Обнимать море

      Когда Гермиона впервые оказалась за одним столом со слизеринцами, было чувство, будто она попала в параллельную вселенную. Это было странно и, в то же время, пугающе, потому что оказалось, что слизеринцы не такие уж жестокие и грубые. Они вполне могли разговаривать адекватно, что было даже слишком для выпускников змеиного факультета. В компании, в которой она была единственной гриффиндоркой, это больше походило на шутку или какой-то спор, но на деле они, как повзрослевшие молодые люди, вполне прилично вели себя и были учтивы с девушкой.       Была уже темная ночь, но ни ранний подъем на работу, ни усталость, скопившаяся за весь день, не давали уснуть четырем молодым людям. На кухне за столом напротив Гермионы сидел Гарри, по левую сторону — Тео, по правую — Пэнси. Со стороны могло показаться, что они замышляют что-то темное и преступное, находясь почти в полной тишине и темноте. Теперь на одного гриффиндорца стало больше, а тревоги и неуверенности прибавилось в несколько раз.       — Грейнджер, ты вообще соображаешь, что говоришь? — прервал долгую тишину Нотт, дослушав план гриффиндорки и, разумеется, удивившись ее смелости. — Ты предлагаешь нам отвлечь Люциуса, пока ты будешь шарить в его кабинете? Ты же в курсе, что это опасно?       — Не думал, что скажу это, — отозвался Поттер, — но он прав.       Тео мог бы кивнуть ему в знак благодарности за поддержку, но до подобного жеста им было слишком далеко. Если в Хогвартсе Гермиона хоть несколькими словами, наполненными оскорблениями, бросалась со слизеринцем, то Гарри и вовсе никогда не имел такой возможности. Они просто никогда не переходили на личности, потому что было проще это делать за спиной друг друга.       — Я знаю, что, возможно, это безумие, — выдохнула Грейнджер, — но это мой последний шанс помочь Драко.       — Не хочу давить на больное, но он скоро женится. И, для справки, поэтому состоится праздничный вечер. Для помолвки.       — Перестань умничать, Тео, — возразила Пэнси, убийственным взглядом вперившись в слизеринца. В ответ он лишь закатил глаза и поднял руки, словно хотел сказать, что больше не произнесет ни слова. — Вишенка, ты уже перепробовала тысячу способов, но еще ни один не оказался удачным. Может пора просто принять, что…       — Что Малфою оставили половину воспоминаний? Или, возможно, еще меньше? — не удержалась гриффиндорка, несколько обижаясь тем, что Паркинсон не видит никакого смысла в ее плане. — Пэнс, я готова была сдаться еще вчера, потому что думала, что больше вариантов нет, пока я не вспомнила про дневник мистера Пэнтсмона.       — Мартин Пэнтсмон? — удивился Гарри. — Тот самый, который помог твоим родителям?       — Да.       — Откуда у тебя его дневник?       Девушка направилась к плите и поставила на нее чайник. Этот разговор мог затянуться до самого утра, и поэтому было необходимо взбодриться чашкой кофе, а ей — зеленым чаем.       — Его дочь — Эрика — рассказала мне, что мистер Пэнтсмон около года назад умер. Она не пошла по стопам отца, но сохранила его дневник. Там он записывал все свои эксперименты и операции, — засвистел чайник, и Гермиона поспешила каждому сделать напитки. Она не знала, пил ли Гарри черный кофе с двумя кусочками сахара как раньше, но, судя по его довольному взгляду, угадала.       — И что? Ты нашла там Драко, как подопытного? — Тео не успокаивался, за что получал за каждое не в тему сказанное слово по одному удару молний из глаз Пэнси.       — Не совсем, — покачала головой девушка, сделав глоток чая. — На одной из страниц я нашла вот это, — она положила на стол дневник колдомедика, открыв нужную страницу.       — И что это? — спросил Гарри, рассматривая рисунки Пэнтсмона.       — Сначала я тоже не поняла, что означает это художество, пока не вспомнила Дамблдора, — Поттер заметно напрягся при упоминании директора. Ему до сих пор было больно вспоминать о его смерти, но он старался делать вид, что все в порядке. Даже чересчур.       — Дамблдор тоже рисовал странные каракули? — съязвил Нотт.       — Гарри, — решила проигнорировать колкость слизеринца гриффиндорка, — ты помнишь его загадку? «Что приходит, не приходя, и уходит, не уходя?»       Гриффиндорец откинулся на спинку стула, не прерывая зрительного контакта с подругой. Он ненадолго задумался, видимо, действительно забыл, о чем была эта загадка.       — Приходит, не уходя? — переспросил Тео. — Я догадывался, что профессор, прости Мерлин, всегда был слегка не в себе, но это уже перебор.       — Подожди, — выпрямилась Паркинсон, сузив глаза. — Я, кажется, поняла, о чем ты. Это же…       — Воспоминания, — вслух ответил Гарри, тем самым подтверждая догадки слизеринки.       — Но мы и так знаем, что у него отняли воспоминания. Какая связь загадки Дамблдора с Обливиэйтом?       — Посмотрите на рисунок повнимательней, — указала пальцем на рисунок гриффиндорка.       Гарри обводил глазами нарисованное, Пэнси попыталась рассмотреть его под разным углом, а Тео и вовсе сдался. Он просто следил за реакцией ребят, чтобы хоть как-то разобрать, что в их головах.       — Это… флакон? — неуверенно спросил Поттер.       — Флакон с воспоминаниями, — уточнила Грейнджер. — Видишь? — указала на теперь уже флакон, а не просто каракули, девушка, обращая внимание на штрихи внутри пузырька. — Он пытался нарисовать закупоренные воспоминания, словно вырывающиеся наружу. Посмотрите на цитату.       — «Объекту необходимо вернуть то, что ему принадлежит. Лишь он сам сможет себе помочь, если не потерял эту помощь», — вслух прочитал Тео специально медленно, чтобы соединить воедино рисунок колдомедика, цитату и догадки Грейнджер.       — Ну конечно, — в сторону сказал Поттер, будто что-то осознал. — Дамблдор припоминал что-то подобное, когда рассказывал про Обливиэйт. Сначала я не принял его слова всерьез, но теперь все более, чем логично.       — Так, допустим, — вклинился в разговор слизеринец, — Люциус подчистил воспоминания Драко и спрятал их во флакон. Но почему ты уверена, что он до сих пор хранит их? Возможно, он давно избавился от них.       — Я не уверена, Тео, — устало покачала головой Гермиона. — Маловероятно, что два года назад он сохранил его и спрятал где-то. Единственный шанс узнать это — забраться в его кабинет.       — Ты уверена, что он его прячет в своем кабинете? — поинтересовался Поттер, отодвигая свою кружку в сторону.       — Больше негде, — ответила Пэнси, обратив внимание всех присутствующих на себя. — Пару раз мне удавалось побывать в его кабинете. На первый взгляд, ничего подозрительного: книжные полки с бесчисленным количеством книг, в столе бумаги. Но за одной из картин мы с Драко в детстве как-то нашли тайник.       — Тайник? — переспросил Нотт. — Ты имеешь в виду сейф?       — Именно, — утвердительно покачала головой брюнетка. — Раньше пароль был легким — день рождения Драко, — и Люциус быстро нас рассекретил. Поэтому, я могу быть в этом уверена, он его поменял, потому что вместо маггловских цифр он воспользовался специальным заклинанием.       — Коллопортус? — спросила гриффиндорка.       — Коллопортус лишь запирает, но с помощью обычной магии легко открыть даже самую прочную дверь из стали, — ответила девушка, покачав головой. — Здесь будет что-то мощнее. Возможно, что-то из темного.       — Не хочу вмешиваться в вашу идиллию, — вклинился Поттер, сложив на столе руки, — но, Гермиона, в чем заключается моя помощь?       — Я хотела бы попросить твою мантию-невидимку. Надеюсь, она еще у тебя? — неуверенно спросила гриффиндорка, надеясь, что ответ будет положительным.       — Лежит на чердаке, — успокоил ее Гарри. — Джинни совсем недавно говорила о том, что хочет ее выбросить. Считает, что она уже не будет полезной.       — Младшая Уизли просто разбирается в моде. Ты никогда не использовал ее правильно, поэтому… — Тео обратил внимание на убийственный взгляд Пэнси и тут же прекратил свой дальнейший поток шуток. — Мне встать и уйти?       — Живи пока, — ответила Паркинсон, мысленно пуская в Нотта одно заклинание за другим.       — Значит решили? Вы мне поможете? — решила подвести итоги Гермиона.       — Не знаю, насколько твои догадки окажутся верными, но я в любом случае за тебя, вишенка, — слизеринка сжала руку подруги, и мысленно гриффиндорка благодарила ее за понимание и поддержку.       Ее взгляд упал на Гарри.       — Я считаю, что это безумие: идти прямо в логово к самой опасной змее. Но, — Поттер сглотнул, — я виноват перед тобой, и поэтому для меня было бы ужасно вновь потерять твое доверие. Поэтому мантия завтра вечером будет у тебя.       Гермиона благодарно улыбнулась. Ей был невероятен сам факт того, что спустя столько лет они смогли помириться. Его присутствие и готовность помочь дали ей новый толчок.       Оставался Тео. Он долго молчал, позволяя трем парам глаз чуть ли не испепелять его фигуру. Когда Нотт понял, что слишком затянул с интригой, допил остатки кофе и аккуратно вытер губы.       — От моего ответа мало, что зависит, — начал слизеринец, заметив некоторую усмешку со стороны Поттера, — но я как все. Пусть Драко узнает правду. По крайней мере будет повод узнать у него, почему он все скрывал.       Гермиона выдохнула с облегчением. Помощь, в которой она нуждалась как никогда в жизни пришла от тех, от кого было нужно. Были большие сомнения по поводу Гарри, потому что с первого курса слизеринец и гриффиндорец недолюбливали друг друга, но Поттер проявил себя в лучшем виде. Он понимал, насколько это было важно для гриффиндорки, и даже ни на секунду не задумался о том, получится у них или нет. Было важно то, что они вновь могут действовать как команда.

***

      В приглашении было указано, что торжество начнется в шесть часов вечера, а у дверей Малфой-мэнора будет стоять охрана. Обычно гостей всегда встречали домовые эльфы, но, видимо, Люциус решил перестраховаться. Это были не просто приглашения, в которых был указан гость; оно было зачаровано так, что при диагностике волшебник сразу мог выявить несоответствие или фальсификацию. Девушка не знала, как конкретно работало подобное заклинание, но знала, что не зря решила попросить мантию у Гарри.       Как всегда, Пэнси задержалась, ища в своем огромном шкафу наряд. Помимо этого, ей пришлось в течение часа объяснять, что этим вечером они шли не веселиться и даже не искать новые связи. Это было дело, которое могло решить многие вещи, ранее недоступные Гермионе. Если и вправду окажется, что Люциус все два года хранил флакон с воспоминаниями, это будет завершающим этапом в ее отношениях с Драко. Паркинсон была права, объяснив, что полный рассказ от начала до конца не даст никаких гарантий того, что Малфой поверит и сбежит с собственной помолвки. Как уже подтвердил покойный мистер Пэнтсмон, помочь он сможет себе сам, а ему всего лишь нужен небольшой толчок.       — Я же тебя просила не торопить меня, — возмутилась слизеринка, шагая к воротам поместья.       — Как ты можешь думать о каких-то шмотках, когда от сегодняшнего вечера будет зависеть моя жизнь? — в тон ей отозвалась Грейнджер, держа мантию-невидимку наготове.       — Вишенка, не драматизируй, — закатила глаза слизеринка. — Ты будешь весь вечер ходить в мантии, и тебя никто не увидит. А мне придется отвлекать своей внешностью и юмором гостей, особенно Люциуса, пока ты там спасаешь мир и Драко заодно.       Гермиона понимала, что в словах подруги был смысл. Ее роль в этой «операции» была немаленькой: пока она будет обследовать кабинет Малфоя-старшего, Паркинсон и Нотту придется следить за всем семейством Малфоев. Маловероятно, что в разгар вечера кто-то из них решит уединиться, а тем более в кабинете хозяина поместья, но нельзя было исключать все возможности и варианты.       — Прости, я просто немного волнуюсь, — выдохнула гриффиндорка, когда они дошли до ворот.       — Успокойся. Ты должна собраться с мыслями и сделать все, что нужно, — Паркинсон выхватила из рук Гермионы мантию и набросила той на плечи, стараясь скрыть каждый участок ее тела. — Запомни: Люциус никогда не запирает свой кабинет. Каждая полка, и даже стена, и так являются потайными ходами и замками. Тебе необходимо найти картину, находящуюся справа от стола. За ней будет тайник. Я не знаю отпирающее заклинание, поэтому не смогу в этом помочь. Постарайся сделать все быстро и тихо. Картины в коридоре все видят и могут нагнать шума.       — На картине, за которой спрятан тайник, изображен кто-то? — уточнила девушка, совсем забыв о том, что добраться до тайника Люциуса может оказаться непростой задачей.       — Нет, только какой-то ландшафт. С этим проблем не будет, так что просто постарайся быть внимательной и осторожной.       Грейнджер неуверенно кивнула. Она не знала, как все пройдет, поэтому просто надеялась, что весь план, который ей пришлось продумать с точностью до минуты, будет успешным.       На расстоянии Пэнси чувствовала страх подруги, поэтому захотела заставить ее поверить в себя. Она уверенно притянула ее к себе, рукой проведя по кудрявым волосам. Из-за мантии ее тела не было видно, но Паркинсон чувствовала, как гриффиндорка немного расслабилась и обрела уверенность.       — Все будет хорошо, поняла? — сказала слизеринка, надевая на ее голову капюшон.       — Да, — выдохнула Гермиона, бросив взгляд на поместье. — Пошли.

***

      Как и описывалось в письме, на входе стояла охрана. Они встречали гостей, у каждого проверяя приглашение с крупной печатью семейства Малфоев. С виду они были похожи на авроров: уверенный и холодный взгляд, сосредоточенные лица, форма, которая напоминала камзолы, и скрещенные сзади руки. Во внутреннем кармане они держали палочку. Это было легко заметить, когда древко то появлялось, то исчезало в их руках. Они проверяли каждого, не забывая поглядывать в собственный лист, в котором, видимо, был список приглашенных.       Гермиона старалась держаться ближе к Пэнси, при этом сохраняя небольшую дистанцию. Толпа была небольшая, поэтому не хотелось резкими движениями спровоцировать конфликт или всеобщее негодование, поэтому приходилось пробираться аккуратно и практически боком.       Пройдя через толпу, девушки направились к лестнице, которая вела к месту проведения мероприятия. Повсюду витали ароматы эльфийского вина, свежих фруктов и даже выпечки. Всей душой Грейнджер желала посмотреть на оформление фойе и зала, но понимала, что это может занять слишком много времени, а ведь на счету была каждая минута. Заранее предугадать все действия было невозможно, но попытаться обмануть судьбу стоило.       — Два поворота, и ты наткнешься на коридор с несколькими дверьми, — шепотом проговорила указания Паркинсон, стараясь незаметно говорить в сторону Грейнджер. — Тебе будет нужна та, которая с золотой ручкой. Она единственная, так что не ошибешься.       — Поняла, — прошептала гриффиндорка. — Тео еще не пришел?       — Он уже в зале со всеми. Если бы было что-то не так, он уже дал какой-нибудь знак. Пока все спокойно.       Гермиона кивнула. Было странным это действие, ведь ее никто не видел, так что она просто решила, что сделала это из-за рефлекса.       — Удачи.       Пэнси развернулась на своих каблуках и двинулась в сторону зала, где уже вовсю гремела музыка, а шум из бесконечных голосов заполнял все пространство.       Девушка двинулась прямо по коридору, стараясь не издавать никаких звуков. Повсюду висели портреты. Выражения лиц изображенных на них были скучающими, и это дало надежду, что все может получиться. Преодолев еще один поворот, Гермиона наткнулась на три двери — те самые, о которых говорила слизеринка. Две из них были с серебряными ручками, и лишь одна — с золотой. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что коридор полностью пуст, девушка медленно приоткрыла дверь и спокойным шагом вошла.       Кабинет был намного больше, чем ей представлялось. Эта комната была чем-то, наподобие гостиной, но с более мрачной атмосферой. Кабинет пестрил черными и зелеными цветами, и лишь огонь в камине добавлял приятный оттенок в эту палитру.       