Обнимать море

***

1995 год

      Ветки деревьев приветливо сгибались ниже, словно провожая полуночную гостью. Гермиона шла все дальше от замка, теряясь в густом лесу на пути к Черному озеру.       В Хогвартс пришла весна, но прохладный ветер и все еще голые деревья не давали ощущения изменений. Гриффиндорка шла наугад, стараясь по памяти дойти до заветной цели.       Близился конец учебного года, и девушка осознала, что бы не происходило каждый год в Хогвартсе, он будет наполнен различными событиями и потерями. Долорес Амбридж во всю наслаждалась властью, дарованной ей Министерством Магии, и ее порядки не на шутку позволили взбунтоваться чуть ли не всех обитателей замка. Ее садистские методы наказаний, полное отсутствие практики на уроках, поверхностное отношение к студентам, которые вызывали в ней гнев и неприязнь, позволяли называть ее «женской версией Того-Кого-Нельзя-Называть».       Отряд Дамблдора изо всех сил старался совершенствовать все новые знания и умения, что есть сил, но помимо этого ведь была и другая жизнь, на которую совершенно не хватало времени. Гарри оказался великолепным учителем, способным не только повести за собой, но и доступно объяснить все защитные заклинания. Оказывается, иногда даже приятно быть такой, как все.       Грейнджер уходила все дальше, стараясь незаметно прошмыгнуть через лес и очутиться в своем излюбленном месте. Она приходила сюда, когда хотелось побыть одной, почитать в тишине книгу или просто отпустить себя и свои мысли, чтобы освежить голову. Ей не давали чувствовать себя одинокой, поэтому ей приходилось ненадолго выскальзывать из крепких объятий мальчиков и убегать, куда глаза глядят. Лишь бы побыть одной.       Спустившись с пригорка, гриффиндорка улыбнулась краешком рта и вдохнула знакомый аромат спокойного озера. Здесь, именно в ночное время, становилось еще красивее, когда над лесом выплывал в синее небо золотой полукруг луны, а яркие звезды отражались на ровной глади воды. Бледный лунный свет освещал лишь верхушки чёрных деревьев, не проникая сквозь их густые раскидистые кроны. Все это великолепие действительно вызывало неконтролируемый восторг, и становилось как-то уютнее, комфортнее. Именно здесь она понимала, насколько ей повезло.       У нее были самые лучшие в мире друзья, которые несмотря ни на что были с ней в самые сложные и трудные времена. Ей достался счастливый билет Хогвартс-экспресс, который каждый год позволял ей наблюдать за подобной красотой. У нее были прекрасные родители, которые во всем поддерживали и даже на расстоянии их присутствие ощущалось всем телом. Можно ли о чем-то большем мечтать?..       — Шляешься по ночам, Грейнджер?       Гермиона резко вздрогнула от знакомого голоса и повернулась в сторону шороха. Она пыталась разглядеть его фигуру, мантию, хоть что-то, что выдавало его с головой, но перед глазами стоял только темный лес и стволы деревьев. Снова послышался громкий шорох, и девушка уже смогла разглядеть длинные ноги, а уже после их обладателя.       «Конечно же, это Малфой. Больше некому».       Было необычно и даже странно увидеть его настолько близко. Они не обмолвились ни словом с прошлого года. Различные замечания в сторону друг друга не считались. После их последнего разговора Малфой даже не собирался идти на контакт. Он просто вел себя, как ему привычно: развязно, грубо и… обычно.       Их поцелуй оказался настолько быстрым и нелепым, что девушка была уверена, что пройдет несколько дней, и она забудет. Но память решила предать ее и чуть ли не каждый день напоминала ей о том, что в первый раз ее губы были накрыты именно губами Драко Малфоя.       Гермиона настолько потерялась в воспоминаниях, что даже не заметила, как слизеринец поменял позу и теперь не в пол-оборота рассматривал ее лицо, подсвеченное луной. Он так и продолжил сидеть в тени высокого дерева, не собираясь выходить на свет, но даже с такого расстояния девушка чувствовала его улыбку.       — Что ты здесь делаешь?       Гриффиндорка сразу почувствовала холод, поднимающийся снизу-вверх, и решила поплотнее запахнуться в мантию, сохраняя последние остатки тепла.       — Я пришел сюда первый. Поэтому и ответы на свои вопросы я буду выслушивать первым, — ответил он, не шелохнувшись.       За год его голос изменился. Он все также дерзил, отпускал сальные шуточки в ее сторону, но ни разу не решил заговорить с ней о том случае. Гермиона действительно пыталась поверить, что он сошел с ума и просто поступил, как ему подсказывали демоны в голове. Но в глубине души она была уверена, что он знал, что делает. И знал о последствиях.       