Обнимать море

      На следующий день Гермиона с самого утра чувствовала себя не в своей тарелке. Фотосессия, о которой Пэнси вспомнила так внезапно, совсем не обрадовала гриффиндорку, а наоборот — заставила нервничать, словно она пойдет сниматься для коллекции нижнего белья. Все, кто знал о линии парфюмерии, которую производила Паркинсон — а таких девушек было немало — многое бы отдали, чтобы хоть на одной странице покрасоваться с прекрасным ароматом в своих руках. Но Грейнджер, видимо, не подходила под стандарты среднестатистической молодой девушки, раз при слове «фотосессия» вся её кожа покрывалась мурашками.       Еще сложнее было объяснить Драко причину ее раннего ухода с работы. Она была абсолютно точно уверена, что когда он узнает, куда собирается девушка, зальется смехом, не забыв упрекнуть ее в неуклюжести. Еще в школе Малфой не раз замечал, что с ее деревянной походкой и каменным лицом на всех колдографиях только журнал «Ведьмин досуг» захочет взять ее моделью. И то это было бы маловероятно.       Гермиона и сама не стремилась блистать на обложках известных журналов, а уж тем более в качестве модели. Все это было не ее. И хотя Пэнси не раз говорила, что с возрастом ее фигура стала более женственной и изящной, слишком сложно было принять свое собственное тело, когда практически всю жизнь она находилась в обществе мальчиков, которые воспринимали ее только как друга.       Гриффиндорка все-таки решилась и поднялась на этаж к Малфою, чтобы отпроситься пораньше с работы. Ей потребовалось чуть больше времени, чем она ожидала, чтобы выразить скорее просьбу, нежели поставить его перед фактом.       — Молчание, конечно, золото, — начал Драко, прерывая пятиминутную тишину, в которой он, не отрываясь, наблюдал за чересчур паникующей девушкой, — но слова — алмазы. Грейнджер, у тебя что-то срочное?       — Д-да, — вымолвила гриффиндорка, нервно дергая за край своей рубашки. — Точнее… Не совсем, но… мне нужно твое одобрение…       — Одобрение? — искренне удивился он. — Прежде ты никогда не просила у меня одобрение. Все так серьезно?       — Перестань перебивать меня, — возмутилась Гермиона, гордо задрав голову. — Мне нужно, чтобы ты отпустил меня в четыре часа, — на одном дыхании выпалила она, решив, что если будет мямлить, то только отнимет время у обоих.       — Вот как. И по какой же причине? — удивленно спросил Малфой, усаживаясь в кресле поудобнее, решительно приняв позицию слушателя.       — Если я расскажу, ты не будешь смеяться?       — О, это уже интереснее, — многозначительно улыбнулся он, складывая руки в замок на деревянном столе.       — Будешь или нет? — с нажимом переспросила Гермиона, пока Драко с веселой ухмылкой наблюдал за ее реакцией.       — Даю слово, что не буду.       Его серьезный тон придал уверенность гриффиндорке, чтобы поделиться своей причиной отгула. Она рассказала, что еще на вечеринке, где они встретились, Пэнси обмолвилась, что при удачном слиянии компаний девушка попадет на обложку какого-то модного журнала для презентации парфюма Паркинсон.       Проговаривая каждое слово, Гермиона следила за выражением лица Драко, но он так и не рассмеялся. Его реакция не на шутку удивила ее. Обычно словосочетание «Грейнджер модель» у всех, кто хорошо ее знал, вызывало неконтролируемое веселье, а самые «тактичные» даже не стеснялись объяснить ей, что Гермиона не создана для этого. Это давало невероятную мотивацию, но так же быстро, как эта искра вспыхивала, угасала. Очень тяжело верить в то, что другие не понимают или отказываются понимать.       История получилась короткой, но Малфой сидел с таким видом, будто Гермиона предложила ему ограбить банк. Возможно, как и в прошлый раз, на драконе. Может быть он думал, за что зацепиться, чтобы уколоть ее, а может не мог поверить, что уже на неделе обнаружит на одной из обложек серую мышку Гермиону Грейнджер.       — Это надолго? — вдруг спросил слизеринец, и его вопрос на несколько минут повис в воздухе.       — Ч-что?       — Я имею в виду, этот весь маскарад надолго или ты вернешься на работу?       — О, — догадалась, что имел в виду он, Гермиона, — Пэнси говорила, что много времени уйдет на макияж, прическу, подбор образа, так что…       — Я понял, — сделал жест рукой Малфой, достав свой ежедневник. — Тогда перенесем собеседование на завтра.       Он что-то зачеркнул, сильно надавив ручкой, и на секунду Грейнджер подумала, что он разозлился. Но после пришло осознание, что Малфой педант, который слишком строг в выполнении каких-либо задач. Гермиона тоже была не в восторге, когда ее планы так быстро менялись, но и он должен понимать, что помимо руководителя отдела она девушка, которая имеет свою личную жизнь. Пусть с любовью никак не связанную.       — Хорошо, ты можешь быть свободна, — ответил он, убирая в ящик свою тетрадь.       — И все? Никаких оров и истерик, что руководитель отдела уходит за несколько часов до окончания рабочего дня? — изобразила на лице удивление гриффиндорка, смешанное с восхищением. Во всяком случае, хотелось думать, что ей действительно это удалось.       — Ты удивлена? — Гермиона только пожала плечами. — Для красоты дня я могу кинуть пару колкостей, если ты…       — Нет, спасибо, — отмахнулась девушка, поднимаясь с кресла и поправляя на плече сумку. — Твоего одобрения на человеческом языке было вполне достаточно.       Он ухмыльнулся, покачав головой. Ему тоже было привычнее разговаривать, как они привыкли: с остротой, ругательствами и уклончивостью. Именно так, потому что в их обычным разговоре, казалось, было что-то недосказанное. Что-то, что висело в воздухе, но было трудно читаемо.       — Если у тебя все, то не смею тебя задерживать.       Малфой поднялся вслед за ней и в несколько шагов оказался у двери, ожидая, когда девушка повернется к нему.       Гермиона подошла к открытой двери, но, сделав шаг вперед, тут же обернулась.       — Спасибо, Малфой. И… до завтра, — она робко жалась у выхода, как будто не могла решиться: то ли поскорее выйти, то ли задержаться, чтобы услышать от него соответствующие слова прощания.       — До встречи, Грейнджер, — он многозначительно ухмыльнулся и проводил взглядом ее фигуру.       Интуиция никогда не подводила Гермиону, и она была точно уверена, что слизеринец что-то задумал. И именно в этот раз она корила себя за дальновидность.