Гриффиндорка помнила рассказ Пэнси о картине и спрятанном за ней сейфе, но так же она понимала, что если вдруг план провалится, ей нужны будут козыри в рукаве.       Эта мысль пришла к ней ночью, когда совещание с друзьями уже было окончено. Гермиона сидела в кресле, прокручивая план в своей голове по сто первому разу. Она отчаянно надеялась на успех, ведь она буквально поставила на кон всё свое существование, как говорится пан или пропал. Но мысль о крахе не давала ей покоя, била по черепу со звуком набата. Что будет, если она не преуспеет? Что будет с Драко? А если она вообще попадётся? В этот момент животный ужас овладел ею. Как истинная гриффиндорка, Гермиона боялась не за себя, а за тех, кто мог пострадать из-за неё: Пэнси и Тео могут оказаться под ударом. И тогда Грейнджер решила, что будет неплохо найти помимо воспоминаний Драко, ещё и какой-нибудь компромат на Малфоя-старшего. О-о-о, у Гермионы от этой мысли на лице появилась улыбка, но не как обычно добрая, а похожая на оскал волчицы, готовой защищать свою стаю до конца.       Именно поэтому Грейнджер решила обыскать кабинет тщательно, ничего не упуская.       Бегло окинув взглядом убранство, Гермиона обратила внимание на высокий стол темного цвета, что располагался слева. Он отличался от остальных, которые ей приходилось видеть в этом поместье: бесчисленное количество ящиков, идеально чистый и словно покрытый лаком. Начать она решила именно с него.       Перебирая различная папки и бумаги, гриффиндорке казалось, что она уже по третьему кругу ищет то, чего по логике не могло находиться в ящиках без замков. Было странным, имея такие серьезные бумаги, связанные с деньгами и поставками, хранить их у всех на виду. В доме Малфои часто принимали гостей, и неужели ни у одного обитателя не появилось страха, что кто-то может проникнуть в кабинет? Странно и непонятно.       Поняв, что в столе ничего интересного, Гермиона подошла к книжному шкафу. Поиск не облегчало наличие большого количества фолиантов, находящихся без присмотра. Грейнджер помнила, что Пэнси говорила о потайных ходах и тайниках, которые могли прятаться где угодно. Дергая каждую книгу на себя, гриффиндорка мысленно готовилась к тому, что одна из них окажется рычагом и перед ней откроется секретная дверь, а может Гермиона и вовсе провалится под пол. Это было скорее похоже на бред, но от Люциуса Малфоя можно ожидать чего угодно.       Полки уже заканчивались, а никаких намеков на тайник не было. Развернувшись, Гермиона увидела портрет, о котором говорила слизеринка, и направилась прямиком к ней.       Мантия была тяжелой, и решив, что на пару минут можно выйти из своего укрытия, девушка сняла верхнюю одежду и положила на кресло. Картина, действительно, была обычной: зеленый лес. Маловероятно, что мистер Малфой имел скрытый талант художника, поэтому в своей голове Грейнджер просто пояснила, что за эту картину было отдано немаленькое количество денег: одна золотая рама чего стоила!       Сняв картину со стены, Гермиона нашла тайник. На вид он был обычным сейфом, как в маггловских фильмах. Отличие было в том, что он был из дерева и слишком большим, чтобы прятать подобное за небольшой картиной. Первым делом Грейнджер попыталась вспомнить все известные отпирающие заклинания. Не исключено, что заклинание могло быть темным, но начинать с чего-то было необходимо.       — Аберто! — первый взмах палочки, направленной на деревянную дверцу.       Послышался только легкий треск дерева, словно изнутри кто-то пыиался вырываться наружу. Ручки не было, поэтому проверить, подействовало ли заклинание, было невозможно. Дверца должна открыться сама, но сейчас она не сдвинулась ни на дюйм.       — Портоберто! — никаких изменений.       — Систем Аперио! — Гермиона решила воспользоваться чарами, которые могли взорвать замок или откинуть запертую крышку ящика, коробки или сундука. Заклинание обладает большой мощностью, но и оно не смогло пробить дерево.       