Обнимать море

      Малфой-мэнор. Могут ли лишь два слова вызывать панический ужас, всепоглощающий страх и чувство холода? Оказалось, что могут.       Один раз Гермионе довелось побывать в самом знаменитом поместье Уилтшира и оценить его великолепие как изнутри, так и снаружи. В воспоминаниях оно было абсолютно такое же, как его описывали в справочнике «Священные двадцать восемь»: старинный особняк и участок земли с парком, принадлежащий старому роду Малфоев, передающийся из поколения в поколение. Но мало кто знал, что за обилием этой роскоши и богатства скрывалась узница как для гостей, так и для жителей этого особняка.       Грейнджер никогда не забудет, как впервые вступила на эту землю и шагнула по каменной дорожке. Еще тогда с мальчиками она не догадывалась, насколько Малфой-мэнор будет осквернен кровью волшебников и магглорожденных. Как долго этому месту придется возвращать свое былое великолепие, чтобы очиститься от дурной славы и не менее ужасных сплетен.       Но не столько поместье, сколько его обитатели поселяли в гриффиндорке давно забытый страх. А точнее обитатель. Люциус Малфой.       Этот человек, если его еще можно было таковым называть, в первых рядах стоял против всей Британии, чтобы хоть как-то угодить своему «темному господину». Как он унижался, чтобы только услышать одобрение в словах Тома Реддла. Как искусно выкручивался из различных ситуаций, когда в очередной раз промахивался. И во всех его действиях Гермиона не находила ничего, что могло бы говорить о его стремлении защитить свою семью.       Кроме страха и собственной никчемности Люциус не обладал никакими другими качествами и слепо верил, что новая идеология «поставит все на свои места». Все видели в нем не более, чем прислужника Волдеморта и человека, слишком падкого на власть и унижения. Таким он был, когда гриффиндорка покинула Лондон.       Гермионе хотелось верить, что семья, которой он позволил стать не только зрителями всего этого ада, что происходил в мэноре, но и соучастниками его преступления, смогла образумить его и заставить поверить в справедливый мир без деления людей на статусы.       Перед судом над семейством Малфоев многие люди требовали самых худших наказаний: от пожизненного заключения в Азкабане до поцелуя дементора. Эта фамилия больше не имела какой-либо значимости, а их «успехи» во Второй Магической войне расценивались как геноцид и предательство. Но суд оказался милосерден и приговорил Люциуса Малфоя к пожизненному заключению в собственном поместье и штрафу в размере пятидесяти тысяч галлеонов. Нарцисса и Драко отделались лишь десятью тысячами галлеонов и пристальным надзором авроров в течение года. Присяжные решили, что ребенок, каковым был тогда Малфой, не заслуживает жестокого наказания, а уж тем более не должен отвечать за ошибки отца.       И теперь спустя почти два года гриффиндорке придется встретиться лицом к лицу с людьми, которые презирали ее за кровь и в принципе за существование. Оказаться посмешищем на глазах у доброй половины Лондона не было никакого желания, но в душе теплилась надежда, что и эта семья смогла увидеть тот свет, который они долго игнорировали, находясь в тени.       — Ты считаешь, что даже через два года они не изменились? — спросила гриффиндорка, сидя прямо на столешнице, свесив ноги и пригубив из своей кружки кофе с молоком.       — Я уверена, что даже через десятки лет эти люди будут придерживаться той идеологии, в которую верили всю жизнь, — ответила Пэнси, разглаживая заклинанием свое бордовое платье.       — Почему ты так категорична? Неужели ты думаешь, что миссис Малфой мечтала о том дне, когда Пожиратели смерти придут в ее дом и будут ходить по нему, словно владельцы? Мне кажется, она просто пошла за мужем.       Девушка пыталась защитить Нарциссу, которую даже не знала, но всем сердцем верила, что у нее просто не было выхода. Любая женщина, которой важна ее семья, поступила бы именно так — пошла бы за своей семьей.       — Грейнджер, я не была бы так категорична, если бы они не принесли столько хлопот Министерству и всему Магическому Лондону, — не успокаивалась Пэнси. — Допустим, миссис Малфой пожертвовала собственной свободой и осталась в мэноре, — слизеринка села за стол, закинув ногу на ногу и вглядываясь в лицо гриффиндорки. — Но почему она не ушла от Малфоя-старшего после войны, когда опасаться ей в принципе нечего?       — Не думала, что этот вопрос мне будешь задавать ты, — искренне удивилась Грейнджер, подливая новую порцию кофе в кружку.       — Почему?       — Я думала, всем давно известно, что пары волшебников женятся на всю жизнь и живут так до самой смерти.       — Это так, но во всех семьях есть исключения, — Паркинсон хмыкнула в свою кружку, словно вспомнив что-то смешное. — Если бы у моей матери был выбор между свободой и заключением в собственном доме с кучкой отвратительных Пожирателей, она бы убежала, не задумываясь. Слишком уж она дорожит собственной никчемной жизнью.       