Моя Единственная Радость

      Медленно, но верно жизнь налаживалась. По крайней мере, так казалось Раде. Ведь длинная, темная и злая зима постепенно покидала город, уступая, наконец, место более щадящей своей погодой весне. Но всё с теми же поправками на капризный характер Северной столицы - не слишком солнечной и жаркой, но уже достаточно стабильной плюсовыми температурами чтобы начал таять снег. Собачьему удивлению не было предела, когда как-то поутру мадемуазель выскочила из дома, прогуляться привычным маршрутом по кустикам, и на своем пути следования пару раз провалилась лапами в прежде утоптанный снег. Обычная земля с намеками на прошлогоднюю траву, вскорости пробившаяся сквозь сугробы, стала для Радости не меньшим открытием. Родившаяся в середине осени, и до своего мистического появления на улице так и не узнавшая теплой погоды, собака соответственно и не подозревала, что существует ещё что-то, по чему возможно ходить кроме снега или льда и асфальта. И, разумеется, блондинка с восторгом начала заново изучать территорию участка. По мере оттаивания почвы археологические экспедиции борзой стали наибольшей «головной болью» хозяина, который с приходом весны, как никогда прежде в полной мере прочувствовав весь масштаб отчаяния и безысходности владения белой собакой. Но, с другой стороны, уж лучше счастливая и по уши чумазая Рада, чем очередной приступ настоящей головной боли.       Кстати, опасения Фомина, что по весне мигрени разыграются ещё сильнее прежнего, не подтвердились. На удивление. Ведь набор «провоцирующих» факторов с каждым днем всё ширился и ширился, ибо проблем в «бизнесе» меньше не становилось, отношения с Семеновым по-прежнему оставались натянутыми тонкой струной, грозившейся лопнуть в любой момент, и даже приезд Юли особого восторга не вызывал. Но и херово до такой степени, что невозможно подняться на ноги, бандиту не становилось уже давно. И радовало это наравне с самой Радостью, в которой щенячьей шиложопости, не смотря на взросление, не убавилось ни на грамм.       К началу мая долговязый несуразный кутенок вымахал в габаритную такую лошадушку, чуть ниже чем в полметра ростом, с четким борзячьим экстерьером, легко угадывавшемся в изящных длинных лапах и поджаром телосложении, роскошном хвосте, и узкой тонкой морде с, во всех смыслах слова, выдающимся носом, который мадемуазель норовила засунуть в любую мало-мальски пригодную для этого щель. А таких щелей в доме имелось великое множество. В некоторые нос не пролазил, а вот в другие, например под диван в гостиной, легко просовывались не только любопытная белобрысая морда, но и всё остальное худое тело борзой. Пару раз она так пугала девочек-горничных, выныривая из загадочного поддивания с мячиком в зубах. И кстати, служила хорошим индикатором того, насколько добросовестно прислуга выполняет свои обязанности, потому что пыль и грязь на ухоженной белоснежной шубке видно было сразу. И если ретивую зверушку не успевали поймать и отряхнуть прежде, чем она покажется на глаза хозяину, огребали все. Даже Анатолий. За не мытые полы и за грязную Единственную Радость Алексея Леонидовича.       Впрочем, профилактические нагоняи стали совсем уж смешной платой за более-менее благосклонное расположение духа, в котором всё чаще пребывал Фомин после появления в доме собаки. Рада не только нашла способ справиться с портившей хозяйский сон невидимой злой поганью, но и мастерски выдрессировала мужчину не злиться на пустом месте из-за безобидных щенячьих выходок. Хотя бы в пределах дома. Ну уронила она вазу какую-то там антикварную, ну выпотрошила пару диванных подушек в попытке докопаться до истины. Чё ругаться-то? Себе настроение портить, людей вокруг пугать, собаку нервировать. Зато ребенок счастлив. Недаром же Радостью назвали.       