***

      Спустя некоторое время гриффиндорка встретилась с Пэнси в условленном месте. Грейнджер понятия не имела, в какую студию они собираются, и от подобной неизвестности начинала кружиться голова. Вернее, от волнения.       И вроде бы в этом не было ничего опасного: просто позировать несколько часов для фотографа, чтобы услышать «Съемка окончена». Паркинсон старалась максимально расслабить подругу и рассказала, что фотограф ее старый хороший друг. Они не раз сотрудничали, и Уилл, так зовут фотографа, имел все качества настоящего мужчины, чтобы вызвать доверие у гриффиндорки.       Они оказались в просторном светлом помещении с большими окнами без занавесок. Снимать в такое вечернее время было труднее, но Гермиона помнила о том, что она попала в руки профессионала.       По пути в гримерную, Пэнси только и делала, что здоровалась со всеми подряд, не забывая каждому раздавать инструкции. Из разных комнат выходили размалеванные модели, макияж которых больше напоминал разлитые краски. Она благодарила Мерлина, за то, что поставила условие об обязательном участии Пэнси в своём макияже.       Девушки были абсолютно разные: брюнетки, блондинки, рыжие, но все удивительно высокие. Если она будет красоваться на обложке с одной из них, то можно будет найти сто отличий настоящей модели от книжного червя в юбке.       Растолкав большую половину девушек у зеркала, слизеринка усадила на один из свободных стульев гриффиндорку и начала с прически.