Перепробовав оставшиеся заклинания, девушка устало уселась на подлокотник кресла, глядя на неподдающуюся дверцу. Были испробованы абсолютно все известные заклинания и чары, но ни одно не оказалось эффективным.       Взгляд упал на поверхность стола Люциуса, и в куче бумаг девушка разглядела черную книжку. Подойдя ближе, она подхватила пальцами находку и пролистала несколько страниц. Каждая была исписана различными афоризмами и цитатами на латыни. Было странно, что Люциус записывал каждое и рядом со словом ставил штрихи. Гермионе пришла в голову идея, что одно из этих предложений могло бы быть секретным словом, а штрихи — количество взмахов палочки. Теория была не продуманной, но попытаться стоило. Она начала с первого, мысленно собравшись с духом: ведь афоризмов было около пятидесяти.       Больше половины слов было проговорено, но ни одно не возымело нужного эффекта. Сейф лишь подпрыгивал на месте, беря на себя всю магию и попытки гриффиндорки. Казалось, что идея была глупой, пока Грейнджер не проговорила:       — Robur in sanguine.       Дверка, как и прежде, дернулась, но уже после медленно с характерным звуком открылась, ударяясь о стену.       — Кто бы сомневался, — с сарказмом в голосе проговорила Гермиона, не удивившись, что Люциус выбрал именно этот афоризм в качестве своего пароля.       Рассматривая содержимое, девушка поразилась, сколько секретов таит в себе деревянный сейф. Здесь находились различные приборы для замешивания ингредиентов, древние амулеты и карты, старые карманные часы и прочий антиквариат, который был скрыт от людских глаз.       В поле зрения попала старая фотография Малфоев. На ней молодая Нарцисса держала на руках маленького Драко, а Люциус, как глава семьи, расположился на кресле, сжимая в руках свою трость и кончиками пальцев задевая бедро жены. Несмотря на всю серьезность, они выглядели счастливыми. Если во взглядах Нарциссы и Люциуса практически ничего нельзя было развидеть, то в серых глазах маленького Драко искрилась радость. Он здесь совсем малыш, и еще не знал, с чем ему придется столкнуться в жестоком взрослом мире. Эта фотография вселила в Гермиону надежду, что когда-нибудь она сможет еще раз увидеть подобную радостную искреннюю улыбку от повзрослевшего Драко, которая будет предназначаться исключительно ей.       Отложив карточку в сторону, Грейнджер заметила черную папку с эмблемой змеи в углу. Вероятность того, что там могло быть что-то нужное, была небольшой, но детское любопытство не давало покоя. В папке лежал один документ внушительных размеров, но с первых же строк она осознала, что это было какое-то соглашение. Времени читать практически не было, и поэтому девушка решила просмотреть несколько страниц.       Пять. Ровно пять страниц, и комнаты больше не было. Были только голые стены и твердый камень, нагоняющий холод и тоску.       « …Драко Люциус Малфой, являющимся единственным наследником рода Малфоев, со дня своего совершеннолетия обязан вступить в брак с Асторией Мэделин Гринграсс. Если выше оговоренный брак не будет заключен между волшебниками до двадцати одного года, Люциус Малфой вправе отказать во всякого рода помощи Драко Люциусу Малфою, в том числе ограничить и/или закрыть счет…».       Бледное лицо застыло в каменной неподвижности; гримаса ужаса и боли исказила лицо Гермионы. В глазах стояло непонимание происходящего перед ее глазами, а в руках ощущалась дрожь, которая медленно распространялась по всему телу.       — Этого не может быть… — шептала она. — Это…       — Добрый вечер, мисс Грейнджер.       Голос был настолько знакомым, что можно было не оборачиваться, чтобы разглядеть глаза ее неожиданного посетителя. Но, поддавшись инстинкту, девушка развернулась и увидела перед собой Люциуса Малфоя.       