Обнимать море

      Много кто из девочек в детстве любил одевать кукол в различные платья, делать им прически и представлять себя в роли этой куклы. Да, таких было и до сих пор много, но Гермиона оказалась исключением.       Она помнила, что в детстве папа постоянно дарил ей маленькие машинки и познавательные паззлы. Возможно, это был странный выбор для маленькой девочки, но мистер Грейнджер считал, что подобный выбор помогал развивать в малышке не легкость и женственность, а истинные мужество и упорство. Ведь все мальчишки соревновались, чья машинка доедет быстрее, и Гермиона входила в этот круг любителей гонок.       Сейчас, когда прошло уже немало лет, Грейнджер могла быть и легкой, и женственной. Но, как и все в этом мире, это далось ей непросто.       В течение семи лет юная волшебница находилась в обществе мальчиков и постоянно попадала в щекотливые и опасные ситуации. И, разумеется, тяжело в таких условиях думать о прическе, макияже и уж тем более о красивых платьях.       Вот и спустя столько лет Гермиона не смогла, как все девочки, полюбить походы по магазинам, броский макияж и голодные взгляды мужчин, которые глазами могли с легкостью назвать, на сколько дюймов юбка выше колена. Неужели хоть кому-то может нравиться подобное?       — Может я просто надену свое старое платье? Или вовсе не пойду? — не унималась Гермиона, идя под руку с Пэнси, которая вела ее по Косому переулку.       — Грейнджер, перестань, — осадила подругу Паркинсон. — Ничего страшного я с тобой не сделаю. Это будет намного проще, чем с помощью Иммобулюса парализовать полдюжины отморозков.       — Формально, их было восемь, — поправила Гермиона, вспомнив о моменте, когда она вместе с Пэнси гуляла по ночному Бордо, и к ним вышли абсолютно невменяемые парни и просили поехать вместе с ними.       — Ох, простите! Шесть — это оскорбление, а восемь — это честь, — передразнила Паркинсон подругу, активно размахивая руками.       Гермиона усмехнулась и покачала головой.       — Может это все плохая идея, Пэнс? Я не создана для таких мероприятий, — пожала плечами гриффиндорка, опустив глаза.       — Вишенка, это совсем не так, — пропела слизеринка, приобняв ее и растрепав волнистые волосы. — В каждой девочке дремлет лебедь, который рвётся наружу в свободный полёт.       Грейнджер медленно повернула голову в ее сторону и сузила глаза.       — Ты сейчас пародируешь профессора Макгонагалл? — усмехнулась девушка, и Пэнси шутливо ткнула пальцем ей в плечо.       — Неплохо получилось, да? Но, прошу заметить, она оказалась права, — уже серьезно заявила Паркинсон. — В каждой женщине есть красота, воздушность и загадка. Необходимо только здесь, — она двумя руками сжала щеки Гермионы, — навести порядок. Здесь, — она опустилась руками на грудь, — подчеркнуть все достоинства. А вот здесь, — пальцем она указала на голову шатенки, — расставить все на свои места и довериться мне.       Гриффиндорка хихикнула, и девушки вновь зашагали по знакомому переулку.       После войны здесь сделали все, как было до, и даже лучше. Добавилось несколько новых магазинов, место буквально переносило в ту незабываемую и уютную атмосферу, когда маленькая Гермиона Грейнджер впервые оказалась на извилистой улице, мощенной булыжником, и отправилась в свое первое магическое путешествие.       — Вот и пришли, — встала напротив ателье-магазина «Мадам Малкин» Пэнси и, бросив через плечо добрую улыбку, открыла фиолетовую дверь.       В четырнадцать лет Гермиона впервые оказалась в этом магазине. Разумеется, тогда выбора было намного меньше: различные мантии, юбки, брюки и рубашки. Все только для учебы или работы. Сейчас здесь можно полюбоваться роскошными платьями различных форм на любой вкус. Классические костюмы, которые, на первый взгляд, покажутся обычными, по своему желанию можно оформить блестками, пуговицами, блестящими или атласными лентами. Каждая шляпка — отдельный вид искусства как для маленьких волшебниц, так и для взрослых ведьм. Маленький магазинчик больше был похож на показ моды, но без моделей.       — Думала, ассортимента будет больше, — фыркнула Пэнси, ладонью проводя по вешалкам с нарядами.       Гермионе оставалось только округлить глаза и в удивлении открыть рот.       — Ты шутишь? Да здесь платьев больше, чем в любом маггловском торговом центре, — возмутилась Грейнджер, рассматривая платья.       — Грейнджер, примерно такой гардероб, — обвела весь магазин руками слизеринка, — в поместье моих родителей. Был…       Паркинсон грустно вздохнула, вспоминая, как несколько лет назад родители захотели выдать ее замуж за абсолютно незнакомого и высокомерного мужчину. Он имел хорошую родословную, огромный счет в Гринготтсе и безупречный вкус, но также отвратительное чувство юмора, заносчивость и нетерпение к человеческим ошибкам.       Теренс и Элоиза Паркинсоны были абсолютно уверены, что это идеальная партия для их дочери, но Пэнси была иного мнения, которое абсолютно не интересовало ее родителей.       После очередного большого скандала мистер Паркинсон поставил дочь перед выбором: либо женитьба с обеспеченным богатым аристократом, либо отказ от счета Паркинсонов в банке и жилье вне поместья. Пэнси была намного больше, чем удивлена, но восприняла угрозу отца за вызов и, за несколько минут собрав все свои вещи, трансгрессировала в Магический Лондон, где уже училась жить и выживать в одиночку.       — Доброе утро, леди, — поприветствовала девушка-консультант волшебниц с теплой и доброй улыбкой. — Добро пожаловать в магазин «Мадам Малкин». Все, на что упадет ваш глаз, мы готовы предоставить и продемонстрировать. Что-то конкретное интересует?       — Здравствуйте. Сегодня вечером у нас ответственное мероприятие, на котором я хотела бы блистать ярче моделей на обложках Спеллы. А моя подруга, — сделала шаг в сторону Пэнси, чтобы представить Гермиону, — должна превратиться из гадкого утенка в прекрасного лебедя.       — Пэнси, перестань, — смущенная, с порозовевшими щеками, шепнула Грейнджер, убирая прядь волос за ухо.       — А что? Кто виноват в том, что из всех твоих вещей ты лучше всего смотришься в ночной сорочке?       Бэттани, именно так звали консультанта магазина, тихо усмехнулась, но пыталась не показывать смех, вызванный этой шуткой. Гермиона продолжала краснеть, медленно закипая, словно чайник, но приняла решение не реагировать на острый язык подруги.       — Мне бы хотелось что-то простое, но со вкусом, — просто и понятно объяснила гриффиндорка, на что консультант кивнула головой.       — Я учту все ваши пожелания. Прошу вас пройти за мной.       Бэттани ушла в глубь магазина, ведя посетительниц к мягким диванчикам.       Весь магазин был в фиолетовых и лиловых оттенках, но это не оказалось раздражающим. Лишь желтые лампы привносили в интерьер краски и разнообразие. Было ощущение, будто они оказались в цветке, похожем на фиалку, и теперь, как бы изнутри, разглядывают дивное растение.       Пока Пэнси уже вовсю рассматривала одно платье за другим, а Гермиона отдыхала на одном из диванов, подошла консультант с подносом.       — Для всех посетителей у нас есть комплимент, поэтому предлагаю вам выпить по бокалу шампанского, — девушка наклонилась и приблизила поднос к гриффиндорке.       — На утро это тоже распространяется? — удивленно воскликнула шатенка, неуверенно хватаясь за ножку бокала.       — По утрам пьют шампанское либо аристократы, либо полные идиоты, Грейнджер, — появилась из прохода Паркинсон, забирая свой бокал.       — И к какому же типу личностей мы относимся? — заинтересованно спросила Гермиона.       — Разумеется к аристократам. Спасибо, Бэттани, — поблагодарила девушку Пэнси, и рыжеволосая красавица, мило улыбнувшись, ушла к стойке. — Ну что, ваш выход, мисс Грейнджер, — подтолкнула к примерочной Паркинсон Гермиону, усевшись на диван.

