Обнимать море

      Какая же все-таки невероятная штука — «воображение»! Всего пару дней назад Гермиона пыталась скрыться от бесконечных разглядываний всего Хогвартса и бесчисленных комплиментов по поводу ее фееричного преображения. Она даже успела заметить, что многие слизеринские красавицы засматривались на ее платье, но всячески старались показать свое безразличие и холод.       Как на нее смотрел Виктор, который был не меньше всех остальных ошеломлен… Он был так добр и тактичен, что девушка почувствовала себя королевой вечера, которая купается в восторге многолюдных взглядов. Гарри и Рон вовсе не поверили, что гриффиндорка может быть настолько красивой. Казалось, что именно тогда друзья осознали, что Гермиона девушка, а не просто ходячая энциклопедия.       Но все хорошее быстро заканчивается, и обстоятельства возвращают в реальность, где она все та же невзрачная гриффиндорская всезнайка, которая не вызывает интерес. Теперь все встало на свои места.       После «судьбоносного» вечера в девушке что-то изменилось по отношению к Малфою. Да, он все также ерничал и огрызался на каждую брошенную фразу гриффиндорцев. Все также казался отстраненным и холодным, будто из него выкачали все тепло, и теперь он замерзает в своем замке изо льда. Но что-то в тот вечер гриффиндорка в нем уловила.       Он не пытался обозвать, поиздеваться или хоть как-то задеть ее. Это был обычный разговор двух людей, которые уже не ненавистники, но еще и не друзья. Он даже заметил, что она была накрашена. Такие, как Малфой, не останавливаются взглядом на таких, как она. Но он смог еще больше удивить, когда сделал ей комплимент.       «А было красиво».       Эти слова отзывались в её груди каким-то странным, пугающим теплом.       Это было так странно: за вечер ей сделали сотни комплиментов незнакомые люди. Даже слизеринцы не посмели как-то уколоть ее и спустить на землю, припомнив ее кровь. Но Малфой, чертов Драко Малфой, не постеснялся и не скривился, когда произносил эти приятные слова.       Возможно, он был слишком в отчаянии, чтобы бросаться гадостями и вступать в перепалку с ней. Но что-то подсказывало, что он был настоящим. Что-то сломалось в нем в тот вечер, и он не побоялся принять ее помощь.       Как же она испугалась, когда увидела его окровавленные руки. Теория, что он просто упал и разбил себе костяшки, сразу отпала. Ну не мог человек быть настолько неуклюжим, чтобы превратить свои руки в такое.       Но самое запоминающееся изменение в нем она заметила в глазах. В них было столько невысказанных слов. Он мог бы на эмоциях поведать ей, что случилось и почему весь праздничный вечер провел в темном женском туалете. Но Малфой оставался Малфоем. Он не мог себе позволить переступить черту, начерченную им же. Слишком сильно он дорожил своим статусом непробиваемого камня, который никому не под силу уничтожить.       Но что же случилось в тот вечер, что Гермиона не могла забыть о нем? Ведь на следующий день, и через неделю, он был таким же отстраненным и нейтральным к ней. Злость куда-то испарилась, гадкие слова не выливались потоком наружу, а взгляд… Он все также смотрел на нее тем взглядом, которым заставил поверить, что он другой.       Гриффиндорка уже несколько часов сидела в библиотеке одна, стараясь сфокусироваться на очередном свитке с почти дописанным эссе. Ссора с Роном дала о себе знать, и поэтому они уже неделю не общались и даже не смотрели в сторону друг друга. Это же из него вылетели те жуткие и неприятные слова. Так пускай он извиняется.       Гарри не мог разорваться между друзьями, поэтому Гермиона спокойно отреагировала на то, что он ушел в гостиную Гриффиндора играть в шахматы с Уизли. Наверняка это было интереснее, чем сидеть здесь с ней в тишине библиотеки и делать домашнее задание.       