла, я же не настолько пьяный чтобы забыть это все. Я помню блять. Я все помню сука. Ненавижу. Как он может, вот так вот просто вваливаться пьяный ко мне в квартиру, говорить что он что-то там знает, да еще и... ... целовать меня? ЦЕЛОВАТЬ МЕНЯ?!?!? Так. А вот сейчас мы должны с тобой протрезветь. Тоха трезвей блять! – мальчик судорожно начал отвешивать себе хлесткие пощечины после чего, поняв что это не помогает, не пошел, а прямо таки залетел в ванну и открыв кран с ледяной водой, начал умываться и приводить себя в чувство. – Малыыыыш... Ты где солнц... ик... солнцеее. Блять. Ну все. Пизда мне пришла. Меня щас или изнасилуют или он прям тут подохнет или... или... БЛЯТЬ мне то что делать!?!?!?!? Так. Ладно. Соберись. Ты же мужик да? Да. Нужно просто уложить его спать и все. Утром разберемся. Да? Ну я буду надеяться. – Павел Алексеевич, – Шастун подошел к учителю вплотную и положив руки на плечи учителя, смотря ему прямо в глаза произнес: Вам нужно поспать. Сейчас же. А завтра вы мне все расскажете. Хорошо? Учитель словно не слышал ученика, или же слышал, но совсем не хотел слушать. Приблизившись к его лицу близко насколько это возможно он несмело потянулся к Антону и когда его губы были в миллиметре от того чтобы накрыть Антоновы, парень дернулся как от разряда, оттолкнув мужчину со словами: Павел Алексеевич, вам нужно поспать, пожалуйста, прошу... Поспать... , но походу не у меня дома потому что я блять после этого спокойно не засну. Порядком разозленный Шастун убежал в коридор попутно вынимая из кармана телефон и набирая номер Попова, что ему любезно предоставила Елена Васильевна, когда они еще не были знакомы. «– На всякий случай, Антош, возьми его номер, сам он навряд ли даст или забудет как всегда. – Ладно... спасибо... – Шастун взял протянутую бумажку с номером: +7(967)395-72-88» Гудки. Я уж было подумал что он не возьмет трубку, но нет, – Алло. Здравствуйте. Арсений Сергеевич? – Разъяренный тон не сулил ничего хорошего. На том конце провода отозвался заспанный, хриплый голос, – Алло, да, кто это? – Антон Шастун! Ваш новый ученик, вы меня помните? – я решил сбавить обороты, ведь он все же не виноват в том что его парень и мой учитель пребывает в таком состоянии... Или виноват?

***

Паш, мне нужно тебе кое-что сказать, – Арсений виновато потупил взгляд устремляющийся куда-то в пол. – Да Арсюш, слушаю. – В общем, есть один парень, Антон Шастун..., – Попов с опаской взглянул на Добровольского, желая увидеть одобрение в его глазах. – И ты в него влюбился?! – с ноткой ликования произнес Павел. Арсений смутился и пребывал в легком удивлении, – Что? Нет-нет, вовсе нет, просто... – брюнет продолжил, попутно стараясь не запинаться, – он, мне показалось что, в общем... Арс, не переживай, успокойся и расскажи мне, я все пойму и приму, – Павел доверительно положил руки на плечи Арсения и обнял. Попов отстранился, – Хорошо, в общем... Арсений выпалил все как на духу, – В общем я следил за этим парнем, уже как два года и мне кажется что он в тебя влюблен, по нему прям видно, понимаешь? – мужчина быстро затараторил, пытаясь подкорректировать сказанное им, – Но ты не подумай, я его не люблю, и вообще ничего такого, он миленький, просто миленький, а вообще меня заботит его симпатия по отношению к тебе и ты бы мог мне сказать что ты думаешь или чувствуешь, но ты же не чувствуешь? Да? В смысле не любишь его да? После недолго молчания, и щенячьего взгляда в глаза собеседника, в ожидании ответа Арсений спешно закрыл лицо руками и тихо захныкал, – Прости, прости, я не должен был... Павел забрал руки мужчины от лица в свои и утешающе ответил, – Малыш, ты чего, все нормально, я поговорю с ним, можешь не переживать, я точно его не люблю, – Паша успокаивающе стал поглаживать большим пальцем побелевшие костяшки пальцев мужчины. – Точно? – Не уверенно переспросил Арсений, шмыгая носом. – Точно солнце, точно... – и дабы подтвердить свои слова, он целует Арсения в кончик носа, но Арсений быстро переключился с плохо на хорошее, хотя скорее на приятное, унося мужчину в чувственный поцелуй, вдобавок наглаживая спину учителя.