      ***

      — Не могу поверить, что согласилась на это, — устало вздохнула Гермиона, заходя в квартиру. — Почему я доверила тебе выбор платья? — она оставила свое платье на диване, а сама направилась в сторону кухни.       — Потому что у меня отменный вкус и хорошее настроение, — ответила Пэнси, следуя за подругой.       — Думаешь? — вскинула брови Грейнджер, ставя на плиту турку. — А я считаю, что для такого властолюбивого человека, как ты, это была прекрасная возможность реализовать свои амбиции.       — Может я хочу тебя выдать замуж и занять твою комнату под гардеробную?       Гриффиндорка от удивления чуть не пролила кофе, но, увидев в глазах слизеринки веселый огонек, смягчилась.       — И не мечтай. Вместо твоей гардеробной я в комнате сделаю маленькую библиотеку.       — Она уже есть. В гостиной, — показала в сторону стеллажей Пэнси.       — Книг много не бывает, — ответила Гермиона, разливая по чашкам кофе.       Оказавшись в тишине, Грейнджер посмотрела на подругу и задумалась. Почему такая красавица и умница, как Пэнси, до сих пор одна? Почему она стремится к уединению и никого не пускает в свое сердце?       Она несколько раз говорила, что была один раз по-настоящему влюблена, но не говорила конкретного имени. Может, шампанское развяжет ей язык?       — Слушай, Пэнс, — начала Грейнджер, вытирая со стола несуществующие крошки.       — М?       — Почему ты никогда не рассказываешь о мужчине, в которого ты когда-то была влюблена? — Пэнси удивилась вопросу, который появился так нежданно, и отодвинула чашку от себя. — Знаю, что это больная тема для тебя, но я хочу знать. Я всегда была с тобой искренней и честной. Неужели я не заслуживаю знать о твоем самом большом секрете?       Паркинсон думала, и в ее задумчивом взгляде тяжело было понять, злится ли она. У Пэнси всегда был довольно сложный характер: она всю жизнь пыталась сделать из себя холодную и неприступную стерву, хотя в глубине души была тонкая и ранимая натура, и с каждым годом все глубже и глубже прятала в себе те качества, которые могут показать ее слабость.       — Скажу лишь одно, — после долгого раздумья сказала слизеринка. — Ты знаешь этого человека, — Гермиона нахмурила брови. — И, я скажу больше, сегодня вечером ты его увидишь.       Глаза гриффиндорки были больше чайных блюдец. Она никак не могла подобрать кандидата на сердце подруги. Зная, насколько Пэнси привередлива в выборе людей, а тем более спутника жизни, в голове не возникло ни одной фамилии или образа.       — Хоть намекни, — не унималась девушка, — кто он?       — Ни слова больше не скажу, — отчеканила слизеринка, вставая с места. — Пошли.       — Куда?       — Наводить красоту, — всплеснула руками брюнетка. — Лицо у тебя просто мечта для визажиста, но, что касается волос, — Пэнси подхватила несколько прядей Гермионы, проводя по ним пальцами, — их придется усмирить.       Грейнджер посмотрела на себя в зеркало. Уже несколько лет с помощью специального заклинания она из вороньего гнезда превращала свои волосы в струящиеся локоны. На первый взгляд, это действительно была аккуратная и красивая прическа, но при ближайшем рассмотрении кажется, что на девушке парик — волосы жесткие и отливают неестественным блеском.       Заметив в отражении настенные часы, Гермиона развернулась.       — А нам не рано ли собираться на твое мероприятие?       — Нам предстоит огромная работа, дорогуша, — спокойно ответила Пэнси. — И не забывай, что помимо наряда и прически у нас будет макияж.       — О, Мерлин! — закинула голову Грейнджер, закатывая глаза. — Неужели, чтобы произвести впечатление, нужно превратиться в куклу?       — Вишенка, как бы ты не оделась или не накрасилась, ты всегда можешь остаться собой, пока у тебя есть голос и собственное мнение, — слова Паркинсон вызвали нужный эффект, и Гермиона немного расслабилась. — Отнесись к этому проще и позволь себе повеселиться.       С этими словами слизеринка повела подругу в свою комнату с панорамным видом на город из окон, где последние оранжевые лучи ярко отражались в окнах верхних этажей.