Блондинка-борзая действительно с абсолютным восторгом воспринимала если не всё происходящее вокруг, то, по крайней мере, большую часть окружающего мира. Ограничивался этот мир забором участка, но Раде и внутренней дворовой территории хватало, чтобы всласть поноситься. Тем более, с наступлением теплых майских дней - валяние по газону, раскинувшемуся сочным зеленым ковром вокруг большей части дома, быстро стало любимым развлечением гиперактивной белобрысой козы. Которая, после таких катаний по траве, опять-таки пребывала отнюдь не в товарной кондиции. Но собаку такие мелочи, как внешность, абсолютно не парили, и она не стеснялась прямо в таком виде, со стремительностью гиперзвуковой ракеты, мчаться встречать вернувшегося с работы хозяина. Разумеется, на соответствующей скорости, с числом Маха эдак близкому к десяти, порой не успевая нормально затормозить на подлёте к автомобилю.       С тех самых пор, как Рада полтора месяца прострадала от разлуки, встречала она хозяина теперь не иначе как феерически, с танцами и песнями. Не настолько бурно, чтобы лезть целоваться, но сходу поздороваться обеими передними лапами борзая считала совершенно необходимым. Мало того, если собака видела, что настроение у авторитета более-менее располагающее, то продолжала прыгать вокруг него, весело тявкая, вплоть до того момента, пока Алексей не соглашался вместо бесцельного пыринья в потолок на диване пойти с ней во двор.       Противиться настолько искреннему проявлению привязанности со стороны собаки даже умотанный и закошмаренный ежедневной суровой реальностью Фомин не мог. Ну не получалось! Он привык к тому, что люди вокруг лицемерны и хитры, и улыбаются совсем не по-настоящему, преследуя свои собственные цели, достижению которых так или иначе мог поспособствовать авторитет. Животные так, к счастью, не умели, и белоснежный ураган, каждый раз скакавший вокруг Алексея после его возвращения домой, доказывал своим поведение, что главным богатством для неё являются не деньги и связи хозяина, а он сам. А безмерное обожание в преданных карих глазах обезоруживало так, что даже супер-менту Паше стоило бы поучиться такому коварному и действенному приему.       Кто бы знал, что конец всей этой идиллии настанет в том же злополучном мае…

***

      Всё начало опять идти по излюбленному маршруту не туда и не так после появления в доме ещё одной блондинки. Двуногой. По имени Юля. Причем появилась она откуда-то явно издалека, поскольку прежде чем привести её домой, хозяин где-то искал эту мадам весь предыдущий день и ночь. И разило от него потом неповторимым букетом ароматов, от которых Раде очень хотелось чихать. Хотя, воспользовавшись правом автора лезть куда не надо, и комментировать что ни попадя, рискну предположить, что такой эффект на борзую скорее произвел парфюм Юлии, которым та настолько крепко надушилась перед встречей с «любимым», что даже после ночи, проведенной в прокуренном кабинете следака, такое терпкое амбре до конца не выветрилось. Но это уже, знаете ли, так, вкусовщина. И не только относительно духов.       Однако, даже забывая о предвзятости вашей покорной слуги к сей «очаровательной» особе, стоит отметить, что и борзую Юля к себе сходу не расположила. В первую очередь своим пренебрежительным отношением. Посмотрела на прискакавшую встречать их с Фоминым Радость как-то странно, будто бы собака здесь совсем не к месту, и собственно на этом всё знакомство двух самых ярких блондинок в жизни Леши и закончилось. Он, кстати, особо не настаивал на коннекте – Юлька никогда не являлась особой любительницей живности, а Раду насильно тащить дружиться с женщиной не имело никакого смысла. Собака уже давно дала понять, что хозяина любит безмерно, но и собственное мнение относительно некоторых его поступков имеет. А уровня настолько чокнутого собаковладельца, чтобы с собственной питомицей ещё и ругаться, Алексей, к счастью, не достиг. Но, на всякий случай, внушение борзой сделал, чтобы она ненароком бывшую авторитетову любовь не тяпнула. Радость на это совершенно по-человечески пренебрежительно фыркнула: больно надо об такую непотребность зубы портить! На том и договорились.       