***

      — Уже можно выходить? — спросила Грейнджер у Паркинсон из гримерной, пока та ждала ее у выхода.       — Выходи. Все разошлись, — закатила глаза Пэнси на стеснение быть пойманной в таком образе Гермионы.       — Точно?       — Мантикора тебя раздери, — слизеринка не выдержала и шагнула к подруге, хватая ту за руку и ведя к фотографу.       Грейнджер удивилась, что декорации так быстро поменяли, и теперь в уже не таком светлом помещении, как это было час назад, свет стал приглушенным, а в фотозоне уже вовсю готовился к работе Уилл.       — Уилл, привет! — устало, но с искренней улыбкой поприветствовала слизеринка фотографа.       — Пэ-энси, какое восхищение, — они крепко обнялись, что-то бурно обсуждая. — На сегодня эта последняя? — указал он в сторону стушевавшейся Гермионы, платье на которой было настолько прозрачно, что можно было увидеть нижнее белье при ярком свете.       — Да, но она особенная, — слизеринка подошла к подруге и нежно сжала её плечи, молча поддерживая. — Это моя лучшая подруга Гермиона Грейнджер. Надеюсь, ты читаешь газеты? Знаешь, кто перед тобой?       — Пэнси, прекрати, — окончательно смутилась гриффиндорка, пряча лицо в каштановых локонах.       — Por supuesto! — воскликнул на испанском мужчина. — Она будет жемчужиной в моей коллекции!       Фотограф тактично подал девушке руку и проводил ее ближе к декорациям.       Она ожидала, что все будет вульгарным и таким непохожим на нее, но простота и свежесть помещения затуманили ее рассудок, и теперь она с замиранием сердца ждала первой вспышки.       — Ну что, perla, начнем? — спросил Уилл, настраивая камеру.       — Si, señor, — отозвалась гриффиндорка, и получила добрую улыбку фотографа.