***

      Весенний вечер мая оказался намного холоднее, чем представлялось на первый взгляд. Девушки в роскошных платьях поежились и шагнули к кованым воротам и попали на подъездную дорожку, что вела к невероятно красивому зданию, больше похожему на дворец в готическом стиле.       Из всех окон звучала мелодичная музыка 18 века, а лунный свет, что отражался в пруду, создавал более оживленную атмосферу.       — Мы собирались за несколько часов до мероприятия, чтобы опоздать на двадцать минут? — пробурчала Гермиона, громко стуча каблуками от новых туфель по дорожке.       — Девушки должны задерживаться, дорогуша, — объясняла Пэнси, — чтобы все присутствующие знали, почему мы опоздали.       — Это глупо, — парировала Грейнджер, поправляя тонкие лямки платья. — Лучше прийти на двадцать минут раньше, чем на десять минут позже.       — Если это встреча, то да. Но если это мероприятие, подобное этому, то имеем право задержаться ненадолго.       Понятие «ненадолго» настолько разнилось у девушек, что небольшое опоздание для Гермионы считалось грубым тоном, а для Пэнси — правилом. Но, как говорила Джин Грейнджер, нужно найти человека, который будет дополнять.       «Как бы он не переполнил», — подумала про себя гриффиндорка, поднимаясь по каменной лестнице.       — Мисс Паркинсон, добрый вечер. Позвольте заметить, что вы сегодня обворожительны, — обратился к хозяйке вечера дворецкий в идеальном смокинге с милой бабочкой и залысинами по бокам.       — Благодарю, Фердинанд, — Пэнси даже не улыбнулась, а просто заглянула через плечо дворецкому, где за открытой дверью уже можно было наблюдать большое скопление людей. — Прошу простить меня. Я забыла представить мою подругу, — наконец обратила внимание на немолодого мужчину слизеринка, — это Гермиона Грейнджер. Известная как Героиня войны и самый скучный человек во всем Волшебном мире.       Гермиона ткнула в бок Паркинсон, а та довольно фыркнула.       — Очень приятно, мисс Грейнджер, — откланялся дворецкий.       — Взаимно, мистер Фердинанд. Можно просто Гермиона, — почтительно склонила голову гриффиндорка, и только собралась расспросить об атмосфере дома, как длинная рука с красивым маникюром потянула ее вглубь поместья.       — Ты пришла дворецкому глазки строить или приковывать взгляды состоятельных и богатых мужчин? — Гермионе не понравился тон подруги, но ее улыбка сразу помогла растопить лед. — Шучу. Просто я еще хочу подготовить свою речь перед тем, как выйти на сцену, а кроме тебя здесь нет никого, кому я могла бы рассказать о своей панике.       — У тебя паника?       — Да, у меня паника! — громко ответила Паркинсон, а после добавила чуть тише: — Обычно коллекцию и новинки представляет моя ассистентка, а сейчас придется мне. Она не смогла приехать, поэтому приходится разбираться со всем самой.       Остановившись возле массивных дверей, Гермиона остановила подругу и схватила ту за плечи.       — Пэнс, у тебя все получится. У тебя талант, и его должен увидеть весь Магический Лондон. Что бы ты не сказала, результат твоего труда скажет намного больше. Поступи так, как всегда поступала Пэнси Элоиза Паркинсон. Никогда не отказывайся от игры…       — … из страха совершить ошибку, — продолжила фразу слизеринка, расслабляясь в руках гриффиндорки. Наконец, она выдохнула и выпалила: — Если сегодня я вскружу голову компании по производству зелий, и мы подпишем контракт, ты будешь моделью, которая прорекламирует нашу первую интеграцию.       — Эм… — Гермиона не знала, что сказать, но, увидев блеск и уверенность в глазах подруги, не смогла отказать. — Хорошо, пойди и сделай их!

