Обнимать море

Два года спустя

      «Едва ли кто-нибудь, кто знал Кэтрин Морланд в детстве, мог подумать, что из нее вырастет героиня романа». Так писала в одном из своих произведений несравненная Джейн Остин, чьи взгляды на жизнь, общество и мораль сильно различались с тем, что было принято и закреплено в двухтысячном году. Но в одном можно не согласиться с мисс Остин — каждый может стать героем чьего-либо романа и найти в самых простых вещах волшебство и магию.       Также принято думать, что Лондон слишком предсказуем. Когда дело доходит до обсуждения погоды, то все разговоры одинаковы: «Лондон пасмурный, дождливый» или вовсе «тоскливый и мрачный». Но каждый коренной житель этого «мрачного» города знал, что для того, чтобы завтра увидеть солнце, необходимо пережить дождь.       С такими мыслями Гермиона шла по улицам родного города рано утром, рассматривая маленькие кафе, которые только открылись, а уже заманивали прохожих ароматом свежеиспеченных булочек и вкуснейшего кофе. Цветочные магазины приглашали купить самые красивые и разнообразные букеты, чтобы порадовать покупателя или его близких. Высотные здания поражали своей величественностью, а утреннее солнце отражалось в окнах верхних этажей домов, заставляя просыпаться весь город.       Центр Магического Лондона был намного красочнее и живее, чем окраины. Много незнакомых построек и большое количество волшебников превращали город в незнакомца, что впервые решил познакомить Гермиону Грейнджер со своим внутренним миром.       Да, два года смогли многое поменять. И даже Лондон.       — О чем задумалась, Грейнджер? — спросила красивая девушка, чьи черные, словно ночь, волосы развевались на ветру.       Пэнси Паркинсон.       Кто бы мог подумать, что спустя несколько лет гриффиндорка до мозга костей будет гулять рука об руку с бывшей студенткой слизеринского факультета? Было бы проще представить, что Йети умеют летать.       Еще два года назад Гермиона прибыла во Францию и отправилась в город Бордо, где надеялась найти себе постоянное жилье. Город оказался именно таким, каким его описывали в путеводителе: «Элегантный южно-французский город с очаровательным провинциальным шармом». Конечно, каждый турист захотел бы жить в шикарной квартире в Париже и попивать утренний кофе на веранде с видом на Эйфелеву башню. Но мечты остаются мечтами, потому что не все туристы, а в особенности Грейнджер, бюджета которой едва хватило бы на двухмесячную оплату жилья, могут позволить себе превратить свое желание в реальность.       Но не стоит недооценивать Бордо. Город известен своим богатейшим культурным и историческим наследием. В нем было все, что требовалось девушке: тишина, спокойствие и, если очень хотелось, капелька веселья в виде прогулок по шумным улочкам.       В один из таких вечеров спустя пять месяцев после переезда в новую небольшую квартиру, Гермиона решила выбраться в город и зайти в небольшое кафе, где уже во всю гулял «Праздник музыки». Одна песня сменяла другую, а веселые и восторженные лица светились ярче огней, что по вечерам освещали город. После небольшой толкучки в центре зала девушка нашла пустое место в углу и присела отдохнуть, чтобы насладиться праздником за бокалом красного вина.       По приезде Гермиона сразу нашла подходящую работу, которая подходила ей по всем параметрам. Это была должность переводчика различных бумаг, книг и документов, поэтому девушка работала не только ради денег, но и ради своего удовольствия. Иногда ее отправляли на переговоры с английскими делегатами, что, как ни странно, приносило ей огромное удовольствие беседовать на родном языке, а также стать не только последовательным, но и синхронным переводчиком.       