Моя Единственная Радость

      Рада была категорически не согласна оставаться дома! Это была её принципиальная борзячья позиция! Поэтому блондинка весь вечер в прямом смысле слова путалась под ногами у авторитета, мешая собираться на пьянку. Лезла обниматься, мешая завязать галстук, два раза поочередно утаскивала у хозяина носки и ботинки, чуть не снесла хвостом флакон с парфюмом, стоявший на невысоком комоде рядом с её любимым креслом и даже покушалась на запонки, также неосторожно оставленные в досягаемости от загребущих челюстей и вездесущего длинного носа. Но Алексей упорно делал вид, что не понимает возмущений собачонки.       - И что ты горлопанишь, Радость моя? – спросил Фомин, когда спустившись вниз обнаружил ранее выдворенную из спальни борзую возле входной двери, где мадемуазель устроила концерт, облаивая Анатолия, то ли жалуясь ему, то ли укоряя, что не помогает уговорить хозяина. Для наглядной демонстрации своих намерений Рада даже поводок приволокла, но Ежов, как всегда прибывавший в дзене, молча наблюдал за щенком, не встревая в гневный монолог. Разговаривать с собакой обычно было прерогативой Алексея Леонидовича. По крайней мере, он Раду хотя бы понимал. - Иди на место, - скомандовал бандит, но мерзавка-блондинка только снова возмущенно гавкнула, обращаясь уже конкретно к нему, а затем вцепилась в край поводка рядом с карабином, недвусмысленно намекая, что тоже намылилась с хозяином на тусовку. - Да ну конечно. Нечего тебе делать в кабаке. На место!       Рада недовольно заворчала сквозь стиснутый в зубах поводок, нетерпеливо переступая передними лапами на месте. В смысле нечего делать? Очень интересно! А он сам-то тогда что будет делать там, где не будет Радости? В конце концов не работать же Алексей на ночь глядя собрался? Собачонка уже хорошо успела выучить график хозяина и знала, что если он ехал куда-то вечером из дома, то уж точно не на работу, и скорее всего ночевать не явится. Обычно это не вызывало у Рады беспокойства, но сегодня внутреннее чутье заставляла её упорно напрашиваться поехать вместе с авторитетом.       Разумеется, хозяин вечера, так же как и начальство из народной мудрости, мог не опоздать, а задержаться. Но слишком долго заставлять гостей ждать, тоже было дурным тоном. Поэтому Фомин решил не тратить много времени на препирательства с собакой. Обидится она по ходу в любом случае, так что смысла уговаривать блондинистую скандалистку бандит не видел.       - Всё, зайка, с Новым годом! Давай, пока, - мужчина присел на корточки, намереваясь погладить собаку на прощание, в то время как Ежов уже открыл входную дверь. А Радость, недолго размышляя над стратегией, рванула прочь от хозяина на улицу. - Какого…- только и смог вымолвить он, и тут же рефлекторно схватился за ручку поводка, который собачонка тянула следом за собой. - Рада! - окликнул щенка Фомин, когда понял, что поводок-то остался у него в руках, а эта звезда погорелого театра всё равно вприпрыжку порысачила к стоявшему возле крыльца автомобилю. - Ну-ка назад! - приказал авторитет, и Рада действительно затормозила, развернулась в его сторону, но вместо того чтобы идти обратно в дом, распластала передние лапы по тротуарной плитке, и снова гавкнула. Тонкий хвост аки пропеллер с неимоверной скоростью метался из стороны в сторону, демонстрируя, насколько блондинка довольная своей выходкой. - Иди сюда, немедленно! - велел Алексей, выйдя на крыльцо, но щенок ретиво вскочил на все четыре копыта и отбежал ещё дальше, к капоту Рейнджа. Охранники недоуменно начали переглядываться, наблюдая за выкрутасами борзой, но не торопились предлагать начальнику помощь в поимке непослушной собачонки, зная, что Алексей Леонидович предпочитает воспитывать щенка без постороннего вмешательства. - Рада, я кому сказал? Живо иди ко мне, коза, - сквозь зубы процедил бандит, глядя на раздухорившуюся борзую тем красноречивым взглядом, который обычно используют родители для устрашения