Гермионе до сих пор было в диковинку слышать подобные слова. В ее отношениях с родителями тоже были свои проблемы, но никогда в жизни эти ссоры не давали ей повода задумываться о подобном.       Ей было искренне жаль Пэнси. Хотя бы за то, что уже почти два года слизеринка не получала заслуженной родительской любви, тепла и поддержки. Брюнетка уверяет, что нынешняя жизнь ее вполне устраивает и она не нуждается в родителях, но какой ребенок не скучает по маминым рукам, в которых начинаешь верить, что все получится, или отцовским наставлениям, в которых скрывается обеспокоенность и желание защитить?       — Ты все-таки пойдешь на это мероприятие? — спросила Паркинсон, завязывая свои длинные волосы в хвост.       — Да. Я уже дала согласие Драко.       — Так ты пойдешь на презентацию моей коллекции парфюмерии или нового зелья Драко? — сузив глаза спросила слизеринка, сделав акцент на имени слизеринца.       Пэнси Паркинсон всегда находит двойной смысл, где бы он не был. Если он вообще был.       — На что это ты намекаешь? — гриффиндорка подалась вперед, упираясь руками в столешницу.       — Я не намекаю, а прямо спрашиваю. Интересно же узнать настоящую цель твоего пребывания на этом «скучном и помпезном мероприятии».       Гермиона так говорила обо всех мероприятиях, в которых участвовало не менее ста человек, готовых вложить любые деньги, лишь бы остаться в истории людьми, потратившими целое состояние на дорогие вещи.       — Разумеется я хочу увидеть тебя со сцены и послушать твою презентацию. Уверена, что это произведет фурор на всех этих богатеев, — Пэнси благодарно улыбнулась. — Но в то же время мне интересно, что за зелье представит Малфой. Как-то раз я была в его лаборатории на минус первом этаже и застала его за работой. И было там то, что произвело на меня впечатление и…       — И что же на тебя произвело впечатление? — послышался мужской голос, и Гермиона подскочила, увидев в проходе ухмыляющегося Тео с голым торсом.       — Ты у нас поселился, Нотт? — возмутилась девушка, но скорее не его появлению, а его чуткому слуху.       — Просто иногда сплю. А иногда и вовсе не получается заснуть, — он подмигнул Пэнси, на что она лишь закатила глаза и спрятала лукавую ухмылку в чашке с кофе. — Так чем же Гермиону Грейнджер смог впечатлить Драко Малфой?       Нотт прошел вглубь кухни и высыпал оставшиеся хлопья в миску, заливая их молоком.       — Я…я была удивлена ингредиентами, которые он добавлял в котел, — девушка решила не перекидываться колкостями со слизеринцем, а просто продолжить, с чего начала. — Половину из них я вообще никогда не видела, а остальные стоят невероятных усилий, чтобы их достать.       — На то его компания и является одной из лучших в стране, Грейнджер, — ответил Нотт, садясь напротив Паркинсон за стол. — Весь его персонал состоит из высококвалифицированных специалистов, которые обладают находчивостью и нюхом на правильных поставщиков. Если какой-то ингредиент оказывается бракованным или фальшивкой, Драко долго разбираться не будет. Он сразу наказывает.       — И… — Гермиона переглянулась с Пэнси, на лице которой также отпечаталось удивление. — И как же он их наказывает?       Тео поднял голову и наклонился в сторону гриффиндорки, не забывая поворачиваться в сторону Пэнси.       — Когда до него доходит информация, что кто-то сливает бракованные ингредиенты, — он начал спокойно, но с каждым словом его голос звучал странно приглушенно, — он оповещает об этом серьезных людей и те издеваются над виновником очень долго, пока тот не выхаркает последнюю каплю крови. А уже после закапывают в отдаленной части Лондона и заметают следы.       У Гермионы резко пересохло в горле. Она догадывалась, что Драко способен на ужасные поступки, но на такие…       — Неужели он на это способен? Он не может быть настолько кровожадным и…       Грейнджер заметила, как по лицу слизеринца расплылась улыбка, а потом и вовсе он не сдержался и залился громким смехом. Вслед за ним не сдержалась и Пэнси, и лишь Гермиона сидела, надув губы, понимая, как жестоко Тео над ней пошутил.       — Видела бы ты свое лицо, Грейнджер, — сквозь слезы проговорил Нотт. — Надо рассказать Драко, какого ты о нем мнения.       — Да ну тебя, Нотт, — гриффиндорка подскочила с места и направилась в свою комнату.       — Не злись, Грейнджер! — услышала крик Тео девушка, но решила проигнорировать его. — Это просто шутка!       «Слишком много шутников в моей жизни», — возмутилась про себя девушка, застегивая молнию на юбке.       Стоя перед зеркалом и застегивая на рубашке пуговицу за пуговицей, Гермиона ухватилась за мысль, промелькнувшую у нее в голове.       «Драко — убийца».       Она никогда не верила в это. Да и сейчас бы не поверила. Но почему мозг так отчаянно старался уверить ее в том, что Малфой мог оказаться жестоким и беспощадным?