Еще в Хогвартсе Грейнджер старалась овладеть минимум тремя языками, но в конечном счете овладеть смогла французским и латынью. Кто бы мог подумать, что через несколько лет эти знания пригодятся?       Благодаря своим знаниям, Гермиона не ощущала скованности и непонимания со стороны других людей. Было очень необычно, но интересно беседовать с французами и узнавать что-то новое. Она прекрасно понимала чужую речь, и поэтому в тот момент могла спокойно реагировать на комплименты местных зевак, что нашли несколько франков на стопку кальвадоса. Романтичные и старинные песни, что распевали на каждом углу, поражали своей чувственностью, и каждое слово наполняло легкие кислородом, а разговоры ближних столиков удивляли разнообразием эмоций.       В тот вечер к ней подошла девушка. Она совсем не изменилась, хоть с их последней встречи и прошло тогда полтора года, но было в ней что-то незнакомое, что пугало и одновременно восхищало Гермиону. Это была Пэнси Паркинсон.       Пэнси, не дождавшись приглашения, присела к Грейнджер за столик и, словно они старые хорошие знакомые, стала расспрашивать ту о жизни во Франции, причине переезда и о прочих вещах, которые принято затрагивать в тривиальных беседах. Гермиона до последнего верила, что еще чуть-чуть и известная своей стервозностью во всем Хогвартсе Паркинсон выпустит свои коготки или шуточки, но ничего не произошло. Это был диалог двух взрослых девушек, которые решили заняться карьерой и задвинуть в долгий ящик личную жизнь и воспоминания прошлого.       Через несколько дней они встретились в Музее изобразительных искусств, где проходила выставка коллекции полотен художников 15-20 веков. Уже там Паркинсон рассказала, что приехала на несколько месяцев в командировку. В Бордо она решила открыть свой второй магазин парфюмерии. Еще со школы она мечтала заниматься любимым и прибыльным делом, и ее мечты осуществились как нельзя лучше.       После нескольких часов увлекательной беседы девушки обменялись адресами, а уже к вечеру Пэнси отправила сову Гермионе с приглашением в гости. И после неожиданной встречи две волшебницы, чьи факультеты все века враждовали, стали лучшими подругами.       Паркинсон необходимо было приехать на несколько месяцев в Лондон, чтобы договориться о сотрудничестве с крупной компанией по производству зелий, а также представить новую линию ароматов и эксклюзивных духов своего бренда. Она уговаривала Гермиону отправиться с ней вместе, и спустя три дня бывшая гриффиндорка попросила работу на дом, и ей ответили согласием.       — Грейнджер, ты здесь? — помахала Пэнси рукой перед носом Гермионы, привлекая внимание. — Ты всю дорогу молчишь. Ты в порядке?       — Да, в полном, — неуверенно ответила Гермиона, поправляя сумку на плече. — Нам еще долго?       — Пара кварталов, и мы будем в моем маленьком замке, — слишком гордо ответила Паркинсон про свою квартиру.       Пэнси умела удивлять роскошью и дороговизной, поэтому Гермиона с легкостью могла поверить в «маленький замок» почти в центре Лондона. Но она даже не подозревала, насколько Пэнси преуменьшила.       Открыв дверь и приглашая свою гостью в квартиру, Паркинсон вдохнула запах знакомого помещения, и девушки сразу очутились в большой гостиной.       — Добро пожаловать. Чувствуй себя как дома! — прокричала Пэнси, попутно раздвигая тяжелые шторы, впуская в комнату свет.       «Это вряд ли», — подумала про себя Гермиона, удивляясь, насколько огромна и великолепна квартира.       