получившего плохую оценку ребенка. Но Радость не была знакома со школьной программой и к тому же очень хорошо умела делать вид, что не понимает команд хозяина, поэтому приказу подчинилась лишь в той мере, в которой посчитала нужным - прошла от морды внедорожника к корме. - Издеваешься что ли? - вздохнул Фомин, когда Радость уселась возле заднего колеса машины, внимательно наблюдая, как хозяин накручивает на руку поводок. Сам авторитет из-за нарастающего раздражения этого даже не заметил. - Рада! - снова гаркнул он на собаку, и тут же поморщился, из-за того что не рассчитал силу и попал железным карабином поводка себе прямо по пальцам. - То есть ты на полном серьезе со мной собралась? - Радость в ответ снова вильнула хвостом, и поднялась на ноги, задрав голову к двери джипа. - Зараза, - Фомин обреченно глянул на начальника охраны, в надежде, что может у него есть какой-нибудь план, как заманить эту упертую блондинку обратно в дом.       - Умная зараза, - уточнил Анатолий. Таких собак он еще не встречал. Служебные, с которыми иногда СОБРу приходилось работать на задержаниях, такими поведенческими особенностями и смекалкой не обладали. Это были вышколенные (а порой и попросту задрюченные) матерые псины, которые и шагу не ступали без приказа проводников. Радость же, мало того что умудрялась самовольно вытворять подобного рода фортели, намеренно игнорируя команды хозяина, ещё и находила способ объясняться с людьми. Не ручкой на листке конечно писала просьбы, но всё же достаточно четко обозначала, чего хочет. Например, как сейчас – сначала посмотрела на машину, гавкнула в сторону хозяина, потом встала на порог, опять гавкнула, легонько потрогала лапой дверь. Вот правда, даже страшновато становилось от того, насколько это оказывается умная собака. А ведь ей не больше трех месяцев. Что ж будет когда Радость вырастет?       Брать Раду с собой в кабак было, по меньшей мере, глупо. Ну, сами посудите: незнакомая обстановка, шумная толпа нетрезвых людей, музыка и прочее. Щенок конкретно стрессанет. А потом приедет Ирка, навешает за такое безответственное поведение дрендюлей (причем и хозяину, и собаке), и от этого стрессанет уже сам Фомин.       Хотя куда уж ещё стрессовать. Но нет! Каждый раз, когда авторитету казалось, что вот вроде бы всё, дальше уже в этой сказке страшнее быть не может, опять вырисовывалась какая-то неведомая херня, с большой долей вероятности грозившая Алексею новыми седыми волосами. Поэтому, если взглянуть на ситуацию под другим углом, на фоне таких перспектив как пролететь с тендером на новую застройку, выходка Радости казалась сущим пустяком.       - Черт с тобой, поганка борзячья, - сдался бандит, мысленно проклиная себя. О каких вообще перспективах возвращения прежнего положения в криминальной иерархии Петербурга могла идти речь, если им так легко манипулирует какая-то собачонка? - Поехали.

***

      На удивление, незнакомая обстановка, толпа людей (пока еще более-менее не шумных и трезвых), музыка и прочее Раду совершенно не напугали. Чего тут бояться, если хозяин рядом? Борзая невозмутимо продефилировала вместе с авторитетом в зал ресторана, и всё то время что Фомин приветствовал гостей, шла рядом с ним. А когда он, отослав начальника охраны домой к семье, отошел к сцене и кому-то позвонил, Радость уселась рядом, уперевшись плечом в ногу хозяину. Отучить её от этой смешной манеры сидеть у Алексея не получилось. Да он не сильно-то и пытался. Ну, ласковая ему попалась собачонка, ну нравилось ей ластиться и жаться к хозяину, чё ж с этим поделать? Зато сразу видно, что щенок хорошо освоил команду «к ноге».       По телефону хозяин разговаривал не долго. Рада особо и не вслушивалась, больше разглядывая незнакомое помещение и людей вокруг. Возможно, немного попозже мадемуазель уже самостоятельно пойдет в повторный приветственный тур вокруг праздничного стола, чтобы получше разнюхать who is who в этой тусовке, но пока что собачонка довольствовалась наблюдением за гостями с безопасного расстояния в компании Алексея.       - С Новым годом, Паш, - вздохнул Фомин, и Радость дернула ухом, подмечая, что голос у хозяина к концу разговора едва уловимо погрустнел. - Счастье, - задумчиво повторил бандит услышанное в ответ от друга поздравление, и опустил взгляд на щенка, кажется, только сейчас заметив, что всё время их с Семеновым разговора борзая сидела рядом, - а есть ли оно?       Радость тут же забила хвостом, попытавшись ещё сильнее прижаться к хозяину. Счастье? Да конечно есть! Вот же оно! Нет-нет, не кабак! И не гости! И не ёлка, которая почему-то за место улицы стоит в ресторане ещё и обмотанная всякой непонятной ерундой! Счастье, это когда есть кто-то, кто для тебя очень-очень дорог и важен. А что могло быть для любого домашнего животного важнее и дороже хозяина? Вот поэтому для Рады вопроса о существовании счастья по определению быть не могло. Она была абсолютно счастлива и единственное, о чем жалела, так это о том, что не умеет говорить. Безусловно, они с авторитетом хорошо научились понимать друг друга, и недавний «диалог» возле автомобиля это подтверждал. Но всё же собачонка всей душой мечтала, чтобы хозяин мог понимать ее прям дословно. Она бы тогда обязательно сказала Алексею всё-всё: какой он хороший, как она его любит, и что очень переживает, когда он грустит.       Но, к сожалению, Радость говорить не умела, а угнетенное настроение Фомина, которое он пытался скрыть от гостей, прикидываясь вежливым и радушным хозяином вечера, развеять мог разве что алкоголь.       Правда сильно напиться авторитет (пока что) не успел. Во-первых, потому что ему ещё предстояло поговорить с Сашей Краном по поводу «груза», который тот должен был отвезти.       А во-вторых, потому что в зал феерично явила свою персону Ирина. В прямом смысле феерично – с целой охапкой бенгальских огней в руке. Причем не только обычных белых, но ещё и всяких разноцветных. И где она их только нашла, дурында?       - Всем здрасте! - женщина растянула накрашенные насыщенно-бордовой помадой губы в широкой улыбке a la «Здравствуй Алиса, я – Чеширский кот» и помахала людям за столом своим своеобразным новогодним букетом. Гости весело зашумели в ответ, кто-то даже похлопал - поскольку большинство из них достаточно неплохо знали ветеринара, подобному появлению они нисколько не удивились.       - Привет, Ир, - поднявшись со своего места, Алексей подошел к ветеринару, на этот раз уже нормально и по-человечески улыбаясь. К выходкам этой великовозрастной дурочки невозможно было остаться равнодушным. Вот реально, года идут, а дурь всё та же.       - И вам наше с кисточкой, - хихикнула Ирка, и всучила разноцветный искрящийся букет авторитету, а сама тут же наклонилась к Раде, которая следом за хозяином потопала приветствовать «крестную маму». - Здравствуй, Радость моя, - она взяла собачонку на руки, с одобрением отмечая, что борзая хорошо отожралась за три недели проживания у бандита и на вскидку весила уже килограмм десять. Ещё бы! Шо б я так жил, как говорится: элитный корм напополам с отборной говядиной и свежие фрукты-овощи в качестве лакомств и аперитивов. Уж что-что, а рекомендации ветеринара по кормлению щенка прислуга выполняла в точности, боясь на лишний грамм перекормить или наоборот недодать Раде её любимые яства и витамины.       - Вообще-то она - Моя Единственная Радость, - тактично напомнил бандит, поспешив избавиться от угасающих бенгальских огней.       - Не жадничай, - фыркнула Ира, обняв щенка как мягкую игрушку, и смачно чмокнула Раду прямо в нос, от чего борзая чихнула, забавно тряхнув головой. Теперь фыркнул уже Алексей, а маленький пуфыфтый звелёк неопознанной поры внутри у женщины довольно потер когтистые лапки. Ага, значит не нравится, когда кто-то чужой сюсюкает с питомицей? Хорошо. Очень хорошо. Просто замечательно. Кажется задуманный ветеринаром коварный план начал потихоньку воплощаться в жизнь. Кто знает, может такими темпами к мартовской оттепели и сам наш отмороженный авторитет обратно адекватным человеком станет благодаря щенку?       - Ирка, ты где накатить успела? - неподдельно удивился Фомин, когда наконец понял, почему ветеринар так весела. Нет, обычно она и трезвая тоже тот ещё ретивый конь-огонь, но с собаками с порога не целуется. Поэтому тут без вариантов. - Причём без меня, - на полном серьезе укорил её бандит. Он значит сидит, рассчитывает, как бы побыстрее с делами разобраться и накидаться хорошенько с ветеринаром на па́ру, а эта зараза и так уже где-то в сомнительной компании успела прибухнуть.       - Так я ж из клиники, смену полтора часа как сдала, - пояснила Ирина, отпустив Радость обратно на пол, и мадемуазель тут же деловито уселась между ними, делая вид, что она тоже очень важный участник этого диалога. - Ну мы с девками и выпили чутка. Для блеска глаз, - ветеринар опять дурашливо хихикнула и демонстративно откинула за спину завитые крупными локонами волосы.       - Твой блеск глаз от самых входных дверей слепит, - ухмыльнулся Алексей, а Рада озадачено уставилась на ветеринара, пытаясь понять, как обычный человеческий взгляд мог ослеплять? Тем более на таком большом расстоянии. Голубые глаза Ирины, собачонке, привыкшей к кареглазому хозяину, и вправду казались необычными. А сейчас они выглядели еще более странно: ресницы были очень круто загнуты, а кожа над ними действительно слегка поблескивала. Возможно в этом всё дело? Но Ире шло. Радость её ещё никогда не видела такой, потому что сегодня ветеринар была похожа на тех девиц, которые сидели за столом – в элегантном вечернем платье и на высоких каблуках.       - Фомин, не хами.       Только вела себя Ирина совсем иначе – не хлопала кокетливо глазками, и не улыбалась натянуто собеседнику, притворяясь воспитанной леди. Хотя бы потому, что сборище разной степени приблатненных гостей со своими немногочисленными спутницами явно не тянули на высший свет Северной столицы. Зачем тогда пытаться строить из себя кого-то, кем Ира не является? Она фиговая актриса, и не любит пудрить людям мозги, пытаясь показать себя лучше, чем есть на самом дела. Кадрить женщина тоже здесь никого не собиралась. То, что они со Стёпой поцапались из-за его внезапно нарисовавшегося новогоднего дежурства, ещё не значило, что надо строить глазки всем подряд. Леша не в счет, Леша ещё в первой своей жизни научился равнодушно реагировать на закидоны подружки, не принимая это близко к сердцу. Хотя порой очень хотелось. Только всё в той же, первой жизни…и немного – во второй. Но не сейчас. Сейчас уже слишком поздно.       И тем не менее, внимательная Рада замечала, что хозяин общается с Ириной совершенно иначе, чем с другими гостями. Намного более искренне и дружелюбно. Это наблюдение казалось несмышленому щенку достаточно противоречивым, потому что сам разговор бандита с ветеринаром в большей части проходил по принципу «кто кого больше подъебнет или переогрызает». Но в то же время, никакой злобы в этом не было. Никто не преследовал цели побольнее уколоть собеседника, оскорбить или задеть. Наблюдая за ними, собачонка понимала, что знакомы авторитет с ветеринаром давно и за это время у них накопилось достаточно каких-то известных только им двоим приколов для разговоров. И что самое главное – их такая манера общения устраивала, и явно поднимала обоим настроение, а это не могло не радовать и Раду. Потому что хозяин в присутствии Иры заметно приободрялся. Даже улыбался почти как нормальный человек, а не как крокодил, которому от инсульта всю рожу перекосило и парализовало.       На самом деле Фомин имел достаточное количество причин, чтобы так доброжелательно общаться с Ириной, но Радости они известны не были. Поэтому собачонка просто думала, что женщина наверно врач не только для животных, но и для людей. Потому что каким-то чудесным образом у неё получалось заставлять Алексея меньше тревожиться и нервничать, не скалиться на каждый посторонний шорох. И вот за это Радость Ирину очень уважала. Можно даже сказать любила. Не так как авторитета, и не так, как сам авторитет когда-то, но настолько, насколько вообще собака может питать привязанность к кому-то, кто ей не хозяин.       