***

– Паш? – Арсений лежит на кровати вместе с любимым, сложив голову ему на грудь, в то время как мужчина перебирал смольные волосы брюнета. Молчание. – Паш, поговори со мной. Молчание. Почему ты молчишь? – Арсений не выдержав поворачивается и заглядывает в темно-карие. – Почему ты всегда молчишь?! – мужчина еще больше распаляется, повышая тон. – Хорошо. Что ты хочешь услышать? – Не делай одолжение. Давай поговорим. – Говори. Напускное безразличие злит Арсения, но он сохраняет спокойствие. – Что с тобой случилось, солнышко? Почему ты стал таким? – Каким? – стеклянные янтари помутнели, потеряв свою прозрачность. Взгляд расфокусированный, Арсений вглядывается пытаясь понять причину, но бесполезно, Паша смотрит в стену. В одну точку. Его это пугает, ведь он переживает. Что случилось с его солнечной улыбкой? Куда пропало сияние из этого лучезарного мужчины? Арсений как слепой котенок, он не знает куда ему идти и что делать, он не может бросить его, он же видит как ему плохо и не знает отчего. – Таким... пустым что ли... – Наверно потому что мне больно... Прости... – Павел целует его в висок и отстраняется, спешно одевается в домашние шорты и растянутую серую футболку, и удаляется из спальни на кухню. Арсений резко подрывается с кровати следуя за ним, попутно накидывая свой домашний халатик. Я не хочу оставлять все вот так. – Паш, Паша! – Арсению хочется кричать от того как больно. – Почему ты меня игнорируешь?! Мужчина повернулся, все это время он стоял и разглядывал настенную плитку около кухонной тумбы, совсем не замечая своего возлюбленного, которого... к сожалению... он уже не любит. – Паша! – Арсений тщетно окликает парня, но тот все же отмирает как ото сна. – А? Что? – Милый... Что с тобой? – он подходит ближе и обвивает талию мужчины руками и поворачивает к себе, заглядывая прямо в глаза. Просто скажи мне... Ты же знаешь, я рядом и мы со всем справимся только..., – Арсений не успевает договорить как его перебивает Паша. – Нет. – Что нет? – непонимание застывает в глазах младшего. – Нет никаких мы. – сказал как отрезал. – Не понял. – Арсений отстраняется ожидая ответа. – Объяснишь? – Ты все понял. Прости. – Это из-за того парня?! Из-за Шастуна? Ты его любишь?! – Нет, успокойся и сядь прошу. – Нет уж давай сразу все проясним! Я слушаю! – Арсений не двинулся с места, не давая проходу Паше, что хотел поскорее свалить от неприятного разговора. В итоге Павел сдался роняя руки на плечи младшего и с сожалением заглядывая в глаза Арсения. – Просто все наши отношения сходят на нет, понимаешь? Они себя изжили... Прости... Паша оставляет чувственный поцелуй на губах Арсения и отстраняется в попытке уйти как младший притягивает его к себе в объятия не желая отпускать и шепчет на ушко: – Скажи что ты пошутил... , Паша... , я же без тебя не смогу, Паш не оставляй меня прошу. Я тебя очень сильно люблю. Паш... прошу. Я докажу тебе что ты не прав, я буду больше уделять тебе внимания. Хочешь я брошу работу и мы уедем? Хочешь в кругосветку? А хочешь я просто буду проводить с тобой каждый день? А хочешь завтраки в постель? Я сделаю все, все что ты хочешь милый, все..., только не уходи... – Арсений тараторит, судорожно всхлипывая и дрожа как маленький мальчик. – Не молчи! Почему ты всегда молчишь! – и Попова снова захлестывает новая волна слез. В истерике он легонько