Обнимать море

      — Ты? Что ты здесь делаешь, Нотт?       Гермиона не могла поверить своим глазам. На миг ей показалось, что она очутилась не в то время и не в том месте. На всякий случай оглядев комнату, она увидела небольшой шкаф с книгами, любимый клетчатый плед на кресле и все еще стоящего сзади нее Малфоя и поняла, что она в квартире Паркинсон.       Нотт продолжал стоять и дерзко ухмыляться, словно он был тут хозяин, а они лишь гости, которых, видимо, не ждали.       — Что ты здесь делаешь, Тео? — послышалось удивление вперемешку с весельем в голосе Драко.       — То же самое могу спросить у вас, — ответил Нотт, хватая со стола пачку маггловских сигарет и прикурив одну.       — Я, между прочим, здесь живу, — заявила Грейнджер и уперла руки в бока, придав лицу грозный вид вместо прежнего встревоженного.       — Я имел в виду, — начал Нотт, затягиваясь, — что вы здесь делаете в такую рань? Еще и вместе?       Гермиона густо покраснела и бросила взгляд на Малфоя, в надежде найти в нем поддержку. Он уже оказался рядом с ее плечом, когда из коридора послышалось:       — Тео, сколько раз я тебя просила не курить в квартире?       Из спальни выбежала растрепанная Пэнси в вытянутой рубашке Нотта, которая оказалась велика ей на несколько размеров. Завидев Гермиону и Драко, она резко остановилась и округлила свои зеленые глаза прежде, чем смогла вымолвить хоть что-то.       — Пэнси, у нас гости, — самодовольно сказал Тео, лицо которого становилось трудно разглядеть в клубе дыма.       — Гермиона? Драко? — брюнетка оглядела обоих друзей, поправляя свою прическу. — Что вы здесь делаете?       — Между прочим, — вдруг отозвался Драко, обойдя диван, — я вернул в целости и сохранности Грейнджер. Но, видимо, ты была настолько… увлечена, — слизеринец кинул многозначительный взгляд на друга, — что совершенно забыла, что твоя подруга нуждалась в помощи.       В его голосе не было ни злости, ни желчи. Он просто говорил факты, которые приходилось принять и Гермионе, и Пэнси.       — Дорогая, мне очень жаль, что я не оказалась с тобой, — вдруг подлетела к все еще ошалевшей девушке Паркинсон, обнимая ту так сильно, что была большая вероятность, что пришлось бы ехать в Мунго со сломанными ребрами. — Как ты себя чувствуешь?       — Всё нормально. Просто перебрала немного, — последнюю фразу девушка прошептала, чтобы вновь не услышать веселый смех со стороны слизеринцев.       — У меня к тебе столько вопросов… — загорелась интересом слизеринка, оглядывая подругу с ног до головы. На ней все еще было вечернее платье, которое все равно в кое-каких местах оказалось помятым.       — Но и ты без разговора не уйдешь, — в тон ей ответила гриффиндорка и получила одобрительный кивок.       Слизеринцы что-то обсуждали, пока девушки знаками и намеками пытались выведать как можно скорее о ночи, которую обе провели совершенно безрассудно, но весело.       — Нам уже пора, — появился из-за спины Гермионы Драко и напомнил о своем присутствии. — Тео, иди одевайся! — крикнул он другу, и тот, потушив сигарету, пошёл в спальню.       — Драко, спасибо, что привел Гермиону целую и невредимую, — поблагодарила старого друга Паркинсон.       — Пустяки, — девушка подошла к нему ближе и по-дружески обняла, еле доставая до его плеча. — Это был мой долг.       Последнее слово адресовалось конкретному человеку в этой квартире, который знал второй смысл этого слова. Еще ранним утром Малфой согласился с ней, что это было одолжение, которое Гермиона хочет вернуть. Она боялась, что его желания окажутся либо слишком изощренными, либо слишком ужасными, но она верила, что новая версия Драко окажется намного человечнее предыдущей.       Тео вернулся полностью одетый, и Пэнси поспешила к нему, кинув напоследок Гермионе, что им нужно поговорить. Грейнджер вновь осталась один на один с Драко.       — Спасибо, что проводил. И спасибо, что… не бросил одну.       — Не стоит, — отмахнулся слизеринец. — На моем месте так поступил бы каждый.       — Нет, не каждый, — уверенно заявила девушка и сделала шаг ближе к нему, чтобы обрушить на его щеку благодарный поцелуй.       Он обомлел. Застыл. В его глазах скрывалась целая буря эмоций, которую он старался сдерживать. Оставив легкий поцелуй, девушка отошла назад, чтобы во всей красе посмотреть на румянец Драко.       — Это было не обязательно, — заметил Драко, и легкая ухмылка исказила его губы.       Он оказался невозмутим, и лишь в его глазах скрывался тот знакомый огонек, который когда-то привлек ее. Ему понравилось. Он не мог этого сказать, потому что Драко Малфой — завидный мужчина во всем Магическом Лондоне — должен был оставаться нерушимой стеной, которую не разрушит легкий, почти невесомый поцелуй, который позволил ему на миг расслабиться.       — Драко, ты идешь? — спросил громко Нотт, отрезвляя и Грейнджер, и Малфоя.       Они оба встрепенулись и не смогли сказать друг другу и слова, словно они какие-то младшекурсники, которые впервые держались за ручку.       — Да… Нам пора, — отозвался слизеринец, продолжая глазами искать пол, стены, потолок, только не карие глаза.       Мужчины подошли к камину. Тео подмигнул Пэнси, на что та закатила глаза и покачала головой. Драко наконец обрел смелость и посмотрел на гриффиндорку, которая еще немного и рассыпалась бы от переизбытка смущения за это утро.       — До встречи, Пэнс, — кивнул подруге Малфой и перешел к Грейнджер. — Пока, вишенка, — он выделил последнее слово, словно издевался или пытался мысленно перейти с ней на другую тему.       Они исчезли в зеленом пламени, оставив после себя запах крепких сигарет и цитрусов.       Гермиона поспешила на кухню, чтобы приготовить что-нибудь на завтрак. Она не заметила, что желудок требовал пищи, и поэтому быстро ретировалась к холодильнику. Отвлекшись на приготовление, она не обратила внимание, как со стороны за ней наблюдала Пэнси, уперевшись плечом о стену.       — Почему ты так смотришь? — как ни в чем не бывало спросила гриффиндорка, ставя турку на плиту.       — Теперь ты точно от меня не отделаешься, — Пэнси подошла ближе, развернула стул и уселась на него, уперевшись руками о спинку. — Я жду.       — Чего ты ждешь? — продолжала сопротивляться Гермиона, все еще стоя к ней спиной.       — Как оказалось, что скромница Гермиона Грейнджер провела ночь с красавцем слизеринцем Драко Малфоем?       — А как ты объяснишь, что в твоей постели забыл Теодор Нотт? — кинула через плечо ей девушка.       — Не-ет, сначала я жду рассказа от тебя.       Гермиона шумно выдохнула, убирая прилипшую к лицу прядь волос. Со стороны она выглядела слишком обольстительно, стоя посреди кухни, готовя завтрак и кофе в вечернем платье. Но, на самом же деле, это оказалось слишком неудобно, и поэтому она в один миг оказалась в своей комнате, из которой вышла уже в растянутой серой футболке и свободных хлопковых шортах.       — Рассказывать особо нечего…       Грейнджер рассказала обо всем. И о том, как потеряла сознание, а уже позже оказалась вновь в клубе. И о том, как Драко по-рыцарски подхватил ее на руки и донес до кровати. И про то, как она в сонном и пьяном бреду попросила его остаться, и он это сделал. И как в итоге оказалась рядом с ним в его же кровати.       — Авада мне в голову! Ты была у него в квартире?       — Да. А что здесь такого? — спросила с любопытством Гермиона, закидывая обе ноги на стул.       — Не знаю, знаешь ли ты, но он никогда никого не приглашал к себе в квартиру. Никогда и никого! — подчеркнула она. — Блейз не раз говорил, что Астория хотела навестить его, но Драко отнекивался и просил давать ему больше пространства.       — И… когда ты это слышала? — уже с нескрываемым интересом продолжила расспрашивать девушка, вертя в руке чашку с остывшим кофе.       — Год примерно назад, — призадумалась брюнетка. — Он никого не приглашает в квартиру, и то, что ты первая, кто узрел «гробницу Дракулы», — для меня стало неожиданностью.       — Не преувеличивай. Не похож он на Дракулу, — возмутилась Гермиона, словно ее оскорбили.       — Прошло два года, а он ни капли не изменился, — начала загибать пальцы слизеринка. — Денег у него немерено, одевается в лучших бутиках Лондона и, последнее, чем-то секретным занимается в своей мрачной квартире.       — Ничуть она не мрачная, — заметила Грейнджер. — Я сама не ожидала, что квартира окажется такой… светлой и комфортной.       — Ты уже защищаешь его? — с сарказмом в голосе и любопытством в глазах спросила брюнетка, и Гермиона поспешила ощетиниться.       — Я просто говорю то, что вижу, так, как поняла это сама.       — Ну-ну, — она подсела ближе, положив ладони на колени гриффиндорки. — Когда вы спали, занимались чем-нибудь грязным?       — Ме-ерлин, Пэнси, — откинула голову назад девушка. — Ничего не было. Мы просто… спали. Да, спали. Как все нормальные люди это делают.       — Но ведь сексом занимаются и нормальные люди тоже, — не успокаивалась слизеринка.       — Мы ничем таким не занимались, — покрасневшая Гермиона поспешила открыть окно на кухне, чтобы хоть как-то согнать с щек свой румянец. — А вот то, чем вы занимались с Ноттом, уже не просто похоже на сон, да?       Пэнси поняла, что подруга перевела тему, и теперь ей объясняться, как и почему она оказалась в одной постели с Тео.       — Ладно, — выдохнула Паркинсон, и Гермиона подбежала к подруге, поставив локти на стол и положив лицо на ладони. — Только обещай, что ты не будешь читать нотации, — указала пальцем она, на что гриффиндорка серьезно посмотрела на нее и кивнула.       Слизеринка начала с того, что весь вечер Тео вел себя слишком странно. По сравнению с другими днями он выглядел совершенно спокойно и даже уязвимо. Он не бросался сальными шуточками, не пытался поддеть Пэнси, а уж тем более затеять с ней новый конфликт. Это сразу напрягло слизеринку, ведь она слишком хорошо его знала, чтобы поверить в его «неординарное» поведение.       Бокал за бокалом, и Нотт становился более пьяным и раскрепощённым. Они весь вечер просидели бок о бок, но лишь несколько осушенных бокалов огневиски смогли разжечь в нем уверенность. Он закинул руку на спинку дивана, подушечками пальцев задевая плечо брюнетки. Поначалу она никак не отреагировала на этот жест, но уже через несколько мгновений место, где Тео гладил ее пальцами, загорелось огнем.       Драко спустился на танцпол и исчез в толпе, Блейз стоял у барной стойки и знакомился с очаровательной блондинкой, когда Нотт и Паркинсон остались наедине. Их разговор больше напоминал общение двух знакомых, которые встретились спустя десять лет и теперь обсуждают насущное.       Пэнси видела, что Тео пытается сделать шаг ей навстречу, но не спешила поддаваться своему внутреннему порыву так просто. В глубине души она ждала встречи с ним чуть больше двух лет. Значит и каких-то пять минут подождет.       Алкоголь опасно ударил в голову, и через некоторое время слизеринцы уже вовсю смеялись и незаметно стали ещё ближе. Оказалось, что за столько лет у них скопилось неведомое количество тем для разговора, но оба скрывали, что за всем этим стоит намного большее.       Этому разговору, казалось, не было конца, пока Пэнси не поймала себя на мысли, что у нее дежавю. Его глаза. Он смотрел с таким интересом, страстью и вожделением, что она вновь почувствовала себя шестнадцатилетней девчонкой, которая впервые влюбилась и теперь боится сказать или сделать что-то не то.       Он продолжал говорить, а его губы гипнотизировали девушку. Возможно, последний коктейль оказался лишним, но она точно знала, чем утолить засуху в ее горле. Паркинсон подалась к нему ближе и поцеловала.       