Однако, долго тусоваться в приятной компании хозяина с подружкой у борзой не вышло. Ирка, хоть и будучи немного подшофе, профессиональной бдительности не теряла и поэтому, как и предполагал авторитет, начала занудствовать по поводу того, что собачонку окружающая обстановка может напугать. Пришлось препроводить её в кабинет. Не Ирину! Радость. Но ветеринар всё равно туда поперлась, потому что «безответственный раздолбай-хозяин, которому лишь бы прибухнуть» даже не удосужился распорядиться ребенку какую-нибудь чеплашку с водой поставить. Естессвенна, это пришлось сделать Ире…       Алексей заподозрил что-то неладное только минут через десять, когда, намереваясь в кой-то веке толкнуть красивый праздничный тост, не обнаружил ветеринара в ближайшем поле зрения. Тост всё-таки толкнул, накатил положенные полфужера за Новый год, а затем пошел искать закадычную подружку. И обнаружил её всё там же в кабинете, в обнимку с Радой: сидя на ближайшем к двери стуле, Ирка тихо хихикала. Точнее ей казалось, что тихо. На самом деле лошадиный гогот изящной хрупкой женщины наверно даже охрана на входе слышала, даже не смотрят на экстра-мега-сверх шумоизоляцию кабинета. Расположившаяся у ветеринара на коленях Радость наоборот абсолютно искренне недоумевала, переводя взгляд с хозяина на хозяина и обратно, и от этого странного положения вещей в пространстве возмущенно гавкала попеременно на обоих. А Ирка, наблюдая за поведением борзой, закатывалась новым приступом совсем не женственного басовитого хохота.       Коллективная ветеринарно-борзячья истерика была вызвана портретом в кабинете бандита. Аргументы что это работа кисти ныне покойного и тем ещё более востребованного художника и что по-хорошему такой портрет нехилых бабок сто́ит, Ирку не успокаивали, а Раду так уж тем более. Вот конкретно в этой ситуации щенок стрессанул так, как её не смогли бы при всем желании шокировать пьяные гости. Собачонка настолько ориентир потеряла, что у неё от негодования даже уши, вот уже пару недель как перешедшие из состояния висячих в направленные назад к загривку, в соответствии со всеми стандартами породы, на этом моменте «конём» встали. Да какой там шок! Радость вообще нахер охерела так, что выхереть не могла вплоть до того момента пока к ней не подошел Фомин. Только обнюхав Алексея, и методом облизывания ладони убедившись, что этот хозяин настоящий, собачонка наконец притихла.       Когда хозяин, едва ли не пинками выгнал из кабинета всё ещё хохочущую Ирку, и поплотнее закрыл за собой дверь, Радость взгромоздилась на диван, улегшись в его самый дальний угол, на наиболее безопасное расстояние от портрета. Но подозрительные взгляды в ту сторону время от времени всё равно бросала. И правое ухо держала торчком. На всякий случай. Пока не задремала.       Разбудил собачонку шум из зала, проникший в кабинет, когда туда снова зашел хозяин, а вместе с ним ещё один человек. Успев проспать неизвестное ей количество времени, Рада почувствовала, что вполне бодра и поэтом резво соскочила с дивана, намереваясь познакомиться с гостем. Мужчина, правда, не сильно горел желанием общаться с собачонкой - незнакомый дядька был серьезен и даже немного хмурился, что в совокупности с его небритой рожей выглядело достаточно недружелюбно. Да и хозяин тут же выпроводил Радость прочь, чтобы не отвлекала от разговора.       - Ир, займешь собачатину, а? – обратился к ветеринару Алексей из дверей и аккуратно пододвинул Раду ногой за порог кабинета.       