***

      Кто-то однажды сказал, что место и люди заставляют человека чувствовать себя в своей тарелке. Он оказался прав. Уже час Гермиона неумело позировала перед камерой, стараясь перенять все позы, которые ей удалось вспомнить из «Спеллы». В руках она постоянно держала какой-нибудь парфюм, поэтому одна проблема — куда деть руки — была решена.       Она старалась следить за реакцией Пэнси, все еще наблюдающей за ее работой, чтобы понимать, правильно ли она все делает. Разумеется, не обошлось без ее ехидства и «больше страсти». Линия парфюмерии Пэнси была больше рассчитана на любительниц цветочных и легких ароматов, поэтому в голове Гермионы никак не связывались страсть и легкость. Но если быть до конца откровенными, ей тяжело удавалось даже улыбнуться.       Искренняя улыбка могла так многое сказать и подарить, что это было бы видно невооруженным глазом на камере. Но на деле для девушки это оказалось труднее. В голову не приходила ни одна веселая история, чтобы искренне рассмеяться, а выдавливать из себя фальшивую улыбку означало обмануть читателя.       — Hermosa, постарайся улыбнуться и поменять позу! — потребовал Уилл. — Парфюмерия — это, прежде всего, гармония. Постарайся это прочувствовать.       Но она лишь чувствовала скованность.       Вдали послышался скрип двери, и из тени вышел знакомый мужчина, который так напоминал…       «Малфой?!»       Она не верила своим глазам. Ей казалось, что в комнате слишком много витает цветочных ароматов, и теперь она оказалась в ловушке миража.       Но нет! Вот он, во всей своей красе, в дорогом выглаженном костюме, со спадающей челкой приближается к Пэнси, чтобы заключить в свое крепкое кольцо рук.       — Что ты здесь делаешь? — послышался вдалеке женский голос, и Гермиона навострила уши, продолжая позировать и стараясь не смотреть в их сторону.       — Решил посмотреть, на что я потратил добрую часть своих галлеонов, — самодовольно ответил слизеринец, разглядывая комнату.       Его взгляд был полон удивления, когда Гермиона повернулась в его сторону. Он совершенно не ожидал, что девушка окажется настолько хрупкой и женственной в своем образе. Прямой мужской взгляд пронизывал насквозь, заставляя трепетать непокорное сердце. Она не могла теперь отвернуться и сделать вид, что только заметила его. Бежать с места преступления оказалось бессмысленно. Жертва найдена. Так же, как и предполагаемый убийца.       — Как тебе? — спросила Пэнси, указывая в сторону красиво оформленной конструкции с флаконами духов.       Но Драко либо не расслышал, либо предпочел намеренно не слушать, о чем там его спрашивала слизеринка.       — Очень… красиво, — тихо проговорил Малфой, продолжая смотреть на девушку у белой стены, которая обладала четким слухом и даром саморазрушения.       — Как думаешь, много вырежут из интервью, чтобы заинтересовать публику? — поинтересовалась слизеринка, и Драко словно ожил, вспоминая, что помимо Грейнджер в помещении есть и другие люди.       — Зная Райтен, она не забудет и от себя добавить пару сальных намеков, — ответил Драко, вспоминая все статьи, которые опубликовывала корреспондент журнала.       Они еще долго разговаривали о чем-то, пока Гермиона уже с меньшим энтузиазмом и медленно исчезающей уверенностью продолжала позировать.       Прошло более десяти минут, и послышалось заветное «Съемка окончена». Гермиона облегченно выдохнула, отставляя флакон с парфюмом в сторону. В стороне на большом диване слизеринцы бурно обсуждали рабочие моменты, не забывая шутить. Они даже не заметили, как удалился Уилл в другую комнату. Настолько они были увлечены разговором.       Девушке пришлось кашлянуть, чтобы хоть как-то привлечь к себе внимание.       — Вы уже закончили? — спросила Паркинсон, продолжая улыбаться. — А я даже не заметила.       — Уже как минут пять, — уточнила Грейнджер, неловко топчась на месте.       — Отлично, тогда пойду и поблагодарю Уилла.       