стучит кулачками в Пашину грудь и тихо всхлипывает повторяя уже едва уловимым шепотом: Не молчи... Скажи мне хоть пару слов... – Успокойся, все нормально, не нужно увольняться, сиди на попе ровно, солнце, если ты так хочешь... – Хочу... – вторит Арсений, – Хорошо, я обещаю, я никуда не денусь и не оставлю тебя, – и в подтверждение своих слов Павел Алексеевич накрывает коллегу нежным поцелуем, кажется со вкусом соленых слез Арсения. Павел отстраняется. – Мне нужно уехать сейчас. Арсений поднимает взгляд на любимого, глаза все еще красные от слез и кажется они вот-вот снова заполнятся ими. – Куда? – Я вернусь, мне по делам нужно в офис. – Я могу поехать с тобой! – встрепенулся Арсений. – Нет, Арс, сиди дома, я только подписать кое-какие документы и скоро вернусь. Не обижайся, я же сказал что не брошу тебя. Паша целует младшего в лоб и отстраняется, – Все, я пошел. – Прям так пойдешь? Может хоть оденешься поофициальнее для офиса. – Зачем? Я к нам в офис как себе домой еду, меня там знают, все свои, не переживай за меня, – бросая легкую улыбку в след, он направился в коридор. Уже стоя на пороге Арсений с надеждой в глазах спрашивает: И все таки, когда вернешься? Опять поздно, да? – на глаза уже наворачиваются слезы, но он старается не подавать виду. – Честно? – наспех одевая кроссовки, накидывая пальто и повязывая шарф на шее отвечает старший. – Малыш, я не знаю, как получится, постараюсь как можно скорее, – Напоследок целуя в губы, Паша скрывается за входной дверью. У него нет никаких дел, ему просто больно находится рядом. Ему жаль Арсения. Он его любил. Когда-то. А сейчас, он просто не хочет оставлять его одного. Он знает как мужчина тяжело переживает расставания, поэтому дабы он ничего не сделал с собой, лучше пусть все остается так. Потом вырулим как нибудь. А пока, Павел Алексеевич выруливает только из двора, на своей машине, направляясь в сторону местного кабака.

***

– Антон Шастун! Ваш новый ученик, вы меня помните? – Антон? Да, помню. А что случилось? – поинтересовался учитель, когда на том конце трубки слышится, – Ооооо Арсюююшаааааааа, эт он... да? Антон коротко кивает. – Ойййййй блиииииин... хахахх... ты же не злишь... зли... злишь... ся д-да? – Антон, что происходит?! – встрепенулся учитель. – Это вы мне объясните что происходит! Я не знаю о чем вы говорили пару часов назад и что вы ему там рассказали, но не могли бы вы это все оставлять при себе, я этого знать не желаю! – зло отчеканил Шастун. – Антон... Успокойся, и объясни. Кому ему? – пытается сгладить углы учитель. – Успокоится?! Ха! Я спокоен как пульс покойника, а вот вашего коллегу или любовника... Антон переходит на крик: Или кем он там, вам блять, приходится, вы уж потрудитесь успокоить и забрать нахер из моего дома! Он приперся ко мне пьяный домой и несет какую-то чушь! Антон переходит на более спокойный, но все еще взвинченный тон. – Прошу, заберите его, он пристает ко мне, Арсений Сергеевич... – Шастун начинает хныкать. – Господи, подожди Антон, адрес, быстро. – Взволнованно отвечает Арсений. – Новгородская 89, 4 подъезд, 75 квартира – дрожащим голосом озвучивает парень. – Пару минут, я выезжаю, скоро буду, потерпи Антош. – Хорошо, спасибо Арсений Сергеевич. – Ну вот зачем... тыыыы – тыча пальцем в грудь Шастуна и еле волоча языком связные слова упрекает Паша. – Тыы