В итоге, дамы благополучно игнорили друг дружку, и в то же время пытались тянуть внимание бандита каждая в свою сторону. Или, возможно мужчина себе льстил, и у него просто в очередной раз шиза разыгралась за те несколько дней, которые Юля гостила у них? В любом случае, порознь блондинки чувствовали себя гораздо лучше. Особенно в компании Фомина. Особенно Рада.       Стоп! «Гостила у них»? Мда...определенно, шиза всё-таки имела место быть. Иначе, как объяснить такое спокойное смирение с тем, что собаку авторитет считал, как минимум, равноправной владелицей особняка? Однако, если уж говорить откровенно, бандиту почему-то казалось, что Радость в роль маленькой хозяйки большого дома вписывалась гораздо гармоничнее, чем Юлька. Как бы грубо это не звучало.       Да Юля и сама уже настолько привыкла к размеренной жизни в Англии, что даже не скрывала желания поскорее вернуться. Мало того, она настойчиво подначивала к отъезду обратно за бугор и Лешу. И то ли дурой очень удачно прикидывалась, то ли и впрямь в упор не видела, насколько до оскомины авторитету надоели и чопорный Лондон, и романтичный Париж, и солнечный Рим. Как, наравне с мигренью, ему больно резали слух чужие языки и акценты. Как претили русской душе чужеземные устои и нормы поведения. А иногда так и вовсе казалось, что даже сам воздух жёг легкие почти так же нестерпимо, как прежде оружейный свинец.       И Фомин, возможно, сам того не понимая, в Питер просто-напросто трусливо сбежал от всей этой правильности и порядка Европы.       Из ниоткуда в никуда.       От своих собственных ошибок. В лице Юли, прости Господи. От навязчивого восторженного щебетания влюбленной женщины, к десяткам проблем, решить которые казалось гораздо проще, чем убедить Юльку в том, что они совершили огромную глупость...он совершил. Поддался сиюминутной слабости и глупым наваждениям из прошлого. А эмоциональная бабская натура, замороченная штампованными под копирку сериалами из телека, доверчиво повелась, на полном серьезе принимая участливость и заботу за любовь. В итоге они заигрались в этот театр абсурда аж до развода семейства Семеновых, а сам бандит, видимо в качестве кармического бумеранга, огрёб за все сотворенные беды в соответствующем объеме.       Алексею по сей день казалось, что он так и не смог до конца загладить свою вину перед Юлькой за то, что сломал жизнь им всем. Что уж говорить про Пашу, с которым, честно, по-пацански положа лапу на проспиртованную печень, хотелось вернуть прежнее взаимопонимание гораздо сильнее. Просто потому, что любовь приходит и уходит, и рано или поздно найдется девица, которой под силу будет справиться даже с отбитым криминальным авторитетом, легко усмирив и сгладив все коварные черты его характера. А вот шрам на запястье вывести не получится ни при каком раскладе. Даже наручниками и угрозами впаять статью.       Увы, единственным, кто знал про все душевные мучения и неудачные попытки обратно подружиться с Семеновым, по-прежнему оставалась одна лишь Радость. Самый надежный и самый благодарный слушатель. Возможно, Ирка была права, когда однажды пошутила, что борзой можно смело выдавать сертификат собаки-терапевта. С пометкой «для представителей криминалитета».       Рада, между прочим, всецело оправдывая выдвинутую ветеринаром теорию, пуще прежнего таскалась за хозяином. Ведь с того момента, как появилась Юля, внутренне чутье не сильно, но слишком навязчиво тревожило борзую, и она старалась как можно больше времени проводить возле мужчины или, по крайней мере, держать его в поле зрения, чтобы в случае чего прийти на выручку.       