Борзая даже тявкнуть что-то в возражение не успела, а Ирина тут же без колебаний подхватив её под мышку, ушла вместе с Радой на освободившееся за столом место, трепаться за жизнь с женой Горыныча. Радость сперва недовольно пыхтела, крутилась и всячески пыталась вырваться, чтобы вернуться к хозяину. Мало ли? Вдруг его там этот недружелюбный мужик обидеть вздумает? Но Ирка крепко держала буйную и амбициозную защитницу Алексея Леонидовича за новый фильдеперсовый кожаный ошейник, а её собеседница потихоньку угощала собачонку ассортиментом нарезок с ближайших тарелок. Поэтому вскоре Рада уже смачно чавкала очередным кусочком сыра, слушая беспечную болтовню женщин. Но окончательно бдительности не теряла и временами оглядывалась на дверь кабинета хозяина.       Вдоволь поболтать двум единственным нормальным бабам среди всех этих ряженых несильно умных телок, не позволил Горыныч. Он, будучи одним из тех немногих, кто вместе с Фомой прошел с самого начала его путь становления криминального авторитета, Ирку хорошо знал и безмерно уважал, потому «дичайше, ну вот просто Ириш, реально невообразимым образом, дичайше» извинился, прежде чем прервал разговор и повел супругу танцевать. Но ветеринар обижаться даже и не думала. Её взаимоотношения с окружением Алексея строились по принципу восприятия их сначала как простых смертных людей, и только потом как представителей криминала. И для неё Горыныч в первую очередь был просто приятным и дружелюбным дядькой, а уже потом всё вот это вот, что там есть в оглавлении Уголовного кодекса. Ну правда. Ей ли осуждать человека за прошлое, с которым тот уже давно завязал? А впрочем, может как раз наоборот, сто́ит поинтересоваться, как Горынычу это удалось. Глядишь, какую-нибудь незаурядную идейку подкинет, как и Лешу из всей этой херни вытянуть. Хотя, какое там…У Фомина, блин, это уже было клинически и неизлечимо! Ирка до сих пор удивлялась, как он, такой весь из себя психой и борзой, с таким энтузиазмом рвущийся вернуться в эту страшную пучину беззакония, смог найти общий язык с маленьким несмышленым щенком, и терпеливо пытался её воспитывать, при том ещё ни разу не предприняв попытки открутить блондинке уши. А судя по жалобам, было за что. Но, с другой стороны, Алексей же сам тогда сказал, что должен ведь и его хоть кто-то радовать, пока остальные жизнь только портят. Вот Рада и радовала, как могла.       Нырнув в столь философские рассуждения, подкрепленные парой бокальчиков шампанского, которым они методично поднакидались с женой Горыныча, Ирка даже не придала значения тому, что сама Радость, щедро накормленная почти всем присутствующим на столе ассортиментом вкусняшек, снова задремала. И также не обратила внимания на то, как к ним с борзой незаметно подкрался…не, не песец – Фомин.       - Ир, ты чего? – авторитет, недолго понаблюдав за тем, как «зависла» ветеринар, легонько потряс женщину за плечо.       - А? – Ирина оторвала взгляд от украшавшей стол золотой клетки с еловыми лапами внутри и задрала голову, принявшись так же въедливо пялиться теперь уже на Алексея.       Ну, в принципе, чисто теоретически, если рассматривать в контексте данного случая песца не как зверя, а как состояние окружающей действительности…Трезвой Ирине такое в голову не пришло бы, но вот пьяненькая она всерьез задумалась, почему вообще Рада, как охотничья собака, ещё не успела изловить этого злосчастного песца, который, судя по творившемуся в последнее время мракобесию, вокруг авторитета безостановочно круги нарезал. В четные числа месяца по часовой стрелке, в нечетные – против. А по выходным наверно делал то же самое, но задом наперед, знаменитой лунной походкой. Чисто для разнообразия.       - От собаки отстань, говорю, - мужчина кивнул на колени ветеринара, где развалилась Рада. Монотонное задумчивое теребение кончика мягкого белоснежного уха, которым последние несколько минут занималась Ирина, размышляя о бренности бытия, нисколько не мешало щенку спать.       - К тебе пристать? – преувеличенно-ласково спросила она, пару раз хлопнув непривычно пышными накрашенными ресничками, но собачонку и впрямь оставила в покое.       - Ну, если так сильно хочется, - бандит облокотился на спинку стула, и наклонился к Ире чуть ближе, чем дозволяли правила хорошего тона и этикета, - то я сопротивляться не буду, - тоже немного наигранно произнес он, улыбнувшись при этом так, что у Ирки руки зачесались вот эту самую клетку со стола авторитету на башку напялить. Но Фомин прекрасно знал, что ему за такое поведение ничего не будет. Потому-то и скалился так самодовольно.       - Боюсь, - вздохнула ветеринар, закинув руку за голову и ловко сцапала Алексея прямо за неприкрытый воротником рубашки участок шеи, заставив наклониться ещё ближе, - что муж-кинолог будет против, - женщина несильно сжала пальцы, по-прежнему глядя в глаза авторитету. Нарощенными ногтями с замысловатым маникюром Ирина в силу своей профессии похвастаться не могла, но и той длинны, что ветеринар успела отпустить за пару недель, сейчас вполне хватило чтобы намекнуть Фомину, что он уже ходит на грани.       Возможно, будь Ира чуть трезвее, то не позволила бы себе так провоцировать бандита. Но мы-то с вами ещё на примере Маши поняли, что пьяная женщина – неисчерпаемый генератор абсурдных и непредсказуемых идей. Однако, в отличии от Завьяловой, ветеринар никаких других целей кроме как подурачиться не преследовала. И знала, что как бы Леша ей не ответил, на самом деле он не позволит себе ступить за те рамки дозволенного, которые они когда-то давно определили для себя.       - А ты ему не хвастайся, - ожидаемо подыграл Ирке авторитет.       - В смыыыслеее? – протянула женщина с таким возмущенным удивлением, что разбудила Раду. - А может это моё самое яркое впечатление за весь праздник будет?       - Да? – хмыкнул Фомин. – А мне вот почему-то кажется, - вздохнул авторитет, когда Ирина наконец отцепила от него свои когти, и потянулась к полупустому фужеру, - что шампанское - твое самое яркое впечатление.       - Видала, да? – ветеринар глянула на Радость, которая смачно зевнула, всё ещё лежа у неё на коленях. Собачонка абсолютно не вдуплила, что и где должна была увидеть, но на всякий случай пару раз вильнула хвостом. - Значит, он у нас, - Ирка ткнула пальцем себе за спину, и Рада, наконец проморгавшись ото сна, обнаружила позади ветеринара любимого хозяина, - насквозь проспиртованный, а алкашка почему-то я! - фыркнула Ирина, опрокинув в себя оставшееся в бокале шампанское и тут же поморщилась, потому как оно оказалось уже теплым и кажется даже слегка подвыдохлось за то время пока ветеринар блуждала глубоко в своих размышлениях.       - Я этого не говорил, - возразил Фомин, в то время как собачонка поднялась на задние лапы, передними оперлась на плечо женщины и потянула носом воздух, наклонившись к хозяину. От Алексея действительно улавливался легкий горьковатый флер алкоголя, но вовсе не насквозь, как сказала Ира, а вполне в пределах той нормы, когда авторитет ещё был практически в полном адеквате. Он когда щенка в ветеринарку привез был более пьяным, чем сейчас. Правда тогда он был как-то и повеселее. В отличии от нетрезвой Ирины Радость видела, что сейчас мужчина хоть и пытался выглядеть дружелюбным, в его движениях проскальзывало напряжение. Или скорее даже какая-то нервозность. Вот же! Неужели тот небритый дядька всё-таки сделал хозяину какую-то гадость? А Рада этот момент позорно проспала и не заступилась за него! Хороша охранница!       - Но подумал.       - Но не сказал.       - Ещё бы ты мне такое сказал! – язвительно прищурилась Ирка. Может напряжения и нервозности в поведении Фомина она и впрямь не заметила, зато в отличии от Рады знала кто тот человек, с которым общался в кабинете авторитет. С Кранцовым ветеринар не была знакома так хорошо, как с Горынычем, но была достаточно осведомлена о том, какого плана работу он чаще всего выполнял для Фомы. А значит, Леша придумал очередную аферу, и наверно Кран по его поручению повез кому-то некие документы или, скорее всего, деньги. Впрочем, подробности мифического плана чего-то там женщина знать совершенно не хотела. Не её это собачье ветеринарье дело. Да и наблюдать кислую мину бандита в праздничную новогоднюю ночь Ира тоже не желала. Потому-то и огрызалась с Алексеем, пытаясь хоть как-то его отвлечь от этих криминальных махинаций.       