Где-то на краю сознания вспыхнула почти забытая боль. Хватило всего пару секунд, чтобы собраться с мыслями и начать с ним адекватный диалог.       — Это мое любимое место. Мне нравится сюда приходить и сидеть в одиночестве.       — А как же твои благоверные друзья? — хмыкнул Драко, продолжая крутить между пальцев свою волшебную палочку. — Неужели пускают свою любимую подружку гулять ночами? Еще и одну.       — Я не маленькая, чтобы просить у кого-то разрешение.       В любом другом случае девушка возмутилась бы подобной наглости, но сейчас её волновало нечто иное. В его словах она почувствовала некое волнение, интерес. Возможно, это было только в её воображении, потому что всем сердцем она хотела верить, что они разговаривают по нужде, а не потому, что оба скучали по их перепалкам.       Грейнджер не знала, куда себя деть. Хотелось сбежать и найти другое место, где бы она смогла побыть в одиночестве и подумать обо всем, что происходило и происходит, но также это бы означало, что она сдалась и просто повелась на провокацию Малфоя. Он умел манипулировать, даже не напрягаясь. Но гриффиндорка тоже имела козыри в своем рукаве и поэтому решила стоять на месте.       — Теперь моя очередь. Почему же слизеринский принц гуляет ночью в одиночестве без своей свиты?       Девушка сделала шаг в сторону, чтобы хоть как-то разглядеть его лицо, но луна определенно не хотела ей помогать и скрывалась за тучными облаками, что-то выжидая. Но помощь пришла откуда не ждали, и Драко сам решил выйти на свет, не забыв грациозно подняться с места и стряхнуть с мантии листья.       — Ехидство тебе не идет, Грейнджер. Можешь не стараться.       Возможно, это было глупо и нелепо, но ей нравилось так общаться с ним. Так они не играли, не пытались переплюнуть друг друга, словно они на уроке. Они просто были Гермиона Грейнджер и Драко Малфой — вечно жаждущие выйти с поля боя победителями.       Девушка фыркнула и повернулась лицом к озеру, подумав, что на этом их разговор окончен, а удаляющиеся слева шаги лишь подталкивали ее к мысли, что он решил переместиться в другое место. Но нет.       Он сделал несколько шагов вперед и подошел к кристально чистой воде. Он словно пытался сделать еще шаг и пойти по ровной глади, но Драко лишь глубоко вздохнул и откинул голову, с закрытыми глазами слушая завывание ветра.       Гермиона смотрела на него завороженным взглядом и старалась не издавать ни звука. Возможно, он еще хотел что-то сказать, и она не хотела прерывать его мыслительную деятельность. Он не заставил себя ждать и расправил плечи, набирая в грудь побольше воздуха.       — С начала года я прихожу сюда каждый день. Это место, действительно, по-своему уникально и… красиво, — девушка старалась вслушиваться в каждое его слово, чтобы сразу разоблачить в сарказме или в чем-то подобном. Но пока он говорил более, чем искренне. — В Хогвартсе слишком людно, чтобы найти какое-то место и остаться наедине со своими мыслями. В последнее время хочется оказаться где угодно… Только не здесь.       Он обвел взглядом величественный замок, молча поясняя, что имел в виду. В его голосе Гермиона услышала печаль и грусть. Давно она не наблюдала за ним подобного. От этого ее интерес к этому скрытному парню рос с небывалой силой, что заставляло останавливать свое желание потрепать его по плечу и уверить, что все будет хорошо. Но она не знала, будет ли этот жест уместен, и будет ли действительно все хорошо.       — Я тебя понимаю, — тихо проговорила девушка, не решаясь подойти к нему и заглянуть в серебристо-серые глаза, чтобы увидеть в них мольбы о помощи и поддержке. Драко Малфой никогда не попросит ни того, ни другого.       — А вот я тебя не понимаю, — гриффиндорка подняла на него свои глаза и встретилась с его, — такими яркими и грустными. — Я думал, ты умная и не станешь безрассудно покидать ночью замок и шастать по окрестностям в одиночестве.       — Ты многого обо мне не знаешь, — выдохнула девушка, пропустив его колкость мимо ушей и подходя к краю воды, проверяя температуру. «Холодная». — В прошлом году, когда я была на летних каникулах, меня часто звали соседские девчонки погулять ночью. Мама, конечно же, не разрешала и поэтому закрывала на ночь дверь. Но я научилась лазить через окно, и поэтому почти каждую ночь гуляла с девочками.       