Слева располагалась просторная кухня, где девушка уже представляла себя готовящую здесь лазанью или утренний латте. Возвратившись в центр комнаты, Гермиона заметила три двери. Та, что была посередине, вела в просто невероятно большую ванну, обставленную с роскошью и любовью, что было заметно невооруженным глазом. Друг напротив друга располагались комнаты Пэнси и Гермионы. Они были абсолютно идентичны, но у слизеринки оказался шкаф больше, чем вся комната, что ни капли не удивило Грейнджер.       Присев на край своей кровати, девушка довольно улыбнулась и подставила лицо утренним лучам солнца, освещавшим всю комнату теплым и ярким светом.       Ей до сих пор не верилось, что спустя почти два года она снова окажется в родном городе и сможет с улыбкой на лице поприветствовать его.       Видно, действительно время лечит. И все же раны затянулись, но время от времени продолжают болеть и кровоточить. Но кто говорил, что все будет просто?       — Грейнджер, ты там уснула? — вырвала девушку из благоговейной тишины брюнетка, облокотившись плечом о дверной косяк, сложив руки на груди.       — Что? Я не расслышала.       — Ты голодная? Можем что-нибудь приготовить или устроить себе отдых и просто заказать еды, — слизеринка отлеветировала чемоданы гриффиндорки к шкафу, освобождая проход.       — Нет, Пэнс, спасибо, — отказалась Гермиона, снимая с плеч кардиган.       — Тогда на всякий случай оставлю еду в холодильнике. Мне нужно бежать на встречу, поэтому вернусь поздно. — Грейнджер в удивлении приподняла бровь, взглянув на подругу. — Потом расскажу, не хочу сглазить. — Гермиона понимающе кивнула и пожелала ей удачи.       Спустя час Пэнси, переодевшись, поспешила к камину, исчезнув в языках зеленого пламени.       Обойдя все комнаты, Гермиона решила собраться и навестить родителей, так как не могла себя ничем занять. Она давно хотела услышать их голоса вживую, а не только по телефонной связи. Слишком много лет прошло с тех пор, как она попрощалась и вышла из родного дома.       Захватив из сумки пару сувениров, девушка взглянула на себя в зеркало, затянула потуже хвост и надела теплую кофту. Оставив записку на кофейном столике для Пэнси, она отправилась маггловским путем на Хэмпстед-Гарден, уже готовая к многочисленным расспросам.

***

      Уже двадцать минут Гермиона стояла на ступенях своего дома, рассматривая окна с белыми ставнями, деревья, что согнули ветки, приглашая войти, и детскую площадку, которая виднелась во дворе. Здесь все напоминало о том времени, где было легко, спокойно и радостно на душе. Ни разу в этом месте она не чувствовала себя одинокой или покинутой. Родители никогда не давали ей повода скучать или грустить. Даже во взрослом возрасте Джин всегда заглядывала в комнату дочери и оставляла легкий поцелуй на щеке, желая доброй ночи. Сколько в этом моменте было любви, заботы и тепла…       И вот теперь она стояла и не могла сдвинуться с места. Казалось, что что-то мешало сделать шаг и нажать на звонок. Грейнджер догадывалась, что не сможет увернуться от неприятных вопросов, но и оставлять родителей в неведении было неправильно и жестоко.       Два раза в неделю они звонили ей во Францию, в надежде услышать, что у дочери все хорошо. На том конце провода они действительно получали, что хотели, но даже не представляли, насколько Гермиона держалась, чтобы не заплакать навзрыд и не поделиться своей болью.       После войны гриффиндорка перепробовала сотни способов вернуть им память, но все было тщетно. И только с помощью связей профессора Макгонагалл, теперь уже директора, девушка смогла вернуть родителям забытые воспоминания.       Вернувшись в реальный мир, Гермиона собралась с духом и нажала на звонок, мысленно моля Мерлина о силе и терпении. Не успело пройти и минуты, как дверь отворилась, а на пороге стояла Джин Грейнджер.       