Волшебный миг тишины растворился в смехе и звуке нескольких идущих пар ботинок. Девушка обернулась и увидела компанию слизеринцев. Они сели в противоположный угол за дальний стол, тем самым нарушая ее уединение. Громкий, почти истеричный смех Паркинсон и такого же веселого Нотта нарушили общую картину спокойствия и удовлетворения. Лишь Забини, Гринграсс и Малфой вели себя чуть достойнее, чем их друзья.       От, казалось, бесконечного шума начинала болеть голова. Гермиона попыталась закрыть уши руками, чтобы хоть как-то создать иллюзию тишины, но видимо не помогло бы даже заклинание тишины, которым она овладела в совершенстве.       Буквально кожей она почувствовала взгляд молодого человека, что уже несколько минут прожигал ее тяжелым взглядом. Ей наверное показалось, но он продолжал смотреть в ее сторону.       Когда гриффиндорка все-таки набралась смелости, она повернула голову в его сторону, но он уже сидел прямо, внимательно слушая рассказ Блейза. Его выдавали только желваки, что сейчас заходили сильнее обычного. Она могла бы уличить его во лжи по одному лишь взгляду, но он продолжал сидеть ровно, практически не шевелясь.       Ей пора было уже не смотреть в его сторону, так как в таком положении ужасно затекала шея, но что-то невообразимое влекло ее к нему.       Теперь она могла посмотреть на него не как на мальчишку слизеринца, которого кроме своей персоны ничего не волнует, а на повзрослевшего юношу, который чертовски был красив. В нем проявились гены вейл, которые даровали ему красоту и харизму. Теперь было понятно, почему он считался одним из самых привлекательных парней Хогвартса.       Но почему подобные мысли появились у нее именно сейчас? Ведь он ничем не отличается от собственного отца, от вида которого ее пробирает ледяной холод. Лишь Нарцисса Малфой была в этом змеином логове прекрасным цветком, который своими лепестками защищал этих животных от всех бед, хотя спасаться нужно было именно ей.       Медленно он облизал свои пересохшие губы, заставляя гриффиндорку смутиться и сделать нервный вдох. Ей казалась странной подобная реакция ее тела на такой безобидный жест с его стороны, но она продолжала наблюдать за каждым его движением.       Вот он поправил свою вечно спадающую на лоб челку, вот одними уголками рта усмехнулся чему-то смешному, а вот он решил посмотреть в ее сторону, попав в омут карих глаз. Их противостояние продлилось недолго.       Не успев рассмотреть цвет серых глаз в желтом освещении библиотеки, Гермиона недовольно фыркнула. Ей было непонятно, почему он продолжал делать вид, будто она ему не знакома или вовсе ее не существует.       Прошло уже не менее пятнадцати минут, а он продолжал игнорировать ее недовольный взгляд. Поняв, что больше не сможет написать ни строчки, пока она с Малфоем в одном помещении, Грейнджер закрыла свои учебники, убрала ставшие ей ненужными книги на полки и собрала свою сумку.       Лишь поднявшись с места, она поняла, насколько она шумная. Все мигом повернулись в ее сторону, и уже кроме серых глаз она заметила карие, серо-зеленые, серо-голубые и зеленые.       — Грейнджер, от тебя шуму больше, чем от Пикси, — заметил Нотт, заставляя всю свою компанию усмехнуться подобному сравнению. — Лучше иди к себе в гриффиндорскую башню и там срывай злость на своих дружках.       — Тебя забыла спросить, на ком мне вымещать свою злость. Может я хочу тебя сделать своей целью, — Гермиона не собиралась уступать ему в этом поединке.       Она даже сделала пару шагов в сторону слизеринцев, чтобы доказать, что пятеро на одного — не самая устрашающая картина для нее.       — Поверь, Грейнджер, все, что ты можешь, — это просто меня хотеть.       Тео победно вскинул голову, Блейз потрепал его по плечу, слизеринки уже не могли скрыть выступивших слез от смеха, и лишь Драко продолжал испепелять ее взглядом, в котором не было и капли всеобщего веселья.       — А все, что можешь ты, это демонстрировать свое великолепие, а на самом деле ты просто скрываешь свой комплекс неполноценности, — продолжила парировать Гермиона с надеждой выйти победителем в этом бою.       Взгляд Нотта потемнел, и стало не до веселья.       — Прикуси язык, подружка, — вклинилась Паркинсон, продолжая смотреть на гриффиндорку, словно на насекомое.       — Во-первых, я тебе не подружка, — Грейнджер не нравилось нарастающее давление со стороны слизеринцев, но она не могла упасть в грязь лицом и продолжала плеваться оскорблениями на языке, который был понятен этим змеям. — А, во-вторых, адвокатов мы не нанимали.       — Что ты сказала? Да я тебя…       — Остынь, Пэнс, — поймал ее за руку Забини, прежде чем Пэнси бы поднялась и обрушила на Гермиону пару-тройку заклинаний. — А ты, Грейнджер, будь аккуратна со словами. И лучше тебе уйти, а то Тео сейчас взорвется от злости.       Девушка метнула взгляд в сторону Нотта, который уже вовсю мысленно проклинал ее ужасными словами. Может, она действительно перегнула палку, но и проигрывать было не в ее стиле.       Устав от постоянных нападок со стороны слизеринцев, девушка подорвалась с места, чтобы из одного места, где ее не понимают, попасть в другое.       — Слава Салазару, она уходит, — обратилась к своим друзьям Гринграсс, закатывая глаза в удовольствии. — Здесь тебе делать нечего! — крикнула Астория вслед Гермионе, и она резко остановилась.       Была тема, которая еще витала в воздухе, но которую гриффиндорка боялась озвучить. Смятение и неуверенность сжирали ее, дразня на полпути. Еще шаг и она выйдет отсюда, спрятавшись в любом коридоре, где она будет в относительной недосягаемости. Но на другой чаше весов оставалась возможность, которой можно было бы воспользоваться, но вряд ли это было вообще нужно.       Доверившись какому-то инстинкту, Грейнджер развернулась и вновь оказалась в поле зрения слизеринцев. Все уже были поглощены своими разговорами, и лишь Малфой отреагировал на ее присутствие.       — Как твои руки? Все еще болят?       Вопрос поставил его в тупик и обратил внимание отвлекшихся слизеринцев. Драко продолжал холодно на нее смотреть, при этом не вымолвив и слова. Он начинал злиться. Сильно злиться, но по какой причине — Гермионе понять не удалось.       — Руки? О чем она говорит? — обеспокоилась Астория, кинув быстрый взгляд на девушку.       — Ты от нас что-то скрываешь? — также поинтересовался Забини, окидывая друга придирчивым взглядом.       Но вот Драко выпрямился и принял свое любимое выражение лица — надменное.       — Я не понимаю, о чем ты говоришь, Грейнджер.       — К-как? Ведь я видела тогда в туалете, что у тебя…       — Мне кажется, ты слишком много учишься и уже путаешь реальность со своими мечтами. Советую сходить к мадам Помфри и вылечить свою затуманенную голову. Может и перестанут сниться подобные сны.       Он опустил ее. Так низко, так гадко. Она не верила своим ушам. Ей показалось, что это злая шутка, и он сейчас посмеется, но засмеялись все остальные, а он лишь скривил губы в противной ухмылке.       Гермиона не могла больше терпеть подобного издевательства и, резко развернувшись на своих каблуках, вышла из самого любимого места, которое теперь стояло комом воспоминаний о том, что она стала объектом посмешища, а волнение и забота превратились в причину издевательств.