***

      Бальный зал взорвался громом оглушительных аплодисментов, когда несравненная мисс Паркинсон закончила свою речь и подлетела на крыльях радости к Гермионе.       — Не слишком пафосно получилось? — взволнованная Пэнси осушила бокал шампанского, прикладывая холодные ладони к щекам.       — Шутишь? Ты была великолепна! — обняла ее Грейнджер, пока слизеринка успокаивала нервы. — Все смотрели на тебя с открытыми ртами, а у некоторых девушек глаза стали больше в два раза, когда ты на прощание поклонилась и продемонстрировала свое глубокое декольте, — подруги усмехнулись и чокнулись бокалами, празднуя свою маленькую победу.       — Это было сильно, Пэнс.       Позади девушки услышали мужской басистый голос и развернулись в сторону говорящего.       Блейз Забини. Темноволосый, высокий смуглый парень с высокими скулами и раскосыми глазами в своем дорогом черном костюме с белой рубашкой улыбался своей идеальной белоснежной улыбкой, скрывая ее в бокале. Он заинтересованно наблюдал за реакцией старой подруги, которая с гордо поднятой головой воскликнула:       — Спасибо, мистер «Номер-Семь-В-Списке-Завидных-Холостяков-Магического-Лондона».       Забини усмехнулся, хватая руку Паркинсон для поцелуя.       — Все также остра на язык?       — Все также высокомерен и заносчив?       Эти двое вели «легкую» войну без ругательств и оскорблений. Но это только на первый взгляд казалось войной. На самом же деле Блейз и Пэнси давно дружили и слишком хорошо знали друг друга, чтобы ругаться.       — Я тоже рад тебя видеть, фиалка, — теперь уже по-дружески он приобнял ее, а она улыбнулась ему в шею. — Как Франция?       — Цветет, пахнет и богатеет. Надеюсь, что и я сама сегодня смогу обогатиться, — Пэнси подошла к мулату поближе и пододвинулась губами к его уху. — Он уже здесь?       — Здесь, — также шепотом ответил Блейз. — Он сам найдет тебя, и вы все обсудите.       — Спасибо.       Грейнджер была абсолютно уверена в двух вещах: Забини не узнал в ней девушку с кудрявыми волосами с львиного факультета и, второе, — у них определенно есть какой-то секрет — человек — о котором оба странно беседуют и не называют по имени.       Но первая вещь, в которой она была уверена, растворилась настолько стремительно, насколько Забини обратил свое внимание на нее.       — Неужели это знаменитая Гермиона Грейнджер? — в его голосе не было злобы и сарказма, но он заставил девушку напрячься. — Грейнджер, где ты пропадала? Я думал, ты уже во всю готовишься занять пост Министра магии.       — Так и было пару лет назад, — уверенно произнесла Гермиона, стараясь смотреть в глаза собеседнику. — Я переехала во Францию и теперь работаю переводчиком в небольшой компании.       — Правда? — недоуменно спросил Забини. — Ты знаешь, нам как раз в компанию нужен…       — Блейз, ты не мог бы нам принести напитки? — перебила его Пэнси.       Они посмотрели друг на друга, молча о чем-то договорились, и слизеринец направился к барной стойке.       — О чем хотел спросить Забини у меня? — нахмурив брови, спросила Гермиона.       Паркинсон махнула рукой, отвечая, будто это было неважно.       — Забини вечно всем хочет предложить работать в его компании, так что можешь не…       — Пэнси! Неужели это ты?!       Девушки отреагировали на женский голос и узнали его обладательницу.       Гермиона знала, что Астория была одной из первых красавиц их курса. А точнее, всего Хогвартса. Но как эта девушка стала еще прекраснее за каких-то два года — оставалось загадкой.       Длинное вечернее платье зеленого цвета с юбкой-годе и аппликацией из тюля визуально делало ее еще стройнее, а туфли на высокой шпильке с драгоценными камнями — еще выше. Эта девушка умела показать себя и то, что у нее есть: большие карие глаза, аккуратный аристократичный нос, чуть пухлые алые губы, небольшая грудь и широкие бедра. Она словно была соткана из красоты и обаяния.       — Астория?! Как я рада тебя видеть, — старые подруги обнялись и одарили улыбкой друг друга. — Прекрасно выглядишь.       — Спасибо, ты тоже чудесно выглядишь, когда в…       — Когда молчит, — закончил за Гринграсс мысль Забини, выйдя из толпы с бокалами шампанского.       — Вижу, ты хочешь проверить, насколько мои силы сохранились спустя столько лет, — она аккуратно потянула палочку за рукоять, вынимая из своей длинной перчатки.       — А ты подготовилась основательно, — заметил Блейз, одобрительно кивая.       Пэнси хотела еще что-то сказать, но ее затмил мужской голос.       — Эта женщина всегда имеет нож в сапоге.       Паркинсон на мгновение прикрыла глаза, а когда уже открыла, то сбоку увидела новую фигуру в их небольшом кругу.       — И тебе здравствуй, Теодор.       — Пэнси, ты знаешь, как я не люблю свое полное имя, — протянул Нотт, вглядываясь в зеленые глаза Паркинсон. — Отличное выступление. Ты, как всегда, прекрасна.       — Знаю, Теодор, — расплылась слизеринка в широкой улыбке, но быстро приняла серьёзное выражение лица. — Хоть и не нуждаюсь в подтверждении этой истины.       Все были удивлены резкостью Пэнси, и даже сам Тео. Он продолжал испепелять ее взглядом, пока она в десятый раз приглаживала свою идеальную прическу.       Устав от неуютной тишины, Гермиона решила наполнить «немой диалог» словами.       — Тео, как продвигается твой бизнес? В Ежедневном пророке читала, что в прошлом месяце ты нашел редкие часы 16 века, которые были переполнены черной магией.       Нотт не сразу отреагировал на вопрос гриффиндорки, просверливая дыру в Пэнси, но неспешно повернулся к ней и коротко улыбнулся.       — Спасибо, дела идут весьма неплохо, — девушка удовлетворенно кивнула. — Грейнджер, смею заметить, что ты выглядишь великолепно, — прошелся взглядом по атласному платью цвета шампанского с открытой спиной, тонкими бретелями и завязками слизеринец. — Я не сразу тебя узнал в новом… — он чуть подумал над формулировкой дополнения предложения, — образе.       — Благодарю, — неуверенно и смущенно проговорила она.       И вновь зал наполнился тишиной. Так казалось Гермионе, конечно. На самом деле музыка в бальном зале была настолько громкой, что, еще чуть-чуть, и потрескались бы посуда и лампы. Но странное и пугающее молчание со стороны слизеринцев не могло не волновать.       Спустя некоторое время Астория отошла недалеко с Пэнси, обсуждая старые времена и, разумеется, новую коллекцию парфюмерии Паркинсон. Блейз что-то рассказывал Тео, пока тот осушал один бокал за другим, не сводя глаз с хозяйки вечера.       По какой-то неизвестной причине Нотт опустил на поднос свой бокал шампанского и уверенно подошел к Гермионе.       — Грейнджер, окажи мне честь и подари один танец.       — Танец? — сглотнула гриффиндорка, вспоминая, насколько высокие у нее каблуки и насколько нелепо она будет выглядеть со стороны, танцуя с человеком, с которым ее связывали не самые приятные моменты со времен учебы в Хогвартсе.       — Обещаю, что не буду ругать тебя за испорченные туфли, — саркастически усмехнулся он.       — А с чего ты взял, что я плохо танцую? — возмутилась Гермиона. — Между прочим, в детстве я ходила на бальные танцы, а на четвёртом курсе открывала бал в честь Турнира.       Он наклонился ближе и прошептал ей в лицо:       — Так докажи это.       Он протянул ей ладонь, и гриффиндорка уверенно вложила свою, следуя за ним в центр зала.       Они танцевали под музыку инструментального ансамбля, и Гермиона успела заметить, насколько роскошен и огромен зал. На вид грозное и темное поместье оказалось внутри маленьким лучом света, что вырывается наружу, чтобы пробиться через кромешную темноту. Может в этом и заключалась цель ее сегодняшнего визита — найти в темном царстве яркий луч?       — Как давно ты дружишь с Пэнси? — прервал раздумья Гермионы слизеринец, качнувшись, осторожно придерживая ее за талию.       — Полтора года примерно, — тихо ответила Грейнджер, сильнее впиваясь в его плечо. Но Тео, похоже, этого не заметил.       — У нее… у нее кто-нибудь есть? — долго раздумывая, спросил Нотт, так неуверенно выговаривая каждое слово.       — В смысле?       — В смысле парень, — уже увереннее и громче произнес он.       — О, ты об этом, — закусила губу гриффиндорка. — Нет, она одна.       — Понятно.       Они преодолевали один круг за одним, кружась вместе с лепестками роз, что создала неизвестная магия и теперь наполнила пространство цветочным приятным ароматом. Хотелось в этой атмосфере расслабиться и раствориться, но частое дыхание на ухо и крепко держащие талию руки заставляли напрягаться всем телом.       — Слушай, Грейнджер, — вновь заговорил Тео, — пойдем к ребятам. К ним присоединился Малфой и…?       — Малфой? — она подумала, что плохо расслышала или ей вообще показалось. Но он был серьезен и непоколебим. А это заставляло напрягаться все сильнее.       Она резко остановилась и стала оглядываться. Она видела всех: волшебников в дорогих костюмах, что пьянели от бесконечных порций напитков у стоек бара, прекрасных леди, что хвастались друг другу своими платьями и, тайком завидовали черной завистью.       Она даже заметила мельком Люциуса и Нарциссу Малфой, что также смотрели на нее. Миссис Малфой коротко кивнула головой и улыбнулась, а мистер Малфой со знакомым ей серьезным и брезгливым выражением лица отвернулся к жене.       Но все это не удивило Гермиону так сильно, насколько платиновый затылок в облегающем черном костюме. Она сразу забыла, что такое кислород. Каблуки оказались настолько тяжелыми, что она готова была упасть в любую минуту. В горле пересохло, а ближайшего океана, чтобы утолить жажду, не было.       Хотелось убежать, испариться, сгореть на этом же самом месте и улететь пеплом в открытое окно только чтобы не остаться замеченной. Он был здесь.       — Тео, большое спасибо за танец. Н-но я должна уйти.       — Грейнджер, до конца бала еще несколько часов, — запротестовал Нотт. — В конце вечера Малфой должен объявить о своем решении.       — Решении? — переспросила Гермиона, глазами ища пути отступления.       — Все это мероприятие было задумано, чтобы компании Пэнси и Драко стали сотрудничать, — гриффиндорка с глазами, наполненными удивлением и злостью, повернулась к Нотту.       — Что?!       — Ты разве не знала? — искренне удивился Нотт неосведомленности девушки.       Это было последней каплей. Быстро перебросившись парой обычных прощальных фраз, Гермиона поспешила к закрытым дверям, где ожидала вдохнуть свежий воздух и исчезнуть, оставшись пылью на вымощенной дорожке.       Она шла наугад, руками расталкивая танцующие пары, стараясь как можно быстрее оказаться снаружи этого поместья. Злость переполняла ее с головой, и она мечтала о том времени, когда Пэнси вернется домой и Гермиона сможет кинуть в нее парочку заклинаний.       От резкого столкновения Грейнджер пошатнулась и почувствовала на своей груди что-то мокрое. Домовой эльф, который хотел отлевитировать поднос с напитками, не рассчитал скорость и не нарочно опрокинул весь поднос с содержимым на гриффиндорку.       — Простите, мисс. Кевин плохой эльф. Плохой эльф. Мне так жаль, мисс, — затараторило существо с короткими ножками, большими ушами и голубыми глазами.       — Ничего страшного, — быстро успокоила его Гермиона, осмотрев большое пятно на платье из шампанского, и вновь продолжила путь ко входу.       Оставалось несколько шагов, чтоб скрыться раньше, чем все увидят обезумевшую гриффиндорку с огромным пятном на наряде, как вдруг за спиной послышался знакомый голос, который заставил ее остановиться и замереть как вкопанную.       — Теперь точно можно сказать, что твое платье цвета шампанского, Грейнджер.