Он, не ожидавший такого, продолжал сидеть с открытыми глазами и наблюдать, как Пэнси старается проникнуть языком ему в рот. Тео не мог сопротивляться ее напору, а ее руки, обвившие его шею, дали сигнал к старту. Теперь он требовательно притянул ее ближе, почти сливаясь с ней. Они испытали давно забытое удовольствие. Оба тяжело дышали, а мысли и эмоции перемешались и безумным калейдоскопом застилали разум.       Но тут вмешался Забини, с ехидной ухмылкой на губах рассматривая запыхавшихся и разгоряченных друзей. Он с таинственностью во взгляде подмигнул Нотту, а тот лишь коротко улыбнулся.       Пэнси резко поднялась со своего места и отправилась в дамскую комнату, где хотела привести в порядок свои слегка растрепанные волосы.       Немного погодя, слизеринка вышла из комнаты и чуть не упала в руки Нотту. Они посмотрели друг на друга, крепко вцепившись друг другу в предплечья.       Теодор боялся, что если не решится сейчас, он не сделает этого никогда. И поэтому он предложил Паркинсон покинуть вечеринку и отправиться в менее людное место. Пэнси поняла его намек и поспешила забрать свои вещи, захватив сумочку Гермионы. Слизеринка не помнила, как они добрались домой, но прекрасно запомнила ночь.       Это была не просто ночь, которую двое пьяных людей провели в объятиях друг друга, чтобы утром распрощаться, словно ничего не было, а они впервые знакомы. Это была ночь, когда Пэнси позволяла делать с собой что угодно, лишь бы Нотт не прекращал доставлять ей неземное удовольствие.       Было страшно, но в то же время любопытно узнать, каково быть с ним уже в более зрелом возрасте. И он не разочаровал ее.       На утро они проснулись, обнимая друг друга. Тео смотрел на нее, как несколько лет назад: изучающе. Она всегда была для него загадкой, ответ на которую не знал ни один человек на свете. Это и привлекло его когда-то.       Сколько времени они потеряли, находясь в немом конфликте, который можно было разрешить с помощью разговора! Но оба были слишком упрямы, чтобы сделать шаг навстречу и спасти отношения.       Они и сейчас не знали, что их ждет, но точно знали, что умирают от голода, а булочки, которые Тео купил в ближайшем кафе, остывали на кухне.       Гермиона была настолько впечатлена, что совсем позабыла о том, что именно Пэнси оставила ее одну в тот вечер. Ей нужна была помощь, но помощь пришла от того, от кого она совсем её не ожидала.       — Думаешь, это было безрассудно? — с волнением в голосе спросила Паркинсон, убирая волосы с лица.       — Знаешь, — гриффиндорка долго думала, что ответить. Ведь когда-то она была в похожей ситуации, где вместо Тео был Драко, а вместо Пэнси — она. Она часто задавалась подобным вопросом, когда каждый раз сближалась с Малфоем, а после не находила себе места, обвиняя себя в том, что ни с кем другим она не испытывала и вряд ли еще испытает такую квинтэссенцию чувств. — Не мне тебе рассказывать о здравомыслии. Я и сама не до конца осознаю, что безрассудно, а что нет. Но если у вас появился шанс на новую жизнь — не смей потерять его, — она потянулась к ладони подруги и сжала ее. — Если вам хорошо вместе, тогда какая разница, что было в прошлом? Ведь вы любите друг друга в настоящем, так ведь?       — Ну… — зарделась Пэнси, облокачиваясь о столешницу. — Я думаю, ты преувеличиваешь о моих чувствах. Мы просто друг друга хотим и…       — Пэнс, перестань врать, — Гермиона поднялась с места и подошла к раковине с грязной посудой. — Перестань врать хотя бы себе.       — Даже если ты и права, — вдруг задумалась Паркинсон, поворачиваясь к подруге, — что нас ждет? Какой у этой истории будет конец?       Гермиона подошла к ней ближе, протянула к ее лицу свои ладони и потрепала ее по щекам.       — Когда допишешь эту историю — расскажешь мне.       Слизеринка благодарно улыбнулась. Не всегда ее действия вызывали такой эффект у окружающих, но Гермиона Грейнджер оказалась ангелом среди падших, который в душе тихо тосковал по одному из них.