пжал... пожалво... пожаловлся – он так и не выговаривает правильно. – мое... му мальч... ик.. ууу... – Павел Алексеевич, давайте вы приляжете, – предлагает Шастун уже беря за плечи учителя и ведя его ближе к дивану. – Убе... рии... рук-к-к... иии... я сам. – Хорошо, хорошо. Вот, вот так, да, ложитесь, вам нужно отдохнуть – Антон укладывает учителя. А через каких-то мучительных десять минут в квартиру доносится настойчивый стук. – Оооооооо, Сеня пришееел... – Павел начал подниматься с дивана, но Шастун останавливает его, роняя пьяное тельце обратно на диван, – Все в порядке, лежите, я открою. Пока Шастун дошел до двери за ней начали раздаваться не только настойчивые стуки но и приглушенные крики и плевать конечно Арсений хотел на время, (а уже как бы 00:30) когда сейчас два любимых человека в одном помещении и к его любимому ученику приставали. – Антон. Антон!!! Антон открой скорее!!! Ключи в замке проворачиваются и дверь отворяется, открыв взору его живого, и он надеется не оприходованного ученика. – Антон, все хорошо? – заботливо беспокоится учитель, теребя мальчика за плечи – Ты в порядке!? Он ничего тебе не сделал? – Ну как сказать... вроде и ничего, а вроде и чего... – мальчик оголяет левую часть шеи и ключицы на которых виднеется дорожка из алых засосов вплоть до самой скулы. – Ужас... – Да не то слово, – подхватывает слегка опьяненный мальчишка, невесело усмехаясь. Арсений прошел в квартиру и забрав под руки своего коллегу или любовника или кто он там ему, я так и не понял, честно, вышел из квартиры напоследок остановившись поговорить. – Паш подожди меня здесь. – К-к-конеч... но... , любимы... ый... Арсений отошел ко мне закрывая дверь изнутри, чтобы нас никто не слышал. – Антон, прости что мы доставили тебе неудобства... Мы с ним немного повздорили, но вроде как все было нормально когда он уходил. Он соврал что ушел по делам, а сам пошел в кабак... опять... Антон внимательно выслушал и лишь ответил, – Да ладно, ничего, проехали... Просто раз уж так сложилось... не мое конечно дело, но все же... если это происходит неоднократно, то вам не нужны такие отношения... Простите, – спешно извинился одиннадцатиклассник, – просто сказал что считаю нужным. – Да, наверное ты прав... – с сожалением признается мужчина, – Это происходит неоднократно... – Я никому не скажу об этом инциденте, да и вообще обо всем, но пообещайте мне, что вы одумаетесь и прекратите это, говорю вам из лучших побуждений. Можете меня не слушать, но я хочу как... – Обещаю. – Что? – я слегка в недоумении, память у меня как у рыбки Дори. – Я одумаюсь, обещаю, спасибо Антон. – Тогда, пока? – Пока, – Арсений подошел и обнял меня на прощание одной рукой, похлопывая и как бы морально поддерживая. А я... Ну а что я? Я стоял как идиот опустив руки, потому что совсем не ожидал от него этого. Ну собственно и в жопу, забудем этот инцидент тоже. Мы слепые и тупые. Ничего не видим и не понимаем. Потому что если включить мозг, то жить станет сложнее, а я не хочу анализировать эти поступки. Свои-то редко анализирую, так что и начинать лучше не стоит. Жил балбесом который ничего не видит и не замечает, да так и буду жить. – Так, ну Арсения Сергеевича мы проводили, всех остальных нелицеприятных тоже, так что можно продолжить пьянствовать. В общем на какое-то время я вновь приложился к коньяку, а потом... Не помню...