Как оказалось, не зря. Только спасать Алексея пришлось не от любвеобильной Юли, а от вспыльчивого друга-майора. Который заявился как нельзя некстати, потому что борзой, впервые за всё время гостежа Юлии, удалось выволочь хозяина во двор, поиграть.       - Рада, домой, - велел авторитет, когда позади подлетавшей к нему собаки, в воротах возникла черная тень майорской Бэхи.       Борзая, не выпуская из пасти теннисный мячик, недоуменно уркнула и забавно растопырила уши, явно удивленная приказом хозяина. Оглянувшись на шум подъезжающей машины, Радость ещё сильнее растерялась, увидев незнакомый автомобиль, из-за руля которого в следующую секунду выбрался уже знакомый Семенов. Но предпринять каких либо действий, чтобы остановить полицейского, двинувшегося в их с хозяином сторону с неотвратимостью и напором арктического танкера Михаил Ульянов, не успела. Фомин среагировал раньше, явно зная о намерениях Павла гораздо больше собаки - подцепив пальцем кольцо на ошейнике Рады, мужчина подвел её к двери, через которую можно было попасть в гостиную. Блондинка чисто на рефлексе шагнула в дом и, спохватившись, тут же затормозила, стоило хозяину отпустить её. Но выскочить обратно на улицу уже не успела.       Любимый мячик оказался мгновенно забыт, ведь чутье настойчиво твердило, или скорее даже истерило, что нужно срочно выбраться из дома, и Радость беспокойно затопталась возле дверей, наблюдая за разговором мужчин. Разговором ли? Борзая остановилась, навостряя уши и внимательно глядя, как хозяин практически также по-собачьи скалится на Павла. Тот в долгу не остался.       Вторя своему внутреннему голосу, Рада разразилась приступом истеричного лая, увидев, как полицейский ударил Алексея. И на какое-то короткое мгновение от этого удара в глазах у авторитета потемнело, причем гораздо сильнее, чем должно было бы при нормальном раскладе. Пары секунд его замешательства возмущенной сучности хватило, чтобы «невзначай» напомнить про кобуру с оружием, закрепленную на ремне за спиной. И Фомин действительно схватился за пистолет, но аргументируя это не обидой от того, что в очередной раз получил по морде, а необходимостью хоть как-то притормозить вспыльчивого майора. Увы, эффект получился прямо противоположный.       Паша так вообще не понял, каким образом они довели ситуацию до перестрелки - настолько ему глаза застила злость, которую он наивно принимал за обостренное чувство справедливости. Прежде майор бы даже не подумал, что Фома может направить в его сторону оружие. Семенов вообще имел какую-то странную особенность припоминать косяки окружающих, забывая о своем собственном «вкладе». И того, что сам как минимум уже дважды до сегодняшнего дня был опасно близок к тому, чтобы нажать на курок и выстрелить в лучшего друга, мужчина в расчет не брал. Просто потому, что привык что он – мент. Само собой, благополучно игнорируя факт того, что каким-никаким, но и Архитектором всё-таки тоже оставался и по сей день! В любом случае, Паша самозабвенно полагал, что раз применяет оружие, значит так правильно, значит так нужно…наверно.       Звуки выстрелов взволновал Радость ещё больше, хоть она и успела разглядеть, что в хозяина ни одна пуля не попала. Борзая бросилась передними лапами на дверь, скребя по ней в попытке выбраться. Не получалось. Даже наличие у авторитета оружия не успокаивало Раду, и она продолжала беспокойно метаться по гостиной, ища выход на улицу.       