Они видели небо.

С того дня прошла почти неделя, стажировка давно закончилась, так же быстро как и началась. Но единственное что осталось не изменным так это состояние Иоко. Девушка всё так же лежала в больнице без сознания на разных витаминах и препаратах которые восстанавливают не хуже исцеляющих причуд, врачи сказали что это временная кома котороя может продлиться неопределённое время. Айзава получил по самое нехочу от Лечущей Девочки за то что плохо смотрел за подопечной. Благо органов опеки к этому не привлекли… Мужчина каждый день навещает свою дочь, разговаривает с ней пока за стеклом палаты за ними наблюдают его ученики, да-да, они приходили все вместе — поняли свою ошибку и из-за чувства стыда, вины и беспокойства приходили каждый день вместе с учителем после занятий. Шота узнал о почти заживших порезах и истощенном состоянии её тела чему был удивлён, пусть это и было очевидно исходя из их последних отношений она ему конечно же ничего не рассказывала. Айзава пришёл и сегодня, одноклассники Иоко стоят за толстым стеклом молча… просто не знали что говорить и придумать как быстрее привести в чувства одноклассницу. Айзава сидел рядом с кушеткой подопечной, держал её за маленькую ладонь рассказывая о событиях прошедшего дня надеясь на то что она раскроет глаза. Он сам и не заметил как привязался к этой девчонке которая хоть немного раскрасила его серые будни, раньше он не любил возвращаться домой потому что там всегда было темно и пусто, никто тебя не ждал до поздней ночи и не слушал как прошёл твой день. Но с появлением этой ледышки всё поменялось, на него легла ответственность за чью-то жизнь и ему нужно было идти домой — ведь там его ждали. Сначала он думал зачем вообще вызвался на это, но позже уже жалел обо всём сказанном этому существу которое не было виновато. Сейчас, когда девчонка лежала в больнице — дома снова появилось чувство одиночества, он не хотел и не хочет туда возвращаться без своего ребёнка, да, уже своего. Он к ней привязался не смотря на все ссоры, просто потому что ему это было нужно. — Ну же, очнись наконец… — Шота не заметил как пустил слезу которая тут же скатилась по щеке под старые бинты обивитые на его плечах. Девушки что видели это сами ели сдерживали слёзы, парни тоже старались держаться, они никогда не видели своего вечно уставшего и раздражённого учителя таким… Тоскующим. Идеальное его описание на данный момент. Ребята так стояли наверное уже два часа если не больше, усталость почти не чувствовалась. Тодороки единственный кто не отвернулся тогда от Ио решил наконец зайти к ней. К слову никто из одноклассников так и не решился за всё это время зайти в палату к Айзаве младшей кроме самого Шоты. — Айзава-сан, можно? — Заходи. Тодороки зашёл в палату садясь прямо на край кушетки с другой стороны от учителя точно так же беря спящую за руку. Он удивился насколько та оказалась маленькой и холодной по сравнению с его ладонью, что была намного больше и крепче, он бы сравнил её ладонь с хрусталём — одно неверное движение и она разобьётся… Что собственно и случилось — она разбилась, источила свой лимит независимой и сильной девушки которая отказывалась почти от любой помощи оправдываясь что с ней всё в порядке. — Долго так ещё сидеть будете здесь? — Как и вчера. Буду сидеть до последнего. Может очнётся? — Айзава устало потёр переносицу прикрывая глаза что слипались от желания уснуть. — Если бы только я мог бы чем ей тогда… Я ведь знал о порезах…– Шото грустно глянул на перевязанные до середины запястий руки подруги, Шота удивлённо вскинулся посмотрев на своего ученика: — Почему ты не доложил мне? Если бы.! Впрочем… Они давние, поэтому прости, что сорвался…– Айзава устало выдохнул зарываясь свободной рукой в свои волосы. — Ничего… Лучше бы вы на меня накричали. — Шото виновато отвел взгляд в окно палаты откуда солнечные лучи освещали комнату пропахшую хлоркой и медикаментами. — Кричать не за что. Сам виноват что не уделял ей должного внимания которое должен уделять родитель. Может…– Айзава судорожно вздохнул, — если бы следил за ней лучше, этого бы всего не было… — Люди начинают ценить то что было когда теряют это, учитель. Уже поздно думать о том что было, теперь надо думать только о том, что будет… Чёрноволосый выдохнул: — Пожалуй, соглашусь с тобой… Дальше они просто сидели молча, каждый думал о