***

      Гермиона пришла рано утром на работу, чтобы выполнить как можно больше заданий. Недавно вернулись из командировки Ллойд и Дерек, которые привезли из Греции несколько старых свитков и фолиантов на латыни. Со стороны могло показаться, что она не справится с этим и за месяц, но опытная гриффиндорка отлично владела языком, и поэтому была уверена, что свитки будут переведены за две недели, а фолиант — всего за одну.       Часы тянулись слишком медленно, но мучительные мысли не оставляли ни на секунду. Она не могла забыть день рождения Драко, — единственный его день рождения, который они провели по-настоящему в компании друг друга.       Разумеется, ей было до сих пор стыдно, что Малфой узрел ее в таком состоянии, но это не могло сравниться с тем, что за показушным равнодушием скрывалось что-то темное. И это темное вызывало неконтролируемые мурашки по коже.       Наливая кофе со сливками в кружку, она вспоминала, как он в белой, почти прозрачной футболке наливал себе крепкий черный кофе, а его платиновые волосы блестели в лучах солнца, придавая им невероятный оттенок.       Перелистывая страницу за страницей старого фолианта, она возвратилась мыслями в шикарную спальню, в которой на кровати вальяжно развалился Малфой с аккуратностью и сосредоточенностью читая книгу. Он был невероятно красив, когда полностью погружался в какое-то дело.       Гермиона становилась сентиментальной, по кругу перематывая отрывки воспоминаний утра, когда проснулась в его постели. Слишком много эмоций и чувств вызывало его присутствие, и, она была уверена, он разделял это вместе с ней.       Мама ей как-то рассказывала, что человеческий организм до конца не изучен и вряд ли когда-нибудь это случится. Она это вспомнила, потому что именно сейчас в ее голову огромной волной нахлынула мысль, что он занят.       Он больше не ее. Его губы целует другая, которая просыпается с ним каждое утро и с радостью в глазах и трепетом в душе ждет его с работы. Возможно, она готовит ему завтраки, хотя, имея в подчинении такое количество эльфов, можно было и не напрягаться.       Грусть и тоска съедала ее. Несколько минут назад она купалась в воспоминаниях, которые смогли принести немного красок в ее серую жизнь. Но жизнь полна сюрпризов и преподносит не самые лучшие подарки. А Гермиона не любила сюрпризы. Не такие…       Также ей не давала покоя одна мысль. Она самолично подставила себя, когда предложила вернуть долг Драко за то, что он помог ей. В принципе, это была добровольная помощь, которую он не поленился ей оказать. Но слишком было много гордости в гриффиндорке, и она брякнула первое, что ей пришло в голову.       Драко Малфой был непредсказуемым человеком, от которого можно было ждать что угодно. Если бы они были в школе, то за подобное он заставил бы ее надеть слизеринскую форму и ходить в ней до конца дня. Или же попросил бы написать за него эссе по Трансфигурации, которые не всегда профессор Макгонагалл оценивала ему на «Превосходно».       Сейчас они уже взрослые люди, которые работают в серьезной компании. Но кто сказал, что старое забывается и не возвращается вновь? Мысль об этом настолько напугала гриффиндорку, что она решила отложить перевод до следующего дня и подняться на его этаж, чтобы угомонить свое любопытство.       Двери лифта шумно открылись, и она вступила на деревянный паркет, шагая по коридору. Как всегда, за столом сидела Линдси, попивая уже не первую чашку кофе. Девушка явно провела свои выходные намного веселее, чем Гермиона. Блондинка постоянно зевала, прикрывая рот ладонью, и жадно делала глоток за глотком.       Грейнджер поспешила к двери Малфоя, но ручка не проворачивалась, а дверь оказалась надежно закрытой.       — Мистера Малфоя на месте нет, — послышался голос секретарши, и гриффиндорка вернулась к лифтам.       — А… Вы не подскажите, когда он прибудет?       — Не могу знать, — лениво пожала плечами та. — Когда мистер Малфой уходит в свой рабочий кабинет — неизвестно, когда он оттуда выйдет. Однажды он просидел там сутки, изготавливая новое экспериментальное зелье, — девушка достала свое маленькое зеркальце из сумки и принялась глядеться в него. — Как жаль, что он достался этой стер… — Линдси осеклась, вспоминая, что разговаривает не с обычным линейным работником, а с начальником одного из отделов. — Простите, мисс Грейнджер. Я совершенно забыла, что мисс Гринграсс — ваша бывшая однокурсница.       — Не извиняйтесь, — покачала головой девушка и наклонилась ближе к блондинке. — Иногда приходится учиться и со стервами.       Линдси улыбнулась, а Гермиона наконец поняла, чем подпитывается эта девушка. Сплетни и простота — вот, чем можно накормить секретаршу, чтобы выведать что-то полезное.       — Не подскажите, как пройти в его рабочий кабинет?       — Конечно. Спускайтесь на минус первый этаж, прямо по коридору. Там будет винтовая лестница, по которой вы спуститесь и окажетесь на месте.       — Благодарю.       Гермиона поспешила по указанной схеме, мысленно понимая, что с Линдси стоит подружиться, чтобы в будущем не услышать про себя чего-нибудь ядовитого.