***

      Первая половина дня оказалась намного продуктивнее, чем вторая. Гермиона сидела в своем кабинете, помешивая ложкой кофе с молоком. Уже третья кружка за этот день, а удовольствия никакого. Она продолжила смотреть в одну точку в стене, гадая, поступил ли он правильно, взяв ее на работу.       Слишком добрым он казался, демонстрируя свои исключительные манеры и внимание. Слишком хорошим он был в глазах своих подчиненных, которые знали его как высококвалифицированного сотрудника и преданного делу волшебника. Но как совмещались нынешние образы этого «человека совершенства» с прошлыми, которые были такими знакомыми и, в то же время, непонятными?       Послышался громкий стук в дверь, и Гермиона поспешила встать с места. Дернув за ручку и открыв дверь, гриффиндорка поприветствовала своего гостя.       — Мисс Грейнджер, добрый день. Пэлмон Слиттер к вашим услугам. Можно просто Пэл, — протараторил парень в очках с рыжими волосами, который чем-то напомнил девушке Рона в подростковом возрасте.       — Прошу, проходите, — она пригласила его в кабинет, заметив в руках сотрудника несколько увесистых фолиантов, которые парень еле-еле держал в руках.       Медленно, но аккуратно он преодолел расстояние от двери до стола и выпустил из рук книги.       — Здесь то, что вы просили. Я не знал, что вы так быстро проверяете все поступившее чтиво, — усмехнулся Пэл, поправляя свои очки в широкой оправе.       — Да уж, теперь я точно могу себя назвать «зубрилой», — улыбнулась девушка, заправляя волосы за уши.       — Что вы! Я совсем не это имел в виду…       — Я знаю, Пэл. Просто пытаюсь доказать, что у меня есть чувство юмора.       Парень расслабился и уже не скрывал свою белоснежную улыбку. Если бы не очки, она решила, что это определенно еще один сын миссис Уизли или же точная копия Рона. Это оказалось забавно.       — Я буду приносить вам всю документацию и свитки, которые требуют перевода. Признаться честно, их скопилось слишком много, — с расстроенным лицом сказал Слиттер. — Но, я уверен, с таким работником, как вы, дело будет сделано раньше.       — Спасибо, Пэл, что так оцениваешь мои способности.       — Я говорю чистую правду, мисс, — уверенно произнес парень, и Гермиона почувствовала уверенность в том, что и остальные сотрудники ее тоже уважают.       — Пожалуйста, зови меня Гермионой, — почти умоляюще просила девушка. Ей так было неловко, что во всем здании только Малфой не обращался к ней «мисс». И то это было просто «Грейнджер».       — Но… мистер Малфой просит соблюдать субординацию, так что…       — Ох, ясно, — смутилась гриффиндорка и окончательно поняла, что Малфой — зануда номер один. — На сегодня это все? — она указала в сторону фолиантов.       — Да, мисс. Не хочу сомневаться в ваших способностях, но, скорее всего, эти два фолианта вы не переведете до конца дня.       — Согласна с тобой, — скрестила руки на груди девушка, осознав, что до конца рабочего дня еще несколько часов. — Спасибо, Пэл, что помог.       — Рад помочь, мисс Грейнджер, — кивнул головой парень и удалился из ее кабинета.       И все же было так непривычно получать подобное обращение. Видимо, она поторопилась с выводами, что сможет быстро привыкнуть к новой обстановке.

***

       Гермиона была уверена, что любые преграды для нее — всего лишь вопрос времени. Ведь все решается за минуты, если погружаться в дело с головой и не отвлекаться на глупости. А глупостями она называла мысли о Малфое, который за весь день ни разу к ней не зашел. Стало даже как-то скучно без его ледяного взгляда, дьявольской ухмылки и вечных ехидных шуточек.       Она ловила себя на мысли, что спустя столько лет все еще каким-то ментальным образом связана с ним. Она понимала каждое его недовольство, когда шла поперек его слова. Знала, когда ему по-настоящему смешно. И даже могла определить в серьезном лице изменения в настроении.       Это было невыносимо.       Второй фолиант она смогла перевести только до середины. Ей нравились речевые обороты на иностранном языке, красивый витиеватый шрифт, так похожий на шрифт самого Драко.       «Стоп! Хватит уже искать во всём Малфоя».       Слишком много в ее голове человека, которому уже два года безразлична ее жизнь и в принципе существование.       Не прошло и десяти минут, как в дверь без стука вошел нарушитель ее спокойствия. Он так вальяжно прошелся по ее кабинету и по-хозяйски уселся на кресло, расстегивая вторую пуговицу на пиджаке, что Гермиона мысленно хмыкнула.       — Как рабочий день, Грейнджер? Честно говоря, думал ты в первый же день сбежишь отсюда.       — Вот как, — наигранно удивилась Гермиона, продолжая раскладывать документы по стопкам. — И почему же?       — Подумал, что здесь работы слишком много. Даже для тебя, — она обратила на него внимание и устало выдохнула. — Пэлмон очень рад, что именно ты возглавляешь отдел. Все уши прожужжал о том, «какая мисс Грейнджер добрая и мудрая женщина».       Девушка приложила ладони к щекам — она практически ощутила жар на коже. Если бы рядом было зеркало, Гермиона смогла бы наблюдать, с какой скоростью краснеет ее лицо.       — Пэл очень милый парень. Очень здорово, что именно он будет приносить мне документацию. Спасибо, что выбрал его.       — Вообще-то, — Малфой задумчиво потер подбородок, — он сам напросился к тебе в помощники.       — О, — приподняла брови девушка, внутренне радуясь, что имеет такую хорошую репутацию в глазах коллеги. — Значит мы нашли друг друга.       Драко продолжал наблюдать за ней. Все в нем говорило о его заинтересованности. Не нужно было быть легилиментом, чтобы понять, что он восхищается гриффиндоркой. Да, это было тяжело себе представить. Ведь в школе они постоянно соперничали и практически дышали друг другу в спину. Где не получилось у Гермионы, там получалось у Драко. Где Малфой не мог найти решение, Грейнджер уже вовсю готовилась к следующему шагу.       И так всегда. Все года, что они учились в Хогвартсе. Но в один год все изменилось, и они перестали быть соперниками.       Они стали одной командой.       — Как тебе это удается? — вдруг спросил слизеринец и, хитро сузив глаза, придвинулся ближе к столу, и в нос ударил невероятный запах.       Его запах.       — Удается что?       — Нравиться окружающим, находить с ними общий язык особо не напрягаясь, — пояснил он. — У меня ушли долгие месяцы, чтобы заслужить доверие сотрудников. Хотя, — он откинул голову на спинку кресла, задумавшись, — могу предположить, что дело в статусе.       — В статусе?       Он немного опустил голову, чтобы смотреть ей прямо в лицо.       — Если ты не забыла, то наши факультеты сильно отличались друг от друга.       — Такое невозможно забыть, — с весельем в голосе ответила Гермиона, собрав последнюю стопку бумаг.       — Так вот. О слизеринцах не принято думать хорошо. Герои у нас все, кто не ходил с чёрной эмблемой со змеей на мантии. Это даже немного расстраивает, что у многих такое предвзятое отношение, — он посмотрел на нее с печалью во взгляде, и внутри что-то кольнуло. — Неужели все считают слизеринцев плохими людьми?       Видно, его это действительно интересовало, раз он так переживал и потирал вспотевшие ладони о брюки. Малфой всегда считал Гриффиндор, Когтевран и Пуффендуй чем-то низким и убогим, — тем, что не заслуживало его внимания.       А теперь он понял, что как раз таки Слизерин был одним из тех клише, которое хотелось никогда не вспоминать и оторвать, словно надоедливый ярлык. Может, он наконец-то понял, что все люди равны, и даже в других факультетах есть сильные и талантливые волшебники, которые умеют не просто красиво говорить, но и делать?       — Homines non odi, sed ejus vitia, — прошептала Гермиона себе под нос на латыни, но Малфой услышал ее.       — Что?       — Дословно это переводится как: «Не человека ненавижу, а его пороки». Ты можешь быть кем угодно: слизеринцем, гриффиндорцем или даже кентавром, но это не будет говорить о тебе, как о человеке. Слишком часто люди вешают ярлыки, забывая о том, что за ними прячется личность, — она остановила свой монолог, вглядевшись в его лицо. Ей нравилось, что он слушает ее, а не просто пропускает все мимо ушей. Именно в эту минуту она вспомнила его мальчишкой, который внимал каждому ее слову, и поэтому захотелось говорить дальше. — Слизеринцы неплохие люди, поверь мне. Моя лучшая подруга — самая конфликтная и взбалмошная слизеринка во всем Волшебном мире, — он усмехнулся, и постепенно начал расслабляться. — И ты не плохой человек. Я хочу в это верить, точнее.       На несколько минут они прервали зрительный контакт, каждый ища в небольшом кабинете точку, которую можно было испепелять взглядом, чтобы, — не дай Мерлин! — не показать, насколько этот диалог затронул обоих.       — Спасибо, Грейнджер. Ты умеешь найти хорошие слова, — он поднялся, поправил свой пиджак, и Гермиона поднялась следом. — Забыл сказать. Через пятнадцать минут жду тебя на первом этаже в холле. Ты отправишься со мной на переговоры.

