Я не ненавидел тебя.

***

      Мысли беспорядочно метались в голове из стороны в сторону, пытаясь выстроить логическую цепочку, но всё было тщетно. Дилюк устал. На юношу навалилось слишком много за последние дни. Он сидел за столом, сжимая в руках это несчастное, но при этом как чуть-ли не самое, что у него есть дорогое письмо. Рагнвиндр дрожал, по его щекам всё текли нескончаемые слезы, а ему было холодно и больно.       Больно от того, что он не знает где Кэйа, как он, что с ним, почему тот прощался в письме?       Больно, потому что отца больше нет, а дело замяли как-будто эта была не чья-то смерть, а какой-нибудь обыкновенный вздор.       Почему…почему всем, кто ему дорог он приносит лишь одни страдания? Ему стоило держаться от них подальше? Или так и была предначертана судьба?       Почему, почему, почему?       Дилюку пришлось отложить письмо в карман, чтобы окончательно его не испортить, он пододвинулся к столу, сложил руки на и уложил на них голову.       Сил не было, от слова совсем. Даже на слезы, но те предательски лились водопадом из его мутных, полных отчаяния глаз.       Дилюк пообещал себе, что когда найдёт Кэйю, то обязательно скажет, что чувства синеволосого были взаимны и никогда больше не отпустит. Он не допустит этого снова.       Рагнвиндр верил и хотел верить, что с ним все хорошо и он цел и невредим, это же Альберих, но вспоминая слова из письма, его уверенность с каждым разом пошатывалась.       Но Дилюк ничего не мог сделать. Глаза слипались. Тело невыносимо ныло от боли. Рагнвиндр ослаб и смог уснуть.       Он спал беспокойно. Красноволосый то и дело ворочался и вздрагивал. Но снов не было, наверное это даже хорошо, ведь и кошмары тоже не беспокоили юношу. Было просто пусто, как в голове, так и в душе.       Дверь комнаты медленно приоткрылась, оттуда выглянула Аделинда — старшая горничная на винокурне.       Она занималась воспитанием Дилюка и Кэйи пока те были детьми. Юноши любили её, а она в свою очередь воспринимала их как своих родных сыновьей.       Аделинда с детьми часто вместе играли в абсолютно разные игры, от пряток до турниров в шахматы, так же женщина учила их готовить и ухаживать за садом и плантациями. Она заботилась о детях, разнимала их если те что-то не поделили и начинали драться, а это случалось чуть-ли не каждый день. Давала важные советы, могла успокоить и всеми силами каждый раз старалась помочь.       Женщина осмотрелась, увидев мирно спящего Дилюка расплылась в усталой улыбке и облегчённо выдохнула. Вообще, она зашла, чтобы утешить юношу и спросить как он себя чувствует, но не будет же она будить милашку.       Аделинда подошла к кровати, взяла плед и заботливо укутала в него Рагнвиндра. Тот весь продрог и такими темпами уже скоро мог слечь как минимум с простудой.       Женщина увидела как тот стал переодически вздрагивать и хмуриться, а из закрытых мальчишьих глаз текли слезы.       Аделинда вмиг помрачнела, что она могла сделать для него в этой ситуации? Служанка была бы рада излечить Дилюка от всей этой боли, проблем и от всего, что плохо влияло на её любимого мальчика, но она не в силах это сделать, от этого ещё грустнее.       Единственное, что она могла сейчас, так это аккуратно гладить Дилюка по плечу. Ведь отнести юношу на кровать служанка бы в любом случае не смогла, поэтому решила остаться с милашкой рядом, сколько женщине позволяло время. Ей было неимоверно жаль красноволосого, как родного сына.       Но дела не ждут, Аделинде вскоре пришлось поспешно удалиться. Ведь работы после смерти Крепуса не убавилось, а стало только больше.

***

      Дилюку казалось, что время остановилось, вокруг лишь пустота и тишина подбирающиеся всё ближе и ближе, намеревая впиться в юношу и остаться навечно, оставляя его в глубоком одиночестве.       Вдруг, Дилюк оказался в каком-то совершенно на вид не знакомом ему месте. Деревья, много деревьев, идёт невыносимый ливень, а на земле…лужи крови?       Субстанция не была обычного для неё цвета, а даже больше походила на жидкость тёмного или даже чёрного оттенка.       Рагнвиндр опешил и слегка попятился назад.       Над ним опять сыграли злую шутку и сейчас продолжат издеваться?       Красноволосый растерянно осмотрелся и увидел Кэйю.       В сердце что-то болезненно сжалось.       Альберих истекая кровью, сидел прижавшись к стволу дерева с полным ужасом в глазах поглядывая на Дилюка.По крайней мере тому так казалось.       Красноволосый не знал, что делать, его как-будто приковали к этому месту на гвоздь, чтобы тот смотрел и страдал.        — Прости меня, мой милый 'Люк — вдруг проговорил Кэйа, смотря, кажется в глаза Рагнвиндра.       Дилюк то и протянул к синеволосому руку, но кошмар закончился. Точнее, всё просто испарилось. Опять пустота.       Юноша резко проснулся и обнаружил, что был накрыт чем-то мягким и тёплым. Он быстро сообразил, что произошло и пообещал себе поблагодарить Аделинду, как выдастся время. Но сейчас хотелось бы понять, что произошло.       Это же был кошмар, как и раньше, верно?