своём. Так прошло ещё около получаса пока в руке Айзавы не сжалась ладошка подопечной, её ресницы задрожали но не открылись. Учитель с учеником удивлённо переглянулись между собой, ребята что стояли в коридоре и те что сидели везде где попадя столпились у единственного стекла которое показывало что было по ту сторону. Бакуго — первый кто решился зайти в палату, а за ним потянулись и другие, как только Момо закрыла за собой дверь Ио открыла глаза *Где я…? *. Она с усилием повертела головой, поняв по запаху лекарств что она лежит в больнице она попыталась разобрать размытые лица присутствующих: — Что… случилось…? — голос девушки оказался хриплым от долгого молчания, она приподнялась на локтях но в сгибе локтя больно кольнуло, она тут же выдернула иглу с препаратом и пошатнулась чуть ли не падая обратно от тяжести во всём теле, Шота что сидел с неверящим взглядом смотря на свою подопечную тут же обнял её: — Иоко… — А. Айзава-сан.? — почему-то такие объятия вызвали неприятный ком в горле, а на глазах стали скапливаться слёзы. Её руку кто-то держал, рука была тёплой поэтому первая мысль которая промелькнула перед тем как взглянуть на державшего была — *Даби…? *, но она несколько огорчилась увидев Тодороки *Да… Даби попросту не могло тут быть…*. — Шото? — Ты наконец-то очнулась…– парень с счастливой улыбкой на лице прижал её ладонь к своему лбу, а она с замученно улыбнувшись прикрыла глаза и как в детстве зарылась в его волосы наводя в них полный бардак, по её щекам всё же пробежали почти незаметные слезы. Гетерохром с удивлением посмотрел на неё, но не убрал руку. Одноклассники наблюдающие за всем со стороны только больше усомнились в собственной надобности находиться в палате, но Ио заметила и их: — Даже вы здесь… — сероглазая посмотрела на класс со смешанными чувствами, она вроде и злилась на них, хотелось снова на всех накричать и сбежать, но она понимала что так не поможет себе, она только выдохнула когда Айзава её отпустил: — К чёрту всё, идите сюда.– и не в силах улыбнуться раскрыла объятья показывая что подойти можно, ребята неуверенно один за другим с извинениями обнимали её: — Ио-чан! Прости меня пожалуйста! — Ничего, Мина. Парни тоже долго извинялись, особенно Киришима с Денки: — Прости, прости, прости нас! — Я поступил не по мужски! Прости меня! — Всё правда в порядке… — Мелкая. — пусть и последним подошёл Бакуго, она всё же заставила себя улыбнуться раскрыв объятия, блондин с цоканьем всё же обнял худощавую девушку в ответ, а она воспользовавшись моментом зарылась рукой в его волосы *Такие же как у Даби… Кажутся колючками, но на деле мягкие…* она не заметила как сказала: — Прямо как у моего соулмейта. — Куда руки пустила! — блондин хоть и крикнул но не отстранился, но вот чёрновласка потёрла ухо и пробубнела: — Не обязательно было кричать… — Не надо меня сравнивать с тем кого я не знаю. — усмехаясь ответил Кацуки обнимая девчонку за маленькие плечи. — Вы похожи только причесонами остальное всё разное. — Иоко отпустив блондина с болью в области груди легла обратно на подушку зайдясь кашлем. Привкус железа тут же появился во рту, она с отвращением посмотрела на свою руку: — Айзава-сан, позовите врача… — Что случилось? — мужчина обеспокоенно посмотрел на девчонку, но та не ответила: уже лежала без чувств на подушке где появились красные пятна: — Иоко! Ребята, позовите пожалуйста врача! — Уже! Денки побежал! Через минуту в палату ворвались медсестры с врачом который заставил всех выйти кроме Айзавы. Ребята наблюдали за всем снова за стеклом боясь за одноклассницу пока Шота разговаривал с доктором Иоко: — Что с ней? — Переохлаждение. Своей причудой она нарушает работу сердца из-за чего возникает застой крови в малом круге кровообращения лёгких. Кровь просачивается через стенку капилляров в альвеолы — маленькие мешочки на концах бронхов. Образовавшаяся смесь альвеолярной жидкости, слизи бронхов и крови выходит при кашле. Если она продолжит и дальше, то этот процесс вымотает её так — что мы уже помочь не сможем… — врач ещё раз осмотрел девушку, сейчас, после введения лекарства ей ничего не угрожало. Шота обеспокоенно протянул смотря на подопечную: — Вот как… — Да, и к тому же почему вы ей позволили снять катетер с иглой? Он поддерживает её состояние в норме, и курс восстановления пока не окончен. — доктор взял продезинфицировав руку