И постепенно, по мере увеличения количества выпитого алкоголя, у Ирки действительно всё лучше получалось уводить разговор в совсем другом направлении. Тем более, что сам авторитет с легкостью на это поддавался, надеясь хоть ненадолго позабыть про дела и банально насладиться праздничной атмосферой вокруг. А расположившаяся в соседнем кресле Радость просто не мешала. Всё же ребенок был ещё мал и кутить всю ночь напролет не в состоянии, поэтому щенка то и дело вырубало, и к своему счастью она только частично видела, как хозяин с подружкой методично напивались.       Вообще, если покопаться в себе, то Фомин двумя своими главными собутыльниками небезосновательно считал именно Иру, и само собой, Пашу. И дело было даже не в том, что они часто бухали. В конце концов, из их компашки один авторитет был холостым и не обремененным семейными обязанностями. Так что брать приходилось не количеством попоек, а их качеством. В том смысле, что если уж Алексей и набухивался с кем-то из друзей, то до такого состояния, что шатало даже лежа, а уж идти самостоятельно и вовсе было невозможно, ибо пили они обычно что-то настолько горючее, для чего шампанское можно было использовать в качестве запивона. В таких случаях, как правило глубокой ночью, они с Пашей/Иркой (нужное подчеркнуть) нетрезвым тандемом в обнимку вываливались из дверей прежних «Трех Кабанов» и по стеночке, держась за перила, медленно сползали вниз к парковке. Семёнова там обычно уже ждало такси, а Ирку - муж-кинолог. Каким, кстати, образом он в подобные моменты держался, чтобы не набить авторитету морду за столько вероломное набухивание любимой супруги, оставалось неизвестно даже самому Степану. Да и как Ирина у него на подобные попойки отпрашивалась, оставалось тайной, покрытой матом мраком. Единственное, что можно было утверждать смело при любом стечение обстоятельств - Стёпа облада воистину ангельским терпение…и к пьяной жене, и к её авторитетному собутыльнику. Особенно учитывая, что, стоя возле крыльца, они обычно зависали ещё минут на пятнадцать, увлеченные пьяным беспечным трепом о чём-то левом. И только потом разбредались по своим транспортным средствам, покидая место бухача.       В этот раз энтузиазма собутыльников хватило до четырех утра. Вернее, авторитет-то ещё бы полбутылки виски точно осилил без значительных перемен в настроении и вестибулярном аппарате, а вот Ирина уже слегка подустала. Нет, поговорку про то, что есть такая категория мужиков, с которыми гораздо веселее дружить и бухать нежели состоять в отношениях, Фомин идеально подтверждал. Но автору этого высказывания явно стоило бы уточнить, что для такой дружбы и пьянок здоровье требуется поистине лошадиное. А Ирка всё-таки ветеринар, а не коновал.       Поэтому два бухих недоразумения, в компании трезвенницы Рады, выволоклись на крыльцо кабака, проводили последних самых стойких гостей, а потом по традиции ударились в очередные рассуждения на какую-то нарисовавшуюся из неоткуда тему. Пробазарили ровно пятнадцать минут, душевно распрощались, Ирка с царственным видом погрузила свою пошатывающуюся персону в авторитетский Рейндж, водитель получил от шефа настойчивое внушение довезти сие датое сокровище в целости и сохранности до дому, и ровно в половину пятого утра внедорожник отчалил от «Трех Кабанов». Сам же Алексей ещё какое-то время проторчал на крыльце ресторана, ожидая, пока Его Единственная Радость нашарошится по близлежащим кустам, и размышляя, есть ли смысл им самим ехать домой? В конечном итоге понял что нет, свистнул Раду и отправился в кабинет, надеясь проспаться и быть более-менее адекватным к тому моменту когда позвонит Кранцов с отчетом о проделанной работе.