Помощь пришла откуда не ждали - от Юли. Она тоже услышала пальбу на улице, и самоотверженно ринулась разнимать мужиков, уверенная, что сцепились они именно из-за неё. Но собака оказалась быстрее и проворнее, и когда женщина только приоткрыла входную дверь, Радость прошмыгнула в образовавшуюся щель, взбешенной фурией выскочив перед майором. Юля попыталась перекричать оглушительный собачий лай, убеждая этих двух придурков опустить оружие, но внимания на разорявшуюся двуногую блондинку никто не обращал. Потому, что блондинка четвероногая, звонкая, с угрожающе оскаленной пастью, стояла перед Семеновым, неестественно напружинив спину, готовая к прыжку.       Охренеть! Авторитет на долю секунды даже успел усомниться в том, что собака, так внезапно выпрыгнувшая на пути Паши, это Его Единственная Радость. Особенно, учитывая, что за полгода совместной жизни, Алексей никогда не слышал, чтобы борзая лаяла. Конечно, блондинка была весьма разговорчива, что в принципе не свойственно её породе, но ТАК она не гавкала даже на Арсеньева, когда тот устроил показательную остановку авторитетского автомобиля. Обычно, чтобы как-то коммуницировать с хозяином, Рада тявкала, урчала, буфала и ворчала, и издавала ещё огромное количество странных звуков, на которые вряд ли способны даже болтливые хаси. Но так, чтобы прям лаять, по-взрослому, с наездом и злобой...В добрую, ласковую и достаточно скромную в быту зверушку, будто демон какой вселился!       Павел от неожиданности опешил не меньше друга, и неосознанно отступил на шаг, столь же ошарашено глядя на борзую. С той новогодней встречи в «Трех Кабанах», когда он первый и последний раз видел Радость, собака сильно подросла и обзавелась серьезным набором клыков. К тому же в памяти всё ещё была свежа та история с овчаркой в парке. Хотел, называется, доброе дело сделать. А его за это облаяли последними словами. Ещё и кусь чуть не сделали. Ну да ладно, овчар не виноват. Он просто должным образом среагировал на команду хозяина, и не более того.       А вот авторитетская блоховозка основам защитного раздела дрессировки вряд ли была обучена. Да и скомандовать ей Фома ничего не успел. Псина сама, без постороннего вмешательства, за секунду оценила ситуацию и самовольно приняла решение атаковать полицейского. Хотя нет, не так! Рада не пыталась сходу укусить Семенова, а просто не давала ему подойти ближе к хозяину. Она лаяла и скалилась, демонстрируя готовность броситься на Пашу, если тот сделает попытку приблизиться к авторитету, или направить в его сторону пистолет. Инстинкт самосохранения снова отключился, уступая приоритет безопасности Фомина, и Рада бесстрашно преграждала собой путь майору. Собаку даже не смущало, что из оружия в её арсенале имелись только зубы, а людей она никогда по-серьёзке, так чтобы со злобой и рыком, не кусала. Какие, право, мелочи, когда речь идет о жизни любимого хозяина! Да если понадобится, она и дуло пистолета перекусит, только бы не дать майору навредить Алексею.       Семенов действительно, сам того не замечая, медленно отвел палец от спускового крючка, неотрывно глядя на собаку перед собой. В отличие от того овчара, Радость действовала отнюдь не по отработанной на тренировке схеме. Будто она сама понимала, как нужно себя вести. И давала понять, что если Павел как-то попытается сопротивляться, то придется применять более жесткие физические методы убеждения. Громкий лай мгновенно превратился в предостерегающее тихое рычание сразу же, когда полицейский опустил пистолет, но в собачьих - собачьих!!! - глазах, майор с глубочайшим шоком для себя увидел совершенно человеческое понимание происходящего. И абсолютную, фанатичную одержимость, безоговорочную готовность пожертвовать собой ради человека.       