***

Я проснулся от ломящей боли во всем теле. В… ванной? Я выпил несколько больше чем следовало и смог забыть все вчерашнее дерьмо, но минут через пятнадцать , взглянув на опустошенную бутылку алкоголя и начатую плитку шоколада быстро вспомнил, что... Что я нипизды не помню, вот серьезно, все какими-то пьяными кадрами смешалось и я даже не хочу пытаться что-то вспомнить и выстроить логическую цепь, а точнее если это кадры, то собрать их в полноценный фильм «Антон Шастун: В поисках трезвости.» не очень хочется, потому что ну а зачем? Мне бы очнуться от этой дикой пьянки для начала. Слив воду в ванной, парень уже стоял под ледяным душем. Сначала было ужасно холодно и хотелось включить воду по теплее, но он привык и уже как минут пятнадцать по молочной коже стекали струйки ледяной воды, треть которых он жадно выпивал из душевой лейки, так как во рту было сухо, как в Сахаре. Антон вышел из душа и проходя мимо зеркала осознал какой он жалкий. Он никак не решает проблемы — он запивает их, и явно не чаем, судя по его помятому выражению лица. Стоп. Это что. Что это нахрен такое. Я смотрелся в зеркало когда решил поразглядывать свою помятую харю и обнаружил засосы и укусы на левой стороне шеи. Я что блять, был на вечеринке вампиров в качестве закуски? Видимо так, потому что я нихера не помню. Суббота. Парень решил ничего не делать, но прежде чем заняться «ничегонеделанием» нужно было убраться в ванной, привести себя в человеческий вид и сходить в магазин – нормально, а не как вчера. Есть вовсе не хотелось, ну а если захочется? – нужно быть готовым ко всему. Он хотел провести этот день в одиночестве, забить его делами и рутиной, и уставший лечь спать, только бы не думать ни о ком, а об учителе, Арсении Сергеевиче, так тем более, но планы как всегда резко меняются. Входящее сообщение от Арсений Сергеевич Чего? Ну и че ты от меня хочешь? В субботу блять. Арсений Сергеевич (12:54):       – Здравствуй, Тош, это твой учитель фортепиано, Арсений Сергеевич. Вчера я спросил у Елены Васильевны о сроках подготовки к конкурсу и как оказалось у нас довольно мало времени, примерно до январских каникул, так что нам нужно разучивать пьесу в ускоренном режиме, поэтому сегодня у нас будет внеплановое занятие у меня дома, бери с собой все что нужно и приезжай к 14:00 по адресу Александра Невского 18/1, 2 подъезд, кв.38, я жду тебя)) Арсений Сергеевич? У меня вообще другие планы были на сегодня и он в них явно, никак не входил. И почему каждый раз, именно он, сука, портит мне жизнь. Он конечно милый, хороший… красивый…, но я не хочу его видеть до ближайшего вторника. Но его удивило не только это, Тош, Антош, ну он совсем страх потерял, бесит уже. Антон Шастун (12:58):        – Здравствуйте, Арсений Сергеевич, извините, но я никак не могу приехать, у меня дополнительные занятия по литературе у Павла Алексеевича сегодня в это время. Он солгал, конечно, он не вынес бы этот сорокаминутный голубоглазый натиск, исходящий от Арсения Сергеевича, да и видеть его не было особого желания, после прошлого занятия мальчик совсем запутался, он не знал как тот относится к нему да и как ему самому воспринимать мужчину. Вроде отличная отмазка, но какой же он дурак что уточнил имя преподавателя… – Антон, Павел Алексеевич все еще не очнулся от вчерашнего, а ты, когда врешь хотя бы запоминай вчерашний день и сопоставляй вчерашний с сегодняшним днем. В общем не расстраивай меня, а я буду ждать тебя. ;) Сообщение так и осталось без ответа, все потому