Это стало неожиданностью для Малфоя. Не то, что девчонка оказалась смелой и нарушала правила своих родителей, а то, что она решила разоткровенничаться с ним после того, что между ними произошло.       Драко никогда бы не сказал, что этот поцелуй не смогли забыть ни он, ни его губы. Это было неумело, потому что она явно не умела целоваться, мокро, потому что в тот вечер она без остановки плакала и нежно, потому что…       Драко заткнул свой внутренний голос, возвращаясь к озеру, где хрупкая, но такая сильная гриффиндорка смотрела вдаль.       В голову слизеринца пришла безумная идея, которая либо докажет безрассудство Грейнджер, либо уличит ее во лжи.       — Хочешь поступить еще более безрассудно?       Гермиона повернула голову и застыла. Она могла ожидать все что угодно от его выходок, но не доброй, почти нежной улыбки. Этот змей вытворял что-то невероятное с ее сердцем.       — Н-например?       Гриффиндорка ждала чего-угодно: что он черпнет рукой воду и начнет брызгаться, что подхватит ее на руки и бросит в озеро или что крикнет на всю округу что-то такое, что выдаст с головой их местонахождение. Но девушка даже не догадывалась, какой план созрел в голове слизеринца.       Спустя несколько минут раздумий Малфой потянулся к своему галстуку и ослабил его, чтобы снять и кинуть на землю. Он сбросил с себя мантию, а его руки уже подобрались к маленьким белым пуговицам рубашки. Длинные пальцы принялись расстегивать одну за одной, оголяя подкаченный торс.       Девушка не могла поверить своим глазам и поспешила осмотреться, чтобы убедиться, что они сейчас не находятся под прицелом какого-нибудь студента, а уж тем более преподавателей.       — М-малфой? — он с уверенным и спокойным лицом посмотрел на нее, снимая свою белую рубашку. — Ч-что ты делаешь?       — По мне не видно? Собираюсь искупаться.       Он уже опустил свои пальцы на пряжку ремня, и Гермиона, абсолютно смущенная и раскрасневшаяся отвернулась в другую сторону, спиной ощущая его несходящую с лица ухмылку. Он уже расправился со штанами и швырнул куда-то в сторону свои туфли.       — Можешь поворачиваться, Грейнджер. В моих планах не было раздеваться догола.       Гриффиндорка неуверенно развернулась и успела заметить фигуру Малфоя, медленно входящую в воду. Тренировки по квиддичу определенно влияли на него благоприятно. А точнее на его тело.       Он все глубже погружался в воду, уплывая дальше от берега. Лишь когда он повернулся, девушка смутилась от его хищного взгляда и неоднозначной улыбки.       — Ты идешь? — крикнул он, пытаясь удержать равновесие.       Гермиона поежилась, наблюдая за обстановкой. Она несколько раз огляделась, чтобы удостовериться, что кроме них вблизи Черного озера не было никого.       — У меня… — она огляделась в поисках чего-то, стараясь придумать любую отмазку, чтобы не идти на поводу у Драко. — У меня нет купальника.       Малфой хмыкнул, словно ждал от нее чего-то подобного. Он знал ее не первый год, и поэтому выучил каждую ее реакцию.       — Трансформируй свою мантию в купальник. Или же во что-то… более закрытое.       Не получилось. У Малфоя на все были ответы.       Гриффиндорка стала медленно, уставившись глазами в землю, снимать с себя черное одеяние. Проговорив известное заклинание, через несколько мгновений от былой мантии не осталось и следа. Теперь это была длинная бордовая рубашка с коротким рукавом. Девушка вновь огляделась, но не нашла ни одного куста, чтобы переодеться вдали от серых глаз.       — Ты… не мог бы отвернуться? — слегка подрагивающим голосом спросила Грейнджер, и Малфой, не забыв хмыкнуть напоследок, повернулся лицом к горам.       Девушка быстро освободилась из легкой кофты и узких джинсов и надела «самодельный купальник». Она даже не успела окликнуть его, как вдруг наткнулась на его заинтересованный взгляд.       Он выжидал, словно через несколько минут она передумает и отступит, оставив его в одиночестве. Но Гермионе не хотелось заставлять его думать, что она трусиха, и она решилась сделать шаг.       Сначала девушка не почувствовала, что ступает в еще не прогревшееся озеро, но вдруг, уже преодолев половину пути, все ее тело до костей пронзил холод резче, острее, чем дыхание зимы. Она даже не сразу поняла, что не может сказать и слово от пронизывающего холода, который начал подбираться к сердцу, заставляя его буквально выпрыгивать из груди. Но внезапно она почувствовала, как мужская рука так нежно и робко притягивает ее к себе ближе, стараясь не испугать ее, словно если бы легкий ветерок подул и разрушил всю ее хрустальную фигуру.       — Примени согревающие чары, — объяснил Драко, как моментально согреться.       — У-у меня н-нет пал-лочки, — дрожащим голосом отозвалась гриффиндорка.       — Она тебе и не нужна, — покачал головой Малфой. — Сконцентрируй все тепло на кончиках пальцев, а потом расширь его и представь, что это купол, в котором ты можешь согреться.       Он не пытался ее уличить в забывчивости такого важного заклинания и даже не намеревался оставлять ее справляться самой. Сейчас он хотел только помочь ей расслабиться и попытаться самой справиться с холодом.       Девушка послушала его совет и тут же почувствовала разгорающееся тепло, поднимающееся по ступням и наверх. Ее лицо тут же расслабилось, к щекам подступил румянец, а движения стали более уверенными, и поэтому она поспешила проплыть чуть дальше.       Гермиона даже не догадывалась, как прекрасно испытывать чувство свободы и покоя. Все, что было, стало неважным, и был только этот миг, где снаружи еще вовсю гулял холод, но внутри нее расцветала весна.       — Показать тебе кое-что? — тихий, почти вкрадчивый шёпот на ухо. От него забегали мурашки по коже.       Не оборачиваясь, гриффиндорка уверенно закивала. Он попросил ее закрыть глаза, и девушка, словно загипнотизированная его бархатным голосом, повиновалась. Легкое прикосновение, и его пальцы очертили ее напряженный подбородок, и она откинула голову назад, не переставая слушать его тяжелое дыхание.       — Открой.       Могло показаться, что на несколько секунд она заснула. Но нет. Ей просто давно так не было спокойно в присутствии другого человека. Даже если это был слизеринец.       Перед ее глазами заискрились звезды. Картина увиденного не только позволила удивленно ахнуть, но и по-детски улыбнуться от того, что звезды оказались такими далекими, но одно прикосновение, и они были бы, все миллиарды, на ладони.       — Невероятно, — начала себе под нос восхищаться девушка, но Малфой внимательно слушал ее, замерев. — Это просто невероятно.       — Неужели ты никогда не наблюдала ночью за звездами?       — Наблюдала конечно, но отсюда вид на них отличается, — поспешила объясниться девушка, все еще разглядывая яркие точки на черном полотне. — Тебе никогда не казалось, что, где бы мы не были, небо все равно будет отличаться?       — Эм-м… Как-то не задумывался об этом.       — Оно и не удивительно, — фыркнула девушка и почувствовала, как по подбородку снова прошелся холодок.       Он убрал свои пальцы и переместился лицом к ней, чтобы, видимо, защитить себя.       — Что ты имеешь в виду?       Гриффиндорка обратила на него свой взгляд и задумалась, прищурив глаза.       — Возможно, находясь с детства в роскоши и богатстве, ты никогда не станешь большим ценителем настоящего сокровища.              Малфой смотрел на нее и не понимал: то ли она пытается уколоть его, то ли просто говорит простую истину, которую ему не под силу было понять и принять.       — Начала разбираться в роскоши, Грейнджер?       — Нет, — спокойно покачала головой та и выдохнула: — Начала разбираться в жизни.       — Думаешь, в четырнадцать есть смысл говорить о жизни?       — Мне пятнадцать. Чтоб ты знал, — Драко усмехнулся, совершенно забыв тот факт, что девчонка была на год его старше. Увидев его посерьезневшее лицо, девушка продолжила: — Осознание смысла жизни помогает выбирать тот путь, который может привести к желаемому. Да, он будет непрост, тернист и где-то даже опасен, но кто не любит приключения?       — Да уж, — Драко провел по волосам, оставляя на лбу стекать капли воды, которые, словно льдинки купались в лунном свете. — Ты со своими дружками просто не можешь без приключений.       — Отчасти, — пожала плечами девушка, и ощутила, как мокрая рубашка тянет ее вниз, словно камень, — но лучше гореть и испытывать эмоции, чем замерзать в своих страхах и сомнениях.       Малфой сглотнул, борясь с подступающим к горлу комком. Гермиона заметила, что он что-то долго обдумывал, прежде чем задать свой вопрос. Давно они не разговаривали так открыто и свободно. Можно даже сказать, что вообще никогда. Девушка думала, что после случая годовалой давности он будет обходить ее за версту, лишь бы вновь не встретиться с ней взглядом. Она ожидала всего, но совсем не того, что видела перед своими глазами.       Драко казался таким далеким и глубоким, что, нырнув в его загадочный мир, она вряд ли нашла бы оттуда выход. Пути назад не было. Только стоять на месте или идти дальше. Но Грейнджер никогда не сдавалась и шла вперед.       — А что… — он снова остановился, чтобы обдумать, но Гермиона подозревала, что он лишь старался подобрать слова, чтобы не сказать лишнего. — По твоим суждениям, лучше сгорать, чем замерзнуть? И в чем разница? Все равно конец очевиден.       — Важен не конец, — она с мягкой улыбкой покачала головой, — важен лишь путь.       Что-то щелкнуло, и она осознала, что не просто так Малфой задавался этим вопросом. Возможно, он сейчас оказался на перепутье и не знает, что делать дальше, куда идти. Ей стало искренне жаль, даже несмотря на то, что он оттолкнул ее, забыл, словно ничего не было и никогда не повторится.       Но ей хотелось, чтобы он помнил. Чтобы он знал, что она старалась выбросить то помутнение, образовавшееся в их головах, но словно нарочно в ее глазах так часто мелькали его губы, такие мягкие, чуть пухлые, но по-прежнему холодные. Его руки, которыми он сильно сдавливал ее талию, в надежде то ли сломать, то ли забрать частичку ее тепла.       И ей хотелось, чтобы это вновь с ними повторилось.       Царил штиль, но девушка заставляла себя верить, что легкие волны несут ее поближе к слизеринцу, а не собственные ноги. Они оказались всего в нескольких дюймах друг от друга, наблюдая, изучая, довольствуясь.       Он смотрел на нее выжидающе, в недоумении подняв бровь. Он не решался, потому что сам не знал, что получит от этого.       Гермиона прикрыла глаза и наклонилась ближе к его лицу, пытаясь ощутить неровное дыхание. Цитрусовый аромат его парфюма, его чертовски тонкий и манящий запах кожи пробуждали в ней желание прижать его к себе, вдохнуть этот запах сильнее, насладиться им, а розовые губы — желание припасть к ним ртом и узнать, такие ли они нежные на вкус, какими были в тот раз, о котором она до сих пор помнила.       Оставалось несколько секунд, и она бы узнала ответ на свой вопрос, но вдруг ей преградила путь влажная рука, сжимающая ей рот. Девушка открыла глаза и встретилась с ним взглядом.       В ее сознании возникла суета, в мыслях хаос, в движениях трясучка, а в его глазах боль, нестерпимая боль человека, погибающего от невозможности сделать то, чего больше всего хотелось. Он лишь прижался своими губами к тыльной стороне ладони, которой он все еще зажимал ей рот, и прикрыл глаза, лишь в мыслях страстно и пылко целуя, а на деле разделяя себя и ее от столь сильного желания, которое передавалось всем телом.       В глазах защипало, и гриффиндорке захотелось отвернуться, лишь бы не смотреть в наполненные грустью и тоской глаза, в которых отражались такие же карие.       Во второй раз она оказалась отвергнутой. Второй раз она чувствовала внутреннюю пустоту, которая съедала ее изнутри, и захотелось проснуться, зная, что это всего лишь был сон. Зная, что он был лишь видением.       — Я всегда знал, что нравлюсь тебе, — уже уверенным тоном заговорил слизеринец, возвращая свою руку за спину.       Девушка не сразу поняла, что все это время находилась на месте, наблюдала за его лицом и дышала с открытым ртом. Сразу стало некомфортно от пристального взгляда и предположения Малфоя. Предположение, потому что он сам не был уверен в своих словах, но пытался вывести ее на чистую воду.       Она подплыла ближе, вновь сокращая между ними расстояние. Облизнула пересохшие губы, опустилась глазами к его и прошептала:       — Ложь.       Он не удивился и даже мускул его не дрогнул от незнакомого шепотка. Драко лишь молча веселился и все больше убеждался в своей теории.       — Сейчас из нас двоих лжешь только ты.       — Мне нет до тебя никакого дела, — она повернулась к нему спиной и поплыла к берегу. Когда почувствовала ногами дно, девушка остановилась. — И кстати, — гриффиндорка повернулась к нему лицом, подмечая, как прекрасно его кожа выглядит в лунном свете, — мне… мне нравится другой.       Она кивнула, не забыв гордо посмотреть на Малфоя, но она лишь таким образом пыталась заставить себя поверить в свои слова.       Выйдя на берег, она поспешила забрать свои вещи и завязать волосы в низкий хвост, когда услышала:       — Раз так, познакомишь с этим бедолагой?       «Ты уже с ним знаком. О-очень давно».       Но Гермиона ответила лишь:       — Непременно.       И двинулась в по-прежнему спящий замок, чтобы побыстрее очутиться в собственной постели и придумать собственную историю любви к еще безымянному незнакомцу.       «Мне не нравится Малфой. Не может нравиться».