Зазря разорявшаяся Юля затихла почти одновременно с собакой. Теперь она только переводила недоуменные взгляды поочередно на каждого из мужчин, намерено минуя главный фактор воцарившегося между ними затишья - борзую. Она не видела глаз Радости, в которых Паша с такой неожиданной легкостью разглядел самоотверженное желание защищать хозяина. Она не жила с этой собакой столько, сколько жил Леша, научившийся за прошедшее время понимать свою питомицу, и верить ей. Для Юли Рада по-прежнему оставалась просто собакой. Обычным животным, не умевшим рационально мыслить, и не имевшим набора благородных человеческих качеств. Женщина придерживалась изученной ещё в школьные годы точки зрения о том, что зверями движут инстинкты, и не более. Поэтому сейчас, стоя почти в прямом смысле между двух огней, Юля совершенно не вдупляла, что заставило внезапно прекратить столь же внезапно начавшуюся перепалку между мужчинами.       Сверившись с заполошно истерившем мгновение назад внутренним чутьем, Радость чуть расслабила спину, и окончательно замолкла, перестав даже рычать. Позади не громко, но легко уловимо для чуткого собачьего слуха, выдохнул Алексей. А когда борзая без малейшего страха развернулась спиной к Семенову, направившись к хозяину, отмер и сам майор. Ей-богу! Павел зажмурился и тряхнул головой, пытаясь избавиться от странного оцепенения, которому поддался под пронзительным взглядом собаки. Сейчас мужчина уже не верил в то, что произошло. Что он, выученный, матерый супер-мент, местами так вообще ещё и Архитектор, спасовал перед неразумным животным. Дурной сон, не иначе!       Пока майор приходил в себя, Юля стала втирать ему про дружбу и прочие понятия, что некогда лучшие друзья относительно недавно с такой легкостью и так капитально закатали куда-то на уровень близь ядра земного шара. Фомин же, резко потеряв интерес к разговору бывших супругов, опустился на корточки перед подошедшей к нему борзой, а она, в свою очередь, с сопением полезла обнюхивать хозяина, заметив ранку на губе.       - Ты что творишь, коза? - тихо спросил авторитет, схватившись свободной от пистолета рукой за широкий кожаный ошейник. Радость чуть шагнула назад, заглядывая в глаза мужчине, и негодующе уркнула, явно не понимая, что сделала не так.       Разве стоило всё-таки укусить Семенова? Вряд ли. Хозяин мог легко его убить, но по факту даже ранить не попытался, намерено стреляя мимо. Значит, и собаке не было необходимости бросаться на майора. Ну а если бы она и вовсе не стала защищать хозяина? Возможно, Павел бы тоже не пристрелил авторитета, но и не успокоился бы так быстро, не предупреди его борзая о возможности атаки.       Собачий мозг попросту не рассматривал вариант того, что так недоволен её поведением Фомин лишь потому, что вступившись за него, борзая рисковала собой. С небывалым прежде удивлением бандит понял, что идиотское «сердце в пятки упало» на полном серьезе с ним случилось, когда из дома вылетел этот звонкий ураган, ринувшийся его защищать. Паша собак с детства недолюбливал, и авторитет даже не представлял, как мог отреагировать полицейский на выходку Рады. Только понимал, что если Семенов посмеет выстрелить, пусть даже не в борзую, а рядом, чтобы отпугнуть её, то это точно станет последним гвоздем в крышке незахороненного гроба их прежней дружбы. Ранения, или, уж тем более, гибели любимой собаки, Алексей бы даже Семенову не простил.       На самом деле, ситуация вышла бы просто абсурдная! Из-за какой-то псины стрелять в лучшего друга. «Не из-за псины, а из-за Моей Единственной Радости» - мысленно поправил себя авторитет. А в следующую секунду так же мысленно сучность отвесила ему подзатыльник. Господи! Когда ты, несчастный, докатился до того, что подобранное на улице животное поставил в один ряд с человеком, которого много лет считал почти что семьей? Какой бред, какая глупость…какая горькая и нелепая правда…Собака! Нестандарт породы, выбраковка среди элиты, стала Фомину важнее и дороже всех тех людей, что окружали его когда-то. Потому, что она одна понимала хозяина, верила ему. Искренне жалела, и старалась поддержать. Безгранично любила всем огромным собачьим сердцем просто за то, что он есть в её жизни. За то, что он и есть её жизнь.