что невозможно было сопоставить вчерашний и сегодняшний день когда ты не помнишь вчерашний, а от сегодняшнего остались засосы и укусы на шее и яркие вспышки. Яркие вспышки. Твою мать. Шастун. Поздравляю. Ты переспал с учителем литературы, а потом позвонил учителю музыки, чтобы он скорее забрал свою "шлюху по вызову", хотя вызова не было, он сам пришел, но БЛЯТЬ. Шастуууун. Ты дебил. Это факт. Молодец. А если он расскажет об этом всей школе? Смотрите какой я молодец, оприходовал мальчика. Хотя стоп. Я бы уже давно загнулся от боли в очке, так Шастун, уже лучше, тебя не трахнули, но видимо жойско засосали, о чем говорит моя алеющая шея. Меня целовал Павел Алексеевич. ПИЗДЕЦ. Пиздец как я рад. – улыбка сразу натянулась на все еще трезвеющее личико. Похуй на Арсения Сергеевича, это утро уже ничем не испортишь. Но всему есть предел, и предел радостей Шастуна на сегодня был достигнут, так как после, остаток этого дня испортил всю ближайшую неделю Антона.

***

На часах 13:33 Антон уже опаздывает. Он совершенно не собран, голоден и только что проснулся. Прекрасно. Решив, что лучше опоздать, чем торопиться и все равно что-то забыть, парень перекусил бутерами с колбасой и нерасторопно пошел в ванну и пробыл там около получаса. Полностью приведя себя в человеческий вид и окончательно проснувшийся, он заметил разрывающийся от звонков телефон. Арсений Сергеевич, имя высвечивалось на телефоне раз пятьдесят за все время отсутствия Шастуна, а на часах высвечивалось 14:30 Ничего страшного, подождешь. Звонок в дверь? Но Шастун никого не ждал. Забыв, что сам, он, только вышел из ванной, Антон, с полотенцем, завернутым на бедрах и голым торсом, пошел открывать дверь. Каково было его удивление, когда на пороге квартиры он видит разъяренного… Арсения Сергеевича? Он что издевается?! Молчание. Ступор. Резкий хлопок дверью. Пошел в жопу!! Извращенец сраный. Шастун устремился на поиски любой одежды и минуты через три нашел что-то более-менее подходящее, – растянутые серые треники и не менее растянутая черная футболка. Дверь открылась. – Извините, здравствуйте, Арсений Сергеевич, что вы тут делаете? – У тебя хотел спросить, что ты здесь делаешь? – Я тут живу. А вы? – самый лучший способ быть умным в таких ситуациях это вовремя прикинуться дурачком, но тут не прокатит, это же Арсений Сергеевич. – А я за тобой пришел, почему ты не приехал? Я тебе что сказал ?! 14:00, ты должен как штык быть у меня! – Я проснулся недавно, я бы все равно не успел… — начал я спешно оправдываться. – А сказать мне? – Извините, забыл. Стоп. А откуда вы знаете мой адрес? – Сам же вчера ночью просил приехать. Я виновато обратил взгляд в пол, пытаясь вспомнить прошлую ночь. Арсений Сергеевич, видя мое замешательство решил осведомиться о состоянии моей памяти: – Ты что, Шастун, совсем ничего не помнишь? – Н-нет, – робея ответил я. – А причина того что твоя память покинула тебя есть? – поинтересовался учитель. – Есть конечно... , но вам навряд ли захочется услышать. – я поник головой и начал стыдливо разглядывать носки своих тапок-уточек, когда вновь услышал голос учителя, все еще стоявшего за порогом. – Так и будем на пороге стоять или все же впустишь меня? Была б моя в(В)оля, я дверь бы не открыл, засранец. Но воля не моя. ну что же мне теперь, позвать тебя на первый танец? – Да, конечно, проходите. Как говорят во всех сопливых мелодрамах: Он переступил порог моего дома. Я сам его впустил и с этого начались все мои проблемы. Арсений вошел, разулся и со