***

      Гермиона была несказанно рада, что помимо бесконечных исписанных страниц она сможет перевести речь другого человека. Они вышли из здания и направились в сторону парка. Они пошли по широкой дороге неспешным шагом, каждый пребывая в своих мыслях.       Погода стояла жаркая, но деревья, посаженные по обеим сторонам аллеи, создавали тень, которая помогала скрыться от пылающего солнца. Слева девушка заметила большое, невероятно чистое озеро, и сразу захотелось снять надоедливые каблуки и оказаться по колено в воде, таким способом хоть как-то спасаясь от жары.       — Может ты введешь в курс дела, с кем мы будем беседовать? — спросила Гермиона, продолжая рассматривать все, что попадалось ей на глаза.       — Наш кандидат — Арно Готье. Он занимается перевозкой различных ингредиентов для зелий. Работа не сложная, но важность в том, что все ингредиенты должны быть доставлены вовремя, в нужном объеме и правильно упакованы, иначе многие настойки могут выдохнуться и пар, который является самой важной частью ингредиента, просто испарится. А нам необходимо, чтобы все было в целости и сохранности.       — Он француз?       — Да, коренной житель Парижа, — Гермиона подпрыгнула на месте, уже предвкушая, сколько сможет за этот вечер узнать от кандидата-француза о столице. — Мои хэдхантеры месяц бегали за этим лягушонком. Им пришлось сделать ему предложение, от которого он не смог отказаться.       — И какое же?       Малфой расправил плечи, вздёрнул нос повыше и грациозно повел плечами.       — Во-первых, зарплата будет у него на пятнадцать процентов выше, чем на предыдущей работе. Во-вторых, я нашел ему небольшую квартиру почти в центре Лондона, и заметь, — он приподнял указательный палец, — за небольшую стоимость.       — Ты все просчитал, да? — Гермиона поразилась его проницательности.       Совсем не зная человека, он предложил ему то, в чем он, видимо, нуждался больше всего. Она даже хотела у него взять пару уроков по ведению переговоров: уж слишком его схема была идеальна.       — Должность обязывает, — пожал плечами Драко. — Но, что самое важное, — у него нет жены и детей. Это определенно удача.       — Не могу даже представить плюсы в том, что человек одинок, — возмутилась Гермиона его холоднокровию.       — Семья отнимает слишком много времени. Плюс ко всему негативные эмоции сказываются на работе. А ошибок я не терплю, Грейнджер.       Он посмотрел на нее твердым взглядом, и девушка поняла, что он говорит вполне серьезно. Слишком сильно Малфой дорожил своей свободой, чтобы отдать ее кому-то.       — Тогда не советую тебе жениться. Не хочется наблюдать каждый день за тем, как «будущая миссис Малфой» будет отчитывать тебя, как школьника. Хотя, если так посмотреть, — гриффиндорка подняла голову, рассматривая зеленые листья на ветках деревьев, — то я бы мельком взглянула, как ты будешь унижен на глазах своих подчиненных.       — Заманчиво, Грейнджер, — засмеялся Драко. — Я подумаю над твоим предложением.       Гермиона кивнула и вслед за ним залилась радостным смехом, понимая, насколько бы вышла уморительной картина того, как Малфоя опускает женщина малфоевским методом: грязно и зло выплескивая свои эмоции.       — Мы пришли. Дамы вперед, — он открыл прозрачную дверь с колокольчиком, пропуская девушку вперед.       Кафе оказалось очень просторным, а запахи стояли просто невероятные. Малфой огляделся по сторонам и заметил машущего ему рукой брюнета с выразительными голубыми глазами.       — Месье Готье!       — Мистер Малфой!       Мужчины обменялись рукопожатиями, награждая друг другу радушной улыбкой.       — Представите мне свою спутницу? — заговорил на французском брюнет, и Гермиона поспешила перевести.       — Да, конечно. Месье, это мисс Гермиона Грейнджер, мой переводчик и сотрудница.       Мужчина галантно поклонился, осторожно взял ее за руку и поцеловал тыльную сторону ладони.       — Очень приятно познакомиться, мадам.       — Мадмуазель, — исправила его девушка, все еще ощущая тепло его руки.       — Прошу прощения за мое незнание. Просто решил, что такая прекрасная девушка не одинока.       Драко не понимал ни слова, о чем они так мило беседовали, но абсолютно точно ощутил, как Грейнджер засмущалась.       — Присядем? — спросил Малфой, отодвигая стул гриффиндорке.       — Д-да, извини, — поспешила прийти в себя Гермиона, садясь за стол.       — Я заказал нам по чашечке черного кофе. Надеюсь, не прогадал с выбором? — поинтересовался Арно, лучезарно улыбаясь.       — Спасибо, месье…       — Просто Арно, — поспешил перейти из официоза в дружественную атмосферу мужчина.       — Хорошо. Спасибо, Арно, но… мне неловко… но я предпочитаю латте.       Арно довольно усмехнулся и подозвал официанта, сказав ему только одно слово «латте».       — Тебе не кажется, что он слишком дружелюбный? — прошептал в сторону Гермионы Драко, поправляя приборы на столе.       — А что в этом плохого? Не всем нравится надевать железную маску, как тебе, — уколола его девушка, но он лишь на это по-детски фыркнул.       — Что ж, тогда начнем, — уже громче произнес Малфой, и Гермиона принялась слушать обоих мужчин, на внешность которых обратили внимание все девушки кафе, от чего стало очень неуютно.

***

      — То есть, вы принимаете наши условия? — спросил Драко, подмечая каждую изменившуюся эмоцию на лице Арно.       — Вы умеете заинтересовывать, мистер Малфой, — отпил из своей чашки Готье. — Также я рад командировкам. Всегда любил путешествия, а здесь еще и совмещение с работой. Нет большего удовольствия, чем совмещать приятное с полезным.       Гермиона переводила Малфоя, восхищаясь похожими взглядами на вещи с брюнетом, но слизеринца это ни капли не впечатлило. Он лишь хмыкнул, изображая этим недоверие.       — Надеюсь, я могу рассчитывать на долгосрочное сотрудничество?              — Если все то, о чем вы говорите, хотя бы наполовину правда, — все достоинства работы, перспективы и карьерный рост, — будьте уверены, наше долгосрочное сотрудничество принесет свои плоды.       Арно поднялся и протянул руку Малфою, соглашаясь на его условия. Он также тактично попрощался с ними и направился на выход из кафе.       Девушка понимала, что она принимала только минимальное участие в переговорах, но почувствовала гордость за себя и Драко. Им не пришлось его уговаривать или предлагать условия ещё лучше. Слишком добродушным и умным оказался месье Готье.       — Еще одна вакансия закрыта, — выдохнул Малфой, плюхнувшись на диван напротив Гермионы.       — Ты рад, как все прошло?       — Честно говоря, да. Как ты говорила, злым людям доверять проще, чем добрым, но ковырну поглубже и разузнаю всю информацию о нем.       — Тебе так нужно знать все о своих сотрудниках?       Он наклонился через стол, облокотившись локтями о деревянную поверхность.       — Грейнджер, расслабление — это начало проигрыша. Никогда не стоит доверять людям, а уж тем более сотрудникам собственной компании.       — Теперь понятно, почему никто не улыбается на работе. Все люди там — птицы в клетке. Если кто-то высвободится, крылышки ему ты сразу подрежешь, — закончила свою мысль девушка, облокачиваясь спиной о мягкую спинку дивана.       — Ты слишком много думаешь, Грейнджер, — Малфой подозвал официанта и заказал три порции огневиски, два бокала красного сухого вина и один — белого.       — Малфой, а тебе не многовато ли? — шокировано уставилась на него девушка, пока он продолжал вглядываться в ее лицо.       — Для одного меня — много. Но для компании из шестерых человек — в самый раз. — Гермиона не успела спросить, что он имеет в виду.       Он неспешно поднялся чтобы поприветствовать Блейза Забини и Тео Нотта.       — Какой костюм, Малфой! — воскликнул Нотт, сделав шаг назад, чтобы оценить наряд друга. — Ты продал душу Мерлину, чтобы он сидел на тебе, как влитой?       — Зависть является пороком человека, Тео. Но спасибо, — гордо сказал Малфой, приглашая двоих за стол.       — Какие люди! Грейнджер?! — Гермиона неуверенно повернула голову в его сторону и коротко улыбнулась. — Разве тебе мама разрешает гулять так поздно? Еще и с такими взрослыми дядями?       — Вообще-то, вы трое меня младше на год, — заметила Гермиона, снова возвращаясь в Хогвартс, где ни дня они не могли провести без стычек. — И не волнуйся, я давно не спрашиваю разрешения у мамы. Я всегда после комендантского часа вылезаю через окно и ищу приключения.       — Ха! Не сомневался в твоей исключительности, Грейнджер.       Тео оценил ее ответ и уже не смотрел на нее как на загнанного в угол котенка. Теперь она еще ярче и ожесточеннее могла выпускать свои коготки.       — Как новая должность, Грейнджер? Уже успела раздать всем команды налево-направо? — спросил Блейз, присев за единственный свободный стул.       Гермиона укоризненно посмотрела на Малфоя, мысленно ругая его за длинный язык. Но он лишь пожал плечами и ухмыльнулся, как бы говоря: «Давай, выкручивайся».       — Мои подчиненные не собаки, чтобы я ими командовала. Каждый является полноценной личностью в моем коллективе. У нас царит только добро и понимание, — Забини скривил губы в полу-усмешке, молча похвалив ее. — Незнакомое слово, да? «Добро»?       — Добрым он бывает только когда выпьет. И то, не всегда, — послышалось сзади, и гриффиндорка поспешила обнять подругу.       — Пэнси, что ты здесь делаешь?       — А ты как думаешь? Драко пригласил в кафе. Сказал, что мы посидим дружной компанией.       — Над «дружной» я бы еще подумал, — крикнул Забини, на что Паркинсон закатила глаза.       — Всем привет! — громко поприветствовала всех Астория, цокая своими каблуками.       Гринграсс подошла к Пэнси, приобняла и поцеловала ее. Гермионе она лишь коротко кивнула, но без какого-либо снобизма или высокомерности. Она не заметила, как Астория подлетела к Драко и громко чмокнула его в щеку, устраиваясь с краю.       — Ну что, — начал Малфой, когда официант уже поставил на столик бокалы с алкоголем, — предлагаю нам выпить за воссоединение. Года идут, и мы взрослеем. Считаю, что пора забыть старые обиды и начать общаться, как взрослые и умные люди.       — Ну, умные тут не все, — стрельнула глазами Пэнси в сторону Тео.       — И взрослых тут немного, — вернул ей суровый взгляд Нотт.       — Ребята, прекратите, — протянула Астория, хлопнув по плечу Тео. — Драко дело говорит. Хватит с нас негатива и глупых ссор.       — Надеюсь, я переживу этот вечер, — прошептала Гермиона, и Пэнси согласна кивнула, закатив глаза.       — Тогда… за нас? — спросил Блейз, поднимая вверх свой стакан.       — За нас! — повторил каждый за ним, и в многолюдном кафе послышался громкий звон стекла.       Вечер начинался интересно и, на удивление, спокойно, а Гермиона была уже точно уверена, что одного бокала вина будет ничтожно мало, если Малфой так и продолжит испепелять ее своим взглядом.