Каштановые волосы спадали с плеч аккуратными волнами, большие карие глаза смотрели с радостью и растерянностью, а если присмотреться, то можно было увидеть тоненькую сеточку морщин у глаз и рта. Прошло два года, но казалось, что вечность. Настолько Джин не узнала свою дочь и только через несколько минут кинулась с объятиями к ней, попутно вытирая слезы.       — Дорогая, что за шум? — послышалось на лестнице, и из темноты вышел Майкл Грейнджер.       Обернувшись в сторону голоса, Гермиона, не сдержавшись, подлетела к отцу и обняла так сильно, насколько могла. А отец продолжал поглаживать её по затылку и укачивать в своих объятиях. Все в этот момент было таким знакомым и родным.       Уже спустя несколько десятков минут вся семья Грейнджеров переместилась в гостиную, и Гермиона смогла краем глаза понаблюдать за родителями.       Даже спустя несколько лет они, как и прежде, смотрели друг на друга с любовью, рассказывали обо всем, что случилось за время, пока они были в разлуке. Мистер Грейнджер поглаживал ладонь жены, переводя взгляд то на нее, то на дочь. А Джин продолжала что-то рассказывать, что улетало от Гермионы все дальше, пока она наблюдала за такой чудесной парой.       Ей хотелось, чтобы кто-то спустя десятки лет смотрел на нее с таким же обожанием, как Майкл на Джин. Чтобы этот кто-то держал ее за руку и клялся всем богам мира, что она единственная, что действительно важно для него и нужно. Это казалось чем-то обыкновенным, но в то же время нереальным: прожить столько лет и пронести свою любовь от начала до конца.       — А что у тебя нового, милая? — Джин переключилась с рассказа о новом рецепте пирога на Гермиону.       — О, я работаю переводчиком в небольшой компании, — ответила девушка, сделав глоток.       — Правда? И как успехи? — спросил мистер Грейнджер, всем видом показывая свою гордость за дочь.       — Я всем очень довольна. Зарплата небольшая, но я рада, что занимаюсь любимым делом.       — Правильно, это самое важное, — согласилась миссис Грейнджер. — А как поживает Драко? Он не приехал с тобой?       И тут у Гермионы встал ком в горле. Не хотелось обманывать родителей и на ходу придумывать истории, как в известных романах или фильмах, но, с другой стороны, посвящать их во всю драму, которая произошла два года назад, также было ошибочно. Родители были без ума от Драко, хотя и видели его всего один раз.       Это был тот год, когда они собирались покинуть Лондон, за несколько дней до отбытия. Малфой настаивал, что без разрешения родителей ее отъезд был бы слишком жесток по отношению к ним. Также он очень хотел познакомиться с людьми, которые подарили гриффиндорке кудрявые каштановые волосы и россыпь золотых веснушек на лице.       Уже спустя несколько минут после долгого монолога слизеринца Грейнджеры напряглись, переглядываясь друг с другом. Драко заверил, что полностью берет на себя ответственность и ни в коем случае не собирается обижать Гермиону. Его слова лишний раз дали понять, что намерения у него абсолютно серьезные, а гриффиндорка лишь улыбалась и мысленно благодарила Годрика за тот шанс, который дарила им Вселенная.       Получив уверенный кивок и искреннюю улыбку мисс Грейнджер, а также рукопожатие и доброе напутствие мистера Грейнджера, Драко и Гермиона отправились в комнату к девушке собирать чемоданы и удивляться реакции ее родителей.       Молчание затягивалось, а воспоминания душили все сильнее. Надо было что-то ответить, пока родители не начали волноваться.       — Мы… решили… взять паузу, — неуверенно произнесла девушка, но, похоже, родители поверили.       — Ох, но почему? — забеспокоилась Джин, пододвигаясь на кресло поближе к дочери.       — У Драко появились дела в Лондоне. Поэтому нам пришлось пожить отдельно и заняться личной карьерой, — уже уверенней произнесла Гермиона.       — Но вы хотя бы созваниваетесь? — спросил Майкл.       — Да, конечно, — закивала она головой, — каждый вечер.       — Ну, слава богу, — выдохнула Джин, подливая чай в чашки. — А я уж было подумала, что вы решили окончательно разъехаться.       — Нет, что ты, просто сейчас не позволяют обстоятельства нам быть вместе, — заверила Гермиона и мысленно молилась, что дрожь в руках не выдаст ее с головой.       — Ну, тогда, как выйдете на новый этап ваших отношений, — выделил эту фразу мистер Грейнджер, — пригласи его к нам в гости. Мы также будем рады его видеть.       — Да, конечно, — сквозь подступающие слезы улыбнулась Грейнджер и поставила чашку на столик. — Я хотела бы отойти ненадолго, если вы не против.       — Конечно, милая, — Джин провела рукой по лицу дочери, и Гермиона поспешила на второй этаж.       Поднявшись на последнюю ступень, девушка оперлась спиной о стену и сползла по ней, растекаясь, словно лужица. Она не ожидала, что разговор так быстро перейдет из веселой темы в грустную. Было очень трудно держать себя в руках и не закричать, что есть сил.       Прошло немало лет, но она до сих пор помнила запах цитрусов на его коже, а терпкий вкус кофе и мятных леденцов на языке был напоминанием о его неистовых и жарких поцелуях. Прикрыв глаза, Гермиона вспомнила, с какой нежностью и желанием в глазах он смотрел на нее. Вспомнила, как он руками обводил ее изгибы и пальцами поглаживал бархатистую кожу. Как заглядывал в глаза и молча говорил о любви.       На глаза навернулись слезы, и Грейнджер поспешила в ванную комнату. Холодная вода помогла привести ее в чувство и сбросить, хоть и ненадолго, груз далеких воспоминаний. Всем сердцем она хотела оставить прошлое в самом прошлом и заставить себя поверить, что он не вернется в ее жизнь. Но, с другой стороны, она желала, чтобы маленькая надежда горела ярким огнем и никогда не гасла. Парадокс, но этого и требовало ее сердце.       Еще не один час Грейнджеры наслаждались вечерними посиделками, пока Джин не предложила переместиться на веранду, выходящую во двор. Мистер Грейнджер остался в гостиной, увлекшись просмотром нового фильма, а женщины наслаждались вечерним закатом, попивая вино.       Гермиона почувствовала прожигающий взгляд сбоку, поэтому повернула голову. Джин смотрела на дочь с мягкой улыбкой на лице, склонив голову на бок.       — Что? — миссис Грейнджер молчала. — Мам, почему ты так смотришь на меня?       — Ничего. Просто удивительно то, как ты быстро выросла, — Гермиона протянула руку матери и улыбнулась ей в ответ. — Признаюсь честно, мы скучали по тебе, дорогая. Да, мы понимали, что когда-нибудь тебя придется отпустить в свободное плавание, но не подразумевали, что так скоро, — Джин посмотрела на их сцепленные руки и грустно улыбнулась. — Ты надолго в Лондоне?       — На несколько месяцев пока Пэнси не разберется со своими делами.       — Пэнси? — подняла в удивлении брови миссис Грейнджер.       — Да, Пэнси Паркинсон. Это моя подруга, — объяснила Гермиона.       — Ты никогда не рассказывала о ней, — покачала головой та.       — Честно говоря, не было подходящего момента, — пожала плечами младшая Грейнджер. — Мы с ней знакомы со школы, но уже после окончания очень сблизились во Франции. Она удивительная, мам, — заверила она. — Да, мы слишком разные, но есть в этом что-то такое, что позволяет нам дополнять друг друга.       — Уверена, что это так, детка, — улыбнулась Джин. — Я рада, что у тебя есть такой друг. Очень важно в мире найти человека, который будет дополнять тебя.       Гермиона пригубила вино, попытавшись прикрыть ободком бокала улыбку и вернулась глазами к солнцу, которое уже почти скрылось за горизонтом.