***

      Несколько дней прошли слишком незаметно. На работе Гермиона то и дело переводила все больше новых свитков и фолиантов, образовавших большие стопки на ее столе. Малфой оказался прав, ручаясь за то, что работа будет куда интереснее, чем ей казалось на первый взгляд. Только он забыл уточнить, что к большому интересу прибавится тонна непереведенных пергаментов.       Вечер пятницы. Улицы наполнились усталыми, но довольными жителями Лондона, которые рвались до ближайших баров и кафе, чтобы снять недельную усталость кто от работы, а кто от безделья. Лето решило удивить, преподнеся жаркие безоблачные деньки в этот дождливый и мрачный город. Даже вечерами становилось невыносимо от зноя, и поэтому хотелось поскорее вернуться домой и встать под прохладный душ.       Гермиона вышла из ванной с полотенцем на голове и поплелась в свою комнату, мечтая запрыгнуть на кровать и потратить несколько часов на прочтение какой-нибудь интересной книги.       Завтрашний день обещал стать незабываемым, ведь ей придется вновь вступить на земли Малфой-мэнора. Хотелось верить, что все ее опасения и страхи были напрасны, ведь прошло немало времени. Ключевым фактором перемен стала прошлогодняя статья в газете, где рассказывалось о зачистке всех поместий, принадлежавших бывшим Пожирателям Смерти. Малфой-мэнор был в их числе, и поэтому в течение нескольких недель аврорам пришлось чуть ли не поселиться в поместье, чтобы вывезти темные артефакты и отправить их в Министерство, в котором уже точно знали, где они пригодятся.       Устроившись на мягкой кровати и открыв первую страницы книги, в дверь постучали, и девушка тихо фыркнула, поняв, что без ночного разговора с Пэнси день никогда не заканчивался.       — Вишенка, я зайду?       — Входи конечно.       В лунном свете показалась фигура слизеринки, уже полностью готовой ко сну. Она что-то прятала за спиной, усаживаясь на край кровати, но продолжала делать вид, будто всегда так держит руки.       — Готова к завтрашней вечеринке? — спросила Паркинсон, и Гермиона постаралась придать лицу расслабленный вид.       — У меня была неделя, чтобы сбежать. Но, как видишь, я до сих пор здесь, — девушки улыбнулись, и гриффиндорка отбросила книгу на другую сторону кровати.       — Раз ты все-таки здесь, а мероприятие уже завтра, то… — Паркинсон наконец показала свои руки, в которых покоилась средних размеров прямоугольная черная коробка с золотой лентой. — Я взяла на себя смелость и выбрала для тебя наряд.       Грейнджер приподняла в удивлении брови, словно говоря, что не стоило делать таких дорогих подарков, а уж тем более для мероприятия в Малфой-мэноре. Но, словно маленький заинтересованный ребенок, Гермиона выпрямилась и пододвинула коробку ближе к себе, потянув на себя атласную ленту. Она приоткрыла крышку и увидела то, от чего ее глаза на миг выпали из орбит.       Руки сразу потянулись к подарку, вынимая его из коробки, и гриффиндорка тут же подбежала к зеркалу. В отражении она увидела собственное лицо, уж очень уставшее, но довольное. Опустив взгляд вниз, девушка еще больше залилась багровым румянцем, а от широкой улыбки заболели скулы. На нее смотрело восхитительное темно-зеленое вечернее платье, изготовленное из блестящей атласной ткани с длинными рукавами и юбкой-шлейф. Талию подчеркивал пояс с двойным бантом, а прозрачные рукава были украшены объемным цветочным гипюром, добавляя оригинальности.       — Пэнс… Ты… Но зачем?       Гриффиндорка не могла подобрать слов. Платье оказалось настолько прекрасным, что могло затмить любую роскошную леди с бриллиантами и золотом на пальцах. Это платье и было бриллиантом, которым не хотелось ни с кем делиться.       — Я подумала, тебе будет приятно, если на вечеринке будут говорить о тебе, а не о том, как дорого обставлено в поместье Малфоев, — ответила слизеринка, подойдя к ней со спины и наблюдая, как атласная ткань переливается в лунном свете.       — Пэнси, — гриффиндорка повернулась к ней лицом, опуская глаза, — я не могу принять такой подарок.       — Можешь. И примешь, — оказалась непреклонной Паркинсон, и Гермионе только оставалось крепко стиснуть в своих объятиях подругу и благодарить всеми известными словами.       — У тебя есть подходящие туфли? — выпутавшись из крепких объятий подруги, спросила Пэнси.       — Есть. В крайнем случае найду.       — Хорошо. И кстати, — слизеринка подошла чуть ближе к окну, — завтра нам придется идти по отдельности.       — Почему? — недоуменно спросила гриффиндорка.       — Дорогуша, мы с Драко организаторы этого мероприятия, — принялась объяснять она. — Все эти фуршеты, музыка, фейерверки и тому подобное ляжет на нас, и поэтому нам необходимо заранее все проверить, чтобы не было ничего, к чему можно было бы придраться.       — Значит и Тео не будет сопровождать тебя?       — Нет. Мы с вами встретимся уже в поместье. Тео в курсе, — гриффиндорка грустно покачала головой и отлевитировала платье к шкафу. — Эй, вишенка, — слизеринка подошла к подруге и приподняла ее подбородок, смотря прямо в глаза. — Я буду рядом с тобой весь вечер, поэтому не смей расстраиваться, а уж тем более бояться.       — Да, — выдохнула девушка. — Хорошо.       — Умница, — Пэнси поцеловала ее в макушку и напоследок по-доброму взглянула. — Постарайся заснуть. Завтра будет новый день.       Гермиона вымученно улыбнулась и покачала головой. Ей не хотелось, чтобы Пэнси помимо своей презентации переживала и за нее. Поэтому они попрощались до утра, и гриффиндорка вновь откинулась на подушку, гадая, какие сюрпризы ее ждут в Малфой-мэноре.