девушки вставил иглу обратно, учитель ответил: — Я не заметил как она его вытащила, очень был рад её пробуждению… Вы ведь сами сказали что она может долго не просыпаться, поэтому… Врач его опередил не дав договорить: — Её жизни ничего не угрожает, просто нужен покой и витамины которые она перестала получать после того как перестала принимать пищу. Её тело истощилось, но нарушений в организме кроме как сердца нет. Я конечно не психолог но советую сводить её к нему когда она выпишется. Тут скорее всего больше проблема в психике и отторжении чего-то. Смотря её медицинскую карту я понял что два года назад она уже обращалась к специалисту и была на полугодовом приёме сильных психотропных препаратов, ей их выписывал известный семейный психолог. — врач учтиво показал кивком на бинты обвязанных запястий. Шота мрачно кивнул и напоследок бросив взгляд на приёмную дочь вышел из палаты позволяя врачам делать свою работу. — Айзава-сан, что они сказали? Почему у Иоко была кровь на лице? — Из-за причуды её сердце неправильно работает и появился застой крови в кровообращении, через сосуды она попадает в лёгкие и происходит отхаркивание крови. Если так продолжится то… — мужчина запнулся, но помотав головой продолжил, — Впрочем я думаю поняли к чему я веду, всё зависит от самой Иоко. А потеряла сознание от переутомления, так как она всё ещё слаба ей нужен покой, так что расходитесь-ка по домам. Учитель с учениками направились к выходу из больницы. Тем же днём. Полночь. Иоко не спала, лежала на больничной койке смотря в потолок, медсестры на ночь дали ей горсть разных таблеток и наконец сняли противную капельницу. Знали бы вы как рука ныла от притупленной боли из-за того игла пробыла в ней почти весь день, хоть и не это было главным. Иоко размышляла над тем как сказать Айзаве о том что она хочет уйти из академии и в этот момент вспомнились слова Даби: « — Ты же не хочешь быть героем, я могу тебе просто в этом помочь. » *И как же ты собрался мне помогать…? Впрочем, я в этом не нуждаюсь. Сама разберусь…*. Луна и свет от неё как никогда были красивыми, девушка задумалась почему она этого никогда не замечала? Хоть ей и прописан постельный режим, но…один раз же можно нарушить это правило? Серые глаза смотрели в окно в котором хорошо было видно ночное светило, через силу и слабость в теле она села на кушетке, а потом и вовсе попыталась встать но тут же рухнула обратно придерживаясь за прикроватную тумбочку. Она от бессилия издала наподобие приглушённого рычания, Ио сделала ещё одну попытку, вторую…третью… И так до тех пор пока не смогла держаться на ногах. Иоко опираясь на стену подошла к окну. Раскрыв его она вдохнула свежего, прохладного воздуха, глазам сразу раскрылся вид на ночные огни города, сама больница была на его окраине поэтому всё было видно особенно хорошо. Дух конечно не захватывало, но всё же было красиво. Смотря на город у чёрновласки почему появилось чувство тоски, а жжение в теле усилилось. Она конечно не говорила об этом врачам, а то бы ей дали ещё таблетку-подавитель и так она бы не знала что чувствует Даби. Его чувство были однотипными равнодушие, равнодушие и ещё раз равнодушие. Её огорчало только то, что он не разу не попытался с ней связаться и даже не навестил её когда она в была в отключке целую неделю, так бы хоть жжения не было. Иоко посмотрела на звёздное небо спрашивая у самой себя: — Зачем я вообще живу…? А ведь и правда, зачем? Девушка никогда ещё не задумывалась о подобном… хотя нет. Она вспомнила, два года назад задумалась и сделала вывод что её жизнь бессмысленна. Но тот психолог убедил, что с появлением метки соулмейта она захочет его найти и прожить с ним долгую жизнь — ведь здорово иметь родственную душу которая по сути предназначена судьбой. Девушка горько усмехнулась опустив голову вниз, она посмотрела на свои руки что были забинтованы жалея, что тогда послушала того старика. Просто дал пустую мечту, цель которой оказалась как ей казалось — невыполнимой. Прожить долгую и счастливую жизнь со злодеем? Что за бред? Где вы слышали в сказках хоть раз о том чтобы злодей оставался живым, и в крайнем случае — счастливым? Она вздохнула: — Во всех сказках неизменно только одно: злодеи не могут быть счастливыми… Злодей — почти тоже самое что и герой, только одного посадить не могут. Но за два типа можно бояться одинаково, ведь, оба