***

      Ночной ветер приятно обдувал лицо, заставляя чуть ежиться от холода. Распахнув окно, Гермиона наблюдала за огнями ночного города, поражаясь красоте и бесконечности неизведанного. Звезды горели все ярче, луна поднималась все выше, а девушка продолжала сидеть с книгой в руках и ждать свою подругу, которая даже не торопилась домой.       Вдруг девушка сбоку уловила яркий свет от камина и, наконец, увидела изрядно уставшую слизеринку, с радостью в глазах снимающую каблуки.       — Салазар, эти туфли такие красивые, но чертовски неудобные, — выдохнула Пэнси, надевая тапочки. — Ты весь день провела дома, Грейнджер?       — Если бы ты пришла раньше, то увидела бы на столе записку, — Гермиона поднялась, дошла до столика и пальцами приподняла оставленный ею листок, в котором написала Паркинсон, что уехала к родителям, — в которой я с точностью до секунды написала, куда уйду.       — О, Мерлин! Грейнджер, ну не занудствуй, — протянула слизеринка. Она демонстративно забрала бокал вина подруги, сделала пару глотков и забралась с ногами на диван. — Ты у родителей была? — Гермиона кивнула. — Как они поживают?       — Все хорошо. Они несколько удивились, что я без приглашения приехала, но очень обрадовались, — усмехнулась гриффиндорка, положив на полку книгу. — Я им рассказала про тебя.       — Правда? — кинула заинтересованный взгляд Пэнси. — Надеюсь ты им рассказала, что твоя великолепная подруга смогла помочь тебе с обновлением гардероба и теперь ты не похожа на серую мышь?..       — Пэнс, достаточно, — остановила ее Гермиона, подняв руку вверх. Та только улыбнулась в свой бокал и отпила еще.       — Ну, а если серьезно, что они сказали?       — Мама сказала, что каждому нужен человек, который будет его дополнять.       — И она чертовски права, дорогуша, — пропела Паркинсон.       — Также сказала, чтобы я почаще отдыхала. Видите ли работа отнимает все мое свободное время, и внуков они никогда не дождутся, — передразнила мать гриффиндорка, покачивая головой, и слизеринка прыснула в бокал.       — Да уж, в чем-то она права. Пора тебе забывать черное пятно в твоей жизни под названием «Драко Малфой» и обратить внимание на действительно стоящих парней, которые будут купать тебя в цветах и бриллиантах.       Гермиона давно рассказала Пэнси об их короткой истории любви с Малфоем. Она никогда не умела правильно пить, поэтому в один из таких вечеров за распитием эльфийского вина Грейнджер осмелела — охмелела — и выложила на одном дыхании все, что ее угнетало все это время.       Дослушав всю историю до конца, Пэнси не скупилась на плохие слова в сторону своего друга, которого знала намного дольше, чем Гермиону, но понимала ее лучше, как женщину.       Был ли это опрометчивый поступок с ее стороны рассказать все слизеринке? Возможно. Жалела ли она об этом? Ни капли. Стало ли ей легче? Навряд ли.       Но последний секрет был раскрыт, и Паркинсон было приятно, что Гермиона не закрылась, а, наоборот, рассказала о своих чувствах. В ответ Пэнси рассказала обо всех своих мужчинах, с которыми у нее были «недоотношения», потому что по-настоящему она любила лишь одного человека, о котором не захотела говорить.       — Забыть одного человека через другого — это чистой воды эгоизм. Для меня это слишком жестоко, — заметила Гермиона, и остановила свой взгляд на столе, где лежали документы. — Я думала, что проще всего уйти в работу и работать с утра до ночи. И это действительно работало, пока ты не вытащила меня сюда и не заставила окунуться в прошлое.       — Но тебе же дали работу на дом, плюс тебе обещали присылать по два документа в неделю, — не унималась Пэнси. Она обошла Грейнджер, встала позади нее и принялась заплетать косу, чтобы хоть чем-нибудь занять руки.       — Да, но этого очень мало. Я уже успела перевести бумаги, и для этого мне понадобилось от силы два часа, — она откинула голову назад, расслабляясь под пальцами подруги. — Мне тяжело без работы. Я готова уже идти и устраиваться здесь временно подрабатывать, только чтобы не оставаться с ненужными мыслями наедине.       Наступила мертвая тишина, и пока Гермиона успокаивала своего внутреннего маленького зверя, у Пэнси созрел план.       — Послушай, — Паркинсон присела на край дивана и посмотрела своими зелеными глазами на подругу, — завтра в одном поместье я устраиваю мероприятие, на котором будет проходить презентация моей новой коллекции парфюмерии. Также там будет директор компании по производству зелий, с которым я хотела бы сотрудничать в будущем. Я знаю, что ты не особо любишь подобного рода мероприятия, но я буду увереннее и спокойнее, если ты пойдешь со мной. Что скажешь?       — Ну, не знаю, — тихо ответила Грейнджер, поворачиваясь в сторону камина. — Что я там буду делать? С кем говорить, когда тебя будут перехватывать журналисты и потенциальные партнеры? И вообще…       — Грейнджер, я не собираюсь тебя бросать на съедение Мантикорам. Ты будешь украшением этого вечера, пока я с большими и серьезными дядями буду налаживать бизнес, — словно маленькому ребенку объясняла Пэнси. — Я уверена, что ты найдешь, с кем пообщаться, ведь об одном приветствии от Героини войны им захочется кричать от восторга.       — Не преувеличивай, Пэнси, — загорелась румянцем Гермиона, спрятав улыбку в бокале.       Слизеринка подскочила и выхватила фужер из рук гриффиндорки.       — Не советую напиваться перед ответственным мероприятием, дорогуша, — материнским тоном заявила Пэнси и допила содержимое бокала.       — Но я еще не дала свое согласие, — заметила Гермиона и ухмыльнулась, скрестив руки на груди.       — Я по твои глазам вижу, что ты ни в коем случае не захочешь оставить свою подругу в одиночестве, — Паркинсон подлетела к ней и крепко обняла. — Гермионочка, ну пожалуйста, — протянула брюнетка, словно подросток, отпрашивающийся погулять допоздна.       — Пэнс, задушишь, — прошептала Грейнджер, пока Пэнси продолжала ее обнимать. Было ясно, что без положительного ответа слизеринка не отпустит ее, и пришлось согласиться. — Ну, хорошо, хорошо. Я пойду и поддержу тебя, манипуляторша.       — Ты чудо, — чмокнула она Гермиону в макушку и, наконец, высвободила ее из своих объятий. — Я знала, что ты не оставишь меня одну.       — Да ты мертвого уговоришь, — усмехнулась гриффиндорка. — Но есть одно «но»…       — Ну, началось, — закатила глаза Паркинсон. — Что за «но»?       — У меня нет подходящего платья.       — И всего лишь? — подняла в поддельном удивлении брови слизеринка. — Веди меня в свою комнату.       Гермиона закатила глаза и направилась к себе.       По-собственнически, Пэнси рылась в ее шкафу и чемоданах, которые гриффиндорка еще не успела разобрать, и спустя полчаса недовольно выдохнула.       — Грейнджер, ты взяла с собой вещи на три дня? Здесь же всего по минимуму, — Пэнси бросала на кровать одну вещь за другой, превращая комнату в жертву хаоса.       — Знаешь, я не рассчитывала, что ты потащишь меня на «светское мероприятие», — парировала Гермиона, складывая по очереди вещи в аккуратные стопки.       — У настоящей леди всегда с собой должно быть элегантное платье, даже если она отправилась на необитаемый остров! — громко заявила Пэнси.       — Для чего? Комаров кормить? — усмехнулась Грейнджер.       — Чтоб ты нигде и никогда не забывала, что ты женщина, — ответила слизеринка, и Гермиона легла на кровать, уставившись в потолок. — Нет, так дело не пойдет. Завтра мы отправимся в магазин и подберем тебе платье.       — Не-ет! — захныкала гриффиндорка, закрывая от бессилия лицо подушкой.       — Да и еще как да!