Слизеринка поднялась с дивана и направилась в соседнюю комнату. Гермиона продолжила стоять на месте, снимая с себя украшения и цветы в волосах.       Драко медленно подошел к камере и взял ту в руки. Он рассматривал ее с любопытством и интересом, присущим ребенку. Было видно, что Драко впервые держал в руках столь увесистую вещь.       — Это совершенно не твое, так ведь? — спросил он, что-то рассматривая в объективе.       — Ко всему можно адаптироваться, — многозначительно ответила девушка. — Было интересно оказаться по эту сторону, — она обвела помещение руками.       — И как? Понравилось? — хмыкнул Драко, подняв голову.       — Это оказалось… познавательно, — ненадолго задумалась Гермиона, снимая высокие каблуки и стараясь встать так, чтобы не оказаться под лучом яркого света.       — Тогда, — он сделал несколько шагов назад, удобно хватая камеру, — не будешь против?       — Т-ты о чем?       Он поднял вверх камеру, словно поднимал руками ответ на ее вопрос.       — А ты умеешь? — неуверенно спросила гриффиндорка, надеясь, что он не умеет и положит камеру обратно.       — Я быстро учусь, — прежде чем ответить, он обвел взглядом ее фигуру, заставив девушку сжаться.       — Ладно. Пару снимков!       — Договорились.       Перед незнакомым профессиональным фотографом Уиллом оказалось намного проще позировать, чем перед знакомым ей с ранних лет Драко Малфоем. Он сразу сосредоточился и принял позу «самого опытного фотографа».       Его руки немного дрожали, но он старался изо всех сил не выдавать своего неумения. Для него это было изучением так же, как и для Гермионы его взгляд.       Несколько щелчков, и Малфой резко поднял голову. Что-то блеснуло в его серых глазах, и заставило сердце Гермионы забиться сильнее. Возможно, он тоже вспомнил единственную фотографию, на которой они были вместе. Может, он вспомнил, как он пытался сфотографировать ее, пока она не видела. Может, это было только в ее воображении?       Но нет! Он смотрел на нее тем взглядом, от которого земля уходила из-под ног. В его глазах таилось вожделение, интерес, смешанные со страхом. Но страхом чего?       Чем больше они молчали, тем больше ей хотелось спросить у него, почему у них все так сложилось. Что было бы, если бы он не уехал? Может они бы жили во Франции и просыпались в объятиях друг друга каждый день. А может они бы остались в Лондоне и купили свой собственный дом, чтобы Гермиона могла ухаживать за своим собственным садом, а Драко мог когда угодно играть на рояле.       Но он уехал. И ей так хотелось узнать причину. Причину, которая разбила ее мечты и растоптала ее саму. «Что же он скрывает?»       Она вдруг посмотрела на него, как будто с удивлением, что-то хотела сказать, но потом утихла и потупилась. «Они больше не вместе. Это все только в ее голове».       — Вишенка, мы закончили. Ты можешь идти и… — крикнула Пэнси, зайдя в комнату.       Она остановилась, проследив за немым диалогом своих друзей.       Драко и Гермиона продолжали как-то по-особенному наблюдать друг за другом, изучать, словно они познакомились только что. Но голос подруги разрушил иллюзию, в которой Грейнджер хотелось побыть несколько дольше, чем ей было предоставлено. Она несмело улыбнулась слизеринцу, спиной отходя к двери, ведущей в гримерную. Малфой продолжал за ней следить с меньшим страхом, но таким же энтузиазмом.       Через некоторое время Грейнджер привела себя в порядок и направилась на улицу, где хотела еще раз обменяться взглядами с Драко. Но в темном переулке ее ждала только Пэнси, что-то ищущая в своей сумочке.       — А где Малфой? — спросила девушка, оглядевшись по сторонам.       — Он сказал, что у него какие-то дела и поспешил, словно ошпаренный. Странно, правда?       Гермиона не заметила сарказма в интонации слизеринки и просто про себя согласилась.       Для нее было очень опасно сближаться с Драко, которого она едва теперь знала. Но теперь она была точно уверена — все в этом мире можно забыть, стереть и заставить исчезнуть, но не взгляд, такой знакомый сердцу.