постоянно рискуют жизнями в разных смыслах. Иоко ещё долго смотрела на луну наслаждаясь ночной прохладой, а потом развернулась обратно держась за стенку легла на кровать оставляя окно открытым. Она долго ворочалась пока необычайная усталость не накатила с головой утаскивая сознание Иоко в глубокий сон… Прошла ещё неделя и пять дней. Витамины и лекарства которые принимала Иоко в какой-то степени восстановили её ослабший организм, она потихоньку снова стала набирать в весе и есть разные лёгкие каши с фруктами, однако кости всё ещё выпирали, радует только то что уже не так сильно. Ребята с Айзавой всё также навещали её каждый день, она общалась со всеми и одноклассники старались как можно больше подбадривать свою одноклассницу и помогать ей с предметами по которым она упускает программу академии. За всё это время бывшая Хасегава так и не решилась завести разговор с Айзавой насчёт академии *Пусть всё будет так, как есть сейчас…* — так она думала каждый раз когда не хватало смелости и желания говорить об этом. Она просто решила плыть по течению, не всегда же будет так как она хочет, да…? Даби её так и не навестил, даже сообщения не написал. А она тоже не особо хотела с ним общаться, этот злодей так и оставался всё это время почти всегда равнодушным. Ни единой эмоции кроме редкого раздражения, гнева на что-то, холодного расчёта и притупленной боли от жжения в теле. Кожа как огнём горела, но причуду ей строго настрого запретили использовать пока она не закончит свой курс лечения и таблетки не восстановят её покоцанное льдом сердце. — Сестричка! Девочка с золотыми глазками и детским пластырем на щеке забежала в палату радостно прыгая в койку к девушке: — Привет, Ами. Как твои ранки? — Иоко улыбнулась этому милому существу что забралась ей на живот пока она лежала. Пока девочка с энтузиазмом рассказывала о своём времяпровождении через время к ней палату зашла и её мама что трудом передвигалась из-за загипсованной ноги на инвалидной коляске. Заметив, что её дочь сидит на их спасительнице она тут же запротестовала: — Ами! Нука слезь с девушки, я тебя не такому учила. — Но. — Всё в порядке, Акира-сан. Мне не тяжело. — Иоко чтобы не разводить скандалы попыталась успокоить женщину, мать ребёнка с трудом уступила и златоглазка с счастливым видом осталась сидеть на животе Иоко. Акира — была 30-летней одинокой женщиной с мягкими чертами лица, каштановыми волосами по плечи и голубыми глазами цвета морской волны, мужа у неё нет и она работает в какой-то очень известной оранжерее — всё это Ио узнала пока общалась с ней на протяжении всех этих дней. Это были её единственные собеседники не считая одноклассников и опекуна что приходили только под вечер. В больнице было слишком скучно и Ами с Акирой были единственными кто эту скуку разбавлял разговорами обо всём. — Как ваша нога? — О, не о чём беспокоиться, — женщина улыбнулась и Ио улыбнулась в ответ: — моя нога заживает хорошо, если бы не ты тогда у меня бы её вообще не было. Огромное тебе спасибо. Женщина склонила голову гладя дочь по голове, младшая Айзава только стала размахивать руками: — Не стоит благодарности, это была моя работа и обязанность… — Всё равно спасибо. Благодаря таким героям, как ты, хочется точно также стараться для тех кто тебе дорог… — женщина с блеском в глазах смотрела на свою дочь что с радостным взглядом и улыбкой провожала бабочку что пролетала мимо окна: — Мама! Смотри какая бабочка красивая! Смотри-смотри! — Ами потянула свою маму за руку к окну, а женщина только смеялась и ели поспевала передвигаться на коляске чтобы увидеть ту бабочку. Иоко с тоской наблюдала за этими двумя вспоминая что когда-то её мама говорила похожие слова *Стараться для тех кто тебе дорог.? *. Грустно улыбнувшись он прикрыла глаза *У меня нет такого человека…*. Да, Айзава-сан и Тодороки с Ястребом были дорогими ей людьми, но не настолько. Пусть это и звучит слишком эгоистично она не считала что они были в достаточно близких и доверительных отношениях. С опекуном и Таками точно, но Шото может быть и есть тот кому она правда доверяла почти все секреты, поэтому в какой-то степени он правда ей дорог. А Даби? А она не знает что Даби, не знает кем его считает в своей жизни, они очень редко видились когда она была дома и на практике, а после своей небольшой комы от него вообще не слуху ни духу. У