Eyes opened

— Я скучал. — Меня не было всего полтора часа, — Хакон скидывает зеленую безрукавку, стягивает замызганную серую водолазку и черную сетку неопределенного назначения, оставаясь в толстовке и футболке. Он всегда завернут в совершенно немыслимое число слоев, будто хочет казаться больше — Эйден как-то даже озвучил эту мысль вслух, получил леща от Хакона и три дня не имел доступ к его телу. Но ведь это так, ну — без многочисленных одежек мужчина выглядит практически хрупким, хотя Эйден знает, что под смуглой кожей развитая и крепкая мускулатура и при желании Хакон может тащить на плече даже Фрэнка. Но вне этого всего в их общей спальне на потрепанном матрасе среди давно видавших лучшие времена пледов и одеял Эйдена захлестывает нежностью от вида черноволосой макушки, чуть сутулой спины, поджарых бедер и точеных лодыжек. Хакон почти всегда спит на животе, будто прячась от всего мира и его несправедливостей и зарывшись почти под подушки. — Ты меня пытаешься сожрать взглядом, малыш, — это уже точно не вопрос, и Эйден лишь виновато улыбается и пожимает плечами. — Ты, случаем, не котом был в прошлой жизни? — Даже если и был, то наверняка жил хоть и короткую, но не менее интересную жизнь. — Я даже и не сомневаюсь. В кровать, mon chat. Эйден заползает на свою половину кровати (Хакон очень рьяно отстаивает свою сторону) и укладывается на бок, стягивая все пледы к себе. Все равно Хакон не укрывается и к утру подкатывается под бок как большой и настырный кот. Юноша в фиолетовом полумраке нащупывает его ладонь и мягко касается губами тыльной стороны. — Сладких снов, мой несносный котенок, — Хакон сплетает их пальцы, подтягивая Эйдена ближе.