***

      Несколько часов Гермиона сидела за переводом нового фолианта, но так и не смогла продвинуться дальше. Она прекрасно владела латынью, если сравнивать с успехами ее однокурсников из Франции, но теперь было трудно даже представить, что она знала хотя бы половину идиом и названий зелий.       Больше половины ингредиентов девушка не знала и даже не видела вживую, а перевод подобных тем более ставил ее в тупик. Она не могла сказать, что это оказалось скучной и тяжелой задачей, но она злилась на то, что это занимало слишком много времени.       Для такого перфекциониста, как Гермиона Грейнджер, было тяжелым испытанием признать свое незнание. Она не сомневалась, что в здании найдется несколько десятков человек, которые подробно расскажут ей о каждом ингредиенте, растении и жидкости, но она, как руководитель отдела, не могла упасть в грязь лицом и показать собственную некомпетентность.       Поэтому приходилось уже третий день подряд засиживаться на работе и томно изучать довольно старый фолиант с ветхими страницами. Носить такую увесистую и дорогую вещь домой оказалось нелегкой задачей. Книге было несколько сотен лет и от малейшего неосторожного прикосновения она могла рассыпаться в руках. И, чтобы не получить выговор за испорченную вещь, девушка решила оставить ее на работе и с самого утра заниматься переводом.       В дверь несколько раз постучали, и Гермиона уставшим голосом пригласила войти.       В кабинет вошел — влетел — Драко, с недовольным выражением лица падая на первый попавшийся стул подле ее стола. Под его глазами пролегли темные круги, взгляд казался отрешенным, а форменный черный галстук с небольшой брошью был сдвинут влево. Вид его был, мягко говоря, помятым. Редко выдавались случаи заставать его в таком обличие, и это совсем не радовало Грейнджер.       Гермиона не понимала, почему он молча вошел к ней и опустился в кресло, все еще не вымолвив ни слова. Он смотрел в одну точку на стене, очевидно ничего не видя перед собой. Стала искренне не понятна перемена его настроения, но тут же захотелось расспросить обо всем.       — Малфой? Ты в порядке?       Драко даже не моргнул и продолжил гипнотизировать стену взглядом. Он был точно не здесь, а где-то в своих затуманенных мыслях, которые блокировали любое проявление внешнего шума. Было очевидно, что лишь Бомбарда смогла бы его отрезвить, но она продолжала молча сидеть на месте.       Долго ждать не пришлось. Резкий поворот головы, и Малфой, словно только что заметив Гермиону, наградил ее взглядом василиска, которым на протяжении многих лет приводил в замешательство почти всех обитателей Хогвартса.       — Вот скажи мне, Грейнджер, — он подвинулся на край кресла и уперся локтями в колени, — у тебя было когда-нибудь такое чувство, будто ты знаешь всю жизнь человека, а через некоторое время словно… не узнаешь его?       Девушка не понимала, к чему он клонил, и поэтому решила молча, без неловких пауз, выслушать его выплеск эмоций.       — … и ты словно больше не уверен, что это именно тот человек, с которым хочется связать свою жизнь и идти дальше?       Больше половины его монолога она благополучно прослушала, но суть была ясна. Что-то в их отношениях с Асторией поменялось, и теперь он запутался настолько, что готов в слегка завуалированной форме попросить о помощи.       «Редкий случай. Нужно обвести этот день в кружок».       