неё тоже была гордость и чувство собственного достоинства поэтому она решила что писать и звонить ему тоже не будет. Оставшийся день она провела как и всегда в палате за разговорами о разных растениях с цветами и историях из жизни Акиры-сан, Ами то и дело иногда капризничала и просилась поиграть с Иоко на что сероглазка не отказывала и мама девочки благодарно смотрела ей в глаза отдыхая от шумного создания которое болтала без умолку. Вечером, когда Ами с матерью ушли в свою палату, ребята с Айзавой снова пришли её навестить: — Мы тебе всякого принесли, твой врач сказал что можно. — Шота обнимая подопечную поставил целый пакет разных фруктов и сладостей на прикроватную тумбочку, Иоко натянуто улыбнулась проговаривая благодарность: — Спасибо… Но не стоило на это тратиться, я явно не успею всё это съесть. — Значит мы тебе с этим поможем. Бакуго по свойски залез в пакет рукой вытаскивая оттуда плитку шоколада с орехами. Девочки тут же накинулись на него говоря что это для Ио, но Иоко старалась лишь улыбаться и не влезать в спор. Её нервы ей важнее, Шото сел на край кушетки рядом с ней спрашивая: — Всё нормально? — Почти. — Иоко взглянула на одноклассника нечаянно встречаясь с ним взглядом, выдержав игру в гляделки она улыбнулась протягивая руку к волосам парня снова наводя там полный бардак: — Скажи хоть спасибо, что ответила честно, могла же соврать. — А в чём проблема? — Соулмейт… За это время со мной никак не связался, обидно, будто не нужна ему стала… — она смотрела на ребят что ругали Бакуго за шоколад, а он делая вид что нечего не слышит смотрит в свою очередь за её реакцией. Улыбнувшись блондину она повернулась к другу детства слушая что тот говорит: — Тут я честно не знаю как помочь. — он пожимает плечами, — Но тебя ведь скоро выписывают, чем не радость? — Вот когда он скажет мне в лицо в чём дело, тогда и будет всё нормально, а так да… Ты прав, меня скоро выписывают единственная радость — свобода действий и моя комната которая не пахнет хлоркой. — Это да. — Шото улыбнулся словам девушки прикрывая глаза когда сероглазая наконец убрала руку из его шевелюры: — Бакуго, дай мне тоже. Я между прочим шоколад с орешками люблю. — Иоко протянула руку ожидая пока парень сообразит о чём его попросили, ухмыльнувшись он отделил ей пару квадратиков с орешками, она тут же их положила в рот снова протягивая руку: — Ты сначала эти прожуй! — Пока я жую, ты всё сам схомячишь.– она проглотив снова улыбнулась от чего у Кацуки начался походу нервный тик, он дал ей чуть меньше половины плитки сам хомячя оставшуюся часть в одну харю под убивающие взгляды одноклассников до которых ему дела не было. Когда она доела шоколад остальные на неё смотрели еле сдерживая смех: — Что не так? — Пхахаха, мелкая, да ты вся в шоколаде! — Иоко у тебя нос и щека вот тут измазаны. — Тодороки улыбаясь показал на себе где и Иоко чуть покраснев попросила у Айзавы салфетку из тумбочки, он улыбнувшись подал вещь и она под веселыми взглядами одноклассников протёрла всё лицо и руки заодно. Ребята ещё поболтали пока Шота вышел поговорить с врачом Иоко, дали ей сфотографировать конспекты уроков чтобы она хоть что-то подучила пока находится тут. Наговорившись со всеми вдоволь сероглазка устало выдохнула лёжа на кровати когда все ушли обещая прийти завтра. Полежав ещё час-два она снова скучающе вздохнула *Даби… А собственно, зачем я его зову? Всё равно не услышит. Зараза, как же бесишь…*. Иоко села на кровати снова смотря на темнеющее небо и первые звёзды которые были почти незаметные. — Даб.Блин, Иоко, глупо звать того кто всё равно не услышит. Она почесала руку, слишком чесалась и слегла побаливала, видно ударился что-ли… Со вздохом она покрыла руку инеем сразу растапливая его потому что тошнота тут же подступила к горлу. Благо пара глубоких вдохов-выдохов и всё прошло. Снова вздохнув она встала и чуть шатаясь подошла к окну раскрывая его нараспашку радуясь прохладе и тому что кожа немного остудилась. Ио улыбнулась, но через время шипя от боли схватилась за место на груди где была метка соулмейта. Иоко посмотрела под больничную сорочку и удивилась — метка стала больше в размере? Что случилось? — Что это, чёрт возьми, такое? — Она почесала метку потому что та щипала. *Такого никогда не было, что это такое? * Давайте посмотрим что делал Даби эти две с половиной длинных недели…