***

      Предубеждение очень злая штука. Оно надолго поселяется в сердце у человека, и какие силы приходится отдавать на то, чтобы вновь посмотреть на мир другими глазами.       Из темноты в конце подъездной дорожки выглядывал особняк, в окнах которого огни мерцали так ярко, как никогда прежде. В воспоминаниях это было мрачное и страшное поместье, больше напоминавшее склеп с роскошными комнатами и холодными подземельями. А теперь она смотрела на большой красивый дом, который по-прежнему был соткан из тумана и темноты, но каким-то образом перестал так пугать и отталкивать.       Шаг за шагом Гермиона старалась успокоить неровное дыхание, которое сопровождало ее всю дорогу. Мысли в голове не переставали крутиться, а неизведанное пугало до мурашек по коже. Наверняка с Пэнси она бы чувствовала себя так же, но так хотя бы могла переживать не в одиночку. Сжимая в руках маленькую сумочку, она поднялась по каменным ступеням, приближаясь к большим открытым дверям.       — Мисс, у вас есть приглашение?       Девушка не сразу поняла, откуда донесся звук, и, лишь опустив глаза, она увидела домового эльфа.       — Д-да, конечно.       Гриффиндорка протянула маленькому существу флаер, в котором «поместье Малфоев приглашает посетить мероприятие по случаю презентации нового зелья Драко Люциуса Малфоя». Эльф бегло прочитал написанное на пригласительном и поспешил отдать его владелице.       — Добро пожаловать, мисс. Лили проводит вас.       Эльфийка поплелась прямо по коридору, преодолевая ступень за ступенью, а Гермионе оставалось только запоминать изменения в доме, которых она не замечала.       За роскошью и богатством очень тяжело было заметить существенные отличия от прошлого, но взгляд упал на знакомую комнату, которая оказалась забита гвоздями.       — Прошу прощения, — обратилась к эльфийке гриффиндорка. — Вы не подскажите, почему эта трапезная закрыта?       Грейнджер указала в сторону комнаты, в которой ей уже довелось однажды побывать и в которой она бы хотела оставить самые ужасные и печальные воспоминания. Лили посмотрела в сторону, куда указывала гриффиндорка, и поспешила объяснить.       — Миссис Малфой хотела отремонтировать трапезную и придать ей новый облик, мисс. Но по итогу не смогла принять даже обновленную версию комнаты, и поэтому было принято решение просто запечатать ее и никогда больше не посещать.       — Даже для хозяев?       — Даже для хозяев, мисс.       Гермиона не успела расспросить эльфийку побольше, потому как маленькое существо отворило массивные деревянные двери и с поклоном пригласила девушку войти внутрь.       Гермиона несколько раз попыталась успокоить себя, в надежде унять волнение, и поэтому поспешила сделать шаг в комнату, больше всех наполненную ярким светом.       Это был первый раз, когда Гермиона оказалась в таком зале. Повсюду витал аромат еды и дорогого шампанского. Оркестр в дальнем углу уже вовсю разогревал публику чувственной музыкой, а большое количество людей, находящихся в зале, не имело точной цифры. Здесь, казалось, были все: от ее коллег по работе до незнакомых людей в дорогих смокингах с ослепительными дамами в их лучших нарядах и украшениях. Слева девушка приметила небольшую сцену, где через некоторое время должно было начаться мероприятие, ради которого все и собрались. Она искала глазами Пэнси, но той словно и след простыл.       Подойдя к одинокому столику, девушка огляделась и увидела вдалеке знакомую мужскую фигуру, также скучающую в одиночестве. Блейз тоже заметил ее и двинулся неспешным шагом к гриффиндорке, прихватив два бокала шампанского.       — Ну что, Грейнджер, повеселимся? — спросил Забини, протягивая ей бокал.       — Разве на такой скучной вечеринке знают, что такое веселье? — съязвила Гермиона, чокаясь со слизеринцем.       — Меня тоже особо не впечатляют подобные вечеринки, где каждый у всех на виду. Им только волю дай, и уже через час ты будешь знать, кто с кем спит, кто купил новый пакет акций, а кто вообще недавно похоронил свою любимую тетушку, — усмехнулся он. — Здесь все помешаны на сплетнях и деньгах.       — Жаль, что вместо тихого спокойного вечера за просмотром фильма мне приходится равняться с этими чванливыми высокородными снобами из высшего общества, чтобы они чувствовали себя в своей тарелке.       Мулат громко засмеялся, на что обратили внимание рядом стоящие гости, и Гермиона решила спрятать улыбку в бокале, понимая, что слизеринец разделяет ее взгляды.       — Ты великолепна, Грейнджер. С тобой весело.       Они еще несколько минут провели за разглядыванием кого-то из толпы, пока к ним не вышел Тео.       — Скучаете? — спросил он, нервно поправляя свой галстук.       — Вовсе нет. Моя подруга Грейнджер не дает мне скучать, — отозвался Забини, подмигнув гриффиндорке.       — Подруга? — удивился слизеринец. — Ого! Я что-то пропустил? — поинтересовался Нотт, взгляд кидая то на друга, то на девушку.       — Нет, мы просто делимся впечатлениями от этого вечера, — ответила за двоих Гермиона, чокаясь с каждым из парней.       — А где Пэнси? Ты видела ее? — обратился к ней Тео.       — Пока нет, но вот уже скоро она должна выступать на…       — Дамы и господа, прошу вашего внимания! — послышался голос из микрофона, и все повернулись к сцене, где стоял статный мужчина в сюртуке. — Благодарим всех, кто нашел время и посетил наш скромный вечер! Мы рады, что производство зелий становится решением многих проблем, а также помогает тысячам, а то и миллионам людей исполнять свои мечты и совершенствовать себя. Слово предоставляется главе компании «D.M.'s Potions Company» Драко Люциусу Малфою.       