***

      Девушка спустилась на самый нижний этаж, который предназначался только для главы компании «D.M.’s Potions Company». Каменная комната больше напоминала подземелья, в которых она изучала Зельеварение. Коридору не было конца, и с каждым шагом ее уверенность в том, что она найдет того, кого ей нужно, уменьшалась.       Лишь свет лампы, который она увидела вдалеке подсвечивал винтовую лестницу, уходящую глубоко вниз. Подойдя ближе, создалось впечатление, что где-то там внизу скрывается не кабинет Малфоя, а какой-нибудь лесной тролль, которого заточили здесь и удерживают против воли.       Гермиона преодолевала ступень за ступенью, уверенно шагая в темноту, пока снова не почувствовала под ногами знакомую каменную кладку. Перед ней оказалась единственная дверь во всем большом и пустом помещении. Она подумала, что было бы проще постучаться и получить разрешение, но где-то в подсознании хотелось верить, что дверь не заперта. И она не прогадала.       За дверью ее взору предстала просторная и довольно прохладная комната, разделенная рядами четырехфутовых книжных полок, на которых пылились старые фолианты, рецепты и свитки. Пройдя вглубь комнаты, Грейнджер обнаружила широкий деревянный стол, за которым стоял Драко, в одной руке которого была волшебная палочка, а во второй пробирка с каким-то ингредиентом для создания зелья. Позади него располагался огромный шкаф буквой «Т», заставленный всевозможными пробирками, ступками и мерной посудой.       Малфой был настолько поглощен работой, что не сразу заметил гостью в своем мрачном кабинете. Мрачный он был от того, что в помещении не было ни одного окна, а единственным источником света были свечи и небольшие факелы, расставленные по углам.       Лишь когда Гермиона прокашлялась, слизеринец поднял голову и с нескрываемым удивлением встретил девушку.       — Что ты здесь делаешь, Грейнджер?       Гриффиндорка замешкалась, прежде чем сделать шаг, чтобы обойти по кругу кабинет.       — Пришла кое-что спросить у тебя.       Она провела рукой по одной из полок, на которой в колбе дымилось какое-то снадобье, и сразу убрала ее, испугавшись, что это может оказаться ядом или чем-то еще хуже.       — И что же?       Она пришла сюда для того, чтобы успокоить своего внутреннего любопытного зверя и наконец выяснить, что собирался Малфой потребовать у нее. Но стоя в комнате, покрытой мраком и тайнами, она не нашла в себе силы быстро угомонить свой интерес, и поэтому развернулась лицом к нему и уперлась руками в стол.       — Чем ты здесь занимаешься? Готовишь запрещенные препараты и зелья? — проговорила наигранным зловещим шепотом она, наклонившись ближе к нему.       — Ты думаешь, это все, на что я способен? — усмехнулся Малфой, принявшись перемешивать по часовой стрелке свое варево.       — Тогда что ты делаешь?       Драко посмотрел на девушку, которая с присущим ей любопытством разглядывала в котле бледно-синюю жидкость, напоминавшую море. Он выдавил из себя улыбку, засмотревшись на ее восхищенный взгляд. Вряд ли бы она сказала ему напрямую, что он прекрасно умел готовить зелья, доводя их до нужной консистенции, и поэтому она просто с восхищением в глазах наблюдала за его работой.       — Отдел по изготовлению Зелий приготовил лично для меня единичный экземпляр одного зелья, рецептуру которого я искал почти год, — начал объяснять слизеринец, добавляя в котел толченые скарабеи. — Мои работники справились со своей задачей, не могу придраться. И все же это зелье требует больше времени и корректировки.       