С чего он вообще решил, что она самый подходящий человек, которому он может поделиться проблемами с нынешней девушкой? Он так издевался или действительно старался перевести их отношения в дружескую атмосферу? Как бы там не было Драко и Гермиона никогда не были друзьями. Они даже не старались, потому что оба прекрасно понимали, что из этого ничего путного не выйдет. А уж теперь, спустя столько лет и воспоминаний, о дружбе вообще смешно было говорить. Видно, Малфой действительно издевался.       — Ты действительно хочешь услышать мое мнение? — чуть грубее, чем того хотелось, спросила гриффиндорка, на что Малфой уверенно кивнул. — Моя философия проста: если хочешь быть счастливым — делай то, что тебе приносит удовольствие и будь с тем, кто тебе это удовольствие дарит.       — Как у тебя все просто, — грустно усмехнулся слизеринец, все еще пребывая в своих мыслях.       — Я не говорила, что это легко. Тебе просто стоит относиться ко всему… проще, — пожала плечами она, скрестив на груди руки и откинувшись на спинку кресла.       — Проще, — повторил последнее слово Малфой тише, словно смаковал его, пробовал на вкус, разжевывал и сглатывал. — Тебе, к счастью или сожалению, не понять меня. Тебе не приходится всю жизнь жить по правилам и равняться на тех, у кого жизнь сложилась как нельзя лучше.       — К счастью, это так, — проговорила спокойно девушка, от безысходности раскачиваясь на стуле, — но я рада, что мне приходится каждый день жить не по тому плану, который я еще в школе расписала в красках.       — И какие же там были планы?       Его суровое лицо смягчилось, разгладились морщинки на лбу, сжатые губы раскрылись, словно собираясь улыбнуться, обнажив идеально ровные, белые зубы. Видеть его таким расслабленным было куда приятнее, нежели злым и печальным.       — Ну например… — девушка призадумалась, на миг вернувшись в свой старый ежедневник, в котором были расписаны планы аж на десять лет вперед. — В восемнадцать я планировала поступить в Волшебную академию, параллельно стажируясь в Министерстве. К двадцати трем годам стала бы Министром Магии, издала бы новые законы и указы. К двадцати семи годам родила бы первого ребенка, в тридцать два — второго. А в…       — Притормози, Грейнджер, — усмехнулся Малфой скорее не ее длинной речи, а мечтательному виду. — Ты действительно настолько далеко ушла в своих фантазиях?       — Мне было шестнадцать, — объясняла девушка, — поэтому я была уверена, что все так и произойдет.       — И что в итоге?       — А в итоге… — она, уже с грустью на лице, покачала головой, — я вновь оказалась в Лондоне, у меня за спиной огромный опыт в переводе различной документации и… Я счастлива.       Прозвучало, однако, слишком грустно, чтобы можно было расценить это, как предел мечтаний, но Грейнджер действительно была счастлива, оказавшись именно здесь, где ей и суждено было быть. Да, больше половины из ее планов не свершились в положенное время, но кто сказал, что в двадцать лет заканчивается жизнь?       — Ты в этом уверена? — спросил Драко, на лице которого она успела уловить тень беспокойства.       — Да, — уже увереннее проговорила она. — Ведь планы имеют свойство меняться, а перемены — это всегда что-то неизведанное и… интересное. Если что-то меняется, значит так и должно быть. Следует проще относиться к этому и поддаться воле случая.       Он скептически обвел взглядом ее не тронутое печалью лицо, что-то приметив для себя.       Он наклонился к ней ближе и чуть слышно прошептал:       — Не хочешь поужинать? В этот раз место выбираешь ты.

