Я не ненавидел тебя.

***

      Кэйа просто хотел домой, он попытался зацепиться за отца, умолял забрать его назад.        — Папочка, не бросай меня — проговорил малыш, всë таки схватившись за огромную руку мужчины и крепко к ней прижался.       Кэйа хотел почувствовать себя любимым и нужным и искал это в своём отце. Но тому и дела не было до чувств этого наивного ребёнка.        — Перестань ныть, Кэйа — с ноткой раздражения проговорил Альберих старший, пытаясь отцепить от себя намертво прилепшего к нему ребёнка. — Единственное для чего ты мне нужен, чтобы ты, Кэйа, отомстил за родину. — Он устремил свой грубый взгляд на Кэйю. — Не смей ослушаться моего приказа. Это твой долг, твоя ноша, которая будет давить на тебя всю твою никчёмную, недолгую жизнь.       Мужчина резко оттолкнул ребёнка и тот упал на сырую землю.        — Убей их всех, Кэйа.УБЕЙ КАЖДОГО! — Прокричал Альберих старший, смотря прямо в полные страха глаза.       Кэйа был в ужасе, бедный ребёнок не знал, что ему делать и не думая, бросился обнять отца, чтобы тот успокоился.       Это было ошибкой.       Мужчина мгновенно и безжалостно перехватил Кэйю за руку и вывернул её в обратную сторону.       Малыш закричал от нахлынувшей, испепеляющий боли.       Альберих старший достал из кармана шприц с какой-то странной жидкостью и со всей силы воткнул его в шею Кэйи.       Тот тут же обмяк и во все потерял сознание, повиснув на больной руке.       Мужчина откинул ребëнка и обернулся собравшись уходить.        — Ты всегда был уродством, Кэйа.

***

       — А дальше ты всё помнишь, Дилюк.       Юноша опешил. Он провалился в очередной сон? Пытаясь собрать все воедино, Дилюк отчаянно пытался понять, почему Кэйа выбрал его?       Размышления Рагнвиндра прервал странный холод подползающий к нему сзади.       Дилюка парализовало. За спиной его отца стояла чёрная тень, ровно такая же как те, что вели его в той роще.       Чудовище будто слилось с Крепусом. Оно обвивало его тело отвратительными, липкими щупальцами, повернув его голову в не очень естественное положение.        — Папа?.. — Дилюк попытался двинуться, но резкая боль во всём теле дала о себе знать и он упал на песок.        — Подойди поближе, Дилюк. У меня то, что ты хочешь. То, что ты ищешь.       Голова Крепуса повернутая на бок с щелчком развернулась в сторону Дилюка.       Его лицо было перекошенное и изуродованное, рот растянут в безумной улыбке пробивающей до дрожи и зашит нитками. Глаз не было, их словно безжалостно вырвали и выкинули как ненужный хлам. Может…так и есть?       Из растянутых глазниц ручьями вытекали кровавые слезы и пропитывали собой и так грязную одежду, потом добираясь до воды, окрашивали и придавали ей гнилой, трупный запах пробивающий до тошноты.        — Отец, что с тобой?.. — Проговорил Дилюк еле слышно. Воздуха стало не хватать.        — Любимый сын. Подойди. Позволь прикоснуться к тебе. — Крепус неестественно протянул руку в сторону Дилюка. Его движения были такими неживыми, словно та тень управляла им как куклой.        — Папа.? — Тело поддалось и Дилюк шагнул к чудовищу.        — Тебе нечего бояться. — Его лицо расплылось в ещё большей устрашающей гримасе.        — Подойди ближе…'Люк. Я хочу избавить тебя от страданий и боли, полностью поглотившей тебя. — Он протянул юноше руку, в которой сжимал лезвие, его изуродованная ладонь кровоточила.       Но мёртвым всё равно.       Дилюк потянулся к острию. Сердце бешенно билось в груди, воздуха не хватало. Юноша задыхался. Ноги подкашивались, лезвие выскальзывало из рук.       Даже убить себя не может, трус.       Закатив неуверенными движениями рукав белоснежной рубашки, Дилюк воткнул лезвие в руку, боль разлилась по всему телу, сильно отдаваясь в голове. Кровь ручьями полилась из свежей раны, впитываясь в одежду и песок. Это место полностью пропиталось горем и смертью.       Его смертью.       Рагнвиндр провёл лезвием вдоль руки, уродуя белоснежную кожу, потом вынимал нож и делал мелкие порезы на ладони и возвращался к огромной ране на руке.       Неужели, всë закончится именно так?       На этом юноша не остановился, держать лезвие измученной рукой было до жути больно, почти невозможно.       У Дилюка не было сил управляться с рубашкой и он дрожащей рукой воткнул лезвие в плечо и повëл не аккуратной линией вдоль, переодически вынимая острие и делая мелкие порезы поперёк руки.       По щекам юноши текли тяжёлые слезы, но они не смогли сравниться с реками крови, вытекающими из тела бедного мальчишки.       Рагнвиндр без какого либо сожаления, каждый раз вонзал в себя лезвие и не мог остановиться.       Юноша ослабевал, сил не хватало даже провести кривую линию на окровавленной и истыканной коже. Лезвие выпало из дрожащих рук. В глазах мутнело.       Он отвратителен.       Если бы кто-то увидел Рагнвиндра в таком состоянии, Дилюк бы не медля отправился в след за Кэйей, но ему не хватает сил.       Слабак. Слабак. Слабак.       Глаза заполонила пелена горячих слез, они лились, сливаясь с реками крови стекая в огромную лужу.       Дилюк рыдал навзрыд, он бил кулаками по камню пытаясь выдавить из себя крик, но даже этого он не смог.       Юноша попытался вытереть глаза от слез, но только размазал кровь, всё не перестающую литься.       Рагнвиндр потянулся к волосам и со всей силы потянул за них, пытаясь выдрать.       Дилюк знал, что заслуживает этого, заслуживает смерти. Он бы не смог простить себе, всё что натворил.