Как и всегда, он сохранял каменное выражение лица, но его губы слегка подрагивали, выдавая истинное состояние. Он был удивительно спокоен для человека, в кабинет к которому забрался человек, являвшийся первым в списке врагов среди всего Волшебного мира.       — Не ожидал, что вы почтите нас своим присутствием, — проговорил Люциус, облокотившись на свою трость. «Нас?» — Взять ее.       Тут же дверь раскрылась шире и в комнату чуть ли не вбежали те самые охранники, которые стояли у главных дверей поместья. Они схватили Гермиону с двух сторон за руки, до боли сжимая ее предплечья. В них не было ни злости, ни неприязни; они просто выполняли приказ своего командира.       Перед тем, как начать свою речь, Малфой-старший картинно вздохнул и поправил на пальце свой перстень.       — Как предсказуемо, — преодолел расстояние от двери до стола, отодвинув свой стул и присев, закинув ногу на ногу. — Что же такого вы собирались найти, мисс Грейнджер, что осмелились явиться в мой дом без приглашения и забраться в мой кабинет?       Когда он пытался показать всем своим видом, что гриффиндорка проиграла, Гермиона старалась расслабить лицо и запечатлеть на губах подобие улыбки. Это было всё равно что подливать масло в огонь, и он злился всё сильнее, практически разочаровавшись в том, что не заметил смятения и страха в глазах девушки, но внутри ужас парализовал ее так, что она не могла даже шелохнуться.       — Я знаю, что вы прячете то, что вам не принадлежит, — уверенно ответила Грейнджер. Ей хотелось обмануть Люциуса, чтобы тот подтвердил ее догадки по поводу флакона с воспоминаниями, ведь до сих пор она была не уверена, что он существовал. — Не сомневайтесь, я найду это, и вы не сможете больше обманывать Драко.       — Браво! — аплодируя, сказал Малфой, искривив губы в противной усмешке. — Я ожидал, что вы когда-нибудь доберетесь до правды, но чтобы так быстро… — он помотал головой, сделав вид, будто действительно поражен. — Я восхищен.       Гермиона не понимала его язвительности, а еще больше она не понимала, почему Люциус до сих пор не пустил в нее Оглушающее.       — Зачем вам магическое соглашение? — решила задать один из своих главных вопросов девушка, решив, что к флакону они не доберутся. — Это же бесчеловечно: заставлять человека жениться, чтобы он не потерял наследство.       — Вы действительно думаете, что дело только в наследстве, мисс Грейнджер? — его тон не понравился девушке, но еще больше ее удивил его вопрос. — Вы считаете, что Драко действительно волнуют только деньги? — он усмехнулся, разглядывая на столе фотографию с сыном в возрасте пятнадцати лет. — В школьные годы вы были более разумны, чем сейчас.       — Разумна? — удивилась она. — Вам ли говорить о разумности! Вы собственному сыну стерли…       — Не повышайте голос, мисс Грейнджер, — возмутился Люциус. — Вы не в том положении, чтобы возмущаться.       Он вышел из-за стола, подошел ближе к девушке.       — Что вам нужно от Драко? — сузив глаза, спросила Гермиона, практически шепотом.       Малфой приподнял одну бровь, бросив взгляд на двух охранников. Лишь одним взглядом он умел приказывать и заставлять молчать. В этот раз он позволял держать девушку очень крепко, чтобы та не смогла достать палочку.       — Мисс Грейнджер, вы, видно, забываете, что семья Малфоев — древний, богатый и аристократичный род чистокровных волшебников. Всю свою жизнь мы старательно вымарывали из своего древа всех, кто эту чистокровность «предал», — он заметил, что прядь волос упала на лоб девушки. Кончиками пальцев он отбросил прядь в сторону, с омерзением глядя в бледное лицо. — Помните теорию про часы? — Гермиона свела брови, стараясь вспомнить, что он имел в виду. — Часы раздражают своей монотонностью, но они стабильны. Один лишний механизм может разрушить их работу.       — Что вы хотите этим сказать?       Он подошел ближе, практически соприкасаясь своим носом с ее. Малфой-старший бегло осмотрел лицо гриффиндорки, злобно улыбнувшись.       — Вы — лишний механизм в наших часах. Не заставляйте меня самому чинить их.       — Вы не сможете мне ничего сделать, — вскинула голову Грейнджер. — Драко узнает, как вы с ним поступили, и вспомнит обо мне…       — Вы уверены? — усмехнулся он. — Что ж, увидим.       В кабинет вбежала Астория, а за ней Драко. Гермиона сразу же бросила взгляд в сторону блондина, неожиданно для себя обрадовавшись его приходу. Есть шанс.       — Драко…       — Дра-ако, — протянул Люциус, опередив девушку. — Ты как раз вовремя.       Малфой-младший наблюдал за странной картиной: двое в черном держали Грейнджер, крепко вцепившись ей в предплечья, а отец все это время находился в непосредственной близости от них.       — Что здесь происходит? — спросил он у всех, но взглянул лишь на Люциуса.       Мистер Малфой загадочно посмотрел на гриффиндорку и повел бровью. Это был знак, и он означал: «Игра началась».       — Мисс Грейнджер ворвалась ко мне в кабинет. Она пыталась найти это, — поднял в руке черную папку. — Как видишь, гриффиндорское чутье не подвело, и она нашла то, что искала.       — Но… для чего? — сглотнул Драко, по-прежнему глядя только на отца.       — Она собиралась уничтожить соглашение.       И тут все замерли. Драко — от шока, Астория — от удивления, а Гермиона — от безысходности. Она не могла поверить, что Люциус вновь решил отбелить свою репутацию, а ее сделать виновной во всех смертных грехах.       — Что? — шепотом спросил слизеринец, взглянув на девушку.       Гермиона онемела и не смогла возразить, хотя все внутри нее давило и заставляло сказать: «Все не так. Он лжет. Я искала, но совершенно не это. Верь мне». Но она продолжала молчать и мысленно собираться с духом, чтобы вымолвить хоть слово.       — Как ты уже знаешь, — начал Люциус, швыряя на стол злосчастную папку с соглашением, — магическое соглашение нельзя уничтожить: только создатель или создатели имеют подобную власть. Мисс Грейнджер узнала о твоей помолвке с Асторией и решила испортить её, — Астория посмотрела на Драко, но тот продолжал испепелять взглядом гриффиндорку. Молча он просил ее возразить, сказать, что это не так, но она молчала, что в несколько раз ухудшало ситуацию. — Одного конфликта ей было мало и поэтому она пробралась в мой кабинет. Непонятно, что она хотела найти, но, когда нашла мой тайник, обнаружила магическое соглашение. Она решила уничтожить его, чтобы насолить нашей семье, но, видимо, мисс Грейнджер не знала, что, уничтожив договор, лишила бы тебя моей финансовой помощи и наследства.       Если бы ко всему этому безумию добавилась бы ещё и невозможная и оттого жуткая тишина, она бы точно уже не выдержала. Было понятно, что Люциус применил к ней невербальное заклинание, из-за которого ей, словно, натянули голосовые связки и разрезали тупыми ножницами. Это было самое ужасное: не иметь возможность говорить, когда было что сказать.       Драко взглянул на Гермиону тем взглядом, которого боялась: осуждение, предательство, непонимание.       — Это правда? — глухо спросил слизеринец.       Грейнджер лишь часто покачала головой, сглатывая соленые слезы.       Он смотрел на нее, как смотрит человек на сорванный и увядший цветок, в котором он едва узнает красоту, ради которой он сорвал и погубил его. И, несмотря на то, что он чувствовал, он мог бы, если бы очень захотел, вырвать это чувство из своего сердца, но теперь, в тот момент, ему казалось, что он ничего не чувствовал. Что-то внутри оборвалось, словно лопнула струна: неожиданно, резко, болезненно.       Тишина оглушала.       — Уведите ее, — приказал Люциус охранникам, и те поспешили подтолкнуть девушку к двери.       Когда Гермиона проходила мимо Драко, ей хотелось, чтобы в ее глазах он прочитал все то, что она хотела бы ему рассказать. Там было абсолютно все, что могло бы ее спасти, но Малфой упрямо смотрел в стену. В его глазах была пустота, а на скулах заиграли желваки. Полное абстрагирование.       Грейнджер в отчаянии опустила голову и зашагала по коридору, раздумывая, что еще Люциус Малфой приготовит для нее на сегодня.