***

      — Не смотри на это так, будто тебе принесли тарелку с червями.       Они пришли в одно из любимых мест Гермионы во всем Лондоне, где подавали самые вкусные молочные коктейли и хрустящую картошку. Заказав себе и Драко бургер с картофелем-фри, Грейнджер даже не могла и на секунду представить, как Драко Малфой — воплощение аристократизма и утонченности, — будет уплетать достаточно большой бургер, весь пропитанный соусами, и закусывать соленой картошкой. Одна только мысль от такой картины позволяла уголки губ дрогнуть в улыбке.       — Я никогда… подобного, — он обвел рукой свою тарелку, — даже не пробовал.       — Все бывает впервые, мистер Зануда.       Он многозначительно поднял брови, но не успел окинуть ее своим фирменным взглядом. Девушка сразу принялась картофелину за картофелиной отправлять себе в рот, запивая холодной колой.       Драко лишь оставалось удивляться, почему все магглы так любят подобный фаст-фуд.       — И это ты называешь едой?       — Почему бы и нет, — легкомысленно пожала плечами девушка, наблюдая за его нерешительными действиями.       Умерив свой характер и разозлившись на собственное незнание маггловской еды, Драко принялся за свой бургер, отмечая, что он в принципе неплох.       — Ну как? Колдомедиков уже вызывать? — с саркастичной улыбкой произнесла гриффиндорка, заметив, как слизеринец закатил глаза.       — Лучше побеспокойся о себе. А точнее о своей фигуре.       В его планы совершенно не входило задеть или обидеть девушку. Он просто откровенно не понимал, как такая девушка, как Грейнджер, с почти идеально сложенной фигурой, позволяла себе в качестве ужина выбирать не легкий салат, а высококалорийные бургеры.       — А что о ней беспокоиться? Пусть беспокоятся модели с обложек «Спеллы» и «Ведьмополитена», на которых без слёз даже смотреть тяжело.       Он усмехнулся, пожал широкими плечами и объяснил, что Астория каждый день мучает себя правильным питанием, а по мэнору витает тошнотворный запах зелени, которую он теперь на дух не переваривал.       Они много смеялись и рассуждали о жизни. За веселой беседой и парой стаканов с колой девушка заметила, как Малфой поменялся в лице, а его настроение значительно улучшилось.       Гермиона абсолютно и точно не подходила под стандарты женщины из аристократического общества, но, где-то в глубине сознания, предположила, что Малфою это нравится.       Обсуждая рабочие моменты, они даже не заметили, как на улицу уже давно опустилась ночь и зажглись магические фонари. Они решили заказать по чашечке кофе и булочки из слоёного теста с яблоками и лимоном.       Гермиона сделала пару глотков и тут же поставила чашку на блюдце.       — Девушка! — махнула она рукой официантке, приглашая ту подойти к ним. — Вы принесли черный кофе, а я заказывала с молоком.       — Прошу прощения, мисс. Сейчас заменим.       Темноволосая девушка поспешила к барной стойке и скрылась.       Грейнджер поправила выбившийся локон и взглянула на слизеринца, в глазах которого искрилось веселье.       — Кофе с молоком? Серьезно, Грейнджер?       — А что тут такого?       Она откусила булочку, проведя языком по губам, собирая остатки сахарной пудры.       Гриффиндорка не собиралась флиртовать с ним, но Драко все же проследил за этим движением, но не выдал своих эмоций. Лишь его кадык слегка дернулся, сигнализируя о том, что эта картина не оставила его равнодушным.       — Считаю, что добавлять в кофе молоко или сливки, своего рода… извращение, — объяснил Драко, отхлебывая свой «божественный» черный кофе.       — Значит у нас слишком разное понимание извращения.       Он хмыкнул, повернувшись к ней своим профилем, наблюдая, как мимо проходящие люди открывают свои зонты и обеспокоенно смотрят на небо. Собирался дождь.       — В выходные я устраиваю мероприятие по случаю презентации своего нового зелья, — вдруг серьезно заговорил Драко, завороженный тучными облаками. Щекой ощутив прожигающий взгляд, он повернул голову и продолжил: — Также на нем Пэнси сможет презентовать свою коллекцию парфюмерии, в которой не обошлось без наших ингредиентов. Не хочешь прийти?       — Ну, — тут из-за спины выскочила официантка, поставив на стол латте Гермионы, и девушке хватило несколько секунд, чтобы задуматься. — Я не знаю. У меня могут появиться дела…       — Так бери свои дела с собой, — он отхлебнул еще из своей чашки, ожидая реакции гриффиндорки.       — Я не про эти дела, о которых ты подумал, — поспешила разуверить его девушка, решив, что он подумал, будто она собирается провести свои выходные в компании мужчины.       — Тогда тем более не вижу причин для отказа.       Грейнджер несколько раз провела по ободку чашки, раздумывая, почему она все время пытается найти причины, чтобы не встречаться с ним.       Они вполне находили общий язык, даже сейчас сидят и ни разу не обменялись колкими и ядовитыми фразами. Все располагало к тому, что не было причин для волнений и переживаний.       Единственная сейчас сидела перед ней.       — Хорошо, я приду, — наконец решив что-то для себя, произнесла девушка. — И в каком же помпезном месте решил провести свою презентацию Драко Малфой?       — В Малфой-мэноре.       Гермиона сделала слишком большой глоток горячего напитка и от неожиданности подавилась и пролила несколько капель на стол.