Он так умело обращался с инструментами, ловко нарезал ингредиенты и добавлял различные жидкости, что не было сомнений, что за свое творение он получит наивысшую оценку.       — Получается, ты поручил им сделать «фундамент», а всю остальную грязную работу оставил для себя? — сразу поняла что к чему Гермиона, опустив подбородок на ладони.       — Именно. Пятнадцать очков Гриффиндору, — рассмеялся от проницательности гриффиндорки Малфой, беря в руку тряпку и вытирая остатки ингредиентов с пальцев. — Я хочу, чтобы это зелье взорвало Лондон, — Гермиона посмотрела на него с опаской, и Драко поспешил объяснить: — Я в хорошем смысле, Грейнджер, — девушка еле слышно выдохнула, на секунду представив, что ему вновь затмила разум идеология Волдеморта. Но сразу эти мысли делись куда-то, когда он одарил ее своей доброй улыбкой. — Я хочу, чтобы все знали, что я могу делать что-то достойное; что-то, что будет полезно обществу.       — Так ты пытаешься оправдаться за то, что был на стороне темных сил?       Малфой посмотрел на нее в недоумении. В этот миг она пожалела, что высказала свои мысли вслух.       Он наклонился, схватил ее за запястье и дернул к себе.       — Я никогда не принимал темную сторону, — злобно и по слогам проговорил он так, чтобы она услышала каждое слово.       Ее напугал его взгляд. Она не раз встречалась с ним и каждый раз боялась, что он сломает ее. В такие минуты она представляла себя маленькой букашкой, находящейся под пристальным наблюдением огромного дракона, который может раздавить ее и не обратить на это никакого внимания.       — Мне больно, — тихо проговорила Грейнджер, и Драко словно вышел из оцепенения.       Он не сразу понял, почему Гермиона поменялась в лице, но тут же его взгляд переместился вниз, где его рука крепко сжимала худенькое запястье. Будто почувствовав под пальцами полыхающий огонь, он поспешил убрать руку в карман, пряча свой стыдливый взгляд.       — Прости… Я не хотел сделать тебе больно.       «Но всегда продолжал делать», — подумала девушка.       Оба замолчали, продолжая в голове перебирать темы, которые могли бы перебить горечь нескольких прошедших минут.       — Ты же знаешь, что вход в Отдел по изготовлению зелий всегда открыт для всех отделов, — скорее прозвучало как вопрос, и Гермиона неуверенно кивнула, не понимая, куда он клонил. — Я мог бы пойти туда и работать там, но предпочел уединиться.       — Боишься рассекретиться? — робко улыбнулась девушка, и Драко разжал пальцы, все это время крепко сжимающие край стола.       — Одиночество дает свободу мысли, — не согласился с ней слизеринец, облокотившись бедрами о деревянную поверхность. — Уже несколько лет меня преследуют какие-то странные видения, сны, от которых я не могу избавиться.       — О чем ты говоришь?       Блондин медленно повернул голову, встречаясь с ней взглядом. Еще секунда, и он мог бы поведать ей историю о том, какие образы его посещают почти каждую ночь, но дверь его души потихоньку закрывалась, и он вновь надел маску уверенного и непоколебимого человека.       — Не бери в голову, — он развернулся к своему котелку, в котором закипало зелье. — Мне нужно еще поработать, — тем самым он просил оставить его одного, и Гермиона, недолго думая, оттолкнулась от стола.       Почти дойдя до двери, она кое-что вспомнила и открыла свою сумку. Несколько движений, и она нашла то, что искала.       — Еще кое-что.       Драко уставился на нее и увидел в ее руке зеленый фрукт, внешне напоминающий яблоко. Она бросила его прямо к нему в руки, и он ловко его поймал, в непонимании уставившись на нее.       Она лишь довольно улыбнулась и направилась прямиком наверх, чувствуя спиной его благодарную улыбку.