***

      На следующий день Гермиона прямиком направилась к Драко, который вчера обмолвился о каком-то важном собеседовании. Он был несколько огорчен и даже озлоблен, что встречу пришлось перенести из-за нее, но он не сказал ни слова, за что она была ему благодарна.       Всю ночь она обдумывала ситуацию в студии. Где-то, где парило томное молчание, скрывались сотни, а может и тысячи слов, которые они хотели, но боялись друг другу сказать. Гриффиндорка не была уверена насчет Малфоя, но про себя могла сказать точно, что не могла его забыть. Пыталась… Но не выходило.       Зайдя в кабинет, Гермиона увидела, что слизеринец перечитывал свои бумаги, словно пытался чем-то занять свои руки. Он сразу отреагировал на скрип двери, и встретился глазами с девушкой.       Снаружи Гермиона казалась непробиваемой стеной, которую ни одно известное разрушительное заклинание не сможет разрушить, но внутри толстые стены трещали по швам, а любой эмоциональный всплеск в мгновение разрушил бы непробиваемый щит.       Обмолвившись парой дежурных фраз, Драко указал девушке на дверь, и они оба поспешили на выход из здания.       Пока слизеринец вел ее неизвестной дорогой неизвестно куда, он успел поделиться той информацией, в которой нуждалась гриффиндорка.       Соискателем оказалась Делия Браун. Американка претендовала на должность пиар-менеджера. Предыдущий работник, по словам Малфоя, не справлялся со своими обязанностями, а также не имел достаточного опыта, чтобы продвинуть компанию на рынке.       Гермиона искренне не понимала, что здесь делает. Ведь ее задача — переводить документацию, которую ей присылают и иногда ходить на собеседования с французскими кандидатами. Мисс Браун не обладала даже поверхностными знаниями иностранного языка, и от этого значение ее присутствия вызывало немало вопросов.       — У тебя богатый опыт общения с кандидатами на разные должности. Не думаю, что беседа на английском сможет оставить тебя равнодушной, — ответил на один из ее вопросов Малфой, словно отсчитывал время, через которое она им поинтересуется.       Они пришли на широкую улицу, где людей оказалось больше, чем несколько минут назад. Слева располагались торговые точки, справа — различные магазины с канцелярией, одеждой и предметами быта. Грейнджер пыталась найти конечную точку, в которую они стремились попасть. Не мог же Драко устроить встречу прямо на улице. Но, к ее удивлению, они все же сдвинулись с места и оказались у роскошных дверей ресторана.       — Почему именно французский? — поинтересовалась Гермиона, заметив табличку «Chez Rouze».       — Подумал, тебе будет приятно ненадолго вспомнить о Франции, — как ни в чем не бывало ответил Драко, задрав голову вверх и задержав взгляд на витиеватых буквах. — Насколько я знаю, тебя не удивишь французскими изысками. Ты прожила в Бордо около двух лет, так что устрицами, рататуем и прочими блюдами тебя не поразишь.       С этими словами он галантно пропустил вперед себя девушку, но поспешил первый найти нужный столик.       Малфой даже не догадывался, что за два года ее жизни во Франции она только и успела попробовать устрицы и рататуй. Работы было много, а свободного времени, чтобы попробовать традиционные французские блюда, практически не находилось. Ее сразу напряг тот факт, что Драко посчитал ее гурманом в этой кухне. Появилась мотивация не опозориться и не упасть в грязь лицом, если они все же предпочтут что-то большее, нежели чашку кофе.       Пребывая в своих мыслях, девушка дошла до нужного столика, остановившись рядом со слизеринцем, тактично целующим руку шатенки.       Делия Браун была чем-то похожа на Гермиону, но существенных отличий оказалось больше: несгибаемая ровная спина, нисходящая с лица лукавая улыбка, большие зеленые глаза, объемная грудь и длинные ноги. Девушке оставалось только восхищаться, как эта мисс держалась на столь высоких каблуках.       — Мисс Браун, познакомьтесь, это моя коллега и руководитель отдела по переводу различной документации Гермиона Грейнджер.       Гриффиндорка протянула ей руку для рукопожатия, но шатенка не шелохнулась. Она лишь кратко сказала, что рада знакомству и поспешила вновь вернуться к своему собеседнику.       Гермиона была в недоумении, но она была здесь для того, чтобы помочь Малфою сделать выбор либо в ее пользу, либо нет. И у гриффиндорки мысленно появился список всех недостатков, который ей придется записать в свою воображаемую записную книжку. Вечер обещал стать увлекательным.