***

      Неожиданно-скорому отъезду Юли Рада обрадовалась безумно! На радостях даже попыталась помочь мадаме вещи собрать. По крайней мере, именно так борзая оправдывала свою мстю двуногой блондинке-сказочнице, за тот бред, который она сморозила под занавес недавнего скандала во дворе, и от которого перекосило и хозяина, и его кажется-уже-теперь-не-друга Пашу. Мало бандит сам дров наломал, спровоцировав бессмысленную перестрелку, так ещё и эта бестолковщина лезла туда, куда не просят, своим враньем про Сашу только туже затягивая петлю на шее вроде как до сих пор любимого мужчины. Фигурально, разумеется. Не настолько, слава Богу, Фомин отчаялся, чтобы в петлю лезть. А вот Юлю за такой-то уж откровенный пиздеж вполне резонно было бы на виселицу отправить. Но это, опять-таки, личное субъективное и предвзятое мнение автора, и с коварным планом отмщения Рады оно ровным счетом никак не соприкасается. Хотя бы потому, что собака не имела ни малейшего понятия о таких зверских способах издевательства над людьми.       Радость так-то вообще девушка приличная и воспитанная, местами даже сверх меры. И, между нами говоря, она даже в щенячестве никогда не позволяла себе такие пакости, как, например, напи́сать на ковер. Но вот применительно к Юле прям лапы, теперь уже гораздо более длинные, но по-прежнему слегка кривоватые, чесались исполнить подобное безобразие. В чемодан, например. Заслужила, честно. Поэтому, незаметно пробравшись в отведенную женщине гостевую спальню в момент её отсутствия, Рада на секунду почти всерьез задумалась, а не согрешить, или, вернее даже, не поднасрать ли этой гадине в прямом смысле слова?       Но, генетически заложенные много веков назад, аристократизм и интеллигентность породы взяли верх, и борзая, после недолгих раздумий, решила всё-таки ограничиться старой-доброй порчей обуви. Тем более, что лакированные ярко-красные туфли выглядели ещё пошлее, чем салон фоминского внедорожника, а мадам уже совсем не по возрасту носить такую вульгарную обувь. Но вряд ли Юля сама до этого додумается. Уж больно сильна в ней тяга к дорогим, но безвкусным вещам. И вот теперь Рада поняла, откуда взялись те ужасные терракотовые хозяйские ботинки, об которые она зимой с таким наслаждением точила молочные клыки.       Туфля, к разочарованию настроившейся на длительное и занимательное времяпровождение Радости, оказалась намного менее приятной тактильно, но и не такой стойкой к теперь уже коренным зубам. Поэтому месть хитровыдуманная борзая реализовала гораздо быстрее, чем рассчитывала и оставшееся в запасе время в своем дофига деловом собачьем расписании с удовольствием потратила на то, чтобы поластиться к хозяину. А чуть позже препроводила его в сторону спальни, где Юля как раз начала утрамбовывать в чемодан манатки. Но палиться настолько, чтобы заходить вместе с Алексеем в комнату, борзая не стала, вместо этого приныкавшись неподалеку и хорошенько развесив свои длинные локаторы, чтобы не пропустить что-нибудь важное из разговора.       - Блин, - раздавшийся спустя какое-то время неожиданно-недовольный голос Юли, ещё мгновение назад разговаривавшей так кротко и неуверенно, заставил Раду взволновано дернуть ушами, а уже собиравшегося выйти в коридор Фомина обернуться: женщина по-прежнему стояла над вещами и держала в руке нечто, отдаленно напоминавшее...эээ, как там бабы эту адскую халабуду называют? Ну такой фасон с острым носом? Лодочки вроде. Может и нет конечно, но по крайней мере вторая туфля, прежде уже заботливо уложенная женщиной в чемодан, имела как раз такой аккуратный и презентабельный вид, с высоким тонким каблуком и заостренным мыском. Туфля же в руках Юльки оказалась в хлам изжевана и раздербанена до абсолютно непотребного состояния. И только по свисавшим ошметкам кожи угадывался ярко-красный цвет, из чего авторитет и сделал логический вывод относительно модели обуви.       