Зал взорвался громкими аплодисментами, а некоторые девушки и женщины не забыли подарить воздушные поцелуи фигуре, которая появилась из импровизированных кулис. На сцене показался Драко.       Он подошел к стоящему в центре сцены микрофону и окинул публику мягкой улыбкой. Такую улыбку Малфой использовал лишь тогда, когда был точно уверен, что если бы не он, ничего бы и не вышло.       — Спасибо! — начал он, покрутив в руке бокал, взбалтывая газированную жидкость. — Для меня огромная честь быть сегодня с вами и праздновать свою маленькую победу. Я всегда говорил, что слова должны быть подкреплены действиями, и поэтому спустя немалое количество времени и плодотворного труда наши старания дали свои плоды, — он оглядел публику и приметил большое количество сотрудников своей компании. — Отдельно хотелось бы поблагодарить каждого работника компании за неоценимый труд и вклад в развитие нашей деятельности, — несколько сотрудников отсалютовали ему бокалами, не переставая с благодарностью смотреть на своего начальника. — Я уверен, что и через несколько десятилетий компания сможет удерживать высокий рейтинг на рынке и приносить пользу не только Магической Британии, но и всему Волшебному миру. Итак, — Драко отошел чуть назад, — вашему вниманию предоставляется «Зелье скрытых желаний».       Ассистент, который все это время стоял позади него, снял легкую ткань с маленького столика, и на деревянной поверхности появился маленький хрустальный флакон с бирюзовой жидкостью. Публика шокировано охнула, удивляясь цвету зелья, а Гермиона постаралась вслушаться в объяснения Драко.       — На создание этого зелья меня сподвигло послевоенное время, когда я совершенно не знал, чем хочу заниматься, — Малфой посмотрел на бокал в своей руке и грустно улыбнулся, но, видимо, никто не увидел в этом изменении тень печали. — Это было ужасное чувство, когда все, к чему притрагиваешься, не имело эмоционального окраса. В мире столько возможностей, столько идей для сотворения чего-то действительно нужного и хорошего. И поэтому, — он отошел назад, чтобы поравняться со столиком, на котором стоял флакончик, — в мою голову пришла идея создать зелье, которое поможет многим людям вытащить на поверхность их самые глубокие, но заветные желания.       — Это зелье похоже на Веритасерум! — кто-то крикнул из толпы.       — Не могу не согласиться с вами, — не стал отрицать Драко, поднимая указательный палец вверх. — Зелье действительно заставляет говорить правду, но опять же только о желаниях объекта. Вы не сможете узнать, например, где ваша жена прячет свои сбережения или какая команда победит на Чемпионате по квиддичу, — зал дружно захохотал, и Гермиона облегченно выдохнула, поняв, что зелье предназначено для помощи, а не наоборот. — Также у этого зелья нет запаха, как у Веритасерума, но оно имеет свой уникальный бирюзовый окрас, что помогает объекту немного успокоиться, ведь оттенки легко различить в своем напитке. Зелье прошло все три теста, и оно работает. Поэтому создание и продажа зелий начнется на этой неделе, чтобы каждый смог вытащить на поверхность свои потаенные желания и претворить их в жизнь.       Каждый, кто находился в большом зале, не смог остаться равнодушным и поблагодарил Малфоя громкими аплодисментами, не скрывая интереса к новому зелью. Гермиона также не смогла устоять и тепло улыбнулась Драко, восхищаясь его способностью заинтересовывать и твердо стоять на ногах, учитывая многочисленную публику.       — Прежде, чем уйти со сцены, я бы хотел представить несравненную Пэнси Паркинсон — прекрасную девушку и талантливого парфюмера, который прибыл к нам из Франции с новой коллекцией парфюма! — проговорил Драко, и на сцену вышла слизеринка в невероятно красивом и легком платье жемчужного цвета.       Грейнджер старалась через всю толпу передать каплю уверенности и щепотку спокойствия подруге, и, видимо, у нее это получилось.

***

      Вечер постепенно переходил в ночь, а официальная часть перетекла в бесконечные танцы, шумные разговоры и невысказанные эмоции, которые каждый гость планировал обсудить даже с незнакомцами.       Гермиона стояла в окружении слизеринцев, хваля свою подругу, которая хорошо выступила и заслужила доверие публики. Ее коллекцией заинтересовались абсолютно все дамы разных возрастов. Гриффиндорке, например, запомнился флакончик, который при распылении на коже сам выбирал аромат. Это могло быть чем угодно, но это определенно было невероятное творение.       Тео безостановочно хвалил свою девушку, приобнимая ту за талию и незаметно целуя в висок. Гермиона радовалась, что они оба были безгранично счастливы и снова, как в шестнадцать, боялись словить на себе нежелательные взгляды.       Блейз рассказывал о путешествиях, в которых ему пришлось побывать по работе, а гриффиндорка только и успевала расспрашивать его о впечатлениях. Внезапно Забини из кармана достал маленький пузырек с бирюзовой жидкостью.       — Забини, откуда это у тебя? — удивилась гриффиндорка, понимая, на что похож этот флакон.       — Я был недавно в гостях у Драко, и он любезно мне предоставил один флакончик своего «Зелья скрытых желаний».       Флакончик был маленький, практически с палец, и мулат вертел его в руке, опасно резко переворачивая вверх и вниз.       — И зачем это тебе? — поинтересовалась Грейнджер.       — Хотел опробовать. Мало ли я желаю того, о чем даже в мыслях не могу себе представить, — он поиграл бровями, нагло ухмыляясь.       — А если окажется, что ты всю жизнь хотел ловить бабочек в поле? — ухмыльнулась Пэнси, пряча улыбку в бокале.       — Значит придется купить сачок.       Друзья засмеялись, а Гермиона до сих пор не могла понять, как Малфой решился отдать еще никому неизвестное своими побочными эффектами зелье другу. Наверняка Забини даже не поинтересовался, какие последствия будут после принятия.       — Не хочешь попробовать, Грейнджер? — спросил мулат.       — Нет. В отличие от тебя, я точно знаю, чего хочу, — невозмутимо ответила гриффиндорка.       — Да ну? И чего же?       — Ну… Я… — в голове девушки было столько идей и желаний, но все они смешались, и она не смогла выбрать что-то конкретное.       — Вот видишь. Ты не знаешь. А вот если бы ты попробовала…       — Ладно, хорошо! — крикнула гриффиндорка, постепенно уставая от уговаривания Блейза. — Дай сюда.       Она потянулась к его руке и вырвала маленький флакон, разглядывая его со всех сторон.       — Как его нужно принимать?       — Драко сказал, что трех капель будет вполне достаточно. Но если ты хочешь узнать о себе еще больше, можешь и шесть выпить, — ответил Забини с таким лицом, будто был не уверен, что девушка согласится.       Гермиона послушала его совет и отмерила три капли. Оно оказалось безвкусным, но по консистенции напомнило масло.       — Как ощущения? — спросил Тео.       — Пока не понимаю, — пожала плечами гриффиндорка. — Я ничего не чувствую.       — Значит нужно время, — резюмировал мулат и отпил из своего бокала огневиски.       Навощённый паркет сверкал в свете множества канделябров, в центре зала кружились пары, а звуки скрипок то усиливались, то замирали. Гермионе стало даже немного жаль, что почти никто не видит ее прекрасного платья. Она даже применила заклинания на свои туфли, чтобы весь вечер не думать об отекших ногах, но никто даже не планировал приглашать ее на танец. Словно услышав ее маленькое желание сбоку подошел молодой человек в костюме-тройке.       — Мисс Грейнджер, вы сегодня просто великолепны!       Арно Готье тактично схватил ее за руку и поцеловал тыльную сторону ладони.       — Благодарю, месье Готье. Вы тоже прекрасно выглядите.       На лице француза заиграла улыбка, а она лишь старалась не выглядеть слишком смущенной его комплименту.       — Вы не откажете мне в танце? — он галантно наклонился, тем самым приглашая ее.       — Разумеется нет.       Гермиона подала ему руку и последовала со своим кавалером в центр зала, где уже ступить, казалось, некуда.       Его теплая рука опустилась на ее талию, второй рукой он подхватил ее ладонь, и они унеслись в прекрасном танце, смеясь от слишком быстрой музыки.       Некоторое время они танцевали молча, и ей начало казаться, что молчание это продлится до конца танца, но сначала она твёрдо решила не нарушать его. Гермионе хватало того, что мужчина смотрел на нее тем взглядом, о котором мечтает каждая девушка: с восхищением. Она не переставала мысленно благодарить Пэнси за шикарное платье, которое теперь видел каждый гость. Ей даже удалось заметить пару завидующих взглядов и услышать нелестные шепотки о том, «где это она достала такое красивое платье». Она не могла нарадоваться тому спокойствию и веселью, которое поселилось у нее в груди. Грейнджер ожидала от этого вечера каких-то разборок, темных взглядов, но, может, она просто много думала?       В поле зрения попали серые глаза. Гермионе показалось, что это лишь проделки ее воображения, и он смотрит лишь сквозь нее. Но, преодолев очередной круг, она осознала, что сначала танца Драко не сводил с нее глаз. Он прожигал в ней дыру, заставляя место на щеке гореть огнем. Изнутри поднималась теплая волна, а в горле пересохло от одной только мысли, что Драко доволен ее видом.       В голове рисовалась картина, как она выбегает из шумного зала в пустой и холодной коридор, а позади слышатся громкие шаги. Она разворачивается и видит с горящими глазами Малфоя, который словно голодный зверь надвигается на нее, упираясь ладонями в стену и перекрывая все пути отхода. Ни секунды не думая, Драко впивается в нее самым жадным и мокрым поцелуем, сжимая тонкую талию. Руками она обвивает его шею, оттягивая платиновые волосы на макушке и собирая губами каждый его вздох, который он оставляет на ее губах. Его руки уже опускались под подол ее платья, когда Гермиона вынырнула из своего воображения.       Она все еще была в освещенной люстрами и канделябрами большой комнате, наполненной гостями, а за плечи ее приобнимал Арно, обеспокоенно вглядываясь в ее лицо.       — Гермиона, с вами все хорошо? — спросил он, наблюдая, как девушка опасно оглядывается.       Грейнджер нашла глазами Малфоя, который стоял в дальнем углу с приподнятой бровью. Он также не понимал перемен в ее лице, но осознал, что причина была в нем.       — Из-звините, Арно. Мне нужно отойти, — дрожащим голосом проговорила Гермиона.       — Вы уверены? Я могу пойти с вами…       — Нет-нет. Все в порядке. Я просто…       Она вновь посмотрела на Драко, а руки снова зачесались. Ей хотелось подойти к нему и на глазах у всех обрушить на его губы сладкий поцелуй, несмотря на шокированную публику.       Помотав головой, она ни словом больше не обмолвилась с французом и выбежала в холл, поднимаясь на этаж выше, где, как она считала, должен был быть общий балкон.       