***

      За все то время, пока они сидели в роскошном ресторане, наслаждаясь невероятными запахами вкусной еды и вина, Грейнджер успела посчитать, что в эту смену работают пять официантов, два бармена и один пианист, который дарил прекрасную музыку, разливающуюся как река, которая заполняла собой всё пространство.       Настолько Гермионе было скучно.       Мисс Браун в основном только и делала, что строила глазки Малфою, которому было абсолютно все равно на ее старания. Шатенка, видно, не догадывалась, что слизеринца привлекали труднодоступные, скромные и хорошо слаженные девушки. Грейнджер говорила не про себя. Она помнила об этом, когда на шестом курсе решила узнать о вкусовых предпочтениях Драко.       Весь ее вид можно было назвать одним словом — вульгарность. Она старалась продемонстрировать ему свои голые длинные ноги, крупный вырез на груди, изящную фальшивую улыбку, но все это никак не действовало на мужчину, и девушка от этого молча злилась и кусала губы.       «Неужели таким барышнями стоит прямо в лоб говорить, что мужчина не имеет на нее виды?» — подумала гриффиндорка, измяв все салфетки на столе.       Не от злости. Ей было просто скучно наблюдать за попытками Делии.       — Когда вы готовы приступить к работе? — спросил Малфой, спустя долгий разговор о ее должности, зарплате и всех преимуществах работы на него.       — Да прямо сейчас, — заявила шатенка, не позабыв широко улыбнуться.       Малфой тут же обратил на скучающую Гермиону внимание и поймал ее озадаченный взгляд. Такой же, как и у него.       — Мисс Браун, все хорошие дела должны начинаться с утра, — старался кратко и понятно объяснить он свою мысль. — Вам предстоит ознакомиться с текущей работой, а также всеми оставленными делами предыдущего сотрудника. Надеюсь, что дня вам на это хватит.       — Не могу быть уверенной, что справлюсь за день. Я не такая быстрая, — двусмысленно проговорила Делия, наклонившись над столом. — Но я постараюсь.       — Прекрасно. Тогда будем ждать вас завтра в десять утра. Полную инструкцию получите совиной почтой, — Драко остался непреклонен и ни разу не дал повода девушке ответить на фамильярность.       Мисс Браун, поняв, что зря старалась, поспешила поправить свой конский хвост и направилась прямиком на выход, не забыв грациозно качнуть бедрами.       Лишь когда они остались вдвоем, Малфой и Грейнджер несдержанно засмеялись, обращая на себя внимание всего заведения.       — Это было слишком заметно, да? — сквозь слезы проговорил слизеринец, намекая про неудачные попытки соблазнения.       — Только слепой этого бы не заметил, — успокоившись, ответила девушка. — Хотя даже он бы за версту почувствовал это.       Драко напоследок усмехнулся и рукой подозвал официанта.       — Не против немного перекусить?       Гермиона неуверенно кивнула. «Сейчас начнется проверка».       Пока Малфой заказывал такие странные на слух блюда, гриффиндорка старалась за несколько минут понять хоть одно. Все меню выучить за несколько минут оказалось невозможным, и поэтому она решилась в этот вечер импровизировать.       — Ты выбрала что-нибудь, Грейнджер?       Девушка сделала вид, будто уже не раз смотрела на французское меню. Названия блюд с каждой страницей становились менее понятными, а знакомых она не наблюдала. «Лучше бы они пошли в обычное кафе и заказали пару бургеров и картошку».       — Я… я доверюсь твоему вкусу, — решила схитрить Гермиону и переложила эту ответственность на парня.       — Как скажешь, — ухмыльнулся Драко, пролистывая страницу за страницей. — Будьте добры андуйет и чуть позже улитки.       — А что насчет десерта? — поинтересовался официант.       Малфой посмотрел на задумавшуюся Гермиону, и в его голову пришла гениальная идея.       — Вишневый клафути.       — Прекрасный выбор, — официант забрал меню и удалился, оставляя молодых людей наедине.       До первого блюда их разговор не выходил за рамки работы. Они обсуждали кандидатуру Делии, которая произвела впечатление на обоих. Они оба сошлись на том, что у нее отличный послужной список, богатый опыт и успешные закрытые проекты. Разумеется, ее поведение произвело огромное впечатление, но, как оказалось, мисс Браун была девушка с большой буквы в своей сфере.       Перед ними появились блюда с невероятной подачей и прекрасными ароматами. Но такое восхищение длилось недолго, и Гермиона теперь всматривалась в свое блюдо.       Прежде она никогда не пробовала андуйет, поэтому ее реакция была вполне ожидаема. Но она резко поменялась в лице, став более серьезной. Ведь Малфой не должен был заметить ее незнания.       Она несколько раз покрутила вилкой, прежде чем начать наслаждаться на вид не очень приятной колбасой.       — Как тебе эта пряная колбаса из свиного желудка и кишечника? — ехидно ухмыльнулся Малфой, словно пытался уличить ее во лжи и притворстве, а также испортить аппетит.       — Очень вкусно, — «Просто гадость».       Грейнджер не собиралась сдаваться до последнего, пока на стол не поставили улиток.       В фильмах она не раз видела, как актеры с аппетитом уплетают этот деликатес, но вид их совершенно не располагал к трапезе. Девушка осмотрелась и облегченно выдохнула, когда взглядом нашла в углу сидящую женщину, уплетающую за обе щеки, виноградные улитки. Женщина подхватила щипцы и специальную вилку с двумя зубчиками. Раковину зажала щипцами, а вилочкой подцепила улитку и отправила ее в рот целиком.       Зрелище было малоприятным, но девушка помнила, что лучше пострадает несколько минут, чем продолжительное количество времени, выслушивая колкости Малфоя.       — Во Франции, наверняка, улитки вкуснее? — прозвучало как вопрос, и Драко ждал ответа, пока Гермиона старалась не забыть последовательность поедания моллюсков.       — Знаешь, на вид они все одинаковые. Я столько их перепробовала, что вкус приелся, — уверенно, даже слишком произнесла девушка, пытаясь щипцами удержать раковину.       — А ты попробуй эти. Будет интересно услышать твое профессиональное мнение.       Малфой рассчитывал на свою победу. Еще немного, и он бы поднял белый флаг, если бы не момент, который теперь гриффиндорка запомнит надолго.       Замешкавшись и разозлившись на свою неопытность, девушка слишком сильно потянула вилкой улитку, и та с характерным звуком отлетела в другую сторону, прямиком в прическу какой-то даме.       Драко взорвался смехом, запрокинув голову назад, отчего блестящие платиновые волосы подпрыгнули вверх. Гермиона только и успела охнуть и тут же покраснеть, стараясь локонами прикрыть свое лицо, в надежде, что неизвестная женщина не станет искать нарушителя ее спокойствия и причину испорченной прически.       — Малфой, перестань так громко смеяться! — прошипела гриффиндорка, положив на стол все приборы, чтобы в какой-то момент не кинуть в слизеринца.       — Прости, Грейнджер, — все еще смеясь начал он, вытирая несуществующие слезы, — но с тобой так весело.       — Весело? — возмутилась девушка. — Ну знаешь, это уже перебор.       Она поднялась со своего места, гордо вскинула голову, словно ничего не было пару минут назад, и направилась к двери, старясь как можно быстрее выйти на воздух и согнать с лица прилившую краску.       — Грейнджер, постой! А как же десерт? — крикнул Малфой, но Гермиона даже не потрудилась посмотреть в его сторону.       «Хватит с меня десертов. Видимо, я никогда не смогу побаловать себя ими».