Отойдя от первого шока по поводу утраты любимых черевичек, Юлька зыркнула в сторону двери. Сперва на самого Фомина, а затем гораздо ниже. Проследив за взглядом женщины, Алексей обнаружил в пространстве между своими ногами и дверным полотном Раду. Вернее её узкую морду, протиснувшуюся в небольшое пространство, глянувшую сначала вверх на хозяина, а затем на Юлю, державшую в руках щидэвар художественной грызни. Бандит плохо разглядел, но, кажется, эта белобрысая поганка даже ухмыльнуться издевательски умудрилась за те пару секунд, что любовалась своей работой. Затем борзая стремительно дала задний ход, переходя к отступательному маневру.       - Я...с ней поговорю, - единственное, что смог выдавить из себя мужчина на осуждающий взгляд Юли, и тут же ретировался в коридор, давая по съёбам так же технично, как его пакостливая псина. Мадам, при всей своей любви и обожании к авторитету, едва справилась с желанием запустить туфлю ему вслед.       Пакостливая псина, ожидаемо, обнаружилась в гостиной. Только не под диваном, а на нём, растянувшаяся там во всю длину тела. Причем с таким скучающим выражением морды, будто бы с самого утра тут мебель к полу придавливает, чтобы диван туда-сюда по коридору из-за сквозняков не катался. И появление хозяина вовсе не заставило борзую отвлечься от своего увлекательного занятия. Всем своим расслабленным видом Рада как бы давала Алексею понять, что не испытывает никакого раскаяния по поводу сотворенного хулиганства. Однако, стоящее «конём» правое ухо намекало на то, что блондинка, пусть и формально, но готова выслушать упреки и претензии по этому поводу.       На самом же деле, исполненную месть борзая считала не совсем равноценной тому вреду, что Юля своим враньем нанесла и без того шаткому равновесию между мужчинами. Но вполне достаточной, чтобы испортить мадаме настроение и намекнуть, чтобы сваливала с не своей территории как можно резче. В противном случае, собака было готова перейти к более грубым методам внушения, на подобие того, которое применила к Павлу. Потому как вечно ластящаяся к хозяину блондинка-Юля, угрозу из себя представляла ничуть не меньшую, чем раздраконенный майор Семенов. А что хуже всего, ей для этого даже оружие не требовалось!       - Мерзавка, - с наигранным укором фыркнул неблагодарный авторитет, и, в качестве меры физического воздействия, легонько щелкнул борзую по кончику навостренного локатора, а затем бесцеремонно сдвинул костлявую тушу, освобождая для себя место на диване. Радость настырно легла обратно как лежала, плечами и грудью умастившись на хозяйских коленях, а мордой на подушке. Мало того, этой козе ещё хватило наглости носом толкнуть ладонь хозяина, мол, а чё ты меня не гладишь?       Вот ведь женщины! Хоть обижайся ты, хоть ори, хоть прямым текстом в...Лондон посылай. Всё равно она будет к тебе лезть, дурная. Вероятно, это вполне можно считать законом природы: если баба втемяшила что-то в свою блондинистую башку, проще с ней согласиться, чем переубедить. А учитывая, что концентрация блонда в особняке последнее время превышала положенную норму ровно наполовину...       Смех смехом, но Фомин понял, что визит Юли его на удивление сильно измотал. Причем как-то непреднамеренно что ли. Скорее на подсознательном уровне. Особенно после попытки покушения в ресторане, заставившей по-новому встрепенуться уже почти задремавшее чувство беспокойства. Не сложно свыкнуться с осознанием того, что ты ежедневно можешь стать мишенью для стрелка. Мерзкое чувство, но жить с ним вполне реально. Тем более, по прошествии стольких лет работы в «профессии». А вот угроза жизни близкому человеку, это совсем другое дело. Особенно, когда знаешь, что собственноручно довел происходящее до такой вот «веселой» жизни. А судьба-злодейка, как известно, имела своеобразное чувство юмора. В чём Раде с хозяином не посчастливилось убедиться всего-то через пару дней.