Проведя языком по губам, она почувствовала вкус крови. Она даже не заметила, как в порыве успокоить свое воображение оттянула зубами губы, тем самым образовав небольшую трещинку. Ей необходим был свежий воздух, чтоб разложить все на свои места. «Просто жарко. Нужен свежий воздух».       Девушка не нашла знаменитого балкона с видом на темный лес и большой сад. На глаза ей попалась деревянная дверь с декоративными филенками и замысловатыми деревянными деталями. Было маловероятным, что эта дверь вела на балкон, но хотя бы здесь она могла побыть наедине. Гермиона вошла в огромное помещение, и до носа сразу донесся запах старинных книг и пергамента. Она оказалась в библиотеке.       Пятифутовые книжные полки тянулись к сводчатому потолку. Библиотека Малфоев была одной из самых древних, и поэтому здесь можно было найти фолиант на любой вкус. Пройдя вглубь, Гермиона заметила кофейный столик, а с разных сторон находились темно-зеленые бархатные кушетки. Второй этаж также наполнился бесконечным количеством книг и фолиантов, и лишь свет из большого окна придавал чуть больше живости этому кладезю знаний.       Девушка ходила медленно вдоль книжных полок, не забывая по каждой провести пальцами. Не каждый день предоставляется возможность дотронуться до таких древних фолиантов. Дойдя до самой дальней от входа полки, Грейнджер рассматривала названия на корешках, удивляясь, насколько богата библиотека. Здесь были фолианты и по Истории Магии, и Трансфигурации, и Защите от Темных искусств, и…       — Впечатляет? — послышалось сбоку, и от неожиданности Гермиона уронила одну из книг.       — Ты напугал меня, — тихо произнесла Грейнджер, стараясь не смотреть в сторону Малфоя.       — Я знал, что ты пойдешь сюда. Твое любопытство слишком очевидно.       Драко подошел слишком близко к девушке, но лишь для того, чтобы поднять старинный фолиант и поставить его на место. Гермионе хватило пары секунд, чтобы услышать цитрусовый аромат. Руки снова зачесались, а воображение вновь взялось за кисть, но гриффиндорка старалась держать его под контролем.       — Я, вообще-то, собиралась на балкон. Но не нашла его.       — Он в западной части. Поэтому ты его и не нашла, — усмехнулся Драко, облокачиваясь на книжную полку.       Теперь они смотрели прямо друг на друга.       — Как тебе, кстати, презентация? — спросил он. — Не слишком громкие слова?       — Вовсе нет, — сглотнув, ответила девушка, облокачиваясь о полку. — Ты сказал то, что хотел сказать. Ведь так?       — Так, — кивнул головой слизеринец. — Думаешь, это зелье получит известность?       — Разумеется. Многие не знают, чего хотят. Я рада, что ты нашел способ таким людям помочь.       Он грустно покачал головой. Видимо это зелье было не только для того, чтобы помочь нуждающимся, но имело какой-то второй смысл. Возможно, он хотел так доказать, что способен на куда большее, нежели на злодеяния. Девушка вновь пожалела о том, что практически не знает нового Драко. Но желание дотронуться до него и узнать все секреты росло с новой силой.       — Слушай… Э-эм, — Драко сразу обернулся на ее голос, убрав руки в карманы. — Я хотела узнать… А… какие симптомы у «Зелья скрытых желаний»?       — Симптомы? — переспросил Малфой, и Грейнджер неуверенно кивнула. — Ну… У всех по-разному. Все зависит от организма. Но если ты хочешь знать все симптомы… — гриффиндорка принялась внимательно слушать. Возможно именно это зелье вызывало в ней все эти непонятные изменения. — Сначала объект чувствует жажду. Ощущение такое, словно он не пил целый год. Потом бросает то в жар, то в холод. В пальцах можно почувствовать легкое покалывание, как например от иголок. Уже позже, если объект сопротивляется своему желанию, может почувствовать тяжесть в животе. Это не больно, но и приятного мало. Может появиться испарина…       Гермиона слушала его и внутренне ругалась на Блейза, что тот практически вынудил ее испробовать на себе эффект этого треклятого зелья. Все симптомы совпадали с действительностью, но от этого не становилось ни капли легче.       Малфой подошел к Грейнджер и одной рукой уперся в книжную полку, наблюдая за бегающим взглядом гриффиндорки.       — А почему ты спрашиваешь?       Его голос прозвучал ровно, но с примесью заинтересованности, но для девушки это была словно колыбель, убаюкивающая после кошмарного сна. Ей пришлось до белых костяшек сжать кулаки, чтобы оставить руки при себе.       — Н-ничего. П-просто интересно.       Она продолжала смотреть в пол, но боковым зрением и так ощущала, что он ей не поверил.       Его рука приблизилась к ее лицу, и девушке пришлось немного отодвинуться, чтобы он не почувствовал ее разгоряченную кожу. Он провел подушечками пальцев по ее лбу, собирая капельки пота.       — Испарина? — удивился Драко, опуская руку. — Тебе жарко, Грейнджер?       «Ты бы знал, как сильно…» — мысленно проговорила Гермиона, кусая свои губы.       — С тобой все хорошо? — шепотом спросил слизеринец, и гриффиндорка не удержалась и посмотрела прямо ему в глаза.       Желание, которое растекалось по ее венам, требовало своего. Оно хотело, чтобы гриффиндорка ослабила свои путы и дала воображению стать реальностью. Живот тянуло так сильно, что она боялась, что упадет на своих высоких каблуках, в своем прекрасном зеленом платье прямо под ноги Малфою. Она с силой зажмурила глаза, стараясь справиться с ненавистным воображением, которое рисовало развратные, но красивые картины. Его губы беззвучно шевелились, словно пытаясь что-то сказать, а кадык судорожно дёргался. Она смотрела на него и понимала, что он что-то пытается ей сказать, но до ушей не доносилось ни звука, а перед глазами стоял только его открытый рот и серебристо-серые глаза. Оторваться, оказалось, сложно от такого зрелища, и Гермиона отпустила себя, затыкая ему рот поцелуем.       