***

      Гермиона решила остаться подольше на работе. Дел было предостаточно, но дневной инцидент не выходил из ее головы.       Ее улитка отлетела в волосы какой-то достопочтенной даме, которая, если бы девушка задержала подольше взгляд, была в ярости. Она так покраснела, что казалось, каждая частичка её тела испытывает стыд. А Малфой даже не планировал поддержать ее. Он просто смеялся, словно это было по-настоящему что-то смешное.       Его искренняя улыбка тронула ее сердце, но безудержный смех позволил окунуться в реальность и понять, что, будь она более неуклюжей и невезучей, не смогла бы так просто покинуть ресторан.       Стрелка на часах уже перевалила за девять часов вечера, как вдруг послышался стук в окно. Он был так знаком ей, что она даже не встрепенулась. Совиная почта. «И кто так поздно может мне писать?»       Сипуха нервно махала крыльями, протягивая в зажатом клюве запечатанный сургучом конверт. Гриффиндорка сразу подхватила несколько угощений для совы и принялась разворачивать письмо.       «Грейнджер,       Не хочу показаться занудным, но девушки обычно не убегают из ресторана, оставляя мужчину в одиночестве, а уж тем более с весельем наедине. Решил, что ты не захочешь меня видеть, поэтому пишу, чтобы ты и мне не испортила прическу.       В трезвом сознании и твердой памяти заявляю, что не хотел глумиться, а уж тем более корить тебя в твоем незнании. Я сразу догадался, что ты не ешь всю эту французскую ерунду, потому что, вот честно, ее просто невозможно есть…       Гермиона усмехнулась, краснея, словно девочка-подросток.       …Это тот случай, когда я готов есть эту маггловскую картошку-фри, которую ты называешь едой. Считаю, что несколько испортил вечер, поэтому готов понести наказание и пригласить тебя, куда захочешь. Пусть скромный обед хоть как-то поможет тебе находиться в своей тарелке, а картошка никому не угодит в лицо.       P.S. За дверью ты найдешь небольшое вкусное извинение. Приятного аппетита, вишенка.

Д.М.»

      Гриффиндорка сразу подбежала к двери и аккуратно отворила ее. Приподняв небольшую коробку, она вернулась в кабинет и поставила находку на стол. Неумело распаковав, она обнаружила тот самый вишневый клафути, который Драко заказал ей в ресторане.       Слегка раскрасневшаяся и довольная гриффиндорка рухнула на кресло, рассматривая красивый десерт, улыбаясь, сама не понимая чему.       Возможно, причина была в его саркастичном письме. А может, Малфой решил вновь поухаживать за девушкой. И эта вторая мысль сделала ее улыбку еще шире.       Наконец, она смогла себе признаться, что Драко Малфой — единственный мужчина, который всегда будет в ее голове и сердце.