Eyes opened

Эйден еле сдерживается, выползая из тёмной зоны. Пацаны как ни в чем не бывало рванули на Базар, а сам Пилигрим вскарабкался на крышу и от досады пнул антенну. И потом ещё раз, и ещё. И так бы продолжал пинать, пока не свернул, если бы рядом как будто из ниоткуда не возник Хакон.  — Как ты? Поговори со мной, — негромко обращается мужчина, положив руку на плечо. Эйден громко шмыгает носом и не знает, как начать. Он просто не знает, как объяснить, что внутри всё полыхает.  — Эй, — окликает его Хакон, крепко сжимая ладонь и разворачивая к себе. — Я не хотел! Но мне пришлось! А они даже не поняли! Так нельзя! Так нельзя, — у Эйдена дрожат губы и блестят глаза. Хакон медленно смыкает объятия, прижимая к себе юношу. И того словно с ниточек срезали — он практически виснет на Хаконе. — У меня после третьего развода жил кот бывшей. Тот ещё подлый ублюдок, скажу честно. Всё норовил ободрать мне лицо и портил обувь. Но когда бывшая наконец забрала его, он перестал есть и умер от тоски. Она потом обвинила меня, что я испортил ей кота… А я знать не знал, что он так скучал по мне. Иногда и животные, и люди поступают глупо. — Люди особенно… Терпеть не могу людей, — Эйден глухо шмыгает носом, — пёс умер из-за двух тупых пиздюков. Это несправедливо… Хакон молча кивает, продолжая обнимать юношу.