Пара секунд, и он отталкивает ее, выставив одну руку вперед. В глазах стояло изумление вперемешку с непониманием. Грейнджер продолжала смотреть на него и понимать, как глупо, наверно, она сейчас выглядит. Ей хотелось заплакать от бессилия, разреветься прямо здесь, в пустой библиотеке. Она уже решила, как быстро побежит к двери, и в этот момент он прижал ее спиной к стеллажу и впился в губы ответным требовательным жёстким поцелуем.       Гермиона замерла, а затем резко подалась вперёд, обхватив руками его шею и страстно отвечая на поцелуй. Он прочертил дорожку из поцелуев от щеки до ключиц, сминая на талии ее платье. Желание обнять его и довольствоваться его губами накрывало с головой. Это желание разливалось по венам, пока она не стала ощущать каждый удар сердца, каждое прикосновение к своей коже, каждый звук и каждый запах.       Он прикоснулся к ее подбородку, потом провёл по скулам, затем по губам и слегка оттянул нижнюю губу. Он вновь завладел ее ртом, прижимая к себе еще ближе, и она почувствовала, насколько сильно ему хочется снять с нее платье.       Ее руки заметно дрожали, но девушка старалась, чтобы он этого не почувствовал. Она дотронулась пальцами до его шеи и царапнула по ней ногтями. Он отреагировал моментально, шумно выдохнув сквозь зубы и оттянув с силой ее нижнюю губу. Гриффиндорка старалась не издавать ни звука, но он даже не представлял, как долго ей пришлось ждать этого момента.       На краю сознания девушка услышала скрип двери, и уже через некоторое время послышался мужской голос:       — Драко, ты здесь?       Малфой оторвался от истерзанных губ, но продолжил находиться в непосредственной близости от девушки. Гермиона смотрела в его глаза, где зрачки были размером с блюдца. Неровное дыхание никак не успокаивалось у обоих, а он продолжал держать ее за талию, боясь разрушить их маленький спокойный мир.       Драко медленно убрал руки с талии гриффиндорки, облизнул опухшие от многочисленных поцелуев губы и, ни слова не вымолвив, ушел в сторону двери.       — Отец? Ты искал меня?       Гермиона нервно поправляла платье и прическу, но когда услышала, к кому обратился Малфой, поменялась в лице. Ей не хотелось встречаться с Люциусом Малфоем, а уж тем более вести диалог в таком виде. Она лишь хотела дождаться, когда их разговор перетечет в другую комнату, но расспросы старшего Малфоя не планировали заканчиваться.       — Тебя все гости ждут. Ты пропал куда-то, а мне объяснять, что молодой лорд Малфой отдыхает от проделанной работы, — жестко проговорил Люциус. — Что ты вообще делаешь в библиотеке?       — Я… просто…       — Прошу прощения, мистер Малфой, — решила спасти от расспросов Драко Гермиона, выйдя уже в приемлемом виде. — Это я задержала Драко. Он показывал мне вашу знаменитую библиотеку. И я не смогла устоять от расспросов про несколько фолиантов.       Люциус оглядел девушку с ног до головы, и его губы искривились в противной ухмылке, словно ему навстречу вышел тролль.       — Мисс Грейнджер, — медленно он растянул ее фамилию. — Какая… честь. Не узнал вас в таком наряде.       — Благодарю.       Гермиона знала, что Люциус это сказал сквозь зубы, но ссориться с этим человеком не хотелось, зная, насколько он изворотлив.       — Драко, прошу тебя присоединиться к гостям. А я хочу провести несколько минут за беседой с мисс Грейнджер.       Драко покачал головой и, не удостоив девушку коротким взглядом, выскочил за двери, оставив Люциуса и Гермиону наедине.       — Как вам мероприятие, мисс Грейнджер? — он подошел к столу, где хранились различные перья и пергаменты.       — Впечатляет, сэр. Зал украшен просто великолепно.       Гриффиндорка сложила руки в замок и вжала голову в плечи, стараясь своему голосу придать уверенности.       — Не могу не согласиться. Мы много отдали сил и средств, чтобы вернуть дому былое великолепие, а также очистить свою фамилию от всех гнусностей, которые о нас писали в газетах.       Старший Малфой уселся в бархатное кресло, закинув ногу на ногу, и сжал в руке свою трость.       — Я рада, что в итоге Министерство оправдало вас и вы спокойно можете жить и творить на благо общества.       — Благодарю, мисс Грейнджер. Мир — словно огромные механические часы, состоящие из множества зубчатых колес: вихри сцепляют их так, что, подталкивая друг друга, они дают ход часам. Нет ничего лишнего, и поэтому они работают, — он склонил голову влево, снова пройдясь по фигуре девушки придирчивым взглядом. — Но если часы ломаются, их необходимо чинить. И если проблема оказывается в ненужной детали, ее следует устранить. Верно?       Гриффиндорка сглотнула, поняв верно его изречение. Мистер Малфой не желал принимать ее. Даже если она была просто Героиня войны — гостья, которая оказалась приглашенной их любимым сыном.       — Вам виднее, сэр.       Люциус покачал головой, не переставая гипнотизировать ее своим холодным взглядом. Он был злом в облике человека, которое никто не видел, но которое чувствовалось при малейшем контакте.       — Присоединяйтесь к гостям, мисс Грейнджер. Сегодня вы желанный гость в этом доме.       Он указал на деревянную дверь, и девушка, напоследок поклонившись, отправилась в большой зал, где планировала найти Пэнси и рассказать ей, насколько она оказалась права.       Люди не меняются. Даже те, жизнь которых висит на волоске.       Только не Люциус Малфой.