словами, – Я надеюсь у тебя есть фортепиано, и я не зря ехал к тебе? И прошел по коридору вслед за парнем. – Ничего себе у тебя хоромы. И действительно, квартира была не маленькая, пятикомнатная. С хорошим ремонтом в скандинавском темном стиле. Это была задумка Антона. Когда мать, к его тринадцати годам, разъезжая по командировкам, заработала достаточно средств на собственное жилье, они переехали из Воронежа в Питер, вот только бесконечные командировки не спешили заканчиваться, а быть может, оно и к лучшему. Судя по обстановке казалось, что в квартире живет совсем не мать и подросток, а мужчина-бизнесмен. Слишком чисто было во всей квартире, а темно-серые, синие тона, оттенки черного, придавали еще большей холодности этому месту, чего не скажешь о комнате Тоши. Там всегда было мило и уютно. Общий стиль квартиры конечно же, не совпадал со стилем моей комнаты. Одна из стен была выложена красным кирпичом, выглядело красиво. Повсюду были развешаны гирлянды-лампочки, но в противовес этому шел тот факт что в комнате редко царили чистота и порядок, поэтому сегодня я хотел убраться, чтобы там можно было хоть как-то существовать. И я точно не хотел сидеть около фортепиано и изучать свою партию в произведении, поэтому решил зайти издалека. - Может чаю? - Может. Мы молча прошли на кухню. Я кипятил чайник и параллельно витал в своих мыслях. И все-таки хорошо, что он не отказался от чашки чая, хоть время смогу потянуть. Но Шастун даже не догадывался об истинных намерениях учителя, он пришел вовсе не за кружкой чая, не за тем чтобы позаниматься с ним – он пришел за ним, за его взглядом, за его улыбкой, за его присутствием, но если бы все было так просто… Чайник вскипел, я неторопливо налил заварку, затем кипяток, поставил кружки на небольшой, круглый стол из темного цельного дуба, и сел напротив Арсения Сергеевича. Неловкое молчание и вдруг парень выдает реплику из не так давно молчаливых уст. - Зачем вы пришли. - Как зачем!? Учить с тобой произведение, оно довольно сложное, поэтому я посчитал нужным участить наши с тобой занятия. Ты согласен? А ты как думаешь? Смотреть на тебя чаще обычного, все равно что умирать в два раза быстрее. Конечно я против и вообще хотел бы ограничиться нуля уроками в неделю, лишь бы тебя больше не видеть. - Думаю да. Мучительно длительное молчание. Никто не решался начать разговор, они оба понимали к чему это приведет. Антон, как и Арсений Сергеевич начинали думать друг о друге совсем не как ученик и учитель и это их когда-нибудь погубит. Точнее вот-вот погубит, но они стойко держались под натиском взглядов друг друга. Это погубит их, но точно не сегодня. Сегодня пронесло… Они разглядывали друг друга словно картину в эрмитаже, оба желали заглянуть глубже, но ни один из них не поддавался другому. Мужчина и парень и оба с стеклянным взглядом и характером раскаленной стали. Все было понятно без слов. Одного лишь взгляда было достаточно, чтобы понять силу влечения друг к другу, но что-то обрывало их желания – недостаток уверенности друг в друге. Они знакомы всего лишь два дня, а Арсений Сергеевич смотрит на него так… Совсем не как на Добровольского – на него он смотрит плотоядно, жадно, желанно, а на него так, словно он самый хрупкий хрусталь, раритет, что больше не производят, последний экземпляр во всем мире. Он смотрит на него осторожно, словно боится одним лишь взглядом поранить мальчика, но в то же время, как кажется Антону, прожигает в нем дыру, оставляя лишь его пепел разлетаться по ветру.