***

      Удовлетворенная рабочим днем и озадаченная последним разговором с Драко, Гермиона удобно устроилась на диване, закидывая на него ноги. Попивая горячий какао, ей не давала покоя мысль, чем же так обеспокоен слизеринец, что даже говорить об этом ему не то что сложно, а боязно. Все это было похоже на какую-то нечестную игру подсознания, в которой нельзя было победить. Девушка точно знала, что повторяющиеся сны, а особенно те, которые хочется стереть из памяти, остаются пятном от темных заклятий. Мог ли Малфой стать жертвой подобных заклятий?       — Неужели я дома! — прервала глубокомысленные размышления гриффиндорки слизеринка, падая на соседнее кресло. — Замоталась целый день бегать с этажа на этаж!       — А я тебе говорила, что ежедневное ношение каблуков до добра не доведет, — она принялась отчитывать подругу за упертость. Пэнси лишь фыркнула.       — Дорогуша, когда женщина надевает туфли на высоком каблуке, ее внешность полностью меняется, а язык тела становится более выразительным.       — И это стоит того? — не сдавалась Грейнджер, а Паркинсон массировала свои оттекшие ноги.       — Поверь мне, чтобы оставаться первой красоткой, приходится чем-то жертвовать.       Гермиона понимала, что с ней бесполезно спорить, и просто откинулась назад и глотнула горячего напитка.       — Ты можешь завтра отпроситься на работе пораньше? — спросила слизеринка.       — Могу. А для чего?       Пэнси уселась ровнее, пряча ноги под мягким пледом.       — Как ты помнишь, наше объединение с компанией Драко прошло успешно, и моей компании необходимо закрепиться на английском рынке. Газеты уже пустили слух, что наши компании собираются заниматься чем-то темным и противозаконным…       — Но это же не правда! — возмутилась гриффиндорка, до сих пор помня, как жадные до сплетен и грязных слухов журналисты пытаются перевернуть все с ног на голову.       — Разумеется не правда, но ты не сможешь это объяснить всему Магическому Лондону. Наше с Драко прошлое хоть и осталось в далеком прошлом, но люди все помнят, и наши шансы заявить о себе как о сторонниках светлой стороны слишком малы.       Пэнси принимала правду с гордо поднятой головой, и Гермиона всегда восхищалась этим. Она восхищалась ее выдержкой несмотря на то, что ей и ее семье многое пришлось пережить, чтобы вновь получить доброе время и очистить свою репутацию.       Но также она глубоко переживала падения и напасти со стороны ненавистников Пожирателей смерти. Пусть и бывших. Для общества Пэнси и Драко были куском мяса, которое в любой момент каждый может отбить, не жалея сил, и зажарить, с удовольствием глядя на то, как они горят. Время идет, но люди не меняются. И единственное, что может ими движить, — масло, подлитое в огонь. Огнем был народ, а маслом — новая достоверная информация, вызывающая интерес.       — Хорошо, и что ты предлагаешь? — спросила гриффиндорка, и Паркинсон начала издалека.       — Помнишь, я тебе сказала на приеме, что если моя компания подпишет контракт с компанией Малфоя, то… ты… поможешь мне?       — К-каким образом? — не понимала Гермиона, а точнее не помнила, что конкретно пообещала подруге.       — Ты будешь моей моделью для рекламы новой коллекции духов, — на одном дыхании выпалила слизеринка и с мольбой в глазах ждала ответа.       Услышав это, девушка побледнела и нервно сглотнула слюну. Ее губы слегка дрожали. Она совершенно забыла, как согласилась на предложение Пэнси, когда та готова была рвать и метать.       Гермиона не любила всеобщее внимание, а особенно в статусе Героини войны. Все видели в ней отважную гриффиндорку, добрую и заботливую подругу Гарри Поттера, но ни одна живая душа не знала, сколько ей пришлось пройти, чтобы выжить. Лишь один человек мог догадываться, как ей было тяжело, но и тот теперь совсем забыл об этом и может при любом удобном случае припомнить ей ее выгодный статус.       Паркинсон знала, что Грейнджер не особо горела желанием становиться моделью для коллекции парфюмерии, но и еще она знала, что у гриффиндорки доброе сердце, благодаря которому девушка помогала всем и каждому.       — У меня будет только одно условие, — проговорила Гермиона, сжимая пальцами кружку сильнее.       — Все что угодно, — загорелась слизеринка, пересаживаясь поближе к ней на диван.       — Красить меня будешь ты.       Радостная улыбка украсила лицо Пэнси, разглаживая возникшую между бровей складку. Она крепко обняла подругу, не переставая повторять слова благодарности. Грейнджер спокойно гладила по спине девушку, радуясь, что смогла чем-то помочь слизеринке, и начиная медленно осознавать, на что только что подписалась.